Случайное Свидание

Бесконечно можно смотреть на три вещи: горящий огонь, бегущую воду и на то, как Виктория попадает в неприятности.

       Я бежала по городу в новой одежде с радостным выражением лица. Найдя какую-то толпу, я слилась с ней, как и говорила Танели. Идя, я накинула капюшон чёрного плаща, чтобы меня не узнали.        Толпа радостно взвывала и топала, пока я не понимала, что происходит. Мы оказались посреди той улицы, где меня впервые заметили. Теперь всё было по-другому. Вокруг была бедность и хмурые существа. Также была сцена, где, вероятнее всего, должен был появиться кто-то важный, ведь только она была украшена идеальными красными розами. Видя эти цветы, мне захотелось взвыть от ярости. Даже с потерей памяти я знала, что ненавижу красные розы.        Люди неприятно замолчали, когда на сцену вышла привлекательная девушка, — её лицо показалось мне до боли знакомым, хоть я и не знала её. Блондинистые прямые волосы, доходящие до поясницы, жёлтое платье в пол, перчатки в золотую сеточку по локоть, заострённые уши и необычные украшения в волосах.       Все зашушукались и стали какими-то странными, злыми и вовсе не такими дружелюбными как в начале. Я мимолётно слышала обрывки не самых приятных фраз и морщилась от каждого проклятия.        Я оглянулась по сторонам и поняла, что нахожусь в страшном месте: оно полностью пропахло отчаянием, ведь эти существа совершенно не верят в то, что могут изменить свою жизнь. Все здесь привыкли жить бедно, привыкли так же и умирать. Это бесконечная цепочка рода, которую я уже не способна остановить.        — Ты должна быть осторожна тут: всё не то, что кажется, — тебе стоит по-другому взглянуть на место.       Слова Танели, повелительницы ветра, давали о себе знать. Моя внутренняя паранойя царапала органы, заставляя пульс бешено дребезжать, а сердце биться как после длительного забега. Я стала потихоньку отходить, желая убраться от этого места как можно дальше.       Люди кричали на сцену гадости и кидались в девушку старыми сапогами — моё лицо исказилось от ужаса, но тут мне кто-то преградил путь.       — Уже уходите? — Это был женский томный голос. — Виктория Уокер… — Противно протянула та.       Я была в капюшоне! Она не должна была узнать меня, никто не должен.       Я стала обдумывать план побега из её крепких рук, ведь та схватила меня за плечи мёртвой хваткой.       — Кажется, я задала вопрос. — Прошипела та.       Я сняла с себя капюшон и одарила девушку выше меня стальным взглядом. Мне так наскучило это всё, что я устала бояться.       — Я, кажется, не хочу разговаривать.       Она выглядела необычно из-за своих волос, ведь те были чёрными с иногда промелькивающими красными прядями. Лицо было покрыто ожогами, как и верхняя часть тела, которую та не особо старалась прикрывать слоями одежды. На девушке было лишь тонкое атласное платье кровавого цвета — его держал на теле лишь тонкий лоскуток ткани вокруг шеи. Её руки были в тату, которые больше напоминали мне незамысловатые каракули, но, вглядевшись, я заметила, что под тату скрывалось очень много ожогов и шрамов. Возле края нижней губы был едва ли заметный шрам, а на ушах было больше пяти серёжек.        Я без стыда рассматривала её, а она меня, но всё когда-то надоедает. Я оттолкнула её дёрнув плечами, и быстрым шагом стала уходить вдоль улицы. Мне надоело бояться каждого встречного тут — лучше я просто уйду от этих эмоций и буду ледяной принцессой в глазах других, чем в страхе перед неизвестностью. Но даже так я не могла оторваться от этой ненормальной: я слышала её тяжёлые шаги за спиной и мысленно материлась. Когда девушка ускорилась, я наоборот замедлилась: если я и умру сегодня, то пусть это будет с достоинством. Я не буду добычей, бегущей от своей смерти, — не сегодня.       Я резко остановилась и обернулась, сделав движение двумя руками, от которого девушка отлетела и приземлилась на землю задницей. Она не ожидала такого от земного Дитя: никто никогда не ожидает. Её платье было в грязи и немного порвано, а глаза горели огнём.       