Неуловимый

      — Четыре трупа! — недовольно фыркнул черный ежик, швыряя папку на стол напарника, который до этого спокойно тупил в свой терминал, попивая кофе. Он выглядел таким расслабленным, словно только что проснулся. Хотя Ричард в этом и не сомневался. Ленивый напарник любил поспать лишний часок за своим столом, после того как исчезнет где-то на час-два. — Что я буду говорить семьям тех парней — не представляю.              Индиговая шея лишь на эти слова начала хрустеть, когда ее хозяин пытался размять ее, потому что после сна она затекла. Где-то в голове он отметил, что нужно бы сходить на массаж хотя бы раз в жизни. Осанка, конечно, мало заботила его, но если у него к сорока пяти появится горб — это не будет хорошо. Серо-пихтовые глаза уловили агрессивный взгляд напарника, раздраженного тем, что его игнорируют.              — Воу, кэп. Выглядишь херово. — белоснежные клыки сияли в ярком свете закатного солнца, проникающего через огромные окна прямо в шумный офис департамента полиции Метрополиса. Индиговый ежик готов поспорить, что даже через шумы разговоров, бумажных шорохов и жужжания офисных машинок, было слышно как громко и яростно дышит капитан. — Понял-понял. Я возьму этого нашего Ведьмака на себя.              — Обязательно, как только суд разрешит тебе вернуться в патруль. А если ты продолжишь заниматься херней — в следующий раз я не смогу тебя вытащить. — малиновые глаза с прожилками янтаря бесстрастно наблюдали как сержант открывает папку, и чешет свободной рукой лоб, рассматривая фотографии. Выглядел он совсем незаинтересованным, но Ричард очень надеялся, что это хоть чем-то повысит его продуктивность и тогда он сможет придумать легенду о том, как этот ежик, наконец, ожил после затяжной депрессии. — Сообщи, если найдешь что-то.              Черный ежик обернулся, медленно ступая по офису, и бросил последний взгляд через плечо, чтобы убедиться, что Сони не забросил работу, как только за ним прекратили наблюдение. Затем алые глаза осмотрели цепким взглядом весь офис. Некоторые столы пустовали, а те, кто находились на месте, работали без спешки, внимательно вчитываясь или рассматривая фотографии, а может искали что-то, что не давало во всех запутанных делах покоя. Главное, что они работали и чтобы работали не впустую.              Последний раз бросив взгляд на индиговые иголки, собранные в пучок, он зацепился за три шеврона на плече, выполненных в форме стрелок. Если бы так и продолжилось их могло остаться всего два. А потом и вовсе они могли бы пропасть оттуда. И этот стол опять бы пустовал. На нем бы не было этих вечных стаканчиков из-под кофе или банок из-под энергетиков (после которых однажды капитан Эйджакс едва ли не за ухо привел парня к гастроэнтерологу). Не было бы этого бардака из бумажек, самолетиков, обгрызенных карандашей. Этот парень был некой изюминкой данного департамента и терять его было бы сильным ударом для всех.              Ежик отворил стеклянную дверь и прошел за нее, скрываясь за закрытыми жалюзи. Подойдя к своему столу, он хотел дотянуться до телефона, но внимание на себя привлекла папка, которую он просматривал еще вчера, и так и не убрал. «Личное дело. Сони Эриссон». Краткое досье, говорящее о том, что в совсем молодом возрасте он попал сюда еще будучи совсем другим. Когда-то его дерзкая улыбка выглядела совсем по-другому. Рано или поздно, все, кто так стремился защищать людей в рядах полиции, сталкиваются с обратной стороной этой работы.              — Сони! Не стрелять! — кричал капитан, стискивая зубы от боли. Прямо под ключицей, чудом не задев артерию торчал арбалетный болт. Только он не давал крови полноценно вытекать из раны. Почему-то в темной голове проявилась мысль, что это совершенно нормально, вот так реагировать в темноте на другого непонятно откуда взявшегося человека. Вряд ли он в такой темноте заметил бы куртку с нашивками департамента полиции и погоны с двумя золотыми поперечными полосами.              