Случайное Свидание

«Нет тут не боли, не любви. Вот, что нужно было прозвать Адом».

Вики

      Боли больше не было, всё прошло как по щелчку. Тут не было зеркал, тут вообще ничего не было, кроме толпы, но даже среди них я чувствовала себя чужой.       Я постоянно оглядывалась и куда-то шла, но не было ни конца ни края этому безумию. Догадки проплывали в голове, но я их откладывала, не желая этого осознавать.       Я увидела маму и папу — они шли за руку, но больше не смотрели друг на друга как раньше: не так, как смотрели, когда я была маленькой. Они не смеялись и не разговаривали, что уж там, родители не обращали внимания даже на меня. Только есть одно большое «но»: моя мать умерла, когда мне было пять, а отец сразу же после моей смерти повесился. Догадки оказались правильными: похоже, я умерла второй раз.       Мне хотелось кричать, хотелось плакать от бессилия, но я не могла. Эмоции застряли где-то настолько далеко, что я не могла их достать. Оставалось упасть на колени как маленькая девочка и ловить солёные капли слёз. Я не чувствовала, что плачу: я вообще ничего не чувствовала, кроме беспомощности, которую так ненавидела.       Ко мне подошёл отец и поднял мою голову так, чтобы я видела его. Мне хотелось обнять его, рассказать ему о всех проблемах, но я не могла, ведь передо мной стоял совершенно другой человек с отстранённым взглядом — я его не знала. Отец смотрел на меня жутко холодно, от чего изнутри всё заныло.       — Пап, что с тобой?       — Я впервые вижу тебя. Подошёл узнать, что происходит.       Нет, нет, нет… Это не может быть мой папа! Это не может быть человек, с которым я жила все двадцать лет, он не может быть тем, кто учил меня ходить, говорить и готовить! Это не тот, с кем мы делали бумажные фигурки по вечерам, он не тот папа, который называл меня «принцесса».       Пожалуйста, пусть это будет шутка, Шепфа, прошу тебя.       По щекам текли горячие реки боли, от которой в груди щемило так тяжко. Чем я это заслужила, отец?..       — Пап, пожалуйста, узнай, вспомни меня! — Я умоляла его на коленях, обхватив его ноги, как делала это в детстве, не желая, чтобы он уходил на работу. — Пап, это я! Я твоя Вики, твоя принцесса! Вспомни! — Я пыталась кричать, но получался лишь несвязный шёпот.       Отец пнул меня ногой в живот и отодвинулся.       — Не приближайся ко мне, незнакомка. — Процедил папа.       — Пожалуйста… — Шептала я, царапая твердую землю, на которой сидела.       Почему так больно? Почему он меня не помнит?.. В голове пронеслось детское воспоминание, от которого сдавило грудь.       Рождество — это мой любимый праздник. С папой мы постоянно обменивались подарками и делали совместный пирог-чудик. Он так назывался, потому что не имел одного рецепта, — каждый раз мы добавляли один чудацкий продукт.       — Папа, папа! А ты никогда меня не бросишь? — Спрашивала шестилетняя я, интенсивно помешивая тесто.       — Конечно нет, принцесса. Разве короли бросают своих принцесс в сказках? — Отец готовил мой любимый клубничный молочный коктейль.       — Тогда почему мама нас бросила?       Вопрос маленькой дочки настолько выбил его из колеи, что отец лишился дара речи секунд на пять. Блендер остановился, а отец подхватил меня на руки, словно пушинку.       — Она нас не бросила, Вики, она улетела на Небо помогать другим. Мама стала самым красивым Ангелом Божьим.       — А когда мы умрём, ты не забудешь меня? — С опасеньем спрашивала маленькая я.       — Вики, родители не забывают своих детей. Ты моя искорка, ты мой проводник из тьмы, как же я могу забыть тебя?       Ты соврал, папа. Ты соврал мне во всём. Пап, ты забыл меня, забыл свою проводницу.       Отец подошёл к матери и они вдвоём зашли на свою маленькую территорию с небольшим помещением, которое, скорее всего, считали уже домом. Домом, в котором больше не было места для меня.       Я изо всех сил побежала к ним и стала стучаться. Кулаки были в крови от того, как сильно я стучала, но было уже плевать: я умерла дважды, что может случиться со мной?       Никто мне так и не открыл — я сползла вниз и села на ступени. В душе было пусто, будто кто-то забрал все мои чувства. Я свернулась в клубок, как котёнок, защищающий себя, и захныкала. Так я и заснула — на холодных ступенях, содрогаясь от боли.