Она моментально встала и влепила мне очень сильную пощёчину, от которой у меня явно останется синий след на щеке. Озлобленная девушка прижала меня к стене, до посинения сжимая моё горло. Видимо, я унизила её, не рассчитав силы.       Она так же резко, как и схватила, отпустила моё горло, но затем её рука стала блуждать по моему телу в поисках чего-то. Темноволосая схватила меня за запястья и восторженно, даже безумно, заулыбалась.       — Ты дышишь, у тебя бьётся сердце и пульс скачет как у нормального человека, — не понимая, к чему она клонит, я приподняла бровь. — Ты та, кто мне нужен, — она снова схватила меня за горло, на этот раз уменьшив хватку.       Она явно не ожидала, что ей когда-то рассмеются в лицо, тем более Непризнанная, но она прогадала.       Я смеялась до слёз истерическим смехом. Не знаю, что смешного было в её словах, но я просто не могла прекратить.       — Становись в очередь, — наконец, остановившись, проговорила я. — Иногда мне кажется, что судьба послала мне всех гениев мира, чтобы они то и делали, что твердили что и как мне делать! — Я говорила и говорила, не в силах остановиться.       — Я не за этим прошла огромный путь, дитя Земли, — она отпустила меня и я, как столб, осталась стоять, не в силах отвести от неё взгляда. — Моё имя Серафима, я пришла, чтобы помочь тебе. — Она поправила свои волосы и обвела меня жалеющим взглядом. — Я ищу свою сестру, имя которой мне не разрешено произносить, — ты можешь мне с этим помочь.       — Послушай, Серафима, — я неуважительно положила руку ей на плечо. — Я понятия не имею, кто твоя сестра, но могу проявить помощь в обмен на твою.       — Что тебе нужно?       — Выбраться отсюда, отправиться назад на Небеса и вспомнить всё, что я забыла за время, проведённое здесь. — Я задумалась. — Что же тебе от меня требуется?       — Кровь, не более. — Она смахнула пыль с плеча. — Мои сестры очень ветреные и всё время куда-то исчезают, а мне как старшей приходится искать их по всему загробному миру.       — Сёстры? Сколько нам нужно найти? — Мои глаза недоверчиво сузились.       — Три. Все они очень заметные, но искать их одной — словно искать иголку в стоге сена. — Она говорила это так, будто каждый день только этим и занимается. — Для этого нужно совершить сделку на крови, ты готова?        Знала бы ты, Серафима, как я отчаялась, ты бы просто умерла. Моё состояние не доходило до безумия, но и обычным его назвать нельзя было.       Временами хотелось рыдать и вырывать на себе волосы, но наступившая апатия не давала этого сделать. Это место давило на меня и мои мысли, тут хотелось умереть в третий раз, чтобы почувствовать хоть что-нибудь. Я знала, что плачу, я прекрасно понимала это, ведь щёки предательски обжигали солёные реки. Каждая эмоция отдавалась болью в груди, будто её вырывали из самых глубин души или остатков сердца.       Я не выдерживаю: это слишком для простой Непризнанной! Я умерла и должна обрести покой, а не шастать в поисках каких-то сестёр с бешеными клятвами! Я просто хочу домой, но даже не знаю где он…        Я, возможно, и казалась сильной, но это вовсе не так. Сильные не падают на колени перед трудностями, сильные существа хладнокровны и умеют владеть собой, — я совсем не такая.       Серафима всю мою истерику внимательно наблюдала. Кажется, она не понимала, в чём дело: живущие тут явно не знали эмоций.       — Что с тобой? — Это был вопрос от Серафимы, но в голове была тысяча разных голосов.       Серафима коснулась тыльной стороны руки моего лба — её глаза выглядели обеспокоенно.        На мгновение все эмоции исчезли. Взгляд приобрел холодный оттенок: глаза цвета самого яркого голубого озера стали цвета льда — серыми и бездушными. Равнодушие накрыло меня с головой — складывалось ощущение, будто и вовсе ничего не было.       Наледь голубых глаз поднялась на Серафиму. Лицо девушки изменилось и приобрело довольный вид. От неё исходил опасный жар, но, касаясь моего холода, он разбивался словно о скалы.       — Это на время: сейчас тебе не нужны эмоции. — С ухмылкой проговорила девушка, чьё имя так напоминало мне что-то.       — Как ты это сделала? — Чужим голосом спросила я. — Ты уничтожила все мои чувства, ты убила последнее, что осталось от старой меня.       — Убила? Я спасла тебя, девочка, — её глаза вспыхнули на секунду красным.       Она кинула в меня нож, полыхающий пламенем, а я словила, обжигая руки. Ни единого крика и слезы: я становлюсь настоящим роботом.       — Разрежь ладонь, а не глазей. — Прошипела Серафима.       — Почему бы мне не убить тебя?       — Не убьёшь: я единственный шанс твоего возвращения на Небеса. — Соглашаясь с её словами, я полоснула по нежной ладони волшебным ножом и кровь хлынула ручьём, попадая на новую одежду.       Откуда ни возьмись у Серафимы появился ещё один клинок побольше. Её разрез был глубже, чем мой, но уж в этом я не стану соревноваться.       — Повторяй за мной, — беря мою окровавленную руку, проговаривала Серафима. — Giuro la mia fedeltà sul sangue versato nel nome delle sorelle della terra, — это итальянский, стоило бы перестать соглашаться на то, чего я не знаю. Назад пути нет, я стала повторять. — Con ogni goccia di sangue versato, giuro che aiuterò i Serafini Infuocati a trovare le mie sorelle. — Закончив это, она показала указательным пальцем на губы, показывая знак замолчать.       Наши руки были связаны в крепком рукопожатии, на темную землю капали капли соединённой крови. У меня не было даже и малейшего отвращения: всё это ушло вместе с клятвой.       — Земля, ветер, вода, услышьте меня и мою клятву, — прошептала Серафима. — Мы придаём вам силы, так пусть же Адамайн впитает кровь в себя, пусть Танели унесёт ветром её прямо к Деръе, в воды волшебные. — По щеке безэмоциональной девушки скатилась слеза. — Клянусь всем, что у меня есть, — помочь Вики Уокер в поисках дома и вернуть её туда.       Мы отпустили друг друга и я почувствовала облегчение. Серафима кинула на меня странный взгляд и ушла.       Я осталась стоять одна посреди темного закоулка, пытаясь понять, что произошло и в какую неприятность я снова попала.

Люцифер

      Виктория не ходила по земле уже больше трёх месяцев. Её сухие губы побледнели, а тело всё больше и больше покрывалось ожогами. Я каждый вечер приходил к ней и умолял вернуться. Её уход по-настоящему разбил меня. Я стал видеть сны, но в них не было даже намёка на Вики.       По поводу ситуации в Аду я никогда не рассказывал Вики, ведь всё было ужасно. Небеса и Ад на тонкой грани Войны. Убийства продолжаются, Ангелы словно обезумели, хотя Демоны тоже не слишком отличаются. Каждая из сторон готова с пеной у рта доказывать свою правоту. Им плевать, будет та правда построена на трупах или крови. Я потерял счёт жертвам, как и все, кого я знаю.       Мими ушла со школы и теперь жила у меня во дворце. Мамон не одобрил парня Дьяволицы, а та со злости ушла, хлопнув дверью. Малышка Ми практически каждый день приходила к Вики.       Дьяволица не разговаривала с ней как я, она просто сидела и смотрела на холодную Вики. Её рука ложилась на руку Виктории и нервно поглаживала. Она переодевала её, ведь, в отличие от меня, не боялась прикасаться к Вики.       Виктория — моя слабость. Это я понял с нашей первой встречи, которую всё никак не мог выбить из головы. Увидев её, я навсегда потерял голову.       В кабинет забежал разъярённый Астарот — мой самый верный воин и правая рука — по его лбу скатывались капли пота, а глаза пылали огнём. Одежда была частично порвана, а на бедре виднелись ссадины.       — Нападение! Ангелы с ума посходили, они проламывают проход в Ад!       — Блядство. — Прошипел я.        В порывах ярости я особо страшен — это передалось от «любимого папули». Смотря Астароту в глаза, я перекинул стол вместе с фотографией Виктории, которая всегда меня спасала от потери контроля. Не сегодня, голубоглазка.        Следующей жертвой стал стул: он со всей силы отлетел в стену, разбиваясь на мелкие кусочки пластика и чертовски дорогой кожи.        Астарот не шевелился, хотя я уверен, если бы он это сделал, шанс умереть увеличился бы до всех процентов, существующих на белом свете. Каждый шаг опасен, особенно если этот шаг может стать последним.       Тяжело дыша, я подавил гнев, который храню в себе с рождения снова. «Дьяволам нужен правитель, а не истеричка», — пронеслись слова отца в моей голове.       — Они первые это начали, мы это закончим. Передай всем, что я объявляю войну.

