Да, мисс Блэк?

Проходили дни. То тянулись, то пролетали с бешеной скоростью. Состояние девушки стабилизировалось — еще бы. Снейп. Его восстанавливающие зелья сотворили чудо. Вернули энергию. Вернули здоровый вид. Но никто не обещал, что они заберут и горечь утраты свободы. Дни продолжали лететь. Сначала Кассиопея почти не покидала свою комнату, но однажды все же решилась присоединиться к вечерней прогулке в саду. Со Снейпом. За одним из ужинов он порекомендовал ей бывать на улице почаще. И между делом предложил присоединиться к нему. Из вежливости, разумеется. Но от чего-то она была не против. Она выскользнула из покоев почти бегом, на ходу набрасывая на плечи теплую мантию. Лето выдалось прохладным. Замок уже погружался в мягкие сумерки. Солнце клонилось к горизонту, и его последние лучи проникали сквозь высокие окна восточного крыла, ложась на каменный пол длинными золотыми полосами. В воздухе пахло нагретым камнем и влажной землей после недавнего дождя. Она опаздывала. Совсем немного. Всего на несколько минут. Но этого оказалось достаточно, чтобы под ребрами неприятно заныло знакомое чувство тревоги. Снейп совершенно ясно дал понять, что не любит ждать. Кассиопея ускорила шаг. Еще немного. Поворот. Лестница. Длинный коридор. И наконец массивная дверь, ведущая в сад. Она толкнула ее плечом и шагнула наружу. Он уже был там. Стоял спиной к дому на одной из гравийных дорожек. Черная фигура резко выделялась среди залитых вечерним светом цветников. Руки сцеплены за спиной. Голова слегка приподнята. Будто он прислушивался к чему-то, недоступному остальным. К шелесту листьев. К дыханию сада. К собственным мыслям. Словно почувствовав ее присутствие, Северус обернулся. Темные глаза тут же остановились на ней. — Вы опоздали на четыре минуты. Кассиопея закатила глаза. — Добрый вечер и вам, сэр. — Добрый. — Значит, считали? — Я умею определять время без часов. — Очень впечатляет. Несколько секунд он просто смотрел на нее. Без тени улыбки. Без раздражения. Просто смотрел. А затем неожиданно подставил локоть. Кассиопея замерла. На мгновение ей показалось, что ей это привиделось. Но нет. Он действительно предлагал ей руку. Так естественно, словно это было самым обычным делом. Словно они были обычной супружеской парой, вышедшей на вечернюю прогулку. От этой мысли внутри стало неуютно. — Мы ведь не на приеме. — Совершенно верно. — Тогда зачем? — Потому что дорожки после дождя скользкие. Она уже открыла рот, чтобы возразить. И тут же закрыла его. Спорить с этим было попросту бессмысленно. Поэтому Кассиопея молча взяла его под руку. И почти сразу пожалела об этом. Потому что теперь слишком остро ощущала его присутствие рядом. Тепло его руки сквозь плотную ткань мантии. Тонкий запах трав, пергамента и зелий. Размеренный, уверенный шаг. Все это оказалось неожиданно отвлекающим. Некоторое время они шли молча. По дорожкам, еще влажным после дождя. По обе стороны поднимались цветущие кусты. Вечерний ветер лениво покачивал тонкие стебли, а где-то в глубине сада негромко журчала вода. Кассиопея остановилась возле белых