Перекрёстки судеб.

Pov Автор Яркие лучики солнца пробивались через прозрачные белые зановески, останавливаясь на лежащих на матых светлый простынях ненавидящих друг друга сердца. Волосы девушки запутано лежали на подушке, которую рукой поддела её, сопя. За волосами обняв рукой талию сзади лежал парень, тоже с растрёпанными чёрными волосами. Ноги немного сплетались с друг другом: образуя тепло и комфорт. Идиллию и мёртвую тишину, не считая сопение, нарушал телефон парня, который разрывался от звонков и сообщений, но никто не просыпался и не слышал этого. Почти. Сероглазая скрючивалась во сне, вертя медленно головой. Голова очень болела, а глаза слиплись и не хотели открываться, плюс из-за света это было тяжело сделать. Пальцами прикоснувшись к глазам, начала по немногу их тереть. Серый зрачок привыкал к свету в приоткрытом состоянии, открыв. Смотря в одну точку, она всё ещё пыталась проснуться хоть и с открытыми глазами, всё ещё хотелось спать. Мозг проснулся, а воспоминания с того вечера/ночи начали обрывками появляться в голове. Боа заморгала глазами всё ещё скрючиваясь от грёбанного звука телефона, который лежал на другой стороне, сзади. Шершавыми пальцами подняла шёлковое одеяло и увидела, что лежит вся обнажённая так ещё и лежит чья-то рука на её талии. Она раскрыла глаза резко закрыв одеяло, чувствуя шевеления сзади. Она столбиком и неподвижно лежала всё ещё с открытыми распахнутыми чёрными ресницами, приоткрыв в немом шоке шершавые губы. Парень почмокивал губами из-за сухости губ и полости рта, прижался сильнее к женскому телу, схмуриваясь, продолжая смотреть сон. Боа полежала ещё несколько минут, чувствуя сильно бьющийся сердце головную боль вперемешку с сухостью и неприятными ощущениями в горле. Подождав ещё немного, она потихоньку, медленно, убрала руку со своей талии, кладя на простынь, медленно вставая с атласных белых тёплых простыней. Чувствуя тянущую боль в районе низа живота, она схватилась за это место, скрючиваясь. Тихо стоня она повернула голову и увидела знакомое лицо, которого она вообще не ожидала увидеть и не хотела видеть. Перед ней мирно, сопя, спал Мин Юнги, обняв одной рукой мягкую и нежную подушку, с оголёным торсом. Боа резко вскочила с атласных простыней, чувствуя как мурашки бегут, что от маленького и не сильно ветра, который бегал по комнате, что от увиденного. Не обращая внимания на боль в теле и в голове, смотря на него, чувствуя как слёзы собираются на веках. «Нет, пожалуйста! Можно это будет просто ужасный и не существующий никогда сон! Пожалуйста!» Обняв своё обнажённое тело, она решила не терять время, судорожно ища одежду, которая валялась на полу. «По плачу потом, сейчас главное свалить отсюда нахрен!» Найдя своё одноцветное бельё, потными подушечками натягивая на своё дрожащие и холодное в мурашках тело. Не удержавшись от раздражения, подошла к надоедливому телефону, видя что звонит «Чон Хосок?», и было много от него сообщений. Сделав телефон на бузвучный положила обратно на тумбочку рядом с кроватью, продолжая собирать свои вещи, одевая. Еле-еле застегнув своё платье, взяв в руки туфли, не поворачиваясь тихо и осторожно открывая дверь, тихо и осторожно закрывая. Выдохнув, она пошла по пустому коридору, держа в руках туфли, резко заметив в приоткрытой двери знакомые блондинистые волосы на кровати и профиль лица. Нахмурившись она на цыпочках подошла приоткрывая по шире дверь, видя как на кровати спит Тэхи и какой-то незнакомый парень, полностью обнажённые. Боа подняв бровья закатила глаза. «Тэхи, ты серьёзно? М-да…» Закрыв немного дверь, как она и была практически, она продолжала быстро иди по длинному коридору, слыша приглушённо за слабыми окнами звуки поющих птиц и видя как свет падает из-за окна на пол. Мурашки покрывало её бледную кожу, из-за чего она держала себя за плечи, пытаясь не заплакать, дождаться когда будет у себя в тёплой кровати. Выйдя в хол, Боа наткнулась на пустую бутылку пива под ногами, посмотрев перед собой, она охренела: в гостиной было всё разбросано, валялись пустые бутылки алкоголя, сигареты, всякие хлопушки, даже некоторые шарики лопнулись и вяло валялись на светлом полу. Будто здесь были не люди, а свиньи или животные, которые всё разнесли за ночь/вечер. Посмотрев на барную стойку, она увидела то, что сейчас ей было необходимо нужно — вода. Обходя бутылки и много другое, она добралась до пустой барной стойки, хватая прозрачную бутылку с водой, открывая и держа крышек в пальцах, жадно глотая, желая уже прекратить сушняк и неприятные ощущения в горле. Живот начал по немного болеть, из-за резкости и быстрого питья, да и просто из-за того, что хотел есть, да и напоминания о ночи... Осушив всю небольшую бутылку, начала глубоко дышать ртом, вытирая рукавом теперь уже влажные губы, устремляя глаза на небольшой пакетик с порошком, который лежал за бутылками. Нахмурившись и поставив бутылку, подошла к пакетику, который лежал на полке с напитками. Взяв в пальцы начала рассматривать и пытаясь хоть что-то вспомнить, но больная голова только отказывала, не давая фрагментов прошлой ночи/вечера. «Надеюсь что не добавляли эту гадость в напитки…?» Хмуро покрутив в пальцах и положив обратно, она решила уже выйти из этого здания. Выйдя на улицу вздохнув глубоко свежий холодный