Героиня

      В начале июня заканчивается учебный год в Хогвартсе. Северусу потребовалась несколько дополнительных дней, для сбора основных вещей, консервированию некоторых зелий и основ для них, и он готов был покинуть школу почти на три месяца. Он проведет это лето так же, как и проводил все предыдущие, с момента вступления на должность профессора Зельеварения.       Восемь однообразных лет.        Девять месяцев в горах Шотландии, три месяца в Коукворте.        Три месяца, практически полностью посвященных блаженному спокойствию и отдыху от треклятых школьников. Он будет варить зелья лично для себя, для продажи и для Гильдии Зельеваров. Будет проводить собственные эксперименты и иногда писать статьи для «Еженедельника Зельевара». Долой Бодроперцовое, Животворящий Элексир и чертово Зелье для Излечения Фурункулов.       Это было чистейшим издевательством, заставлять зельевара его уровня варить подобные зелья для больничного крыла Хогвартса. Он мог потратить это время на приготовление собственных зелий и выступать на ежегодной конференции Зельеваров, которая в этом году проходила в Перу. Угадайте с одного раза, кто не смог на неё поехать из-за своих обязанностей преподавателя?       Северус не мог бы сказать, что работа в Хогвартсе ему не нравится. Он был нищим полукровкой, будущее которого заключалось бы на рядовой должности второсортной аптеки, низкокачественных ингредиентов и сомнительных покупателей.       Хогвартс же дал ему хорошую заработную плату, уважение в обществе и доступ к бесплатным ингредиентам из теплиц школы. Но вот дети… Что ж, однозначно можно было сказать, что преподаватель из Северуса никудышный. Он вдалбливал детям в голову знания, выбирая для этого самые авторитарные методы, ни сколь не прививая детям любовь к Зельеварению. Он был излишне строг и деспотичен с ними, грозен, угрюм и неприветлив.       Но его устраивало.       Снейп не цеплялся к преподаванию, как к смыслу своей жизни. Детей он не любил и быть учителем никогда не собирался. Единственная причина, по которой стал — соглашение с Дамблдором, о его нахождение в ставке Ордена Феникса. Директор хотел видеть Северуса как можно ближе к себе, как шпиона, как солдата. Его, не так давно, полученное мастерство было как нельзя кстати.

***

      В Коукворте моросил мелкий дождь, не грозящий перейти в полномасштабный ливень. Небо было серым и в дополнение к нему, черные, грязные и обветшалые дома создавали тоскливую картину. Бедный район с нищими жителями. Тут и там, прямо на тротуаре, валялся мусор, который разнес ветер из переполненных баков. Минимум деревьев и близкорасположенные дома, многие из которых были покинуты переехавшими жильцами и уже давно использовались местными бродягами для героиновых притонов и временной ночлежки.       Дом Северуса располагался на окраине Коукворта, напротив дома был некогда ухоженный парк, который отделял промышленный район от более благополучного Литтл Уингинга.       Будучи ребенком, Северус часто пересекал этот парк и последующую за ним пустошь, чтобы поиграть на детских площадках, которых в Коукворте никогда не было.       Выходя на улицу «Паучий тупик» и двигаясь в сторону своего дома, Северус приметил ребенка, сидящего на одной из скамеек, стоящих по всему периметру заброшенного парка. Обычное дело. Беспризорников в Коукворте было предостаточно, их родители уходили на работу рано утром и возвращались поздним вечером, зарабатывая гроши для кормёжки голодных ртов, и оставляя детей на самостоятельном попечении. Те бродили по всему Коукворту в течении дня, промышляя воровством, алкоголем и украденными, из карманов прохожих, сигаретами.       Сам Северус был таким. Рано попробовал вкус дешевого поила и обжег гортань маггловскими сигаретами, ему вроде тогда и одиннадцати-то не было. Это точно, в Хогвартс он уже приехал, спрятав в чемодане украденную у отца полупустую пачку сигарет.       Многое поменялось с того времени, Хогвартс дал ему возможность пойти по иному пути, чем дети, выросшие в этом поганом месте. Он стал преподавателем в престижной школе Чародейства и Волшебства, стал самым молодым, за последние сто лет, зельеваром получившим звание мастера. Магия открыла ему путь в иной мир, в лучшую сторону отличавшейся от грязных районов Коукворта и нищеты.       Но дом он не продал. Оставил как память, о тех днях, когда был грязным мальчишкой в обносках, бегавшим по этим районам и обхватывающий губами чужую, найденную на земле и наполовину скуренную сигарету.       На ребенке Северус не задержал взгляда и секунды.       