Да, мисс Блэк?

Он принимает решение не сразу. Снейп вообще редко принимает решения быстро — особенно те, что касаются Кассиопеи Блэк. Слишком много переменных. Слишком много риска. И слишком мало рационального объяснения тому, почему эта тема вообще его раздражает.

***

Его нет уже практически неделю. В этот вечер он возвращается поздно. Дом встречает его тишиной, привычной и плотной, как ткань. Но в ней есть одно изменение. Она. Кассиопея сидит в кресле у камина, поджав ноги, в мягком сером платье и с книгой, которую явно не читает. Пальцы медленно водят по краю страницы, взгляд рассеянный. Она поднимает голову, когда он входит. — Я уж было обрадовалась, что вы не придете совсем. — Я работал. — Вы всегда работаете. Это звучит с каким-то укором. Неожиданно для самой же Кассиопеи. Он снимает перчатки медленно, по привычке. — Вы всегда наблюдаете. Пауза. Они вели диалог так, будто заканчивали прошлый. Треск огня. И именно в этот момент она говорит, почти без подготовки. Пытаться она не перестает: — Я хочу вернуться в Хогвартс. Снейп замирает. Не резко. Но достаточно, чтобы воздух между ними изменился. — Исключено. — Почему? — Потому что это не обсуждается. Мы топчемся на одном и том же столько времени. Кассиопея закрывает книгу. Очень спокойно. Слишком спокойно. — Вы же сами будете там. — Это не аргумент. Я директор. — Это единственное место, где я могу быть хоть чем-то занята. — Вы и так заняты. — Чем? — Тем, что постоянно игнорируете здравый смысл. Она встает. Медленно. Платье мягко скользит по полу. — Там безопаснее, чем здесь. Без вас. Снейп смотрит на неё долго. Очень долго. И впервые за разговор не отвечает сразу. — Безопаснее, — повторяет он наконец, — в школе, которая стала объектом идеологического контроля? В замке, где каждый коридор просматривается? — Но вы там. Это звучит слишком просто. Слишком честно. И именно поэтому на мгновение он теряет нить разговора. Она делает шаг ближе. — Вы сами сказали, что я не узница. — Я также говорил, что вы должны соблюдать осторожность. — Я буду. — Вы будете — это крайне ненадёжная формулировка. Его бровь саркастично взлетает вверх. Она закатывает глаза. — Вы вообще когда-нибудь соглашаетесь просто так? Тишина. Он смотрит на неё. Изучает. И вдруг говорит: — Через пару дней. Кассиопея моргает. — Что? — Вы едете со мной в Хогвартс. Она замирает. Потом медленно, словно не веря, переспрашивает: — Вы… серьёзно? — Я никогда не шучу, миссис Снейп. И этого хватает. На секунду её лицо ломается от сдерживаемой эмоции. Почти детской. Почти живой. — Вы… вы правда согласились? — Не обольщайтесь. Это логично. — Это невозможно логично! Да… невозможно логично! Вы просто… Вы… Она не договаривает. Потому что улыбается. По-настоящему. И впервые за долгое время — открыто. И что странно — она улыбается ему. — Я закончу последний курс! — Если вы не будете мешать учебному процессу. — Я буду идеальной студенткой. — Это уже звучит подозрительно. Она смеётся. Тихо. И в этом звуке есть что-то почти забытое.

***

Аппарация проходит в полной тишине. И даже не в той тишине, которая бывает между двумя людьми. А в другой. Густой. Тяжёлой. Как будто сам воздух сопротивляется перемещению. И когда они появляются у ворот Хогвартса, Кассиопея на секунду забывает, как дышать. Замок не тот. Он всё ещё стоит. Восстановленный внешне, да. Но не живёт. Камень потемнел. Башни словно стали ниже. Флаги — тусклые, почти выцветшие. Защитные чары видны даже невооружённым глазом: тонкая дрожащая сетка в воздухе. Словно сама реальность здесь напряжена до предела. — Идём. Голос Снейпа холодный, ровный. Но даже он звучит здесь иначе. Глуше. Тяжелее. Они проходят внутрь. И коридоры встречают их эхом шагов. Пустые портреты. Слишком много новых символов на стенах. И слишком мало привычного. Профессора появляются один за другим. Старые лица, но не старые люди. Усталая Макгонагалл — теперь с выражением вечной настороженности. Поклонившийся Флитвик, который больше не улыбается так легко. И новые преподаватели — слишком незнакомые взгляды, слишком аккуратные мантии, слишком правильная выправка. Каждый взгляд на Кассиопею задерживается на долю секунды дольше, чем положено. — Миссис Снейп, — коротко кивает кто-то. Она чувствует это сразу. Не уважение. Не интерес. Оценку. Снейп идёт впереди. Не оглядывается. Но она чувствует: он контролирует всё. Каждый поворот. Каждый взгляд. Каждую тень. И именно поэтому она идёт рядом. Тихо. Собранно. Слишком осознанно.   Директорские покои оказываются… другими. Не кабинетами. Не комнатами. Это целое пространство. Высокие потолки. Тёмное дерево. Камень, впитавший холод десятилетий. Книги. Свитки. Карты. И тишина, которая здесь звучит как дисциплина. Кассиопея стоит у входа. Оглядывается. И вдруг понимает: она здесь будет жить. С ним. Это уже не большой особняк. Все воспринимается иначе. Её пальцы медленно сжимаются на ремешке сумки. — Здесь… Она не заканчивает. Снейп уже проходит внутрь. — Разумеется. — Это… ваши покои? — Директорские. — То есть… наши? Он останавливается. Смотрит на неё через плечо. — Вы предпочитаете коридор? Тон сухой. Но в нём есть что-то почти насмешливое. Она открывает рот. И закрывает. — Там холодно. — Очевидно. Она делает шаг внутрь. Покои словно обволакивают её. И это чувство странное. Не уют. Не страх. Что-то между. Неловкость поднимается медленно, как жар. И одновременно — странное, почти опасное осознание близости. Он здесь. Постоянно. Слишком близко. Слишком неизбежно.