Виктория

      Я бежала по тёмным улицам, пытаясь найти дорогу назад, но каждая такая пробежка давала лишь отрицательный результат. Дороги были одинаковыми и приводили на ту самую улицу, откуда я начинала.       Отчаявшись, я поправила рубашку и осела на землю. В голове пролетали варианты выхода из этого места, но ни один не был точным.       Глаза слипались от того, насколько сильно хотелось спать, но мозг не прекращал отрицать всё, что связано со сном. В итоге человечески-слабое тело победило, и я уснула, свернувшись клубочком на земле.       Я слышу крики, чувствую запах крови и вижу целую армию самых разных существ. Все они перемешались между собой и понять кто где в этом кровавом месиве было невозможно.       Я наблюдала за этим с высоты птичьего полёта и не могла видеть лиц, но, обернувшись, я заметила парня и девушку: они точно такие же зрители, как и я. Их лица, в отличие от моего, не выражали ужаса, даже наоборот, их тешило происходящее.       Один только вид этих двоих орал о их силе. Девушка имела множество татуировок, но все они не были привычного чернильного цвета: каждая светилась настолько ярко, что, смотря издалека, можно было перепутать её со звездой.       Откровенный чёрный топ и длинная юбка с разрезом от середины бедра - не скрывали её красоты. Широкие плечи и высокий рост, выпирающие ключицы и изящные руки. Девушка держала на правой ладони тёмный сгусток энергии, а около её левой ноги тёрся самый настоящий чёрный волк, состоящий из той самой энергии на ладони.       Если о девушке первое впечатление было как о статной и неподвластной, то видя парня рядом, мне хотелось упасть в обморок. Его красоту было трудно не оценить: сверкающая оливковая кожа, чёрные волосы доходящие до плечей и яркие голубые глаза. Белая рубашка с вырезом на груди обнажала множественные шрамы. Его руки были покрыты тьмой, а сзади стояли два волка, сотканные из тёмной энергии.       Они не видели меня, никто не видел. Для всех я тень, призрак прошлого или будущего. Странно это осознавать, но сейчас мне это даже нравится. Не хотелось чтобы такие ребята не то, что трогали, даже смотрели на меня.       Всё изменилось ровно тогда, когда на середину поля боя вышел не менее статный парень. Он демон — это сказывалось на крыльях и глазах, которые я увидела с огромного расстояния. Крики и весь ужас стихли: теперь он был олицетворением этого.        Я попыталась спуститься вниз, но все попытки оказались тщетны, поэтому приходилось довольствоваться тем, что есть.       На обворожительном демоне не было брони, я даже больше скажу: на нём были лишь брюки и обувь. По всей груди, спине и руках были сложные рисунки, но один запомнился мне больше всего: голубой глаз точно такого же оттенка, как и у меня. Тату, расположенное на ребре, зацепило меня, как и его хозяин.       — Мализия, Морте, хватит этого цирка, — проорал Дьявол, как я поняла, в сторону тех, о ком я уже забыла. — Я верховный правитель Ада, а вы всего лишь обиженные дети. Вы слишком много играете в догонялки за ней.       — Кто пожаловал, сам сын Сатаны! — Воскликнула Мализия позади меня. — Уж не ожидала снова тебя когда-то увидать.        Глаза Дьявола загорелись алым, крылья затрепетали от гнева, который бурлил в нём.       — Мой отец давно мёртв, я никогда не был его сыном, так что лучше закрой свой грязный рот. — Сын Сатаны был на грани — именно тогда я почувствовала прилив нежности к этому Дьяволу. Хотелось подойти и обнять его, сказать, что всё будет хорошо, но я не могла. — Прекращайте, я давно дал понять, что не отдам её.       — Именно поэтому мы придумали кое-что получше, — прошептало существо, называющее себя Морте. — Мы сначала убьём тебя, а дальше много ума для того, чтобы забрать её, и не нужно.        Только сейчас я поняла, что передо мной барьер. Осознание пришло по щелчку, ведь никакую магию нельзя взять из воздуха. Всё время они лишь притворялись что не видят меня. Снова обернувшись, я столкнулась взглядом с Морте. Его голубые глаза будто выжирали из меня душу, а на лице отображалось лишь: «Я победил, Непризнанная».       — Correre. — Прошептал Морте.       Волкодавы сорвались с мест и набросились бы на Люцифера, если бы не одно «но»: Я быстрее и умнее каких-то собак-переростков.       Сама не зная как порвав барьер, я уже через долю секунды стояла перед совершенно незнакомым парнем, к которому меня жутко тянуло. Я защищала его, сама не зная почему. Складывалось впечатление, что мы знакомы миллионы лет, даже не разговаривая.       Быть повёрнутой к правителю Ада спиной, наверное, то ещё неуважение, но когда дело касается жизни и смерти, приходится выбирать лучшее.       Мною управляло чувство страха и ответственности за чужую жизнь. В голове творился хаос: я совсем не осознавала, что делаю. Моими руками управляло другое существо, гораздо сильнее и опытнее. Молнии вокруг кистей и воздух, поднимающий меня вверх, — это последнее, что я чувствовала.       Я падала в тёмную яму, слыша голоса разума, ощущая чужие руки на теле. Каждая из них была разной температуры, все были противны. Они сковали мои конечности какими-то цепями и я истошно закричала от боли, когда что-то горячее коснулось ключиц.