ветер, она поёжилась, доставая телефон и удивившись времени «9:44», обойдя дом, нашла номер дома, вызывая такси. Такси приехали через 10 минут. Боа за это время ходила туда сюда с больной головой, теря своими руками свои плечи, пытаясь согреться. Но в таком коротком платице, врядли согреешься тем более рано утром. Эти десять минут были пытками для девушки. Ей казалось, что время слишком медленно идёт. Не зря говорят «если думаешь о времени то оно идёт медленнее, а если нет то быстро.» — Эта фраза слишком сильно сюда вписывается. Она очень хотела уехать от сюда. Сядясь в долгожданное такси, говоря адрес, она расслабилась и облокотилась на мягкое сиденье, чувствуя обволакивающие её тело тепло. Смотря в окно, резко вспомнив о том чего хочется забыть: ночь с бабником да и просто неприятным человеком для неё Мина. Слёзы от злости и обиды на себя, появились на веках, сморгнув, чувствуя слезинки, поджав губы. «Я… Лишилась девственницы с этим дебилом… Нет, пожалуйста…» Давно у неё не было такого состояния, что бы навсегда забыть какой-то момент из её жизни. Когда она стала учится в университете её жизнь изменилась в лучшую сторону, и всё устраивало; появились новые знакомые, учёба на удивление нравилось. А здесь… Что-то пошло не так как нужно! Низ живота всё же не сильно но побаливал, напоминая о нежеланной ночи. «Господи… Ненавижу… Твою мать…». Обессилено руками закрыла лицо, выпуская слёзы, всхлипывая. Сейчас ей так хотелось забыть об этой ночи, никогда не вспоминать. Боа очень хотела, как думаю и все девочки, провести свою первую ночь с взаимными любовными чувствами… Что бы навсегда запомнился первый опыт с любимым человеком. Для неё это был очень важный момент. Но в итоге она получает: секс по пьяне, с нелюбимым человеком, да и тем более не с другом, а врагом. Вот тебе и «первый, важный и интимный опыт». *Pov Автор, в это же время у Юнги.* Мин вертелся на кровати, с хмуром лицом, пытаясь руками найти и поймать лежащие на кровати тепло, с которы было невыносимо тепло лежать. Но поняв что не найдёт, медленно открыл глаза, приподнимаясь, сидя на кровати. Протерев лицо руками, он повернулся к своему телефону, который лежал на тумбе с его стороны. Взяв его, чувствовал как колиться глаза, не привыкшие на данный момент к свету и экрана дисплея. Юнги всё ещё протирая глаза, пытался сфокусироваться на телефоне; увидел много сообщений и звонков от Хосока. Не желая читать сообщения, сразу нажал на вызов, прислоняя к ухо. Сон всё ещё хотел появиться в сознании, он сонно положил другую руку на шею и плечо, облокачивая голову, сонно закрывая чёрные глаза. Гудки шли не долго. — Какого чёрта, Юнги?! — Начал яростную тирану друг, слушая сопения. — Юнги, блять! — Я не сплю… — Сдрогнув и открыл глаза парень, ещё раз протерев глаза пальцами, устремляя глаза в сторону. — Чё хотел? — Чонгук в больнице! Приезжай! — Теперь более встревожно и всё же крича произнёс Чон. Юнги схмурился, напряжённо выпрямился. «Мне не послышалось?» — Чё ты несёшь? Выпил? Слишком рано, Чон. На тебя не похоже. — Не пил я! Чонгук в реанимации. Его вчера сбила машина, пока он был под наркотиками. — Раздраженно объяснил. — Ты чё ебанулся? Я до такой степени шутить не буду. Юнги вскочил с кровати, не обращая винимая на ломающие и покачивающие в разные стороны тело. — Адрес? — Ища одежду, натягивая, слушая адресс. *Pov Автор, через пол часа.* Юнги быстро доехал домой на своей машине, скоростно одевая на себя другую одежду, умываясь. Волнение бурлило по венам до головного мозга, из-за чего руки подрагивали, пот появлялся на коже в подмышечной части. Юнги очень быстро доехал до больницы, отстёгивая ремень без опасности выбегая, захлопывая машину, закрывая машину. Ноги не хотели слушать, из-за чего гольнастоп переворачивался из-за волнения. Но ему сейчас не до этого. Не обращая внимания, он подошёл к нервно ходящему туда-сюда Хосоку, который увидев Мина сразу подошёл, сглатывая слюни. Друзья с сильным волнением шли по холодному кафелю больницы, к пункту назначения: палаты Чона. Хосоком нервно что-то говорил, нет, лепетал, заикаясь. Но черноволосый этого не слышал; сейчас у него главное это — Чонгук. Зайдя в палату, в глаза бросается лежащие тело со всякими приборами прикреплённые к вялому телу. Чонгук лежал на белых простынях, не моргая смотря в белый потолок. В голове у него было слишком много мыслей, влага то и дело появлялась на глазных яблоках, на что он успешно игнорировал это. В душе была полная холодность ко всему, кроме мыслей, была полная и стеклянная апатия, которая завлекла его в свои сети не отпуская, сжимая тисками. На его лице было много повязок, на теле, на что ребята не заметили нечего, что у него происходило на лице. — Чонкук… Брат… — Прошептал Юнги заходя в палату, не сводя взгляда с него. Чонгук для Юнги слишком дорогой человек, которого он очень боится потерять. Душа разрывалась от увиденной картины. Он очень себя винил, потому что если бы он его не отпустил бы тогда на вечеринке, то может, сейчас он бы не лежал здесь. Его гложила сильная вина. Хосок закрыл дверь после Мина, с печальными лицами они подошли к другу; один сил на стул рядом с кроватью, другой по той стороне. — Как ты? Чонгук «очнувшись» посмотрел вяло на Юнги, переведя взгляд на рыжеволосого. — Живой. Парни