Люцифер

      Когда я увидел свою Вики в тронном зале, моя челюсть едва осталась на месте. Малышка выглядела как настоящий боец. Я знал о каждом её шаге за все двадцать три дня: она тренировалась и не жалела себя.       Вики была умнее и хитрее: усыпив меня, она пошла к моему отцу. Я знал о том, что сделала Кассогтха в клубе, я знал о том, как моя девочка разнесла пол клуба своим неконтролируемым огнём и ещё я знал Викторию. Вики мстительна и хитра: она пошла к отцу убивать или умирать. Если она туда зайдёт, лишь кто-то один выживет.       Когда голубоглазка разбудила меня, я думал, что слечу с катушек, ведь по тому, что мне рассказывали, чары пропадают только после смерти деятеля. Я шёл на ватных ногах в кабинет, но когда увидел своего бойца в схватке с отцом, меня посетило чувство гордости. Я думал над двумя вариантами: либо убить её, либо расцеловать, но не выбрал ни одного. Надо бы перестать соглашаться на все авантюры, которые предлагает Виктория. С ней рядом я был похож на покорного пса, но самое страшное, что мне это нравилось.       Я бранил её и был готов делать это вечно, до последнего вздоха и последней капли крови. Вики истошно кричала, от чего я сжимал зубы до противного скрипа. Я отбивал каждую атаку отца по мне и Виктории, но и не забывал нападать самому.       Когда Виктория поднялась и посмотрела на меня, я опешил, ведь она выглядела как богиня, сошедшая с Олимпа. Даже усталость и ушибы не скрывали её красоты. По её лицу ручьём текла алая жидкость, слегка затрагивая волосы. Она овладела искусством хаоса. Когда она стала угрожать Сатане и перечить мне, я хотел улыбаться, как дурак, ведь так по этому скучал. Даже кинжал Руби не пугал меня, ведь на него я толком внимания и не обращал.       При убийстве отца я даже удивился, ведь ничего не почувствовал. Не было ни скорби, ни ненависти. У меня не забрали часть души, как это было при смерти матери. Я осознанно сделал это и повторил бы, если бы Вики угрожала опасность.       С самого детства существо, которое я называл «отец», учил меня хладнокровию, с самого раннего блядь детства он внушал, что мои чувства — это слабость, а по слабости больно получать. Я был всего лишь ребёнком, но ему всегда было плевать, как и моим братьям. Каждый угол этого замка пропитан ненавистью друг к другу, стану правителем — снесу его к чёртовой матери.       Я грубо откинул его тело от себя и повернулся к Виктории. Её стошнило на мои ботинки и я это видел, но решил не смущать девушку. Комнату заполнил жуткий запах крови, рвоты и дорогого одеколона отца, который вряд ли ему пригодится. Вся стена была в крови, будто кто-то намеренно размазал её.       — Я сейчас упаду. — Прошептала Вики и я тут же подхватил её на руки.       Бедняжка отключилась сразу же, как я прижал её к себе. С голубоглазкой на руках я пошёл в лазарет, ведь нам обоим стоит подлататься.       Подходя к больничному крылу, я почувствовал, как руки невыносимо жжёт — этот огонь шёл от Виктории. Голубоглазая в прямом смысле загорелась, но я упорно продолжал идти, терпя всю боль.       — Джаред! Помоги мне, чёрт возьми! — Крикнул я молодому врачу.       — Что произошло, Люцифер? — Спрашивал Джаред, пока я нежно укладывал Вики на койку.       — Долгая история. Помоги ей чем-нибудь!       Тот кивнул и удалился в операционный кабинет вместе с голубоглазой.       Спустя три часа Джаред вышел бледным, как поганка, — это не сулило ничего хорошего. Он с сожалением пожал плечами и лицо преобразовалось в холодное и отстранённое. Я поднялся со стула и проглотил гнев.       — Что случилось, Джар?       — Это испытание хаоса, я тут бессилен. Мы можем поддерживать её жизнь, но… — Джаред достал сигарету и стал курить прямо посреди лазарета.       Я смотрел на него неверующими глазами: просто не мог понять, как так. В горле образовался ком, который я так же проглотил, как и гнев. Теперь у меня точно забрали частицу души, ведь внутри стало пусто.       — Но? — Гневно процедил я.       — Но она может не выкарабкаться — ты и сам знаешь, что хаос так просто не освоить. — Он протянул мне ещё одну сигарету из чистого Адского табака, но я отказался. — Чисто теоретически мы поддерживаем её физическое тело, но если морально она не справится — мы бессильны.       — Я могу посмотреть на неё?       — Да, но уверен, что тебе это нужно? — Спросил Джаред, но, получив моментальный кивок, открыл двери.       Моя принцесса лежала на тесной койке в своём геройском наряде. Вики боролась за меня и наши чувства — знала бы она, как я ей благодарен.       Её лицо было в кровоподтёках, ранее нежные губы стали разбитыми, а тело было в небольших ожогах. Она больше не горела — потухла, словно спичка, будто её и не бывало. Я отчаянно склонился над Вики.       Джаред вышел, оставив меня с моей болью и погибелью наедине.       — Ты самый светлый лучик, который только может быть, Вики. — Нервно поглаживая её горячую руку, проговаривал я. — Ты не можешь бросить меня, ты не можешь сдаться. — Эмоции сменились на гнев, но я этого не показывал. Если бы Вики слышала меня, она была бы недовольна моими вольностями.

