Попробуй меня убить.

      Недавно ночные крылья щекотали своими перышками нервы, но сейчас они стали некой скрывающей защитой, что прятала от маловероятного, но возможного чужого взгляда. Хоть Зонтик и положил руку на щеку, она была испачкана кровью, и очень не хотелось бы, чтобы какой-нибудь такой же ночной житель, как они, увидал из окна квартиры такую картину.

***

      Первым делом Зонтик свернул в ванную, локтем врубил свет, открыл кран и запустил руки под воду. Он намеревался просто промыть их от крови, но стоило теплой струе задеть все до этого не замеченные мелкие ранки на руках от коряг, как парень зашипел, больше от неожиданности. Правая рука, как ведущая, пострадала куда больше, левая ладонь же была "содрана" местами по нижней части. Зонтик цокнул языком, набрал в левую ладошку воды, наклонился вперед и промыл щеку несколько раз, пока неприятное ощущение липкой засохшей пленки не покинуло кожу. Он поднял голову, успев лишь краем глаза заметить зеленую макушку, пока его внимание не переключилась на руку вновь: Вару появился за спиной словно из ниоткуда, взял его руку чуть ниже кисти по предплечью и слегка вытянул, рассматривая.       — Как ты не заметил? — спросил он, медленно скользя взглядом от одной царапины до следующей.       Зонтик оперся на раковину свободной рукой, повел плечом.       — Щека кровоточит, попробуй отличи откуда какая кровь. Притащишь аптечку?       Губы Вару дрогнули, словно должны были обронить фразу, но вместо этого еле заметно разошлись в ухмылке. Он молча кивнул, поглаживающе провел большим пальцем по внутренней стороне руки Зонта и отпустил ее, после чего ушел в свою комнату. Загремели выдвижные ящики, один за другим, едва слышимые из-за шума воды, бьющего струей в раковину. Зонтик еще разок глянул в зеркало, оценивая свое не особо серьезное, но болючее ранение. Кровь будто бы перестала бежать в изначально количестве, но мелкие красненькие капли, сползающие друг к дружке подсказывали, что еще не закончили. Зонтик вырубил кран и ушел за Вару – смысл ждать в ванной?       Он быстро преодолел коридорчик и заглянул в комнату Вару, освещенную лишь одной настольной лампой. Глазу действительно было так куда приятнее, чем если бы его слепил белый свет от люстры.       Вместо того, чтобы просто передать Зонтику аптечку, пик увлеченно копошился в ней, а заметив того – кивнул на свободный край кровати, на которой сидел.       Треф пожал плечами, подошёл и уселся на предложенное место, наблюдая за тем как Вару смачивает перекисью ватный диск.       — Что ты делаешь? — вскинул бровь Зонт.       — Лечить тебя собираюсь.       Парень тут же подскочил с места, как ошпаренный и протестующе вскинул ладони.       — Не надо, я сам! С чего это вообще вдруг?       — Это называется... — Вару отвел глаза, слегка сощурился, обдумывая какое слово вытянуть из головы. — Взаимопомощь! Вот.       Зонтик отшагнул назад и по привычке скрестил руки на груди, слегка дрогнув истертой рукой от касания ей об себя же.       Вару смерил его веселым оценивающим взглядом и протянул ему руку ладонью в верх, намекая на то, чтоб тот положил в нее свою.       Но Зонтику явно не понравилась эта затея, хоть и по слегка нахмуренному взгляду возможно было разглядеть тень сомнения. Но он отбросил ее, развернувшись и направившись к выходу из комнаты. Однако его быстро перехватили за плечо недалеко от двери и повернули на себя.       — Да ладно-ладно, на сам, если хочешь, — Вару одарил его ухмылкой, которая явно хотела бы расплыться по лицу еще шире, но парень сдерживался, как мог, и протянул ватный диск, мокрый от средства.       Зонтик фыркнул, схватился за диск правой рукой и отскочил в самую стену от неожиданно колкого жжения в пальцах. Что-то сильно его будоражило, заставило быть настолько дерганным, что сильно удивляло и, на самом деле, даже злило. Кажется, даже будь его руки целы, сейчас из них бы валилось все, что бы туда попало. Желание уйти отсюда спровоцировала не упрямость Зонтика, а незнакомый признак заботы. Такой чуждый, что кажется горьким, жгучим и немного опасным. Он заставляет вновь теряться в мыслях и возродить стремление сбежать.       