переглянулись, отпуская глаза. — Это не ответ. Что с тобой случилось? Как ты здесь оказался? — Спросил серьёзно Юнги, посмотрев в разбитые глаза Чонгука. Мин не слушал что ему говорил Хосок тогда когда они шли к нему, мысли заняты были Чонгуком. Чонгук вздохнул переведя глаза к новому другу: потолку, вспоминая, слёзы снова подкатывали к раздражённым глазным яблокам. — Тэхи… Меня отшила. Сказала: «между нами всё кончено. Это конец.» — Взмахивая ресницами, чувствуя слёзы, которые медленно потекли на белую повязку, впитываясь. Взглотнув, продолжил. — Вот и всё. Юнги глубоко вздохнул и выдохнул, протирая лицо потными руками. Он не удивился, что она ему отказала. Говорил ему; но у Чонгука всё равно была надёжна, которая светилась в его глазах. Юнги было очень жаль его, всё-таки дорогой человек, да и тем более желает ему самого наилучшего. Просто влюбился человек, вот и всё. Сколько бы не вдалбливая голову влюблённому человеку, что лучше забыть, он не поймёт. Нужно что бы он сам всё увидел и сам понял, что это конец. Вот он и увидел… Почувствовал… — Я же тебе говорил… — Юнги, блять, заткнись, и так тошно. — Произнёс дрожащим голосом парень, медленно вытирая немного больным пальцами от болячек, щёки. Глубоко вздыхая, закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Юнги замолчал, беспокойно глядя на мучившего друга. — Давай помогу. Черноволосой повернулся к тумбочке, которая стояла рядом, впритык, с кроватью и взял от ту дого салфетки. Вынув одну подушечками почувствовав шершавую поверхность. Поворачиваясь бережно и аккуратно, пытаясь не смахнуть повязку и не сделать больно из-за садин, вытирал слёзы с немного шершавых щёк. *Pov Автор, вечер, прошёл целый день.* Боа лежала на своей просторной кровати, раскинувшись звёздочкой, слушая музыку, которая исходила из телефона Тэхи. Солнце уже давно не освещало дороги, а скрылась в темноту. Ночное небо начало заполнять светлое и далёкое для всех небо. Девушки разместились у Ли дома, обсуждая что-то, сплетничая, общаясь. — Нет, ну блин, как такое могла произойти? — Спрашивала в очередной раз в пустоту черноволосая, пыхтя, и раздражённо смотря в потолок. Тэхи цокнула делая музыку по тише. Боа целую их нию встречу об этом толдычит, на что блондинка уже была раздражена. — Блять, Боа, сколько можно об этом говорить? Запомни, секс между мужчиной и женщиной это — нормально. Черноволосая резко встала корпусов, чуть ли не плачевно смотря на подругу. — Ты серьёзно? Нет, я конечно понимаю, что секс между мужчиной и женщиной это — нормально, но! Не с Мин Юнги! Я потеряла девственность и переспала с этим уродом! Твою мать! — Откинувшись снова на подушку, она начала колотить подушку и матрас хныча. Боа вела себя так, будто у неё был менструальный цикл: настроение менялось каждую минуту: то слёзы, то раздражение и отвращение, то вроде бы забила и что-то листала в телефоне. Тэхи молча за этим наблюдала, вздыхая и охуевая от всего, что преподносит ей жизнь… И лучшей подруги тоже. — А чё мы всё обо мне да обо мне? О себе давай рассказывай. — Снова приподнявшись, но только уже на локтях, сказала Боа, сощурив хитро глаза. Она резко вспомнила картину, которую увидела когда скатывалась с дома. — Пиздец, Боа, у тебя настроение меняется со скоростью света. — Хохотнув и немного посмеявшись проговорила Тэхи, продолжая под такт музыки качать головой. — Я в ахуе. — Я когда проснулась, сразу же ушла с комнаты, где я спала. И когда я вышла в коридор и прошлась, что бы найти выход из дома, наткнулась на очень интересную и интимную сцену: ты и какой-то парень лежат на кроватке, голые судя по всему, в обнимку. — Вспоминая и ухмыляясь, подсматривая на немного покрасневшую девушку на против, которая взяла подушку прислоняя к стеснительному лицо, что бы никто нечего не увидел на её физиономии. — Что за парень? Если не секрет. Убрав подушку, она заулыбалась и пыталась убрать свою улыбку с лица, стеснялась. — Конечно для тебя не секрет. — Начала смотря на свои пальцы, продолжая улыбаться, вспоминая ночь. — Ну… Это мой бойфренд…? — Бойфренд? — Ну… Незнаю. У нас был маленький разговор после… «ночи», и он предложил там пообщаться все дела. Я согласилась. Ли анализировала состояние подруги. — А Чонгук? — А что Чонгук? Чонгук в прошлом… — Неуверенно произнесла блондинка, пытаясь натянуть улыбку. Да кого она обманывает. — Блять, я не знаю. — Убрав натянутую улыбку с лица, закрывая руками лицо, логти ставя на коленки, теря кожу. — Пиздец какой-то. — Я согласилась «пообщаться» с ним, только из-за того, что хочу забыть Чона, вот и всё. — Убрав руки, продолжая держать логти на коленях, снова закрывая пальцами лицо. — Я даже когда трахалась с ним, я вспоминала только его… — Давай без подробностей? Я поняла. — Прикусив губу жалостливо произнесла девушка, жалобно смотря на подругу, которая мечется от своих же чувств. Боа хотела что-то сказать, хоть как-то поддержать, но её звуки их них телефонов предвещая одновременно уведомления. Девушки зашевелились: одна зашла в приложение в группу, другая поднялась с тёплой кровати беря телефон с тумбы, заходя в приложения, как и первая. Дыхание у двоих на секунду остановилось: глаза выпучились, а рот приоткрылся, взгляд прикован к Тэхи, которая просто сидела обездвиженно. Сердце блондинки просто