Вики

      Всё происходило будто в худшем фильме ужасов. Я бродила по неживым улицам, пытаясь найти выход из этого места. Повсюду пахло тухлыми продуктами, рвотой и фекалиями. Я ощущала себя раздавленной после беседы с отцом, но голос в голове не давал мне отчаяться. Я выйду из этого Ада и надеру всем, кто отправил меня сюда, задницы!       Проходя мимо очередной, как я думала, неприятной улочки, к удивлению, я наткнулась на первое весёлое с виду мероприятие.       Существа тут были улыбчивыми, если можно так говорить, то даже жизнерадостными. Они всё ещё не имели эмоций, но вели себя как осознанные люди. Необычные личности пели, танцевали и переговаривались между собой. Дети же плели венки и играли в непонятные мне игры: они превращали камни в цветы на скорость. Все они были больше похожи на эльфов из-за необычной формы ушей и небольшого роста, но никто ранее не говорил мне о таких созданиях — это меня и смущало.       Ко мне подбежала маленькая девочка с заострёнными на концах ушками, чёрными, как смоль, волосами и большими голубыми глазами.       — Милая леди, не хочешь поиграть в игру? — Она не выговаривала много букв и из-за этого я еле разобрала, что ребёнок говорит.       — Нет, спасибо, — я оглянулась в поисках матери этого дитя. — Ты потерялась? — Спрашивала я у необычной девочки, но той уже было плевать.       — А что это у тебя такое? — Малышка трогала ножи, которые перенеслись со мной в этот мир.       — Оружие. Такое детям не игрушка. — Я встряхнула девочке волосы, а та стала кряхтеть. — Где твои родители?       — Родители? Я ещё не родилась, красивая тётенька.       — Как это? — С приоткрытым ртом пробормотала я.       Девочка с нежностью протянула мне маленькую ладошку, желая показать что-то, и я тут же ответила на этот милый жест.       Она вела меня минуты две — за эти две минуты я будто бы побывала в Раю. Здесь было спокойно, не так, как на соседних улицах. Взрослые готовили кушать, а дети так и норовили схватить что-то из горячего котла. Тут не было ссор и разногласий, была лишь свобода и равноправие.       Красивая девочка привела меня в шатёр, в котором она и её семья, вероятно, спали. Внутри уютно и просто, есть всё для неплохой жизни. Две кровати, два стола и также два стула, мягкий ковёр и люстра.       Я присела на кровать с розовым постельным бельём, а девочка повторила за мной.       — Ты новенькая, верно? — Без намёка на грубость спрашивала малышка.       — Можно и так сказать: я даже не знаю, как сюда попала и сколько нахожусь. — Я взъерошила свои тёмные волосы и задумчиво взглянула на девочку — всё-таки мы чем-то похожи. — У вас тут происходит что-то странное: на соседней улице воняет смертью, а на этой вкусной пищей и травами, я будто перемещаюсь в мирах и это меня пугает. Я хочу знать, что происходит.       — Я не знаю, как тебе объяснить, но ты права. — Девочка была слишком смышлёной в свои пять: её речь была лучше поставлена, чем моя. — Моё имя Роза, я не родившийся ребёнок, как и все дети тут. Мы ждём своего часа, который наступит в будущем.       — Я в будущем?       — Нет, я в будущем. Ты проводница, проходишь испытание судьбы.       — Допустим. Тогда почему тут есть и взрослые? Вряд ли кто-то хочет большого ребёнка. — После моих слов девочка прикрыла рот ладошкой и звонко рассмеялась.       — Взрослые — это новые возможности, личности, которые существам только предстоит в себе открыть. Каждая из них за что-то отвечает и не всегда это хорошее.       — Хорошо… Но ещё вопрос: ты знаешь своих родителей?       — Да. Мы с моим братом-близнецом Амо часто наблюдаем за ними.       — Амо? У ваших родителей отличный выбор имён — очень красиво. Думаю, они итальянцы: имена точно итальянские.       — Не совсем: наши родители Дьяволы. Моё имя выбрал папа, потому что оно напоминает ему маму. — Девочка захлопнула рот ладошкой, будто раскрыла мне очень тайный секрет.       Я быстро сменила тему, чтобы не провоцировать разговорчивую девчушку.       — Тебе нравятся твои родители?       — Да! Мама и папа — прекрасные родители — это я поняла сразу, как только увидела их первую встречу.       В груди что-то защемило. Я осознала, что не помню ничего из жизни, лишь обрывки ненужных диалогов. Мне хотелось бы узнать, были ли у меня в мире дети, был ли у меня любимый человек? В голове пусто, будто кто-то выжал из воспоминаний всё, что было.       — Роза, почему я ничего не помню?       — Я не знаю, красавица Ви. — С улыбкой на пухлом личике проговорила малышка.       — Откуда ты знаешь, как меня зовут?— С удивлением спросила я.       — Твоё имя знают все: твоя скрытая личность только недавно вошла в тебя.       — Что?       Послышался громкий хлопок двери — пыль поднялась и я закашлялась. Вошёл маленький мальчик: он был чуть выше Розы, но и выглядел более суровым. Чёрные волосы, красные глаза, улыбка на лице. Всё это так напоминало мне кого-то, что аж сводило зубы. Все звуки в миг стихли и я стала слышать мужской отчаянный голос.

Вернись. Вернись. Вернись. Вернись. Вернись. Вернись. Вернись. Вернись. Вернись. Вернись. Вернись. Вернись. Вернись. Вернись. Вернись. Вернись. Вернись. Вернись. Вернись. Вернись. Вернись. Вернись. Вернись. Вернись.

