Татуировка

Когда Чонгук пришел в себя, чтобы отвести взгляд от полуобнаженного тела Чеён, она уже прикрывала грудь руками и отвернулась от него. — О Боже! — взвизгнула она в ужасе, когда поняла, как много он видел. И хотя Чонгук определенно оценил вид, он думал только об одном ключевом моменте. Ее родимое пятно. Он откашлялся, повернулся и двинулся в угол комнаты, где лежала её сложенная рубашка. — Если тебя это утешит, — сказал он, подбрасывая рубашку к кушетке, — у тебя очень красивое тело. Чеён униженно застонала и надела рубашку так быстро, насколько было подвластно человеческим силам, даже не позаботившись о лифчике. — И что это была за искра, когда ты дотронулся до меня? Это из-за обеззараживающего раствора или? — Я тоже не уверен, что это было. Лучшее предположение Чонгука заключалось в том, что между ними произошла какая-то химическая реакция из-за их прикосновения. — Но эта звезда у тебя на груди… это твое родимое пятно? Ее глаза расширились, когда она снова посмотрела на него. — Ты увидел? Черт, да у тебя отличное зрение. — Прости, что не отвернулся раньше, я просто был потрясен из-за искры, а все остальное произошло так внезапно. Я не хотел смотреть, но я всего лишь человек, а твое тело было перед глазами, мне больше не на что было смотреть.  — Ты мог смотреть на моё лицо. Чонгук задумался на секунду и кивнул. — Туше. Щеки Чеён стали ярко-розовыми, когда она скрестила руки перед собой и снова взглянула на него. Хотя, если он не ошибался, за смущением скрывалось легкое веселье. Ему казалось, что она больше беспокоится об искре, чем о том, что он увидел ее обнаженной. Чонгук мог поклясться, что ей было комфортно, и этот факт привлекал его к ней еще больше. Теперь, когда он знал, что она его родственная душа, тысячи эмоций крутились в его голове. На секунду ему захотелось тоже снять рубашку и показать ей родимое пятно, чтобы она не допустила ошибку, решив нанести чужую метку на свое тело. Но опять же, она уже была влюблена в другого, а он оказался придурком, который не искал ее раньше. Было несправедливо с его стороны внезапно обрушить это на нее, когда она уже свыклась. Кроме того, Чонгук не хотел, чтобы она встречалась с ним, только из-за того, что у нее не было другого выхода. Он хотел, чтобы она испытывала к нему чувства, а не потому, что какие-то люди 24 года назад решили, что они отлично совместимы по характеру. — Так что нам делать? — спросила Чеён, когда Чонгук снова сел на свой стул. — Я почти уверена, что у меня аллергическая реакция на любое химическое вещество, содержащееся в этом растворе. Чонгук изогнул бровь, глядя на нее. — От алкоголя? — Я не знаю! Может быть! Как еще объяснить это ощущение? Мне казалось, что оно проходит через все мое тело. Как какой-то электрический ток. — Да, я тоже это почувствовал, — признался Чонгук, хотя и не собирался раскрывать большее. Нет, если только она не захочет знать. Чонгук не думал, что это возможно, но ее глаза еще больше расширились от удивления при таком откровении. — Подожди, ты тоже это почувствовал? Значит у нас аллергия друг на друга? Скорее с точностью до наоборот. Чонгуку просто не терпелось сказать ей это, но он не позволял себе этого. Он провел слишком много времени в своей жизни, будучи эгоистом и думая о своих собственных желаниях и устремлениях. Теперь, когда эта красивая, милая девушка сидела перед ним, Чонгук хотел сделать все возможное, чтобы она была счастлива. И если это возможно с каким-то другим мужчиной, то он был согласен позволить их связи со временем угаснуть, чтобы она могла быть с тем, кого желало её сердце. Вместо того, чтобы ответить на нелепый вопрос Чеён, он ответил на ее предыдущий. — Тебе решать что нам делать дальше. Если хочешь, мы можем попробовать еще раз с татуировкой на позвоночнике. Возможно, шок