Кратковременный поток мыслей заставил ненадолго выпасть из реальности и не заметить, как его правую руку занесли над головой и пригвоздили к стене, держа чуть ниже запястья, чтобы не сделать больно. Вару вновь был вопиюще близко. Взгляду хотелось метаться так же, как мыслям в голове, но он лишь вцепился в изумрудные глаза чуть выше.       — Сам помогаешь, а мне не даешь. Но ведь нуждаешься. Разве нет? — усмехнулся Вару. Ему нравилось то сомнение, что украшает поднятые на него глаза. Но Зонтик душу открывать не привык, поэтому находит в себе смелость струсить и увести взгляд куда-то на пол. Вару слегка разочарованно вздыхает и подносит ватный диск к щеке парня, начинает промакивать неровную ранку.       Зонтик цокнул языком от покалывающего неприятного ощущения, словно в щеку вонзаются мелкие иголочки, которые исчезают буквально через мгновение с еле различимым шипением. Почему-то когда он делал это самостоятельно, выносить эту неприятность было легче. До этого он будто бы ее игнорировал, находясь в одиночестве, но сейчас он не один. Будто бы только в присутствии Вару можно показать слабость, которую Зонт в себе терпеть не мог.       Покалывание прошло, ранка слегка кольнула болью и зачесалась. Зонтик занес свободную руку, чтобы как-то себе помочь, но почувствовал облегчающую струю прохладного воздуха и щекочущие лицо кудри.       Маленьким детям часто дуют на болячки, чтобы утешить, создать иллюзию спасения от боли. Зонтик знал об этом лишь понаслышке, поскольку его самого никто никогда не спешил "спасать".       Детство давно закончилось. Сейчас это не было противоядием от болезни, в этом было куда больше значения. Кажется, его впервые полюбили на самом деле. Кажется, и он полюбил.       Зонтик, слегка дрожащий от внутренних колебаний, рукой обратил лицо парня к себе и сам втянул в поцелуй, практически не дыша. Мягкие губы показались ему сейчас необходимостью, которую он бы не смог объяснить, но непременно желал исполнить. Вару живо воспринял данную идею, не растерялся и поддержал. Рука, что он все еще держал, уберегая от болезненных касаний, была до этого напряжена настолько, что казалась стальной, но сейчас смягчилась, не пытаясь бороться.       Комната уже начинала наполняться шумным дыханием, когда Вару отстранился.       — А говорил, что я плохие моменты выбираю, — хмыкнул он, приподняв подбородок парня пальцами, заставляя вновь посмотреть на него.       — Я просто поддался моменту, который ты выстроил, — неуверенно отмахнулся Зонтик и слегка потер здоровую щеку, чувствуя, как она горячеет румянцем.       — О, так тебе нравится, когда к стенке прижимают?       — Ой, заткнись! — зашипел он, ухватил Вару за ворот футболки и притянул к себе, но тот достаточно вовремя перехватил инициативу на себя, первым проникнув в чужой рот. Граница нежности была достаточно быстро перешагнута, но и за пределы грубости не заходило, Вару лишь хозяйничал, доказывая обоим необходимость друг в друге. Но поцелуй всегда может наскучить, что не удивительно.       Вару ненадолго отлучился от его губ, шумно выдохнул, мягко коснулся уголка рта Зонтика и спустился на шею.       Тело Зонта опалило жаром. Горячее, словно обжигающее дыхание на нежной коже сводило с ума, он обронил рваный вздох и слегка вскинул голову. Он все еще крепко держался за чужую футболку, подергивая ее и сжимая, не понимая куда себя деть. Он стискивал зубы, старался выровнять дыхание, но Вару быстро выбивал его концентрацию внимания с дыхания на движение его языка и губ по шее, вниз, поближе к ключицам, до которых не мог достать из-за футболки – он и так достаточно успел ее растянуть, оттягивая с левого плеча, осыпая и его своим вниманием. Конечно, он слышал безуспешные попытки Зонтика быть спокойнее и тише. Безуспешными они были из-за него, он делал это намеренно, устраивая блаженное мучение.       