Человек, все еще держащий в руках арбалет шокировано смотрел то на раненого ежа, то на его напарника, который крепко держал в руках ствол, направленный точно в голову. Серо-пихтовые глаза сияли яростью с каплей страха. Он всем видом показывал, что любое неверное движение, и тогда он не поскупится окатить свинцовым дождем.              — На колени, руки за голову. — медленно произнес Сони, всеми силами пытаясь скрыть дрожь в голосе, что получалось плохо. Пистолет не менял цели, следуя за ней. — Молодец. Стой так.              Ежик повернулся к напарнику, чтобы убедиться, что капитан в сознании, и сможет продержаться до приезда «скорой». Но увидел удивленный взгляд капитана, направленный куда-то за спину. Он и понять ничего не успел, когда схватил оружие и сделал три метких выстрела в грудь. Виновник повалился на землю, заливая ее собственной кровью.              Это не было намеренным убийством, лишь потребностью в защите. Может, если бы тогда Сони и не рискнул, то их двоих не было в живых. Ричард тяжело выдохнул, вспоминая каким шокированным был ежик после того дня. Видеть смерть и лишать жизни самому — совершенно разные вещи. Полосатые пальцы неохотно схватили офисный телефон, набирая первый номер из списка в блокноте. Каждой семье надо было сообщить трагичную весть.              Слышать на другом конце провода абсолютное молчание было намного больнее, чем тихий плач, или мат в его адрес с проклятиями. Наверное, он его заслужил, ведь должен был оберегать своих подчиненных. Он тяжело вздохнул, когда снова услышал лишь плач, самая ожидаемая реакция, когда ты звонишь родственникам, чтобы сообщить, что их любимого сына/брата/мужа больше нет в живых. На несколько секунд он представил, кому бы он звонил, если бы точно так же на одной из миссий не стало и Сони, осиротевшего еще давно. Кто бы его схоронил, если он совершенно один?              Тихими шагами черный еж подошел к стеклянной двери своего кабинета. В полосатой руке все еще находился рабочий телефон, из которого продолжал доноситься плач, но удивительно, что абонент еще не отключился. Все отключались впервые же несколько секунд, не хотя слышать что-либо еще. Поэтому, наверное, больше ни одного слова ежик и не собирался говорить, пока его не просили. Полосатый палец мягко надавил на пластинки жалюзи, отгибая, чтобы открыть для себя обзор.              Алые глаза быстро поймали индиговые иголки, лежащие на столе. Что он делает ночами напролет, что так часто спит? Этот вопрос очень часто крутился в голове Ричарда, но он не мог найти на него ответ. Он вернулся за свой стол с тяжелым вздохом и дернул мышкой, чтобы найти на компьютере папку с копией заявления на отпуск. Отвертеться Сони не сможет, отпуск, судя по его вечно сонному виду, необходим. Когда распечатка вылезла из принтера, когтистая лапа мгновенно схватила ручку и подписала этот документ, откладывая куда поближе, чтобы тут же всучить его сержанту.              — Вы все еще здесь, капитан Эйджакс? — со всхлипом спросил голос на том конце провода. Голос немолодой женщины, только недавно потерявшей любимого, возможно единственного, сына.              — Да, я здесь. — ответил он, помельтешив секунду. Отвечать ему было так сложно в данный момент, словно что-то сдавливало горло. Как будто именно он был виноват в горести этой женщины. Кадык на черном горле дернулся, когда дышать стало несколько тяжелее.              — Я могу прийти? — произнесла она с надеждой. Она, конечно же, могла прийти. Это было даже несколько обязательно, ведь личные вещи погибшего можно было бы передать только родственникам, а в случае их отсутствия доверенному лицу. Сначала Ричард кивнул, но вспомнил, что собеседник его не видит и уже озвучил эту мысль. — Я приду через час…              Когда ежик положил трубку, в его голове прокручивался этот разговор, фраза за фразой. Это было странно, но ведь каждый переживает горе по своему, так? Поэтому ее последние слова по телефону звучали так? Несколько безэмоционально, с каким-то нажимом. Может она злилась. Может пыталась как-то опровергнуть факт о смерти ее ближайшего родственника? Тогда бы она не предупредила, что будет так скоро. Он хмыкнул, отбросив эту мысль.              Ричард поднялся со своего кресла и отлучился сделать себе кофе, а заодно проведать, чем там занимается его незаинтересованный в работе подопечный. Когда он медленными шагами проходил мимо, то лишь наблюдал, как индиговый ежик, низко склонившись, над папкой с делом, дремал. Полосатая голова покачалась туда-сюда, когда от ее обладателя послышался тяжелый вздох. С этим определенно надо было что-то делать. Может записать его к психологу, чтобы выявить что с ним не так? Скорее всего, его придется привести туда под ручку, но для благополучия парня — стоит того.              Так он обошел почти весь офис, подмечая кто как работает, кто-то взял себе перерыв на еду или дрем, кто-то усердно работал, даже не думая отлынивать, кто-то отсутствовал по причине выходного. Иногда бывало даже так, что любого полицейского могли вызвать в его же выходной из-за нехватки персонала. Когда ты приходишь на эту работу, то сразу понимаешь, что выходных у полицейских нет, как и нет личной жизни. По этой причине многие уходят с этой работы, даже не проработав до 40. Находиться в постоянном стрессе, почти без отдыха и каждый день рисковать свой жизнью — не для всех.              Когда Шэдоу пришел сюда еще наивным 23 летним мальчишкой, то единственной его мотивацией было одобрение родителей. Поступить в какую-нибудь организацию по борьбе с более опасными преступниками у него не получилось. До конца своей жизни, Эйджакс-старший называл своего сына бесполезным, хотя сам всю жизнь возил уголь в Нью-Касл, от чего детям приходилось самим зарабатывать на возможность выучиться на стоящую профессию.              По истечении часа, ежик уже морально готовился к встрече с женщиной, жаждущей забрать все, что осталось от ее сына домой, чтобы всегда помнить о нем и дорожить этой памятью. Каким бы плохим полицейским или извращенцем он не был, для своей матери он был всем. И еж был готов к этому разговору. Был готов выразить соболезнования, а коробка с личными вещами почившего сотрудника уже стояла под столом, чтобы как можно быстрее ее достать и вручить. Суккулент, рамка с фотографией и что по мелочи. Это все, что было, но именно в этих вещах для этой женщины хранилась та самая частица души любимого сына, которую так трепетно она стремилась сохранить.              Такими мыслями руководствовался Ричард, когда встретил ее у парадного входа и провел в свой кабинет, попутно спрашивая о ее самочувствии. Когда он только позвонил ей, то боялся, что резким заявлением сможет вызвать у нее инфаркт, и сейчас такого исхода событий нельзя было упускать из виду. Хотя ей ничего не грозило, если учесть, что большинство здешних работников умеют оказывать первую помощь, и для этого даже есть оборудование.              Когда он обернулся, чувствуя на себе пристальный взгляд, то заметил яркие серо-пихтовые глаза. Сони пялился на него, словно сейчас прожжет сквозную дыру. И выглядело это в какой-то степени жутко. У парня был очень пронзительный взгляд в сочетании с этим необычным цветом. Внутренне черный ежик надеялся, что тот быстро отвернется, но это не произошло, пока они не скрылись за дверью кабинета.              