был только разовым. Огромная часть его отчаянно хотела, чтобы она сказала «нет». Но он не собирался принимать решение за нее. Чеён закусила нижнюю губу, думая об этом предложении. Несмотря на то, что она была явно озадачена, Чонгук нашел эту маленькую привычку очень отвлекающей. Это заставило его задаться вопросом, каково было бы вонзить собственные зубы в эти сочные губы. Кажется, он терял рассудок. В нем одновременно проносилось столько мыслей, столько эмоций, что у него не было логического способа организовать их все. Было чудом, что ему удавалось сидеть неподвижно и смотреть на нее, не возгораясь внутри. — Есть ли другие варианты? — наконец спросила она. — Я просто сейчас немного опасаюсь этой татуировки. Может, мне не следует делать ее для мужчины, который может влюбиться в меня, а может и не влюбиться вовсе. Тогда стоит ли? Слава Господу, небесам и морям, и что еще там произнёс Югём? Ах да, звездам. Слава Господу, небесам, морям и всем звездам. Она начала приходить в себя сама. Может быть, вселенная не ненавидела его. — Я всегда могу просто прийти к нему и признаться. Уверена, это тоже сработает, — добавила Чеён, слегка пожав плечами. К черту Вселенную. Что она вообще когда-либо делала для Чонгука? Он ненадолго прикрыл глаза, чтобы успокоить бушующую внутри бурю. Как он мог ревновать к какому-то мужчине, которого даже не видел? Для Чонгука он был просто безымянной, безликой фигурой. И все же тот факт, что Чеён любит его, заставил Чонгука хотеть разрушить ближайшую стену, а затем пойти и уничтожить его тоже. — Могу я дать тебе небольшой совет? — спросил он, когда наконец достаточно успокоился, чтобы произнести ясные слова. Ее глаза были расширены и умоляюще смотрели на него. — Да, пожалуйста. Помоги мне. — Я думаю, тебе все равно стоит сделать татуировку. Но не для того, чтобы произвести впечатление на кого-то. Сделай что-то, что имеет для тебя большое значение и никогда не изменится. Сегодня ты все еще можешь быть смелой и противостоять своим страхам, просто сделай это для себя. Она медленно кивнула, а затем нахмурилась. — Но есть так много эскизов на выбор. Я даже не знаю, с чего начать. — Вот поэтому я нахожусь здесь, — он одарил ее гордой улыбкой. — Давай вместе поищем немного вдохновения. Чеён последовала за ним из комнаты, и совместно они начали исследовать все различные рисунки, украшающие стены тату-салона Inkphoric. — Ты всегда может использовать классическую цитату, — предложил он, указывая на несколько эскизов в стиле текста на левой стене. — Хотя, если ты действительно хочешь пойти по этому пути, я очень рекомендую одного из наших татуировщиков, Сыльги. Она наш лучший каллиграф. Чеён кивнула и продолжила следовать за ним, как милый маленький щенок, заглядывая через его плечо и протягивая руку, чтобы указать на несколько рисунков, которые ей понравились. Чонгук всё это время пытался сохранять спокойствие, но ее близость с каждым часом вызывала у него головокружение. Он не знал сколько еще сможет выдержать, прежде чем прижать ее к ближайшей стене и поцеловать. К тому времени, когда они подошли к эскизам Чонгука, настроение Чеён полностью изменилось. Она собрала образцы рисунков нескольких татуировок, которые ей понравились, и прижала их к груди, любуясь рядами работ. Она сказала Чонгуку, что у нее было время только мельком взглянуть на стены перед процедурой. Теперь, когда Чеён увидела их всех вблизи, она начала получать всевозможное вдохновение. — Я чувствую себя как в музее, — выдохнула она, когда они встали перед одним из самых больших рисунков Чонгука в виде тигровой лилии. — Если это то, на что похожи твои татуировки, я могу только представить, насколько восхитительны твои анимации. — Они обычные, — Чонгук улыбнулся, посылая в небо безмолвное спасибо за