      Я схватилась за голову и поджала под себя ноги, как часто делала в детстве. Закрыв глаза, сердце стало бешено биться. Я даже не узнаю этот голос, что он от меня хочет?       Каждая фибра души желала плакать, ведь я потеряла всё, что имела, если вообще что-то имела.       Вдруг я услышала тихие всхлипы и открыла глаза. Двое маленьких невинных детей плакали, обнявшись. Мне хотелось подойти и спросить, что происходит, но сама поняла, что выгляжу как ребёнок. Я не плакала, как они, но олицетворение моей души было именно таким.       Боясь спугнуть малышей, я медленно подошла к ним и обняла. Роза и Амо прижались, ища защиту во мне.       — Я буду бороться ради вас, ради своего будущего. Я выберусь отсюда, несмотря ни на что.

Люцифер

      С момента потери Виктории прошло две недели. Голубоглазка так и не очнулась, но то, что она жива — уже чудо. Я каждый день приходил к ней в палату и ставил в вазу новые белые розы, надеясь, что когда Вики проснётся, она увидит живые цветы и улыбнётся той улыбкой, которую могла делать только она. Также я каждый день рассказывал ей как проходят дела, но больше я, конечно, врал. Дела не были хорошими, ведь со смертью Сатаны всё изменилось.       На мои плечи упала огромная ответственность и гнев Совета. Совет был в ярости, ведь убийство высшей касты каралось смертью, но я смог этого избежать. На фронту было нечисто — постоянные убийства давали жару всем. Кто-то очень сильный хотел обрушить на Небеса войну. Они убивали Ангелов на территории Демонов, а Демонов — на территории Ангелов, пытаясь рассорить две стороны.       Я, как новый король, разруливал все проблемы с ангельскими жмуриками на нашей территории. Чаще убивали девушек Непризнанных — я подозреваю кое-что, но не хочу этого признавать. Те, кто совершают это, могут искать Викторию.

