Бегство

"Друг от друга двое бежали, И друг друга двое снабжали И на уши лапшу обоим сажали..."

От лица Люцифера

Её шелковистые волосы спадали со спины, обвивая необъятным фонтаном выпирающие от её красивой худобы лопатки. Непроизвольно я стал перебирать их пальцами. Точно вода, её локоны обволакивали мои пальцы, и я невольно вспоминал, как будучи Питером, я так же перебирал волосы Вероники. Всегда, когда я заключал в объятия свою земную девушку, я крепче прижимал её к своей груди, чувствуя, что мне её не хватает, что она, как иллюзия, – вот-вот исчезнет или растворится, как облачко. Тому было много причин. Я думал, что Вероника – человек. Мне казалось, что жизнь человека скоротечна и не может вместить столько эмоций, сколько обычно вмещает жизнь бессмертного. Мне казалось, что я уделяю своей любви всего одну сотую своего времени, и что Вероника чахнет от этого невнимания с моей стороны, чахнет и исчезает. Мне казалось, что, стоит мне открыться, сказать, кем я являюсь на самом деле, она убежит от меня и исчезнет. Но теперь мои страхи оказались беспочвенными. Вики – демон. Её длинная жизнь насыщена событиями и наполнена различными эмоциями. Сотая своего времени, которую я уделял Веронике, превратилась в сто процентов, которые я провожу с Викторией. И сейчас, стоит мне открыться, она…  Я вспомнил, как Вики избежала разговора со мной в супермаркете. Вспомнил, как тысячу раз сбегала, когда я пытался открыться или узнать её. Она ведь снова может убежать от меня и исчезнуть, бросить меня и сбежать. Я вспомнил первый день наших отношений. Тогда она мирно спала на моём плече, а я думал о том, как преподнести всё своей жене. Как сказать ей о том, что теперь у меня есть любовница? Как сказать ей, что моё сердце отныне и навсегда будет принадлежать другой? Как сказать ей, что я люблю другую? И сейчас, вспоминая всё это, зная, что моя любовница и есть моя жена, я снова задаюсь вопросами. Но немного другими. Как сказать ей о том, что она – моя любовница? Как сказать ей, что моё сердце отныне и навсегда будет принадлежать ей? Как сказать ей, что я её люблю? Когда я узнал, что Вики была Вероникой, моё сердце разбилось от мысли о том, что мы столь многое потеряли. Время, что мы не догадывались о тайнах друг друга, казалось, было потрачено впустую, и это меня убивало. Мне казалось, что я упустил столько моментов, которые мы могли провести вместе, столько эмоций и поцелуев… Но сейчас, обнимая Вики, я понял, что, будучи Питером и Вероникой, мы оставались собой, раскрывая перед друг другом те черты своих личностей, что не раскрывали перед друг другом в своих настоящих обличиях. И эти маленькие открытия в нас самих мы проживали вместе, проводя отведённое нам время совместно.