то, что его благословили ангелом в качестве родственной души. — Но в студии я работаю с командой. Ничто из того, что я создаю, не является полностью моим, в отличие от татуировок. Наверное, поэтому я все еще время от времени подрабатываю здесь несколько смен. Это придает мне больше творчества и свободы. — В этом есть смысл. Нет причин, по которым ты не можешь делать и то, и другое, — она понимающе кивнула головой. Но из-за того с какой пронзительностью Чеён смотрела ему в глаза, Чонгуку казалось, что она видит гораздо больше, чем он на самом деле показывает. Каково это иметь родственную душу, которая полностью тебя понимает? Если бы Чонгук знал, какой удивительный человек ему предназначался или как сильно она заставит его испытывать чувства, он бы давно отправился за ней. — Теперь, когда ты знаешь, чем я занимаюсь, могу я узнать, чем ты зарабатываешь на жизнь? — спросил он, прислонившись к стене и наблюдая, как она просматривает лежащий перед ней альбом с татуировками. — Я воспитатель детского сада. — Правда? — он был слегка удивлен. Хотя теперь, когда он подумал об этом, эта работа действительно соответствовала всем ее ангельским чертам. — Я думал, ты модель или спортсменка. Чеён откровенно посмеялась над этим. — Я? Да ни за что. Почему ты так подумал? — Потому что ты абсолютно великолепна. — Чонгук не мог сдержаться. Просто как-то выскользнуло. То, что он решил быть тактичным и не рассказывать ей о своем родимом пятне, не означало, что он не мог попытаться втиснуться в ее сердце. Возможно, таким образом она органично влюбилась бы в него. Она посмотрела на него с поднятыми бровями и недоверчивой ухмылкой. — Думаю, это еще одна вещь, которую я не знала о тату-мастерах. — Что именно? — Что они такие флиртующие. Он усмехнулся, продолжая наблюдать, как ее щеки снова начали приобретать свежий оттенок розового. — Поверь мне, обычно я очень профессионален. Ты первый клиент, с которым мне захотелось пофлиртовать. — Мне повезло, — сказала она фальшивым саркастическим тоном. Чонгук все еще улыбался, глядя на часы на дальней стене. Он был удивлен, увидев, что с тех пор, как он прибыл, прошло целых два часа. Югём заверил Чонгука, что это не должно было занять больше часа, но он даже не заметил, как время ускользнуло. Салон должен был скоро закрыться, но Чонгук проигнорировал этот факт. Он еще не был готов попрощаться с Чеён. Особенно, если это был последний раз, когда он увидит ее, прежде чем их родимые пятна исчезнут. — Мне действительно сложно представить это на собственной коже, — призналась Чеён, просматривая еще несколько эскизов. — Можно взглянуть на татуировки на твоей руке для вдохновения? Чонгук некоторое время недоуменно смотрел на нее. Он даже не понял, что она заметила татуировки на его руке. Однако он быстро пришел в себя и сразу же протянул ей руку. — Конечно. Чеён сделала осторожный шаг вперед, так что они оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга, и протянула обе руки, чтобы крепко держать его запястье, пока она изучала его пальцы. И снова при первом прикосновении к их коже вспыхнула небольшая искра электричества, но на этот раз она была не сильно ощутимой. Если Чеён и чувствовала это, то не подавала виду. На этот раз она не отшатнулась. Вместо этого ее пальцы нежно проследили маленькие узоры на его коже. Тем временем другая рука Чонгука изо всех сил сжимала ближайший стол. Ощущение ее теплой кожи на его коже сводило его с ума. Он чувствовал, как каждое прикосновение отбрасывает осколки покалывающего тепла по всему его телу. И каждый раз, когда он вдыхал воздух, он чувствовал тонкие ноты лилии и кокоса в ее волосах. — Так красиво, — прошептала она, коснувшись маленького сердечка рядом с его большим пальцем. Он отчаянно хотел сказать ей, что она самая красивая, но ему