Вики

      Перины в месте, отведённого для будущего, были не шибко удобными. Я уснула вместе с воодушевлёнными детьми в обнимку на небольшой кроватке.       При поднятии я почувствовала боль в спине, видимо, продуло здешним сквозняком. Любая боль означала то, что я всё ещё жива, и это радовало как никогда.       Дети уже давно не спали, ведь кровать была пуста и холодна. Мои волосы были в полнейшем беспорядке, не говоря уже о вещах, которые неприятно пахли по́том и, возможно, даже кровью. Я надела свои сапоги, которые уже невыносимо натёрли ноги, и вышла.       Погода тут радовала, будто вечное солнце настигло этих существ. Каждый был занят своим делом, никто никому не мешал. Дети играли в классики и другие популярные среди них игры, взрослые готовили кушать или общались. Тут дни проходили медленно, а солнце садилось лишь поздно ночью.       Я пошла вдоль «будущего» и увидела что-то похожее на магазин. Зайдя внутрь, я увидела много ткани разных цветов. Продавцом оказалась молодая на вид девушка с пугающей натянутой улыбкой.       — Желаешь платье для Дня Всех Святых?       — Для какого? — Переспросила я.       — «День Всех Святых» — это празднование, когда существа одеваются в самое красивое, что у них есть, и летят наблюдать за своими будущими личностями, например, за родителями, — девушка перебрала аккуратно сложенную ткань на полке и продолжила. — Далее, после шести вечера начнётся пир в честь Всех Святых. Будет бал, стрельба из лука, танцы на улице под чудесные песни, алмазный дождь, данный нам Шепфой, и моё любимое — волшебные тату.       — Это всё очень интересно, но, боюсь, мне нужно спешить в другой мир на миссию, из-за которой я вернусь домой.       — Нельзя никуда уйти в этот праздник, оставайся, не пожалеешь, — девушка приподняла бровь, осматривая меня, — её тусклые серые глаза врезались в самую душу. — Я сделаю тебе чудесный наряд совершенно бесплатно, дитя Земли.       — Мне нужно не только платье, но и одежда, в которой я могу сражаться, вы можете такую сшить?       — Возможно, но сначала праздник, — без единой эмоции проговорила странноватая дама.       — Когда мне прийти за платьем?       — Оставайся тут: это три минуты делов, я же имею магию всё-таки.       Так и вышло: спустя три минуты она вынесла мне пышное платье, сотканное из двух основных цветов, таких как тёмно-синий и небесно-голубой. Платье было поделено на две части: первая часть состояла из простого голубого длинного платья со спущенными короткими рукавами, подол голубого платья не волочился по полу, он будто витал над ним. Вторая часть была схожа с накидкой на одну сторону. Она совсем немного не доходила до конца голубого и имела длинный обтягивающий рукав на левой руке. Прямо посреди ног был аккуратный, но большой вырез, который доходил до середины ляшек. Плечи были не вульгарно открыты, а декольте практически не было видно.       