цветов и осторожно коснулась одного из бутонов. Лепестки оказались удивительно мягкими. Почти шелковыми. — Что это за цветы? Она наклонилась ближе. Порыв ветра шевельнул выбившиеся пряди волос. Снейп наблюдал за ней несколько секунд. Чуть дольше, чем следовало бы. — Вы действительно не узнаете их? — Нет. — Удивительно. — Почему? — Потому что они росли под окнами школы все шесть лет. Кассиопея подняла голову. — Вы сейчас пытаетесь назвать меня невнимательной? — Сейчас? Одна бровь медленно выгнулась. — Нет, мисс Блэк. Сейчас я лишь констатирую факт. Она фыркнула. — Невыносимый человек. — Мне неоднократно об этом сообщали. Снейп опустился на траву рядом с клумбой. Не напротив. Не слишком близко. Но достаточно, чтобы Кассиопея вновь ощутила странную неловкость от того, насколько непривычно видеть его таким. Без кафедры. Без длинного преподавательского стола. Без рядов дымящихся котлов и десятков учеников, затаивших дыхание в ожидании очередного язвительного замечания. Просто человека. Пусть и чрезвычайно раздражающего. — Это моли. Он осторожно коснулся белого цветка кончиками пальцев. Словно тот мог пострадать от слишком резкого движения. — Один из самых недооцененных ингредиентов. — Потому что выглядит безобидно? — Именно поэтому. Кассиопея перевела взгляд с цветка на его лицо. И неожиданно заметила то, чего раньше никогда не замечала. Когда речь заходила о зельях, его голос менялся. Едва заметно. Становился спокойнее. Мягче. Исчезала привычная резкость, словно на несколько минут Северус забывал о войне, обязанностях, прошлом и обо всем мире за пределами лаборатории. Оставались только растения. И зелья. — По всей вероятности, я вернусь в Хогвартс в конце августа. Кассиопея резко подняла голову. Слишком резко. — Правда? Вопрос сорвался раньше, чем она успела его обдумать. Именно поэтому Снейп сразу понял, о чем она думает. — Нет. Улыбка мгновенно исчезла с ее лица. — Простите? — Нет. — Но вы даже не знаете, что я хотела спросить. — Знаю. Он поднялся с травы и машинально стряхнул с рукава несколько травинок. — И ответ — нет. — Это нечестно. — Жизнь редко бывает честной. — Я должна закончить обучение. — Должны были закончить. — Это одно и то же. — Отнюдь. Она вскочила следом. — И что мне делать здесь одной? Снейп посмотрел на нее долгим взглядом. Слишком долгим. Будто действительно подбирал ответ. Будто хотел сказать что-то совсем другое. Но в итоге произнес лишь: — Уверен, мисс Блэк, вы найдете себе занятие. — Например? — Вы исключительно талантливы в создании проблем. — Сэр! — Либо, — невозмутимо продолжил он, — можете ждать меня в профессорских покоях каждый вечер. Несколько секунд Кассиопея просто смотрела на него. Не веря собственным ушам. Слова прозвучали настолько неожиданно, что она даже не сразу осознала их смысл. А затем щеки предательски вспыхнули. Сам Снейп выглядел ничуть не довольнее. Наоборот. Словно сказал больше, чем собирался. Больше, чем следовало. Именно поэтому он первым развернулся и направился к дому. Быстрым, почти резким шагом. Оставляя ее посреди сада в полном замешательстве.