пришлось прикусить губу, чтобы сдержать эти мысли. Ее руки перевернули запястье, открывая вид на его ладонь. Когда она не нашла на ней никаких татуировок, ее пальцы скользнули к закатанному манжету его рукава. — У тебя есть что-нибудь здесь? — Да. У меня полный рукав. — В этот момент его голос был чуть громче хриплого шепота, но его это больше не волновало. Она могла делать с ним все, что, черт возьми, хотела. Он просто никогда не хотел, чтобы теплое чувство, наполнявшее его чувства в тот момент, когда-либо прекращалось. Чеён смотрела на него из-под длинных темных ресниц, все еще слегка сжимая его запястье. — Ты не возражаешь, если я… — он покачал головой. — Продолжай, — стол, за который держался Чонгук, наверняка скоро сломается. Особенно, когда Чеён начала осторожно закатывать рукав рубашки Чонгука. Пока она не смогла увидеть каждое произведение искусства, покрывающее всю длину его руки. Сначала она провела пальцами по татуировке тигровой лилии, сделав еще один шаг вперед, чтобы лучше рассмотреть. — Вау, это тот, который ты сам придумал? — он кивнул, отчего его лицо коснулось ее волос из-за того, насколько близко она стояла. — Сколько времени тебе понадобилось, чтобы сделать все это? — спросила она, исследуя пальцами его мускулы. Чонгуку потребовалось невероятное самообладание, чтобы ответить на этот вопрос. Его кожа словно горела во всех местах, которых касались ее руки. — Всего два месяца. Я делал их по частям, поэтому мне приходилось постоянно возвращаться, чтобы закончить. Те, что на моей руке, тоже довольно быстро выцветают, поэтому мне пришлось корректировать их несколько раз. — Было больно? — она подняла голову, снова посмотрев на него, ее лицо было достаточно близко, чтобы в этот момент поцеловать его. Обеспокоенный взгляд в ее глазах также не помогал успокоиться его сердцу. — Не совсем, — пробормотал он. — Только то, что на костяшках моих пальцев. Ее руки скользнули вниз, чтобы снова коснуться его костяшек пальцев. — Хорошо, значит, никаких татуировок на костяшках пальцев мне? Я поняла. — Он усмехнулся. — Какой-нибудь из этих эскизов выделяется для тебя? В этот момент она, наконец, отпустила его руку, и Чонгук не знал, чувствовать ли ему разочарование или облегчение. Вернувшись к коллекции образцов, которые она оставила на столе, она просмотрела несколько, прежде чем выбрать один. — Я думаю, что хочу розу, которую ты придумал. Такую маленькую и на руке, — Чонгук посмотрел через ее плечо на дизайн, а затем кивнул в знак одобрения. — Хороший выбор. Могу я узнать, что это символизирует? — Я родилась в Новой Зеландии, и мое английское имя Розанна, поэтому я хочу что-то, что напоминало бы мне о моих корнях и о том, откуда я родом, — на этот раз Чонгук одобрительно улыбнулся ей, отводя ее обратно в приватную комнату. Ему потребовалось всего несколько минут, чтобы оформить документы и распечатать трафарет. Он снова сел на стул перед ней в той же позе, что и ранее. Только на этот раз, она сидела, положив руку на стол. И на ней была рубашка. — Хорошо, Чеён, всё будет то же самое, что и в прошлый раз. Сделай несколько глубоких вдохов и подумай о месте, которое делает тебя счастливой. — Эй! — произнесла она взволнованным тоном, — на этот раз ты назвал меня Чеён. Больше никаких «госпожа Пак». — Я думал мы прошли этот момент. Я увидел тебя голой, а ты увидела все мои татуировки. — Полуголой, — поправила она. Он усмехнулся, одной рукой нежно удерживая ее руку, а другой начал дезинфицировать место для тату. Они снова ощутили небольшую искру. Чеён уже начала привыкать к этому, сидя совершенно неподвижно с закрытыми глазами. После того, как Чонгук нанес трафарет на ее кожу и убедился, что он в правильном положении, он поднял тату-пистолет и обеспокоенно посмотрел на нее. — Хорошо, сладкая, я сейчас начну. Сладкая? Чонгук не знал, что его дёрнуло за язык, раз он произнес это. Даже Чеён вскинула бровь от этого слова, но продолжала держать глаза закрытыми и кивнула ему, чтобы он продолжал. — Просто дай мне знать, если ты захочешь, чтобы я остановился. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя совершенно спокойно в своем решении. — Я в порядке, Чонгук. Я хочу этого. В течение следующих десяти минут Чонгук превратился в сосредоточенную, профессиональную версию самого себя тату-мастера. Он не сводил глаз с холста, над которым работал, и тщательно проследил рисунок, который выбрала Чеён. Чонгук обычно старался быть максимально нежным со своими клиентами, но с ней он был бесконечно более деликатен. Все, что он мог сделать, чтобы облегчить боль, он сделал. И он постоянно разговаривал с ней, чтобы убедиться, что Чеён не потеряла сознание. На этот раз она справилась с этим как чемпион. Только первоначальная вздрагивание в начале, а затем напряжение, казалось, постепенно покидало ее, по мере того как протекали минуты. — Ты выглядишь очень мило, когда так сильно сосредоточен, — внезапно сказала она посреди процедуры, из-за чего Чонгук снова чуть не выронил тату-пистолет. Он весело усмехнулся. — Ты не можешь говорить мне такие вещи, пока я держу в руках этот тату-пистолет, сладкая. Я чуть не поранил твоё запястье. Да, он полностью осознавал тот факт, что снова случайно назвал ее сладкой, но он просто признал это. — Ты всех своих клиентов называешь сладкими? — Я думаю ты знаешь, что это не так. — Почему? — Потому что не все они такие милые и сладкие. — Но ты считаешь меня такой? — Да, а теперь тише, чтобы я не запачкал твою руку чернилами. Чеён оставалась тихой до конца процедуры, хотя Чонгук чувствовал, как она смотрит на него, пока он работал. И каким-то образом это отвлекало чуть ли не больше, чем ее флирт с ним. Когда он, наконец, закончил, он положил свой тату-пистолет на рабочий стол и откинулся на спинку стула, чтобы полюбоваться своей работой. Ее бледная кожа стала прекрасным контрастным полотном для черной розы. И из-за того, что ее кожа стала слегка розовой из-за воспаления, казалось, что роза была розовой внутри и черной снаружи. Он не знал почему, но эта татуировка ей очень подходила. — Что ты думаешь? — спросил он, когда она вытянула руку перед собой и изучала ее с широкой улыбкой на лице. — Лучше, чем молния? — Намного лучше. Следующие несколько мгновений он провел, накрыв татуировку полиэтиленовой пленкой и дав ей инструкции по уходу. Она внимательно все выслушала и понимающе кивнула. Они вышли из комнаты и подошли к регистратуре. — Ты все еще планируешь увидеть своего парня сегодня? Даже без символа любви в виде молнии на позвоночнике? — Чонгук не понимал, почему вообще спросил. Он как будто просил ее нанести ему удар в сердце. Она улыбнулась, вытащила бумажник и начала платить за татуировку. — Технически он еще не мой парень. Но я надеюсь, что после сегодняшнего вечера он им станет. — Он окажется психом, если не согласится. Ее улыбка дрогнула на секунду, прежде чем она снова обрела бодрость. — Спасибо за… сегодня, Чонгук, — сказала она, когда он начал проводить ее к выходу. — Я очень рада, что побывала здесь и почувствовала эти эмоции. —Разумеется, — сказал он, прежде чем порыться в карманах в поисках визитной карточки. Единственные, которые у него были, были из офиса анимационной студии, но он все равно отдал их ей. — Если у тебя появятся какие-либо вопросы или что-то будет нужно, не стесняйся обращаться ко мне. Чеён взглянула на визитку и ухмыльнулась. — Спасибо. После благодарности, она отвернулась и распахнула двери. Прежде чем выйти, Чеён обернулась, чтобы с любопытством взглянуть на него. — Я только что поняла, что забыла спросить тебя. Ты уже нашел свою