***

             — Сегодня ты сам не свой. — заявил Ричард, и остановил машину перед светофором. Благодаря появившемся нескольким свободным секундам, его взгляд перекочевал на яркий затылок собрата, смотрящего всю дорогу в окно.              — Просто устал. — отмахнулся собеседник, наблюдая за проходящими по тротуару пешеходами. Большинство из них просто спешили по своим делам, даже не замечая что происходит вокруг. Они даже и не подозревали о том, что творилось у них под носом. У каждого в голове заезженное мнение об этом скучном мире, который не может предложить нечего более скучной жизни от зарплаты до зарплаты. Лишь единицы из них могли найти что-то стоящее для себя.              Вечерний воздух всегда был таким разряженным. Наполненный чем-то тяжелым, от чего дышать становилось в разы труднее. Обычное дыхание по вечерам занимало так много сил, что сразу же клонило в сон. А учитывая как часто спит индиговый ежик на своем рабочем месте, ему заснуть и в машине, или даже на улице едва ли не стоя — не составляло труда. Поэтому и сейчас он выглядел таким сонным и уставшим, словно пахал всю неделю без какой-либо передышки.              — Ты говорил с Мефом о твоем состоянии? — поинтересовался Эйджакс, когда машина вновь тронулась. С каких пор разговаривать с Сони было так трудно? Раньше этого ежика было не заткнуть, а теперь слово едва клещами вытащишь. Конечно, ответ на этот вопрос был, но не могло же впечатление от прошедших лет так сильно въесться в подкорку мозга, навсегда меняя человека как по щелчку пальцев?              — Нет. — признался честно ежик. Он бы ни с кем не хотел говорить о той усталости, что испытывает каждый день. Эта невозможная сонливость, от которой некуда было деться, порядком его бесила. Ему хотелось просто избавиться от нее и вернуться на следующий же день в офис таким, каким пришел туда впервые. Увы, бессонные ночи не давали ему этой возможности.              — Поговори, мы оба волнуемся. — тяжело выдохнул Ричард и остановился в следующем дворе, прямо возле подъезда. Пассажир лишь через полминуты заметил, что они приехали и начал собираться. Его сонливые уставшие движения волновали сородича только сильнее. Вся его энергия словно улетучилась. Черно-алый тяжело вздохнул и потрепал длинные индиговые иголки, когда их хозяин уже намеревался выйти из машины. — Прошу.              — Ладно. — индиговые уши опустились назад, когда ежик вышел из машины и направился к двери. Мустанг выкрашенный в синий металлик все еще стоял там, ожидая, когда пассажир дойдет до дома. Сони фыркнул. Это выглядело так, словно он болен и в любой момент ему может понадобиться помощь.              На него приземлилась первая капля, заставившая парня поднять мордочку к небу. Затем разом хлынул ливень, словно какой-то шутник вылил прямо на него воду из ведра. Мощный град капель забарабанил по асфальту и металлическому карнизу, отбивая какой-то незамысловатый ритм. Хлопковая рубашка только что плавно развевающаяся на ветру, мгновенно намокла, повисая тяжело на стройном, немного худощавом теле. Иглы висели отдельными копнами, тотчас слегка завились от влажности. С них текли струи холодной воды, текущей за шиворот. Ежику на секунду показалось, что от него шел пар.              Он не хотел прятаться от этого дождя, как бы ненавидел воду. Сейчас этот душ показался ему чем-то привлекательным. Чем-то потрясающим до глубины души. Чем-то, что заставило его замереть посреди дороги, промокая до нитки. Чем-то, чего он словно желал так страстно, как не желал ничего в своей жизни. Просто душ, который вместо неприятных ощущений дарил лишь то, с чем не хотелось бы расставаться никогда. Уголки персиковых губ приподнялись. Наслаждение. Да. Именно оно. Именно его принес за собой этот потрясающий дождь.              Холодная вода стекала по лицу, шее вниз, впитываясь в итак уже мокрую до невозможного одежду. С тяжелой куртки капало словно с крыш в период оттепели. Треугольные ушки поднялись торчком на яркой макушке, точно уловили какой-то посторонний звук. Все тело словно заново обновилось, и дышать стало как-то легче и даже груз тяжелой одежды уже не казался таким неподъемным. Белоснежные клычки показались под обветренными потрескавшимися губами. Он издал тихий смешок. Ежик раскинул руки, словно стараясь поймать больше этого дождя. Глаза загорелись ярким малахитом, кой Ричард не видел так давно. В нормальной ситуации он бы обрадовался, но сейчас его это только сильнее напугало.