***

Следующие несколько дней Кассиопея посвятила одной-единственной цели. Извести Северуса Снейпа. Методично. Планомерно. Исключительно разговорами о Хогвартсе. — Сэр, а сколько учеников вернется в сентябре? — Не знаю. — А преподавателей? — Не знаю. — А кто будет вести трансфигурацию? — Понятия не имею. — А если Макгонагалл... — Нет. — Но я даже не закончила вопрос. — Зато я знаю ответ. Кассиопея раздраженно отодвинула чашку с чаем. Он даже не поднял глаз от газеты. Словно ее вообще не существовало в комнате. Тогда она решила сменить тактику. За завтраком начинала рассуждать о школьной программе. За обедом вспоминала старые уроки. За ужином невзначай рассказывала, как скучает по библиотеке Хогвартса. На четвертый день Северус все-таки не выдержал. — Мисс Блэк. — Да, сэр? — Если ваша цель — довести меня до нервного истощения, вынужден признать, вы весьма близки к успеху. Кассиопея просияла. — Значит, прогресс есть. — Нет. — Есть. — Нет. — Есть. Он медленно опустил газету. — Мисс Блэк. — Да, сэр? — Замолчите. — Как скажете, сэр. Наступила пауза. Ровно на семь секунд. — А если я буду жить отдельно от учеников? Снейп с таким грохотом опустил вилку на тарелку, что стоявшие неподалеку домовики испуганно исчезли из столовой. Кассиопея едва удержалась от улыбки. По крайней мере теперь она точно знала — его можно вывести из себя. И это знание оказалось удивительно приятным. Еще через несколько дней Кассиопея обнаружила новую слабость. Сад. Каждое утро после завтрака Северус неизменно исчезал среди растений. Иногда на двадцать минут. Иногда почти на час. Сначала она просто наблюдала. Из окна. Из дверного проема. С дальних дорожек. Потом начала появляться рядом. Случайно. Разумеется. Совершенно случайно. — Доброе утро, сэр. — Доброе. На следующий день: — Доброе утро, сэр. — Мисс Блэк. Еще через несколько дней: — Вы снова здесь. — Я живу здесь. — К сожалению. — Как грубо. — Как честно. Она возмущенно поджимала губы. Он возвращался к своим растениям. И все же прогресс был. Медленный. Почти незаметный. Но был. В один из вечеров Кассиопея застала его возле высоких кустов белых моли. Солнце уже садилось за деревья, окрашивая сад в медные и золотистые оттенки. Между ветвей скользили длинные тени, а влажный после дневного полива воздух пах травами и цветами. Снейп работал без палочки. В черных перчатках. Серебристые ножницы тихо щелкали в его руках. Он аккуратно срезал поврежденные побеги, внимательно осматривая каждый куст. Такой сосредоточенный, что несколько секунд Кассиопея просто наблюдала. Не вмешиваясь. Не заговаривая. Пожалуй, впервые за долгое время. Потом подошла ближе. Остановилась рядом. Подождала. И неожиданно протянула руку. — Дайте. Ножницы замерли на полпути. Северус медленно повернул голову. — Простите? — Ножницы. — Зачем? — Помогу. — Нет. — Почему? — Потому что после вашей помощи мне придется спасать половину сада. Кассиопея возмущенно выдохнула. — Вы ужасный человек. — Знаю. Именно поэтому она забрала ножницы прежде, чем он успел возразить. Снейп открыл рот. Закрыл. И лишь тяжело вздохнул. Первые несколько минут он наблюдал за ней почти неотрывно. Готовый вмешаться в любой момент. Но к собственному удивлению обнаружил, что вмешиваться не требуется. Она срезала только поврежденные ветви. Не трогала молодые побеги. Не ломала стебли. Не путалась в растениях. И даже держала ножницы правильно. Минут через десять он начал замечать, что она действительно помогает. Еще через двадцать перестал следить за каждым ее движением. Еще через тридцать они работали молча. Каждый занимался своим кустом. Иногда передавал другому корзину. Иногда пододвигал инструменты. Иногда просто оказывался рядом. Без слов. Без необходимости что-либо объяснять. Словно делали это уже много лет. Именно эта мысль вызвала у Северуса внезапное раздражение. Резкое. Необъяснимое. Потому что подобные мысли не должны были приходить ему в голову. Ни при каких обстоятельствах. В тот вечер дождь начался вскоре после ужина. Крупные капли мерно стучали по окнам