разорвалось сильнее прежнего, от чего из глаз начали скапливаться слёзы готовясь потечь по мягким щекам. Дыхание по немногу стало тяжёлым, пока она глубоко не вздыхала пытаясь найти воздух и вздохнуть его. Она не слышала и не видела как к ней подошла Боа, обеспокоенно дёргая за плечо и крича ей что-то: глаза были прикованы к танцующим перед глазами букв, которые разрывали её из нутри. «— А вы слышали, что Чон Чонгук попал в реанимацию? Вчера его сбила машина с ребятами. Я в ахуе.» — Тэхи? Тэхи, что с тобой? Тэхи! — Обеспокоенно не сильно бья по щекам, пытаясь привести в чувства, но она продолжала не моргая смотреть на экран своего телефона. Неожиданно подрагивающая рука не удерживает и отпускает с пальцев телефон, который вертясь в воздухе летит на паркет. Тело обмякает, и если бы не Боа, то она бы ударилась и упала бы на пол. — ТЭХИ? Господи, боже! — Закричала истерично девушка, испуганно пытаясь снова провести подругу в чувства, пытаясь уложить её на кровать. Тэхи не чувствовала нечего. Она чувствовала холодное опустошение, которое хватает её руками, заставляя внутри кричать и вырываться, что бестолку. Глаза смотрят безжизненно на потолок, внутренне ненавидя себя. «Это я во всё виновата…» *На следующий день, Pov Автор.» Кареглазая вышла из машины своей семьи, захлопывая с силой дверь машины. Пальцы теребили подол кофты, а ноги переминались, не решаясь. Мысли продолжали давить на итак больную немного голову. Прикусив губу, она глубоко вздохнула и выдохнула, пытаясь хоть бы немного убрать сковывающее волнение, закрывая ресницы. Ещё раз вздыхая, открывая глаза, устремляя взгляд на вывеску «больница», неуверенно поднимаясь по ступенькам, смешиваясь немного с другими людьми. В голове снова и снова прокручивался сюжет, где поза вчера она ему сказала слова, которые поставили точку. Целую ночь она прорыдала, психуя, и матеря всё что только можно. Это было слишком быстрым и мучительным для неё временем; она даже выспаться не смогла; наматывая круги по комнате, плача, смотря на фотографии в сети Чонгука, где он не был в сети, потом снова ходя с задумчивым лицом по комнате. И так всё по кругу. Так-то она бы и вчера вечером поехала бы к Чонгуку (когда узнала о том, что он в больнице), но Бое эта идея не понравилась, и она настрого отказала этой идеи и сказала: « куда ты сейчас попрёшься в таком состоянии? Ты еле-еле стоишь на ногах! Да и тем более уже поздно; Чонгуку нужно отдыхать.» Проанализировав эту мысль, Тэхи согласилась с Боа, оставшись у неё, а потом при её контроле уехала домой с молодым водителем. Тэхи решила прийти к Чонгуку сегодня; хотя эмоциональное состояние желает желать лучшего, с не выспавшимся физиономией. Хотя бы сейчас день, а не ночь. — Спасибо. — Произнесла немного улыбчиво девушка, проходя внутрь больницы, мельком посмотрев на мужчину, который вежливо открыл ей дверь заходя за ней. Но улыбка медленно сошла с её бледного и чёрными мешками под глазами лица. Осматриваясь она подошла к регистратуре, посмотрев в прозрачное окошко с большой дыркой, увидев девушку медсестру, которая что-то писала в большой тетрадке и ела бутерброды. Прокашлявшись, обращая на себя внимание, произнесла. — Здравствуйте, а в какой палате лежит Чон Чонгук? — А вы ему кто? — Просканировав Тэхи, произнесла медсестра, доставая другую тетрадь, ища пальцами и глазами имя «Чон Чонгук.» — Я… Я бывшая девушка… — Решив не врать, неуверенно произнесла девушка, не узнавая себя. Медсестра усмехнулась продолжая искать в тетрадке, перебирая быстро листки своими нежными пальцами. — А что тогда пришла к нему? Раз уш бывшая? Тэхи удивилась такой наглости, но решила нечего не отвечать, прикусив с силой свой язык, который очень бы хотел всё ей высказать. Но… Не сегодня. Сандалов ей только сейчас не хватало. Главная цель — увидеть Чонгука. А на медсестру насрать. — 145 — Не брежно ответила медсестра, в рот кладя себе большой кусок бутерброда, запивая всё это кофе. Тэхи скрючилась, кивнув, быстро уходя от администраторши внимательно смотря на кабинеты, мимо которых она проходила. В животе появилось ужасное ощущение тошноты, из-за того что «администраторша вкусно покушала», и из-за сильного волнения. Наконец дойдя до нужной палаты, она остановилось напротив, смотря и вглядываясь в число над кабинетом «145», боясь что перепутала. Снова взглатывая, не давая слезам снова потечь по щекам. Резко поднимая голову вверх она начала ходить туда сюда, нервно зачёсывая волосы назад. Чего же она так сильно боится? То, что Чонгука больше нет. Что всё это её иллюзии. С одной стороны она готова, что он её пошлёт и больше никогда не захочет видеть, а с другой… Боится. Она очень зочет увидеть: как приподнимается его грудь в так дыхания, как глаза просто смотрят… Хоть и ненавидящим взглядом, как сердце бьётся его. Она хочет увидеть эти признаки жизни, а не мёртвое тело, которое не шевелится, сердце давно уже остановилось и стало просто грушей, и глаза закрыты и больше не откроются, никогда. Она быстро покрутила головой, давая волосам покружиться и снова лечи на плечи, ключицы и спину, отгоняя властные мысли. Она боится, что всё это иллюзии. Боится, что взойдёт в палату и увидит мёртвого Чонгука на белых простынях. Но… Это же просто накручивая себя… Грёбанные иллюзии, страхи… Которые