От лица Ади

"Сидя на парапете, я чувствовал, как прохладный морской бриз омывает моё лицо и грудь, подобно воде, льющейся из глиняного кувшина. Тишину нарушали лишь моё дыхание, сливавшееся с ветром, и плеск волн в трёх метрах подо мной. Ударяясь о стенку набережной, они пенились и взмывали вверх, пытаясь дотянуться до меня. "Отдайся им, отдайся. Покончи со всем этим. Всего один прыжок – и умрёшь. Это так просто", – твердил голос внутри меня, и, хотя он был не единственным и не самым громким, исходил он из очень глубокого источника – стыда, который душил во мне чувство самоуважения. Люди, носящие в душе стыд, знают этот голос: "Ты предал всех. Ты не имеешь права жить. Без тебя мир станет лучше…" И несмотря на все мои старания слиться с окружающим миром, излечить себя работой <...> спасти себя наивной верой в свою любовь <...> я оставался один на один со своим стыдом и чувствовал себя конченым человеком. Море внизу плескалось и билось о берег. Всего один прыжок. Я представил себе, как я падаю, как моё тело ударяется о камни и ускользает в холодную глубину. Так просто"¹ На плечо мне легла чья-то женская рука. –И что дальше, Ади? – Спросила девушка ласковым убаюкивающим голосом. Чутьём знакомая мне личность стояла за моей спиной, и я мог бы обернуться, чтобы взглянуть на неё, но её рука, положенная мне на плечо, направляла мои туловище и взгляд в сторону моря. Я уже общался с этой незнакомкой, и мы даже работали вместе, но я прежде никогда не видел её лица. И видеть не хочу. Я больше не хочу с ней работать, больше не хочу её слушать, больше не хочу марать руки кровью. Я сделал рывок вперёд, чтобы спрыгнуть, но рука меня остановила, приложив силу. –Что дальше, Ади? Вот ты умрёшь. Позволишь Люциферу победить. Отдашь ему Вики, чтобы он её использовал и причинял боль. Ты этого хочешь? –Чёрт! Этого никогда не произойдёт! Вики счастлива с ним, а он – с ней. Люцифер её не обидит. Это всё ложь! Твоя наглая ложь! Незнакомка молча слушала меня и после моей вспыльчивой и отрывистой речи еще некоторое время молчала. Но затем заговорила тоном мягким, но более жёстким: –Вики не будет счастлива с ним. Она была бы счастлива с тобой, и я хотела вам помочь. Но ты не ценишь этого и будешь от этого страдать. А вместе с тобой будет страдать и твоя любимая Вики. –Что тебе от меня нужно?! Зачем ты промываешь мне мозги? Неужели я так нужен твоей грязной игре, что ты не можешь оставить меня в покое? Не можешь оставить в покое Вики?! Я по-прежнему не видел кукловода, но спиной ощутил, как она улыбнулась. Моё шестое чувство нарисовало картинку, где её бледно-голубые губы изогнулись в полуулыбке-ухмылке, настолько зловещей, что я замолчал. –Ади, мы снова наступаем на одни и те же грабли, – силуэт перешёл к отравляюще-деликатному тону, скорее всего, обыденному, – придётся снова тебя почистить, милый. Пока мои мысли хаотично собирались в кучу, вторая бледная рука с левой стороны (правая всё ещё оставалась на правом плече) раскрыла ладонь прямо под моим лицом. На ладони лежала фиолетового цвета капсула. *От автора. Фиолетовый – цвет забывчивости* Моя интуиция подсказывала мне бежать. Бежать или прыгать. А голова пыталась понять значение всех происходящих событий. –Скушай таблетку, Ади, давай. Съешь и забудешь обо всём, что натворил, станет легче. Я ошарашенно смотрел на лежащую на женской ладони капсулу. И чем больше я смотрел, тем горше и жарче становилось у меня на сердце. –Что ты делала моими руками? – С губ слетел вопрос, значение которого я сам пока понять не мог. –Ади, ну что я могла делать твоими руками? Что ты такое говоришь? Совсем вымотался, – я почувствовал её усмешку, – на вот, сьешь таблетку. –Я не буду это есть. –Значит, я заставлю. Я инстинктивно стиснул губы и зубы, что было мочи. Обе ледяные руки пытались раскрыть мой рот. Длинные ногти царапали кожу, но я старался не сдаваться. Я хотел подключить и своё туловище, руки и ноги, но их что-то удерживало и, как только я пытался пошевелить ими, каждую клеточку моего тела жгло от боли. Словно тысячи голодных каннибалов откусывали каждый сантиметр моих кожи и плоти. Как только я попытался пошевелиться, меня одолела жгучая боль, и я крикнул. Воспользовавшись моментом моей слабости, её руки проникли в мой рот и положили таблетку. Я попытался не глотать, но она вынудила меня это сделать. Мир на мгновение потерял краски.