библиотеки. В камине потрескивали поленья, разбрасывая по комнате теплые отблески. Полки уходили вверх, растворяясь в полумраке под высоким потолком. Северус расположился за дальним столом. Перед ним лежала стопка документов. Рядом — раскрытая книга и несколько исписанных листов пергамента. Кассиопея устроилась в кресле неподалеку. С книгой. Которую не читала. Уже минут двадцать она смотрела на одну и ту же страницу. И не могла вспомнить ни единого слова. Мысли вновь и вновь возвращались к одному и тому же. К Фреду. К разговору с Джинни. К собственной реакции. К тому, что давно должно было остаться в прошлом. К тому, как она начинала привыкать к неизбежности положения дел. И это так раздражало. Наконец она захлопнула книгу. Звук получился неожиданно громким. — Я виделась с Джинни. Перо в руке Северуса замерло. Лишь на мгновение. Но она заметила. — Вот как. — Вы знали? — Разумеется. Кассиопея невесело усмехнулась. Конечно. Как она могла забыть. Северус Снейп каким-то образом всегда знал больше, чем окружающие. — Она рассказала мне про Фреда. На этот раз он ничего не ответил. Только отложил перо. Медленно. Внимательно. Теперь он действительно слушал. Кассиопея опустила взгляд на огонь. Пламя отражалось в стекле каминного экрана, дробясь на десятки золотых бликов. — У него появилась девушка. Тишина. Только дождь за окнами. И тихое потрескивание дров. Она сама не понимала, зачем начала этот разговор. Зачем вообще произнесла это вслух. Но остановиться уже не могла. — Я думала, мне станет легче. Голос прозвучал тише обычного. — И? Кассиопея грустно улыбнулась. Почти беззащитно. — Не стало. Слова повисли в воздухе. И вдруг показались удивительно жалкими. Детскими. Эгоистичными. — Это ужасно эгоистично, правда? Северус долго молчал. Слишком долго. Она уже решила, что ответа не будет. Но потом он все же заговорил. Негромко. Не отрывая взгляда от камина. — Нет. Кассиопея удивленно подняла голову. — Нет? — Нет. Оранжевые отблески пламени скользнули по его лицу, подчеркнув резкие скулы и тени под глазами. Некоторое время он наблюдал за огнем. Словно видел там что-то свое. Что-то давно утраченное. — Люди редко хотят быть забытыми. И почему-то именно эти слова причинили боль сильнее всего. Гораздо сильнее любых утешений. Потому что в них было слишком много правды. Той самой правды, которую она так старательно избегала последние месяцы.

***

Август близился к концу. И ей попросту не оставалось времени. И Кассиопея не унималась. Даже и не думала прекращать методично воздействовать на психику Снейпа. На этот раз она действовала куда осторожнее. Без открытых атак. Без бесконечных вопросов. Без прямых просьб. За завтраком невзначай интересовалась, как продвигается восстановление замка. За ужином спрашивала о преподавателях. Еще через день оставила на столе свежий выпуск «Пророка», раскрытый на статье о подготовке школы к новому учебному году. Снейп прекрасно понимал происходящее. Именно поэтому упорно молчал. Не спорил. Не возражал. Не поддавался. Что раздражало куда сильнее любого отказа. Тяжелые капли барабанили по высоким окнам столовой, превращая сад за стеклом в размытое серо-зеленое полотно. Низкие облака нависли над поместьем, погружая комнаты в прохладный сумрак. Кассиопея появилась позже обычного. Северус заметил это сразу. Хотя предпочел сделать вид, что полностью поглощен бумагами. На ней была длинная темно-зеленая юбка из плотной шерсти и кремовый свитер с высоким воротом. Волосы собраны небрежно — несколько прядей выбились и мягко касались щек. Она опустилась напротив. И почти мгновенно заметила стопку документов возле его чашки. Планы. Расписания. Списки. Пергаменты лежали аккуратными стопками. Безупречно ровными. Как и почерк, которым были сделаны пометки на полях. Строгий. Четкий. Без единого лишнего движения. Совсем как его владелец. — Подготовка к учебному году? — невинно поинтересовалась Кассиопея. — Очевидно. — Тяжело будет одному. После войны... — Я не один. Мы с Министерством учредили специальные отряды. — Ясно. Я имею в