мы сами выдумали и накрутили себя по сильнее… Что даже бимсы сделать шагу. «Всё! Хватит! Ты Ким Тэхи? Или инфузория? Давай, руки в ноги и впрерёд! Пошёл и пошлёт. Заслуженно. Главное — что бы был жив…» Собрав волю в кулак, снова подошла к кабинету, не сильно постучав костяшками пальцев по гладкой пластмассовой поверхности, медленно открывая дверь. Выглянув голову, увидела сразу лежащие тело к которому было прикреплено много всяких приборов с проводами. Слышался звук пиликающей машины, которая следила за сердцебиением парня. В носу улавливался разные вкусные запахи одеколонов. «Сто пудов запах Юнги и Хосока!» Но сейчас не об этом. Тэхи медленно чуть ли не тише зашла в комнату, закрывая дверь, идя медленными шагами к кровати где лежал парень. Подрагивающие пальцы, легли сразу как она подошла, на внутреннюю часть запястья парня, проверяя пульс. Почувствовав биение в комнате послышался вздох девушки, которая медленно села на стул рядом с кроватью, прикусив губу. Слёзы потекли по раздражённым, как раз от слёз щекам. В сердце была сильная вина пере ним. Как же она хотела всё исправить… — Ч-чонгук, по-о-ожалуйста… П-прости мен-н-я… — Положив две руки на запястья парня, потихоньку гладя, сгибаясь и кладя лоб на свои руки произнесла плача девушка. Если бы у неё была возможность, она бы сделала так, что бы она была на его месте; что бы она лежала здесь с повязками и ссадинами на щеках и теле, чем сейчас… Пока она такая вся здоровая ходит, а он чуть ли не умерает… Всхлипывая и дрожащие тихие вздохи — вот что слышала тёплая палата Чон Чонгука, который нечего не слышал и не видел, из-за сильных успокоительных, которые ему вкололи так как он устраивал истерики. Тэхи убрала сопли рукавом, поправляя одеяло парня, продолжая гладить руку смотря на его каменное лицо. Прикусив губу сильно, она зажмурилась продолжая всхлипывать. Ей было просто не выносимо больно смотреть на эту ужасную картину. Она дрожащими пальчиками прикоснулась аккуратно к его щеке нежно гладя, желая забрать все эти садины и болячки. — Прости… Что так вышло… Но это к лучшему… Ты найдёшь себе намного лучше девушку, чем я. Я в это верю… — Немного успокоившись она улыбнулась, с слезящимися глазами. Она искренне верила. И реально желала ему самого наилучшего. — Прости… Если сможешь… — Убрав руку с лица парня, она начала вытирать красные глаза с попытками успокоиться. Неожиданно дверь открывается и в палату заходит среднего возраста врач. Девушка сразу поворачивает голову, смотря на него, кивая в знак приветствия. Доктор с блокнотом в руках тоже кивнул немного улыбаясь подходя к койке. — Так-с, ещё не просыпался? — Спросил доктор разглядывая парня, записывая что-то в блокноте по смотря на Тэхи. Девушка покачала отрицательно головой, устремляя любящие глаза на лицо парня. — Доктор, скажите, с ним всё будет хорошо? — С надеждой спросила кареглазая, положив ладонь на запястье парня нежно поглаживая. — Конечно! Только вот… — Произнёс мужчина останавливаясь. Сердце девушки мгновенно сжалось. — Только вот что? — Понимаете… Больница не бесплатная и за курс лечения нужно оплатить. Но его родители постоянно не берут трубку. А он категорически отказывается с нами разговаривать. Видимо что-то у него в душе творится… Депрессия? Поэтому мы ему и вкололи успокоительное. И честно говоря без понятия что делать. Девушка сжала зубы, быстро моргая, что бы слёзы снова не потекли. Вина… Грёбанная вина… Всё из-за неё… — К нему приходили друзья, но я не успел из поймать, что бы спросить о родителях… Поэтому даже не знаю. — Сколько нужно оплатить? — Хм… Сейчас… — Начал что-то листать в болокноте, найдя. — … вон. — Давайте я оплачу? — Решильно произнесла Тэхи, доставая из кармана джинс телефон, готовясь сказать банковский счёт. Доктор опешил. — Простите…? Нужно ещё оплатить не только по мимо его состояния, но и за анализы. — Хорошо, я поняла, лечите как хотите, главное что бы жив и здоров был. Куда вам кидать деньги? — Пройдёмте. — Показал мужчина на дверь палаты, быстро передвигаясь, выходя из неё. Девушка встала и начла уходить, остановившись у порога кинула в последний раз взгляд на парня. «Я люблю тебя… Прости… Хотя бы хоть чем-то я могу помочь… И то радует.» *Pov Автор.* Глазные яблоки были чуть ли не прибиты в пустоту, в которой она давно уде находилась. Медленно но всё же наконец-то моргнула. Раздражённые глазные яблоки болят и хотят уже закрытая от этого мира и погрузился в сон, но через силу продолжают смотреть. Руки вяло и мирно лежали на мятых простынях, будто мёртвые. Девушка лежала так почти час, не двигаясь, толко смотря в одну точку. Часы надоедливо тикали на заднем плане, что девушке хотелось сорваться и кинуть нахуй их куда-нибуть, что-бы остаться в тяжёлой тишине. Но она осталась на неразобранной кровати. С горем пополам решила наконец-то встать. Медленно начала приподнимать верхнюю часть тела, расправляя плечи. На минуту застыла снова в таком положении. Внутри полная пустота… Тишина… Которая захватила её уже неделю назад её, посадив на цепи, из которых не выберешься. Ещё никогда не доводилось чувствовать такое ужастнре чувство… Пустоты. Жизнь её протекала размеренно, с красками, и самым главным — желанием жить и существовать. Целую свою жизнь, от начала детство, всё в её жизни было прекрасно: всегда были друзья, люди, которые могли поддержать и подсказать чем-то, родители, которые любят и она, парень. А сейчас… А что сейчас? Жизнь координатно поменялась. Ну как. Она просто её нагнула не спрашивая разрешения. Друзей можно сказать и нету: кроме Хунг, с которой она вяло стала общаться. Парень… Парень? Козёл, мразь, подонок, ублюдок. И всякие другие ужасные существительные присуще этому человеку. Родители…? Слава богу, что у неё есть родители. Но и то… Она от них отдалилась, желая скрыть всё, что делает с ней Кай. Всё, буквально всё, поменялось за один вечер, которого она всей душой ненавидит. Ноги окутанные носками, почувствовали мягкий ковёр. Медленно, что бы привыкнуть, начала поднимать всё своё тело, которое отлежало и ныло. Как зомби она вяло пошла в ванную. Слишком много она туда стала заходить. И нет, это не что-бы подкрасить макияж или поправить причёску, сказать «— какая я красивая». Нет. Заявлялась она туда для того, что бы посмотреть на своё ненавистное лицо, и то, в кого она превращалась: пустую куклу, которую можно взять, воспользоваться и кинуть куда-то. Дойдя до ванной комнату, она медленно приоткрыла скрипучую дверь, устремляя пустые глаза на своё прибывшее отражение. Подходя поближе, она будто оглядывала себя в первый раз: растрёпанные и лохматые длинные волосы, вялые чуть ли не закрывающиеся глаза, бледная шея, тёмная майка из-под которой выглядывался синяк и небольшой свежий засос на ключице. Всё это так отвратно, что хочется собрать себе кожу, что бы не видеть и не чувствовать боли, которая была и физическая и моральная. Что и та и та боль, были вместе намного сильнее и давили на неё, что она так счетно пыталась выбрать из-под этого «груза», но нечего не получалось, было только больнее. Воспоминание о сегодневшним дне, появились в голове. Сжатые зубы и ненавистный взгляд воспроваждались с этими воспоминаниями. *Pov Автор, несколькими часами ранее.» Лин лежала на простынях и смотрела на ненавистный потолок, который встречал её уже каждый чуть ли не день. Кай вколачивался в её слабое и замёрзшие тельце грубыми толчками, одновременно целуя шею оставлял засос. Она просто лежала нечего не делая, только постанывая от боли. — На меня смотри. С силой сжав её за щёки произнёс еле дышавший Кай, смотря на любимые? светлые и невинные глаза. Девушка не хотела с ним вообще видеться, но Кай заставил её, даже подняла снова руку на неё, что бы она вышла с ним из по. Она много раз вырывалась и кричала на него, за что получала удар по щеке и по телу. Он затянул её в мучительный поцелуй, на что девушка снова попыталась как-то оттолкнуть руками, но он только сжал другой рукой волосы, накручивая на кулак. Толчки заполняли это душуюшую комнату, а стоны одновременно желанные, а одновременно нет присутствовали. Наконец он вышел из девушки, тяжело дыша поднялся и начал застёгивать брюки и ремень, одновременно смотря на девушку, которая дрожаще дышала, от боли и от холода сильнее укутываясь в объёмное одеяло. Вместо его весёлой и жизнерадостной девушки, лежала перед ним разбитая и ненавидящая Лин. Он прекрасно понимал, что это всё из-за него. Что он конченый ублюдок, который вообще жить не достоин, с такой-то поседением к ней. Сны и светлые воспоминания с ней крутились вечно у него в голове, как шестерёнки. Никогда не покидали. Да и он не собирался их убирать. Наступило для него слишком тёмное время: наркотики, постоянная ложь, жёсткость, насилие, секс. И только эти воспоминая его спасали?. Одна сторона ещё светлая, которая сидит в глубине души, тихо плача сжимаясь, просит отпустить её; — она слишком много настрадалась, причём из-за тебя! Она нечего тебе плохого не сделала! Отпусти…». Если любишь — отпусти? Другая слишком тёмная, слишком мерзкая, пропитанная гнилью и жестокостью, всё-таки тёмные сторона, кричит, что не нужно её отпускать. Нужно что-бы она всегда была рядом, неважно, хочет она того или нет. Она — единственный его луч света, которого толком не видно за пасмурными тучами и грозы, которые заполнили его самого. Она — единственная кто у него остался… Хоть он и поступает как мразь… Но злодеи тоже умеют любить…? Жалеет ли он о том что так с ней поступает? И да и нет. Две стороны, которые борются вечно. Война вечна. Светлая и тёмная сторона. В его душе слишком много черноты, поэтому он продолжает так поступать. Светлая же продолжает бороться со слезами и с диким потом. Но… Борьба может быть бесполезной…? Кай берёт с тумбы пачку сигарет, пальцами беря одну, прикуривая зажигалкой. Смотрит на девушку, которая еле приподнимает корпус, безэмоционально смотря на него. Слишком красивая… Даже в таком извращённом стиле. Его глаза проходят на плачущие лицо, шею, ключицы, отпускаясь на небольшую грудь, где были укусы и покраснения, маленькие ладошки, бледные предплечики… «Красавица…» Подходя к ней завлекает снова в поцелуй, гладя её запутанные волосы, притягивая одной рукой за заднюю часть шеи. Лин тихо ждёт когда это закончиться. Отвечает вяло на его поцелуй, ничего не делая с открытыми глазами смотря на белую стену студии. Ещё чуть-чуть… Ей просто надо потерпеть. И она окажется дома в тёплой постеле. Одна. Хотя нет. Со слезами на глазах. Прекрасная компания. Кай с почмокиваете заканчивает поцелуй и идёт в ванную с сигареткой