Я стояла, держа в руках чудесную шёлковую ткань, не зная, как отблагодарить чудо-женщину.       — Не стоит благодарности, я ещё не всё. — Тут она взмахнула рукой и, начиная с правого бока платья, по длинный левый рукав появились золотые узоры, похожие на руны.       — Спасибо большое, оно… Восхитительно. — Тут я с ужасом посмотрела на свои длинные сапоги и поняла, что они совсем не подойдут под такое платье.       — Секунду! — Прошептала холодная девушка и забежала в каморку.       Выбежав, она кинула тёмно-синие туфли д’Орсе моего размера на стол. Начиная с их каблука и заканчивая серединой голени, вокруг ноги была золотая лента.       — Это мне? — Я не могла поверить в это, ведь всё происходило слишком быстро.       — Ну уж явно не мне, девочка. На празднике нужно быть шедеврально красивыми, в твоём тряпье наведёшь на себя несчастье — такова примета, — она заправила идеально прямые серые длинные волосы за острое на конце ухо. — Моё имя Танели.       — Моё имя… — Хотела бы сказать я, но меня вдруг перебила стоящая передо мной Танели.       — Вики Уокер. Его все знают, — она хлопнула в ладоши и на нас посыпались блёстки серебряного цвета. — Ты должна быть осторожна тут: всё не то, что кажется, — тебе стоит по-другому взглянуть на место. — Шепнула мне на ухо девушка маленького роста, осыпанная своими же блёстками.       — Что вы имеете в виду?       — Слейся с толпой и увидишь реалии этого места. — Она протянула мне костюм, схожий с её. — Это тебе поможет, да будет с тобой Шепфа, Виктория. — Она вновь хлопнула в ладоши и испарилась.       Я осталась одеваться. Костюм состоял из тёмно-морковной туники, доходящей до колена. Часть на груди была затянута шнурком, а рукавов не было. Под низ надевалась рубашка молочного цвета с рукавом до локтя. Поверх туники был затянут корсет со специальными ремешками для ножей и сзади — для лука. Под низ надевались лосины бордового цвета и сверху них я надела свои неопрятные сапоги.       Взглянув на себя в полный рост, глядя на висевшее зеркало, я не удивилась. Костюм не до конца сливал меня со здешними существами, ведь ещё была прическа. Практически все тут были красиво заплетены и одна лишь я ходила с распущенными пушистыми волосами.       Я снова повернулась к зеркалу и стала заплетать прядь за прядью, чтобы в итоге получить объёмные колоски.       Я уже собиралась уходить, как вдруг на мои плечи упал чёрный плащ с капюшоном. Я услышала свист ветра и осознала: Танели с турецкого переводится как Ветер, неспроста она мне помогла. Видимо, это часть моего испытания.