вторую половинку? Он чувствовал, как его сердце сжимается от боли, пока он смотрел на нее. Возможно, в последний раз. Какой бы ответ он ей ни дал, это будет неверный сигнал. Поэтому, он остановился на неправде. — Да, нашёл. На этот раз ее улыбка была чуть более натянутой, когда она посмотрела на него. А потом она вышла за двери. Чтобы признаться другому мужчине. Все, что мог сделать Чонгук, это смотреть, как она уходит, и надеяться, что их пути снова соединятся. *** — Подожди, так ты отпустил ее? — голос Чимина был недоверчивым на следующий день, когда Чонгук рассказал ему все. — Да что с тобой не так, бро? Чонгук, который всю ночь ворочался, а мысли о Чеён упрямо оставались в его голове, был не в том настроении, чтобы ему читали нотации. Он прекрасно знал, в какой неудачной ситуации он оказался. Отчасти он уже начал сожалеть о том, что позволил ей броситься прямо в чьи-то объятия. Но более разумная, более внимательная часть его понимала, что он поступил правильно. — Я слышал, что если любишь, нужно отпустить. Разве это не относится к этой ситуации? — спросил Чонгук. Он уже был в дерьмовом настроении, и тон Чимина не помогал. Чимин вздохнул. — Да, но она имеет право знать, что ее родственная душа существует. Она так долго искала тебя, ты мог бы избавить ее от страданий. — Но тогда она чувствовала бы себя обязанной быть со мной. Если она уже нашла человека, который делает ее счастливой, то кто я такой, чтобы просто вторгаться в ее жизнь и требовать ее для себя? Если нам действительно суждено быть вместе, уверен, мы встретимся снова. Разве не ты говорил, что «любовь должна найти способ»? Чимин бросил на него удрученный взгляд. — Черт, зачем я это сказал. Чонгук выпрямился на стуле и начал разбирать документы на своем столе. — Не волнуйся. Я в порядке и буду в порядке. Чонгук на самом деле был не в порядке. Всю следующую неделю он в основном слонялся по офису. Каждая мелочь, которую он рисовал или видел, так или иначе напоминала ему о ней. Словно она была повсюду, но на самом деле не была рядом с ним. Розы на столе их секретарши напоминали образы ее татуировки, пирог с кокосовым кремом, который кто-то принес в офис, напомнил ему о ее шампуне, а в пятницу весь класс детского сада пришел в студию на экскурсию. Чонгук даже скрестил пальцы в надежде, что Чеён выйдет из автобуса в роли воспитателя, но был разочарован, увидев вместо этого женщину средних лет. Ко второй неделе он был готов разместить в интернете объявление о ее поиске. Но по милости судьбы и по стечению обстоятельств ему не пришлось этого делать. Одним особенно холодным утром Чонгука вызвала из офиса его секретарша, сказав, что к нему пришел важный гость. В тот день Чонгук не назначал никаких встреч, но все равно прошел в зал ожидания. Когда он увидел яркие светлые волосы и стройную фигуру Чеён, у него чуть не случился сердечный приступ. — Чеён? — спросил он, задаваясь вопросом, не подвели ли его глаза. Она подняла глаза и тут же встала на ноги. — Привет. — Привет, — выдохнул он, подходя к ней. Он заметил, как вся студия, полная людей, вдруг очень заинтересовалась их разговором и наблюдала за ними, словно ястребы. — С твоей татуировкой все в порядке? — Чонгук потянулся к её руке, не осознавая, что творит. Однако когда он увидел, как хорошо заживают чернила, он опустил ее руку и посмотрел на нее в предвкушении. — Татуировка в порядке, — сказала она с легкой улыбкой. Чеён глубоко вздохнула и погрузилась в монолог. — Послушай, я просто буду с тобой искренна. Я здесь, потому что я не могу перестать думать о тебе. Как и на днях, я увидела мультфильм и заплакала, потому что вспомнила, что ты художник-аниматор. — Чеён, — выдохнул он, схватив обе ее руки в свои. — Подожди, дай мне закончить, — продолжила она, снова вздохнув. — Той ночью