в пальцах, продолжая затягиваться, отпуская дым на волю. «Лучше бы меня отпустил…» Лин вздыхает и выдыхает, когда он закрыл дверь ванны. Наконец-то одна. Пока. Слёзы от бесконечной обеды быстрыми струйками прокатились по щекам и упали на зажатое на коленях одеяло, как и её самооценка. Прикусила губу она убрала их, осматривая комнату. «В слезах нет никакого смысла…» Она медленно соскальзывает с простыней, беря в руки воздушное одеяло, медленно передвигаясь. Глаза искали что-то, что-то очень гадкое. Наконец зацепились на кофте парня в которым он сегодня был. Она быстро подошла хватаясь за приятную ткань, роясь быстро в карманах. В одном только ключи от машины. Не то. Быстро переключившись на другой карман, она быстро посмотрела на дверь ванны слыша звук стикающей из крана воды. «Есть время.» В другом кармане нащупала маленьких файлик в котором был порошок. Она с удивлением на лице достаёт порошок, в котором перекатывался порошок. Рефлекторно пальцы нашли губы и зажали их, от удивления. «Значит не показалось…» Когда Кай забрал из дома девушку, она краем глаза, пока они ехали, увидела какой-то странный порошок, который лежал в кармане. Карманы маленькие. Девушка очень удивилась внутренне, но не показывая искреннего удивления внешне. И вот… Она решила найти это, и нашла, как видим. Скрючившись от омерзения, она услышала копошения в ванной. Она поняла этот сигнал; быстро спрятав порошок на место в карман кофты, быстренько отойдя на несколько шагов. В этот момент дверь распахнулась и из неё вышел мокрый Кай, который подршёл к девушке, положив руки на талию, сжимая, протягивая к себе. «Pov Автор, сейчас.» Пальцы сжимаю раковину так сильно, что ладони покраснели, а мышцы начали спазманить. Ненавидящий взгляд приковался к своему отражению через зеркало глаз. Почему всё изменилось? Почему всё было прекрасно в неё жизни, а потом всё резко поменялось? Почему? Разве она это заслужила? Что она сделала не так? Кого она так сильно обидела, что сейчас так расплачивается? Что за хуйня? Она осталась одна. Лишь она и одиночество. Каждый день, ненависть к всему миру и к себе самой растёт до больших и объёмных размеров. Да такой огромной объёмности, что она задыхается, ей больно, она готова разрезать себя, что бы не чувствовать боли в душе. Слишком больно… Девушка продолжает сжимать края раковины, как за грёбанный спасательный круг, сгибаясь, слишком громко всхлипывая, давясь слезами. Лёгкие сжимаются, сердце хочет разорваться на части, голова болит, а глаза зажмуриваются. Голова наклонена чуть ли не к полу. Она резко поднимает голову, смотря снова на себя, слишком дикими и красными глазами. — Негавижу тебя! Грёбанная половая тряпка! — Кричит во всё горло, продолжая смотреть себе же в глаза. Лохматые волосы немного закрывали её щёки. Она схватилась за них, сжимая до жутких спазмов, рыдая. Резко берёт с тумбочки, которая стояла рядом со стиральной машины, ножницы, которые были очень острыми и длинными. Облизывает губы, смотрит то на своё отражение то на ножницы. Она настолько себя возненавидела, что хочет избавится от самой себя всё таки. Длинные волосы, которые она с трепетом любила и бережно ухаживала за ними: всякими маслами, кондиционерами и всякими шампунями. Она с самого детства, после того как посмотрела мультик «рапунцель», очень хотела себе длинные волосы и такую же свободу от всего, найти принца, который её спасёт от беды и с которым будет счастлива. Она так искренне любила мир. Такую веру врядли где можно ещё найти в двадцать первом веке. Да даже в подростковом возрасте в школьном, она любила свою жизнь. И если слышала что-то про сумцид, то пальчиком крутила коло виска. «Если уж хочется умереть, то только с очень жёсткой причиной или причинами…» Если бы маленькая Лин увидела бы себя в будущем, какая она сейчас, то бы испугалась и заплакала убегая быстро к маме на ручки, которая обнимет, успокоит и даст леденец. Лин которая сейчас, ненавидит свои эти длинные блондинистые волосы, они такие ужасные и лохматые, что хочется налысо побоится. В голове что-то слишком сильно и резко щёлкнуло. Пальцы взяли по удобнее ножницы, продев через пальцы. Взяв несколько больших прядей, с ненавистью начинает неровно и резко резать длинные светлые волосы, которые безжизненно падают на клетчатый пол ванны. — Нет больше этой Лин, которая любит рапунцель! — Слёзы текли по обожённым красным щекам. Снова ненавидящий взгляд на саму себя и кривая злобная улыбка. Закончив с одной короткой стороной, она начала другую, сильно сжимая волосы, не обращая внимания на боль от спазмов волосяных фуликлов, которая просто мелькала. Волосы нехотя вяло падали и падали, лёжа рядом с подрагивающими голыми ногами девушки. Закончив она бросила ножницы в мокрую раковину, зачёсывая кривое каре назад, сжимая. Ну нет… Это слишком ужасно… — Ненавижу всех! Ненавижу! Закричала продолжая плакать, взять снова эти ножницы, со всей силой ударять по стеклу, которое разбилось давая ей кривое изображения себя, палая быстро на клетчатый пол с волосами. Звуки бьющегося стекла слишком сильно гудели в её ушах. Ей невыносимо смотреть на себя. Какой она стала, после всего того, что сделал с ней Кай. Поранившись несколько раз ногами и руками об стекло, она зажмурилась от боли сгибаясь пополам, резко пришла