виду другое... Черная бровь медленно поднялась. Кассиопея сделала вид, что полностью увлечена своим чаем. — Продолжайте. — Просто рассуждаю вслух. Мы же уже четвертый месяц живем под одной крышей, сэр. И... — Очень громко рассуждаете. Она спрятала улыбку за чашкой. Первый удар достиг цели. Пусть и совсем немного. После этого она начала появляться рядом еще чаще. Слишком часто. Иногда ждала его практически у двери с очередного задания Волдеморта. Иногда утром приносила в лабораторию книгу, которую якобы случайно забыла вернуть. Иногда раскладывала по местам свитки в библиотеке. Иногда просто сидела возле камина с книгой в руках, пока Северус работал. Не мешала. Не задавала вопросов. Не требовала внимания. Просто присутствовала. Словно постепенно становилась частью привычного порядка вещей. Именно это раздражало его больше всего. Потому что однажды вечером Северус неожиданно поймал себя на мысли, что дом кажется непривычно тихим. Пустым. Слишком пустым. Лишь спустя несколько секунд он понял причину. Кассиопея весь день не выходила из комнаты. И эта мысль вызвала раздражение уже совсем иного рода. Она появилась поздно вечером. Под предлогом. Разумеется. В руках — стопка книг. Щеки - розовые. После купания волосы остались распущенными и тяжелыми волнами спадали на плечи. И выглядела она совсем по… домашнему. Это чертовски выводило его из себя. Словно, так и должно быть. Северус сидел за письменным столом. Свет лампы выхватывал из полумрака пергаменты, раскрытые книги и его усталое лицо. — Вы просили вернуть. Он даже не поднял головы. — Поставьте на стол. Кассиопея подошла ближе. Кабинет был наполнен привычным запахом чернил, старой бумаги и зелий. За окнами шумел ветер. Где-то в глубине дома тихо тикали часы. Она положила книги на край стола. И в тот же момент одна из них выскользнула из рук. Стук. Тяжелый том упал на пол. Оба одновременно наклонились. Слишком быстро. Слишком одинаково. Их руки встретились на переплете. Всего лишь касание. Короткое. Случайное. Но почему-то никто не спешил отдернуть пальцы. Время словно замедлилось. Кабинет вдруг стал непривычно тихим. Слишком маленьким. Слишком тесным. Кассиопея только сейчас осознала, насколько близко находится. Настолько близко, что могла различить тонкие морщинки в уголках его глаз. Увидеть серебристую прядь, затерявшуюся среди темных волос у виска. Почувствовать запах трав и дыма, который неизменно сопровождал его. Северус тоже не двигался. Всего секунду. Или две. Или гораздо дольше. Она подняла голову первой. И встретилась с его взглядом. Темным. Непривычно неподвижным. Без насмешки. Без раздражения. Без привычной защитной холодности. На одно короткое мгновение между ними не осталось ничего. Ни войны. Ни обязательств. Ни вынужденного брака. Только тишина. И опасная близость. Возможно, это воздействие магического брака. Кассиопея неожиданно поняла, что сейчас он выглядит совсем иначе. Не как профессор. Первым отстранился Северус. Резко. Почти грубо. Словно очнулся от чего-то недопустимого. Он поднялся на ноги и отвернулся к окну. За стеклом темнел сад. Дождь снова начинал накрапывать на листья. — Уже поздно, миссис Снейп. Голос прозвучал хриплее обычного. Ниже. Тише. — Вам следует отдыхать. Кассиопея медленно поднялась. Сердце билось слишком быстро. И она совершенно не понимала почему. Или понимала. Но не хотела признавать. — Доброй ночи, сэр. Несколько секунд он молчал. Не оборачиваясь. — Доброй ночи. Она вышла. Дверь тихо закрылась за ее спиной. Шаги постепенно растворились где-то в глубине коридора. А Северус так и остался стоять у окна. Неподвижно. Глядя в темноту сада. На дождь. На размытые очертания дорожек. На место, где совсем недавно они вместе обрезали моли. Мысли путались. Ускользали. Отказывались подчиняться привычному порядку. Впервые за много лет он не мог сосредоточиться ни на одной из них. Потому что непреложный обет обязывал его защищать Кассиопею Блэк. Защищать ее жизнь. Ее безопасность. Ее будущее. Но нигде. Нигде не говорилось, как защитить самого себя.