***

Первый совместный ужин в Хогвартсе проходит без свидетелей. В директорских покоях. Это уже само по себе необычно. Огромный стол. Два места. Один камин, отбрасывающий резкие тени на стены. Снейп сидит напротив, не поднимая взгляда от документов. Кассиопея медленно водит вилкой по тарелке. — Здесь всё… иначе. — говорит она наконец. — Это школа. — Это крепость. Уже не школа. Он поднимает взгляд. — Сейчас это одно и то же. Она кивает. И неожиданно добавляет: — Вы здесь выглядите ещё более мрачным. Пауза. Он медленно откладывает перо. — Это комплимент? — Констатация. — Тогда вы здесь выглядите ещё менее уместно. Она улыбается. Чуть наклоняет голову. — Это уже почти обидно. — Почти — значит не обидно. — Вы всегда так рациональны? — Да. — Ужасно. Он чуть прищуривается. — Вы пришли сюда учиться, а не оценивать мою личность. — Я могу совмещать. — Я бы предпочёл, чтобы вы не совмещали. Она наклоняется вперёд. Слишком легко. Слишком свободно. — А если я буду хорошей ученицей? — Это ещё предстоит выяснить. — А если очень хорошей? — Тогда это будет подозрительно. Она тихо смеётся. И в этом смехе есть что-то почти неосторожное. — Вы вообще когда-нибудь бываете довольны? Снейп смотрит на неё дольше обычного. И отвечает не сразу. — Я не склонен к этому. — Жаль. — Почему? Она пожимает плечами. — Тогда я могла бы вас порадовать. Тишина. Очень короткая. Но плотная. Слишком плотная. Снейп берёт бокал. Делает глоток. И только после этого произносит: — Не советую. И в этот момент Кассиопея вдруг понимает: он реагирует. Не так, как раньше. Не раздражением. Не презрением. И даже не безразличием. А чем-то другим. Интересом? И это опаснее любой вражды.

***

  Кассиопея понимает это не сразу. Сначала — коридор. Потом — дверь. Потом — мягкий свет директорских покоев, приглушённый и ровный, как дыхание старого замка. И только потом — спальня. Она останавливается на пороге. Медленно. Комната большая. Слишком большая, чтобы быть «личной». Высокое окно, тяжёлые тёмные шторы, массивная кровать с чёрным изголовьем из резного дерева. И главное. Она одна. Одна кровать. Кассиопея моргает. Смотрит снова. Будто от этого что-то изменится. — Это… шутка? — её голос звучит тише, чем она планировала. Снейп, стоящий позади, даже не поднимает взгляд от стопки бумаг. — Нет. Она медленно поворачивается. — Здесь одна спальня. — Да. Я об этом говорил. Но вы же не слушали. — Одна кровать. — Удивительно точное наблюдение. Пауза. Кассиопея чувствует, как у неё начинает гореть лицо. Не сразу. Постепенно. Сначала уши. Потом щёки. Потом всё сразу. — Вы… — она сглатывает. — Вы же понимаете, как это выглядит? Снейп наконец поднимает глаза. Очень спокойно. Слишком спокойно. — Как? — Как… как будто мы… Она замолкает. Потому что не находит слова, которые не звучали бы ещё хуже. Он смотрит на неё несколько секунд. Долго. И, к её ужасу, абсолютно понимая. — Миссис Снейп, — произносит он ровно, — это директорские покои. Это Хогвартс. А не маггловская гостиница. И, кстати, лишь маленькое напоминание — вы все еще моя жена. — Это не ответ. — Это единственный ответ, который имеет смысл. Она делает шаг назад. Потом ещё один. — И… что мы должны делать? — Мы? Он слегка приподнимает бровь. И в этом движении есть усталое, почти взрослое терпение. — Вы — спите. — А вы? — Работаю. — В спальне? — В гостиной. Кассиопея замирает. Смотрит на него. Потом на кровать. Потом снова на него. — То есть… вы будете спать на диване? — Если это можно назвать сном. — Но это… — она запинается. — Это неудобно. — Я в курсе. — И вы просто… согласились? Снейп чуть выдыхает через нос. Почти раздражённо. Но не на неё. Скорее на сам факт разговора. — Миссис Снейп, вы действительно считаете, что я позволю вам спать на диване? Тишина. Кассиопея медленно краснеет ещё сильнее. — Я… не думала, что мы вообще будем… в одной комнате. Он смотрит на неё долго. И наконец произносит: — Это было бы крайне нерационально. Она тихо выдыхает. — Вы… слишком спокойны. — Это профессиональное качество. — Это пугающее качество. — Вы привыкаете. Он берёт мантию со спинки кресла. И направляется в гостиную. Уже у двери останавливается. Не оборачиваясь, говорит: — Кровать — ваша. Пауза. И тише: — Не придавайте этому лишнего значения. Дверь закрывается. Кассиопея остаётся одна. И только теперь понимает, что всё это время задерживала дыхание.