в голову ей идея, слишком ужасная. Она выпрямилась, от зеркало уже нечего не осталась, она вяло смотрела что она проделала в ванной. Лин резко задумалась, а зачем ей жить? Терпеть выходки Кая? Врать семье? Продолжать ненавидеть своё существование на этой некчёмной земле? Ей делать больше нечего? Сердце боязливо сильно бьётся в груди, поняв свою хозяйку, глаза сначала смотрят в одну точку медленно переходя в другую, руки медленно и дрожащие берут крупный осколок прошлого зеркала сжимая в красных ладонях, ноги подкашиваются и дёргаются но всё равно стоят на ногах. Один. Далёкое для всех детство. Такое невинное, такое чистое, что на душе простота и свобода. Первые шашки, первые взговоры, первые прогулки с мамой и папой заручки. «Господи, можно вернутся в это время? Пожалуйста… Я не хочу находится здесь, мне здесь плохо. Отвратное и душующие место. Не для меня. Два. Такое чудное и детское, веслёлое время: новые друзья, даже первые, деление или наоборот жадничество игрушками, милые воспитатели и нянечки… Тихие часы, которые мы в большинстве случаем не ценили, и вместо того, что бы спать и видеть сны, мы вечно ждали когда закончится это «скучное и нужно время» и можно будет продолжать играть в игрушки. Вечные в тихий час перерядит между собой и сдерживаемый смех, потому-что если услышат то воспитатели по головке не погладят. «Детский сад… Хах… Самое умиротворенное время. Только минус - вставать нужно было рано. Как в школу. Ха-ха. Три. Первый класс - первый раз? Ха-ха. Ленейка, в основном пожилые лица учителей, цветы, бантики, для девочек - платья или сарафаны, для мальчиков - брюки. Эстетика «учат в школе, учат в школе.» В школе Лин в полне была всем довольна: у неё были друзья, она сама по себе была очень общительная, хорошо училась, да и с учителями понятное дело, какие-то были злюками, а какие-то ангелы. Это абсолютно нормально. Четыре. Первый поцелуй. Оу. Очень волнительное и смущающиеся события в жизни девушки. Вечно смотря фильмы и мерила, читая книги, ты не знаешь какого это реально почувствовать любимые губы на своих и продолжая целоваться хоть и не умело но желанно. Пять. Половой опыт. Слишком тоже очень волнительное события в каждой жизни, что у девушек и мужчин. Почётное дело. «Если бы я только знала, что Кай оказывается такой урод, я бы не за что не делила бы с ним постель! Лучше быть монашкой до конца своих дней, чем чувствовать его омерзительные прикосновения и поцелуи! Мразь! Ненавижу! Всё из-за него. Все эти моменты быстро но верно проходили в голове у девушки; она даже немного улыбнулась через слёзы и сопли, которые лились ручьём. Вытерев всё это рукавом кофты она с осколком, поудобней взяв его, вышла из ванной и на ватных ногах пошла к себе в комнату. Зайдя к себе в берлогу она глазами нашла картину, которая стояла на при кроватной тумбочке уже давно. На картине изображена Лин и её семья: мама и папа. Фото сделано давно, но оно продолжает здесь стоять. Она прекрасно помнит этот день: она с родителями тогда гуляла по городу, они вместе сходили в кино, и всё такое. Решили вместе провести весь день. И попросили прохожего сфоткать их таких счастливых и удовлетворённых днём, прохожий с радостью сфоткал крепкую семью. Подходит ещё ближе и останавливается почти на против фотографий, метр. Тело всё слабеет, а руки вяло весят держа осколок за стеклянную поверхность, а слёзы после увиденной фотографии снова потекли из раздражённых глаз. Будто родители прямо сейчас стоят перед дочкой и тихо осуждают её за то что она хочет сделать и за свой внешний вид. Громкий всхлип в глубокой тишине. — Мамочка, папа, простите меня… Я вас очень люблю. Честно. Просто, я не могу бороться со всем этим дерьмом. Простите… — Сгибается пополам и садится на корточки перед фотографией. — Возможно там я обрету покой… Который мне так сейчас нужен. Примите мой выбор… Пожалуйста… Я больше не могу. Дрожащими пальцами и со скрученным солёным лицом берёт в руки фотографию, нежно целует поверхность, оставляя слёзы и мокрый след от поцелуя на фотографии. — Я вас очень люблю… Ваша дочь слишком слабая… И это не ваша вина! Это просто я… Прощайте… Ставит обратно, еде-еле вставая отходит на несколько шагов назад, поворачиваясь спиной к счастливой фотографии. Если она будет делать это перед ними, то тогда всё это затянется. — Люблю вас… Очень… Простите… Прощайте… — Снова эти душераздирающие слова, всхлипывая задирает рукав до логтя, смотря на своё белое запястье. Осколком начинает проводить глубоко и длинную полоску, которая сразу заполняется алой кровью. В глазах сплошная пустота. Боль идёт к мозгу, но реакция только маленькое скривление. «Хочу свободы…» Кровь щекотно для девушки течёт по запястью, маленькими капельками капая на паркет. Начинает ещё глубже резать пока в глазах резко не темнеет. Лин мысленно радуется полученному эффекту, чувствуя невыносимую боль. Кровь текла как из ручья всё быстрее и быстрее выбега из организма капая и капая. Кровавый осколок зажатый в кровавой в своей же крове руке, резко падает и трескается об пол. Тело пошатывается и тоже падает на пол, ударюсь сильно всем вялым телом; разрезанные волосы неживо лежат на паркете, кожа стала гусиной, а кровь продолжает уже быстрыми струйками тёчь и на теперь уже грязный паркет…

Наконец свобода?