Открыв дверь в собственный дом ключом, который использовал лишь для антуража. Ведь для того, чтобы войти он ему не требовался. На доме стояла лично установленная магическая защита, не пропускавшая чужаков, даже будь у них пресловутый ключ. Или отмычка,что более вероятно для этого места.       Переступив порог Северус, оказался в долгожданной тишине родного дома. Здесь было сухо, пыльно и пахло книгами. Воздух был спертым из-за отсутствия проветривания в течении долгих месяцев, так что первое что сделал зельевар, после того как магией перенес чемодан на верхний этаж, так это открыл окно, расположенное на одной с дверью стене. Практически весь первый этаж занимала просторная гостиная и кухня. Раньше здесь было несколько комнат, но Северус убрал межкомнатные стены, лишние помещения ему были ни к чему. Но он оставил две спальни наверху, по молодости и глупости.       Тогда, в более незрелом возрасте, он еще думал о возможной супруге и в нем теплилась надежда на то, что после Лили… Что еще что-то может быть.       Вторую спальню он не трогал и по сей день, хотя все чаще закрадывались мысли переделать её в рабочий кабинет или просто складировать там книги, которые сейчас занимали практически все свободное пространство гостиной. Но то времени не было, то руки не доходили, и спальня все так же продолжала быть там же где и была все эти годы.       Проходя на кухню, снимать чары консервации с хранящихся продуктов он снова обратил внимание на ребенка, сидящего у парка. Невероятно худой, явно из очень неблагополучной семьи, не то пацан, не то девчонка, сходу и не понять. Одет в рванье, да и сам покоцанный. На ногах обуви не было, ступни все в ссадинах, одежда мокрая и не по размеру. Скорее всего донашивает за кем-то из старших.       Северус презрительно скривился и пошел дальше. Он ненавидел подобных, не детей конечно же, а родителей, которым ума не хватает, для банальной контрацепции и остановки воспроизводства детей, которые им явно не по карману.

***

      Закончив с приготовлением нехитрого ужина и отведав собственный стряпни, Северус устроился в мягком гостиничном кресле и погрузился в изучение нового, недавно выведенного сорта растения, который появился на просторах рынка Великобритании этой весной. Это была разновидность плюща, о которой ему рассказала Помона. На данный момент, сушёный корень этого растения применяли только в медицине, но Северус видел в нем некий потенциал для слабо действующих ядов, влияющих на нервную систему. В книге, которую он нагло одолжил у Помоны, не спросив её разрешения, на это давались некие намёки, но эта линия рассуждения была закончена автором на небольшой оценке ядовитости плюща. В целом, Северус уже заказал небольшое количество корней. Он засушит их самостоятельно, используя свои методы и попробует сварить яд не позднее июля. Корни обещали прислать через две недели. Возможно, он даже оставит парочку нетронутыми, чтобы передать их Спраут, как компенсацию за хищение книги. А может и нет.       Краем глаза Северус продолжал наблюдать за ребенком, благо кресло стояло практически напротив окна, из которого как раз виднелась именно та часть скамейки, на который сидел ребёнок. В целом, ему было не шибко это интересно, но уже вечерело и по сути, ребенок уже должен был уйти домой, так как обычно в это время заканчивался рабочий день даже для самых поздних предприятий. Но ребенок не уходил, а меж тем на улице все больше темнело и не прекращался моросящий дождь. Оставаясь там, без обуви и верхней одежды, ребёнок рисковал подхватить серьезную простуду и отчасти, это напрягало Северуса. Не то чтобы вероятная простуда чужого ребенка так уж волновала профессора, но девять месяцев в году он занимался опекой над целым факультетом и присматривал за ещё целой кучей детей со всей школы. Это вроде как уже вышло в привычку. Северус не был бесчувственным человеком, но заботливым его не назовешь, носы он детям не подтирал и шапки с шарфами не поправлял, но он в меру своих возможностей и скверного характера, все же следил за благополучием вверенных ему детей. Как бы проблемно это не было.       Этот ребенок не находился на его попечении, и беспокоиться о нем Северус уж точно не был должен, но, когда по прошествию часа, на улице зажглись фонари, небо полностью потемнело, а ребенок свернулся на узкой скамейке, с явным намерением на ней и заночевать, терпение Северуса лопнуло.       Он поднялся из кресла и пошел по направлению к двери. Надев пальто, он немного замешкался, раздумывая о предстоящих действиях. Волшебная палочка находилась на привычном месте, кобура на предплечье, и щелчком пальцев призвав её в ладонь, Северус трансфигурировал пустой горшок, стоявший без дела на подоконнике, в маленькие детские ботинки на липучках. Вышло очень даже неплохо, трансфигурация будет держаться до тех пор, пока какой-нибудь другой маг не применит к ней «Финиту», так что Северус не беспокоился о раскрытии Статута, так как в Коукворте кроме него магов не водилось.       