В какой-то момент он скользнул рукой под футболку парня, почувствовал, как тот вздрогнул с хриплым вздохом. Коснулся затвердевшего соска, тем самым выбив из Зонтика тихий сдавленный стон.       Он был готов задохнуться, даже будто был уверен, что так и случится. "Бабочки в животе" – он слышал это выражение, но проклял бы любого, кто на полном серьезе использовал бы его для описания чувств. Это были не бабочки, а какие-то мощные разряды электрического тока, прошибающие словно с ног до головы, рассыпаясь по телу мурашками. Он не заметил в какой момент отпустил футболку Вару, будто бы вообще забыл о существовании левой руки, а как вспомнил – попытался заткнуть себя хотя бы так, прикусив указательный палец, но Вару не мог допустить прерывания концерта и слегка прикусил кожу Зонтика, мигом разрушая его надежды замолчать таким образом. Он обшарил горячей ладонью всю грудь парня, пересчитал по ощущениям все тонкие ребрышки, спустился на талию. Вернулся с шеи к лицу – одного короткого взгляда хватило, чтобы Зонт перестал безуспешно прикусывать руку и убрал ее, не мешая Вару – притянул к себе еще как можно ближе за талию и впился в губы, смешивая дыхание в общее. "Обычный" поцелуй кое-как устаканил трефа из коротких, вырывающихся будто клоками выдохов в более спокойные и равномерные, голова перестала кружиться, хотя и не надолго.       Вару закинул его правую руку себе на плечо. Зонтик уже настолько привык к прошлому положению, что сейчас ему показалось, будто он непременно упадет, и вцепился в чужое плечо. Он знал, что это невероятно больно. Но только лишь знал, а не почувствовал – сейчас ему совершенно не до такой мелочи.       Вару опустил руку ему на бедро, слегка сжал. Зонтик проскулил ему в губы и прервал поцелуи. Какое-то время они молча смотрели друг на друга разгоряченные и взъерошенные. Воздух вокруг будто раскалился, они жадно глотали его, но находились так близко, что казалось, будто лишь обмениваются им, а не глотают новый.       Вару не понял этот жест, скользнул рукой с бедра чуть выше и приблизился обратно, намереваясь втянуть в поцелуй вновь, но Зонтик уперся ладонью в его грудь.       — Давай... остановимся на этом, — шумно вздохнув, проговорил он, виновато отведя глаза.       Вару улыбнулся, будто бы умиленный таким щенячьим провинившимся взглядом, чмокнул парня в макушку.       — Как скажешь, — согласился он, — Не буду же я тебя заставлять, — он опустил руки, слегка поправил футболку Зонтика. — А, кстати, как рука?       Зонтик отпустил плечо, почувствовал, как заныли все потревоженные ранки       — Жить буду, — улыбнувшись, отмахнулся он. — Но обработать все же не помешает.       — Помочь? — Вару усмехнулся и отшагнул от Зонтика, давая ему пространства.       Тот кивнул.       — Надеюсь, в этот раз мне не придется тебя держать? — он хохотнул и вернулся к кровати, подобрав по пути с пола, выкинутый им, использованный ватный диск.       — Я могу и передумать.       — А что, не понравилось? Мне кажется, я даже слышал как ты постан...       — Завались! — прикрикнул он, стиснув зубы, а после, вновь залившись румянцем, быстро уселся на край кровати и протянул Вару пораненную ладонь.       — Останешься спать в моей комнате и умолкну, — улыбаясь, ответил он, смачивая новый диск перекисью.       — Только если на полу.       Вару приложил ватный диск к ссадине, услышал тихий болезненный хрип.       — Ой, что-то мне это напомнило... — он лукаво прищурился.       — Да останусь я, ладно! — треф отвернулся, добитый собственным стыдом.       Вару лишь хмыкнул, но после не выдержав, залился смехом. Зонтик оглянулся на него хмуро, осуждающе и смущенно одновременно. Даже не мог понять толком на кого злится.