Несколько лет назад

Земля

Стеной шёл дождь. Он прочёсывал улицы ночного города ровным рядом. Пытаясь не промокнуть до нитки, люди разбегались кто куда: в автомобили, кафе, под стоящие у зданий большие огромные зонты; кому-то вообще приходилось бежать под дождём до дома, прикрываясь сумками, пакетами или пиджаками. Дождь сопровождался ветром и луной. Один подгонял капли воды, а другая их освещала. Можно отметить, что порывы ветра были крайне сильны, а размеры луны – велики, и дождь шёл с непривычно огромной силой. В общем, небеса не скупились на декорации к такому важному в нашей истории событию. Вскоре люди разбежались, и на улицах едва ли можно было увидеть прохожего или автомобиль. Поэтому из витрин магазинов и окон домов можно было отчётливо увидеть женскую фигуру и подивиться тому, что она забыла в этом затопленном аду, когда должна быть в горящем. Она шла, ничего на себя не накинув, воспринимая тяжёлые капли воды как массаж. Время от времени девушка поднимала лицо и позволяла воде смывать слёзы из глаз, иногда передёргивала плечами, точно вспоминая что-то ужасающее. Эти плечи покрывала прилипающая к ним бордовая с тёмными пятнышками блузка, спадавшая до того самого места, где начиналась чёрная обтягивающая юбка. В свисающих как ветви деревьев руках висел какой-то кулон. Он цеплялся за пальцы её ладони и качался, как маятник. У девушки, видно, был тяжёлый день. Растрёпанные цвета вороного крыла волосы становились ещё темнее с каждой каплей воды, которым хозяйка шевелюры благополучно позволяла падать на свою голову. Глаза того же цвета, что и волосы, может, и светлее (на улице темно, фонари освещают лишь макушку, и луна светит ей в спину) смотрят, но словно не видят. Она, точно слепая идёт по дороге. Идёт, не в силах остановиться. Идёт, не в силах подавить самое горькое чувство – отчаяние. И тушь продолжает стекать по щекам вместе со слезами и дождевой водой. Девушка проходила мимо кафе в жилом доме, когда на его порог вышел парень в чёрном костюме. Он вскинул голову наверх, закрыл глаза и глубоко вдохнул полный влаги от дождя воздух. Он стоял под козырьком, поэтому ему был не страшен дождь. И всё же он зябко поёжился, когда увидел насквозь промокшую девушку, проходящую мимо. –С вами всё в порядке? – Крикнул парень, когда героиня уже прошла мимо него несколько шагов. Шум дождя был слишком силён и заглушал большинство окружающих звуков. И всё же он слышал, как девушка хмыкнула, остановившись. –А вам это интересно? – Она обернулась. Парень посмотрел в её пустые глаза и потерял дар речи. –Вот видите, – девушка взметнула головой, как бы показывая свою правоту, и снова обернулась, желая продолжить прогулку. Парень стоял лишь секунду, затем подбежал к героине и остановил её за руку. –Погодите! Давайте вы мне всё расскажете за чашкой чая, – он попытался улыбнуться, но вышла какая-то погнутая игла. – Вы, наверное, замёрзли. Парень снял свой пиджак и накинул его на плечи девушки. Героиня смотрела в его глаза, не отрываясь, пытаясь прочесть все потайные мысли незнакомца. –Да вы джентльмен, – попыталась искренне улыбнуться девушка, позволяя вести себя в кафе рядом. Да вот только её горе было сильно, и героиня не смогла губы вытянуть даже в подобии полуулыбки, оставаясь с мрачным выражением лица. Они преодолели порог и сели за столик, рядом с которым стоял стул с лежащим на нём чёрным портфелем. –Вы были здесь один? – Тихо спросила девушка. –Да, зашёл перекусить после трудного дня, – парень потянулся к салфетнице, вытянул несколько штук и протянул салфетки своей временной спутнице. – Вам нужно тут вытереть. Он неуклюже провёл пальцами под глазами, и девушка тут же покраснела. Она прокашлялась и произнесла: –Должно быть, я ужасно выгляжу. Я отойду. Девушка поднялась и, накинув на шею амулет, что держала всё это время в руке, решила отойти. –Красиво, – заметил парень, кивнув на украшение. –Спасибо. –Парень… подарил? –О, нет, у меня нет