Открыв дверь и переступив порог, он размашистым шагом направился к скамейке напортив своего дома. Остановившись в двух шагах, он более внимательно осмотрел ребенка. Это все же оказалась девочка, хотя с перового раза и не скажешь. Волосы едва ли опускались ниже линии челюсти, подстрижены неровно, грязные и все в колтунах. Одежда явно мужская, на несколько размеров больше. Сама девчушка тощая, мелкая, ступни грязные и все в крови, порезах и грязи. Если не промоет — занесет инфекцию и тогда все, пиши пропало.       Она ни как не отреагировала на появление рядом с собой постороннего человека, лежала непонятно как скрючившись на узкой скамейке, прижав колени к груди, но при этом туловище положила практически на спину. Руки были спрятаны между телом и ногами, явно пыталась сохранить тепло. — Просыпайся.       Северус наклонился и слегка дотронулся до худого плеча. Девчонка отреагировала чуть запоздало, сперва слегка изменив положение тела, но потом резко открыла глаза и неуклюже попыталась принять сидячее положение. — Надевай.       Он протянул ей зажатые в руке ботинки, но ребенок кажется вообще не понял, что от него хотят, девочка посмотрела сперва на протянутую руку, а потом перевела недоумевающий взгляд на зельевара, прищурив глаз. — Надевай, кому говорю.       Северус уже начинал раздражаться. Он не любил детей, но еще больше он не любил тупых детей, не способных выполнять примитивные требования, будь то элементарные указание на школьной доске или требование надеть ботинки. Но, слава Мерлину, ребенок понял, что предел терпения Северуса не безграничен и ждать он долго не будет. Она протянула свои руки-ветки к предложенным ботинкам и неуклюже принялась засовывать свои испачканные во всем, в чем только можно, ноги внутрь. Кое как справившись с этим примитивным действом и липучками, она снова подняла голову и с прищуром посмотрела на зельевара. — Вставай. Иди за мной.       Северус споро развернулся на каблуках и пошел в сторону полицейского участка, находившегося в конце его улицы. Обернувшись через плечо, он убедился, что повелительный тон сработал как надо и ребенок неуверенно следует за ним. Пришлось немного замедлить шаг, так как девочка была едва выше его колен и не поспевала за его стремительной походкой. Так в тишине и медлительности они добрались до конца улицы, остановившись в нескольких шагах от непримечательного здания полицейского участка, мало чем отличающегося от соседних жилых домов. Повернувшись к ребенку, которой стоял, обняв себя руками, Северус сделал шаг и дождавшись реакции в виде поднятой головы начал свою речь: — Из какого ты дома? Номер и улица, назови, — девчонка продолжила смотреть на него, широко раскрыв глаза и не произнося ни слова. — Ну же. Номер и улица, я жду. Не ответишь и я сдам тебя в полицейский участок, и с тобой будут разбираться уже там.  — Северус кивком головы указал на стоящий поблизости дом и продолжил внимательно смотреть на девчонку, ожидая ответа.       Та открыла рот, но то, что оттуда вырвалось едва ли было похоже на членораздельную речь. Какой-то хрип и несколько несвязанных букв, не складывающихся в единое слово. Северус нахмурил брови и наклонил голову, что по мнению многих, предавало ему схожесть с хищной птицей, и не делало его краше. — Еще раз. И четче.       Северус более внимательно прислушался к девчонке, но снова не разобрал ни слова. Речь больше напоминала хрипы умирающего, чем речь. Зельевар точно не мог сказать, но вроде как, дети, которые умеют ходить на двух ногах, без опоры на руки, уже должны уметь внятно говорить. Хотя бы немного. Он еще раз внимательно окинул взглядом ребенка.       Худая и мелкая, но ведь явно не детсадовского возраста. Где-то в районе может быть… Где-то лет шесть, наверное. Северус затруднялся сказать, он был не очень хорош в определении детского возраста, пока те не достигнут одиннадцатилетнего возраста. Там уж он был профи, второкурсников от первокурсников на раз определял. Но тут сложнее. — Ты можешь говорить?       Северус слегка нагнулся, что б если девочка что-то действительно сказала, у него было бы больше шансов услышать. Но она не сказала. Лишь продолжала смотреть на него широко раскрытыми глазами, цвет которых было не разобрать из-за темноты и отсутствия вокруг фонарей. Она вжала голову в плечи и слегка пожала ими, что было расценено Северусом как ответ «нет». Что ж, он не хотел, но придется. — Иди.       Он слегка подтолкнул ее к ступеням, которые вели в здание полицейского участка и пошел следом. Поднявшись, он открыл перед ребенком дверь, и они вошли в слабоосвещённое отделение приема.       