я даже не могла пойти к Намджуну домой, потому что это почему-то казалось мне неправильным. Последние две недели я просто пыталась забыть о тебе, потому что знаю, что ты уже нашел свою вторую половинку, и я не хочу ничего усложнять или разрушать, но мне просто нужно было выбросить это из головы. Иначе я точно сойду с ума. И я говорю это не для того, чтобы услышать что-нибудь в ответ или вызвать твоё сочувствие… Прежде чем она смогла продолжить, Чонгук схватил ее лицо обеими руками и поцеловал так, будто от этого зависела его жизнь. Чеён оказалась на мгновение ошеломленной, прежде чем ответить на поцелуй с такой же интенсивностью. Если Чонгук и думал, что их первоначальное прикосновение было грандиозным, то это было что-то совершенно другое. Ощущения были настолько сильными, что ему показалось, что земля под ним сдвинулась. Все это время. Каждая клеточка его существа воспламенилась, когда их губы слились в идеальности. Его руки мгновенно обвились вокруг ее талии, притягивая ее так близко, как он только мог, в то время как ее руки обвили его шею. На несколько мгновений они были перенесены в их собственный мир. Никто другой не имел значения. Все, что было важно, это поток чистой страсти и энергии, проходящий сквозь них. Это не было похоже ни на один из других поцелуев, которые Чонгук испытал в своей жизни. Он был гораздо глубже. Как будто Чонгук делился с ней всей своей душой, а не только своим телом. И всё это было правильно. Именно таким должен быть поцелуй между родственными душами. Чонгук не был уверен, как долго они были потеряны друг в друге, но к тому времени, когда они отстранились, весь офис свистел и аплодировал. Чеён, хотя все еще была в полуошеломленном состоянии, открыла глаза и с уединением посмотрела на него. Единственным ответом Чонгука было то, что он задрал футболку, показывая свое родимое пятно. Чеён смотрела на него, пока на ее лице быстро разыгрывалась серия эмоций. Растерянность, шок, волнение, а затем приступ гнева. — Какого хрена! — воскликнула она. — Ты знал, что являешься моей родственной душой и ничего не сказал? Ты знаешь, как долго я искала тебя?! — Чеён несколько раз ударила его в грудь, пока он улыбался, и не схватил ее тонкие запястья своими большими руками, чтобы остановить ее натиск атак. — Прости, сладкая, но я не хотел, чтобы ты чувствовала себя обязанной быть со мной. Я думал, что ты уже влюблена в другого, и я не хотел разрушать твои чувства. — Я считала, что была влюблена в Намджуна, но теперь я понимаю, что это было просто небольшое увлечение. Это ничто по сравнению с этим. Время, которое я провела с ним, было далеко не таким приятным, как те несколько часов, которые я провела с тобой. Чонгук прижал ее к груди для нежного объятия. — Мне также жаль, что я не нашел тебя раньше Если бы я знал, какая ты замечательная, я бы отправился за тобой на край земли. — Все в порядке, мы просто потратили впустую 24 года нашей жизни. Ничего страшного, — он рассмеялся в ее волосы, а затем отстранился, чтобы снова посмотреть ей в глаза. — Я обещаю компенсировать это потерянное время каждый день до конца своей жизни. Но для начала, ты не хочешь пообедать со мной? — Я люблю поесть, — ответила она и улыбнулась, когда Чонгук взял ее руку в свою и они направились к лифту. — А, Чимин, — позвал он через плечо, пока буквально все в офисе продолжали смотреть: — Я беру выходной, — Чонгук даже не дождался ответа, прежде чем затащить Чеён в лифт и снова поцеловать ее. Он сомневался, что когда-нибудь устанет от чувства, расцветающего в его груди, у него была вся оставшаяся жизнь, чтобы наслаждаться ею. Теперь, когда она находилась в его руках, чёрная дыра в его сердце заполнилась, и он больше не чувствовал, что ему чего-то не хватает. Чонгук вдруг стал верить в судьбу. И в любовь.