парня. Это бывший преподаватель… подарил. За успехи в учёбе. –Здорово, – улыбнулся парень и кивнул. Девушка кивнула в ответ и вышла из-за стола. Героини не было минут пятнадцать, и всё это время наш обаятельный джентльмен либо угрюмо всматривался в темень за окном, либо ещё более угрюмо проверял список звонков в своём телефоне, так и не решившись никому набрать. Наконец, девушка вернулась, приведя себя в как можно более приличный вид. И вместе с растёкшейся под её глазами тушью будто бы убралось то слепое доверие, которое возникло между ними на улице в темноте. Может, во всём виновата именно темень? В открытости и доверии? В темноте многие люди чувствуют себя уверенно. Однажды кто-то сказал настоящей Веронике, человеку, живущему в своём теле: "Ночью и в темноте мы начинаем чувствовать, что никто не смотрит на нас, нас не судят, и, если вы думаете, что у вас есть какие-то неосторожные монстры внутри, то вы можете, наконец, выпустить их в этой темноте, которая, в основном, нечто иное, как наслаждение этой свободой чувства отсутствия бытия". И настоящая Вероника как-то раз решила выпустить тех монстров в это "отсутствие бытия". Говорящей с нею человек, правда, не знал, что эти её монстры буквально стали частью этого небытия, когда она покончила с собой ровно в двенадцать часов ночи. Впрочем, неважно, сейчас между нынешним обладателем тела девушки и таинственным незнакомцем повисла неловкость. –Мы говорили об украшениях… – неуверенно начала героиня, – у вас довольно необычная подвеска. Вам её подарили? Парень немного улыбнулся, глазами обратившись к своему украшению. –Это семейная реликвия. –В последнее время редко встречаешь… людей, которые чтят семейные ценности, – печально вздохнув, героиня посмотрела в окно. Джентльмен задумался над словами своей спутницы, но, видно, мысли завели его не туда, куда мысленно возвращалась наша героиня. Он, вспомнив, быстро произнёс: –Вы голодны? Девушка отвела взгляд от капель дождя, освещаемых фонарём у окна, и посмотрела на своего собеседника, как обычно депрессивный человек смотрит на оптимиста. –Нет. Я не нуждаюсь в сытости точно так же, как и в трезвости. А вы пьёте? Парень ухмыльнулся краешком губ и жестом подозвал официанта. –Мне виски, а девушке, я предполагаю, вино? – спросил джентльмен, взглянув на собеседницу. Выражение лица героини приняло гораздо менее грозный вид, и теперь она только с вызовом смотрела на незнакомца, вернее, в его глаза, которые точно так же смотрели в её. –Абсент. Я буду абсент, – локтями опёршись о стол, заявила, можно даже сказать, женщина. Официант с удивлением покосился на героиню и немного – с инстинктивным уважением, которое трудно объяснить. –Вам кто-нибудь говорил, что вы крайне странный человек? – Спросил парень, когда работник, кивнув, покинул их. –Что странного в том, чтобы напиться, когда тебе плохо? –Странно то, что вы не сделали этого сразу. Придумали себе какой-то мазохистский способ мученика – идти под дождём. Девушка цокнула. –Меня до этого никто не приглашал в кафе. А в одиночестве пьют только алкоголики. Парень откинулся на спинку стула и загадочно улыбнулся. –Не согласен. –Так вы алкоголик, – ухмыльнувшись, произнесла героиня так, словно сделала верное умозаключение. Собеседник рассмеялся. –Как вас зовут? Мы ведь так и не назвали друг другу свои имена, – опомнившись, сказал парень. –Я Вероника, а вы? –Я Л..Питер. –Лпитер? Необычное имя, – улыбнулась так называемая Вероника. –Ну, я же алкоголик, у меня должен заплетаться язык, – улыбнулся молодой человек и исправился, – Питер, очень приятно. –И мне. Официант принёс им напитки. Выпив несколько стопок и сказав пару слов, они завершили свой вечер. И на следующее утро проснулись в одной постели. В этот день Вики узнала о том, как её собственная семья продала её из-за выгоды. И в этот же самый день Люцифер узнал, что будет женат на девушке, которая, как ему казалось, не будет подходить ему по характеру.