За стеклом сидел один единственный полицейский, что-то усердно записывающий шариковой ручкой на маггловской бумаге. Он поднял на них голову сразу же как они вошли, окинув их усталым взглядом и выглядя явно незаинтересованным. — Чем могу помочь, сэр?       Северус остановился в шаге, от разделявшего их стекла. На протяжении этого короткого пути ему несколько раз приходилось подталкивать ребенка, так как та шла очень неохотно и явно не горела желанием находиться здесь. — Отведите ребенка домой. Время позднее, нечего детям шляться по улицам в такой час.       Полицейский привстал со своего кресла что бы увидеть девчонку. Он окинул ее незаинтересованным взглядом и снова опустился на своё место. — Вам известно, где она живет и кто её родители? — мужчина продолжил скучающе заполнять бумаги. Он был не молод, гораздо старше Северуса, явно был уставшим после рабочего дня и явно хотел побыстрее от них избавится. — Очевидно, что нет.       Мужчина в форме снова поднял на них усталый взгляд, встал с кресла и посмотрел на ребенка. — Девочка, эй, — дождавшись, когда та поднимет на наго голову он продолжил, — Где твои родители? Знаешь свой домашний адрес?       Северус устало закатил глаза. Зря он вышел из дома, он уже нутром чуял неприятности, которые повлекут за собой его необдуманные действия. Сидел бы сейчас в гостиной и не пришлось бы разбираться во всем этом. Девчонка снова повторила этот непонятный набор звуков, на что полицейский недоуменно приподнял брови и перевел взгляд на Северуса. — То ли немая, то ли недоразвитая. Я уже пытался.       Полицейский нахмурился, снова перевел взгляд на девчонку и обратно на Северуса. — Послушайте, сэр, у нас сейчас все люди на выезде. Не скоро еще вернуться, сэр. Я участок покинуть не могу, а свободного больше никого нет. — Это моя проблема? — Северус выразительно выгнул левую бровь, — Решайте этот вопрос самостоятельно.       Северус уже развернулся на каблуках собираясь покинуть полицейский участок. Его лимит добросовестного гражданина был исчерпан, и он больше не собирался заниматься беспризорными детьми, с него хватит, но тут его окликнул полицейский. — Постойте, сэр! Северус обернулся через плечо, повторив маневр с бровью, только уже правой. — Вы поймите, сейчас же никого нет, и еще не скоро будут! Я её отвести не могу. Всю ночь же здесь просидит, дожидаясь утренней пересменки.       Северус уловил тонкий намек. Плевать этому маггловскому аврору на ребенка. Как только Северус покинет помещение, они выставят девчонку за дверь и плевать им на наступающую ночь. Коуквортская полиция имела короткий разговор с бродячими детьми. Здесь они скорее были теми, кого полиция задерживала, а не теми, кому помогала. Мелкие воришки, которых полиция отводила за руку домой только для того, чтобы взыскать штраф с родителей за порчу или кражу чужого имущества и для того, чтобы сделать тем знатный выговор, включающий в себе угрозы с упоминанием колонии для малолетних.       На девчонку здесь всем плевать, и плевать даже на то, что здешний полицейский дает жирный намек абсолютно незнакомому взрослому мужчине забрать и разобраться с девчонкой самостоятельно. Видимо даже не задумываясь о том, что возможно, угрюмый мужчина может быть насильником или маньяком, а даже если и задумываясь, то им явно всем здесь плевать на это.       Какое лицемерие.       Северус скривился, всем видом показывая полицейскому, что он думает по поводу таких высказываний. Повернувшись к девчонке, что продолжала неподвижно стоять в приемной, обхватив себя руками за туловище, в попытках согреться, Северус устало вздохнул. Та подняла на него испуганный взгляд и Зельевар наконец-то рассмотрел цвет её глаз.       Зеленые. Достаточно красивый и редкий оттенок, не часто встретишь.       Девчонка смотрела прямо ему в глаза, была напугана и явно растерянна. Что ж, он бы тоже был растерян и напуган, если бы в её возрасте оказался посреди полицейского участка, слушая разговор двух взрослых, решающих, что с тобой делать. Идти ей было явно некуда. Видимо теперь ему с этим разбираться. Северус снова глубоко вздохнул и обратился к полицейскому. — Приведу её завтра. К этому времени будут ли тут находиться компетентные люди для решения вопроса?       Полицейский за стеклом явно был недоволен оценкой его профессиональных возможностей, но ответил четко и уверенно — Да, приводите завтра, разберемся, — и устало опустился на свое кресло, потеряв к паре какой-либо интерес. — Идем.       Северус махнул рукой в сторону выхода и не оглядываясь пошел в заданном направлении, слыша за спиной глухой стук собственноручно трансфигурированных ботинок.