Могила с шипами

чтобы запомнить, завязывают узелок, чтобы забыть — петлю.

вот постепенно и заканчиваются приключения Кенсин со Скарамуччей в ли юэ. дальше идет еще долгий путь, по которому земля будет стелиться дорожкой, а ветер указывать дорогу. кто знает, что ждет их дальше, какие события они переживут, но разве им страшно? ну уж нет, кто как, но те двое точно не боятся своего будущего. да хоть умрут, но зато их вспомнят, возможно, не самым добрым словом, но все же вспомнят. наверное, именно из-за этого они совершат подвиг, который не забудет весь тейват. будут ли их любить или же ненавидеть за это? это уже не важно. главное то, что они не будут тем самым серым пятном в воспоминаниях людей, они только там и будут. только там. люди и их желания, чтобы о них вспомнили. рано или поздно все проходит, даже слава. но память — это вечность. она безгранична и свойственна бессмертности. а бессмертие — вечные мучения. если у Кенсин есть человек, который вытягивает ее со дна бескрайнего моря, тогда что говорить о Скарамучче. разве у него нет тех самых счастливых воспоминаний? его жизнь — это и так мучения. в вечных скитаниях его встретил снег. он встретил его неожиданно посреди его бессмысленного пути и дал надежду. надежду обрести наконец-то то, к чему он шел, но к чему он шел? месть? для него это было пустым местом. он держал ненависть к своему творцу, но излил ее на его бывших собратьев. он сбросил камень со своей души, но не обрел покой. и этот снег сейчас ведет успокаивать его грешную душу, но разве снег сам не в крови? рано или поздно он исчезнет и появится, где его ждут, и он захочет быть там вечность. к тому времени его душа уже будет безмятежна. _____________________________________________________       — госпожа Ху Тао, у меня еще много работы по делам вашего заведения, куда вы меня вообще притащили? — говорила Кенсин с завязанными глазами, когда девушка вела ее за руку.       — сейчас увидишь, — ответила девушка, идя дальше так еще теперь и быстрее. молодец, Кенсин. ты гений. небольшая предыстория: у Кенсин, наверное, скоро будет традицией отправляться дальше только после какого-то праздника в городе. так вот, она его дождалась, только не знала, что он будет в скором времени, а точнее завтра. но это и не важно, в принципе, все равно узнает. вы, наверное, спросите: а как же она вернулась из бездны? но на этот вопрос еще не время получить ответ. в скором времени все раскроется, ну а нам осталось только ждать. кстати, о Ху Тао. хозяйка ритуального бюро «Ваншэн» в семьдесят седьмом поколении. важная фигура в похоронном деле ли юэ. какая же ее судьба? в раннем возрасте она пережила немалое, приняв на себя важную ношу. все люди сталкиваются с проблемами на жизненном пути, но как поступать дальше — они выбирают сами. люди жаждут смерти, но также она их отвергает. она становится чем-то страшным для грешников, но также их блаженством. исповедь считают лучшим решением избавиться от грехов, но что же оно такое?

«если исповедуем грехи наши, то он, будучи верен и праведен, простит нам грехи наши и очистит нас от всякой неправды»

грех есть яд для души; так вот, исповедь есть лечение отравленной души, очищение ее от яда греха. вы, наверное, замечали, как легко нам иногда бывает простить кающегося, но не тем ли нужнее наше покаяние перед самим собой? простить себя за то, что сделали «мы», намного сложнее, чем обвинить в этом другого. даже когда человек не видит в себе ничего дурного и он не считает себя грешником, это никогда не свидетельствует об отсутствии грехов. это обычно следствие гордости и духовной апатии. тем, кто не видит и не может принять свои грехи, не суждено от них избавиться. как и избавиться от своего прошлого: оно всегда будет следовать за нами как наше бремя. многие считают, что смерть — это искупление, благодать; умереть с чистой душой — показатель того, что ты достойно прожил свою жизнь. считает ли так Ху Тао? она еще не увидела жизнь во всех ее цветах, поэтому она б воздержалась и долго бы думала перед ответом. но вот Кенсин уже давно все поняла, и она готова понести наказание за свои грехи, но прежде, чем мы узнаем все до мельчайших деталей, мы вернемся к истории.       — готова? — спросила госпожа Ху Тао, готовясь снять повязку с глаз Кенсин.       — ага, — коротко ответила Кенсин, ожидая, что приготовила для нее девушка.       — тогда смотри, — ответила Ху Тао, снимая с ее глаз повязку. когда повязка спала, первое, что увидела Кенсин, это стоящее перед собой черное с темно-красными деталями кимоно, которое было украшено рисунками журавлей и красных цветов. длинные рукава были на концах с таким же рисунком, а запах на все тех же концах и с внутренней стороны одежды был темно-красного цвета. пояс был широкий, но уже на оттенок поярче красного, также на нем висела бряшка. это был круг, сделанный из качественного метала в золотой расцветке, а внутри него был журавль над бушующем морем. на воротнике была заколка, которая закреплялась с двух сторон; на ней были красные цветки и изображение приведения Ху Тао.       — ну, как тебе? я знаю твою любовь к кимоно, поэтому это изготовлено по оригинальному дизайну, который придумала лично я в благодарность за помощь по делам ритуального бюро, — ответила девушка в надежде, что Кенсин оценит ее старания.       — это мне? — не веря своим глазам, ответила Кенсин. — святые архонты, как же оно прекрасно, так вот почему ты всегда откладывала прогулки и была чем-то занята.       — тебе понравилось? я сильно старалась и искала все материалы, чтобы успеть к празднику «морских фонарей», — ответила госпожа Ху Тао с радостью, что девушке понравилось ее творение. — господин Чжун Ли помогал мне с дизайном, кстати, от него тоже есть подарок.       — я даже не знаю как реагировать, — в полном ступоре говорила Кенсин. госпожа Ху Тао куда-то отошла, тогда у Кенсин было время рассмотреть, где она. это было довольно большое заведение с очень большим количеством тканей, швейная, значит. Кенсин даже не знала, что она есть в ли юэ. также стояли и другие платья и мужские костюмы. но кимоно, которое приготовила Ху Тао, затмило всё. Кенсин еще немного оглядела подарок, как пришла Ху Тао с какой-то длинной, но небольшой коробкой. раскрыв ее, Кенсин увидела украшение для волос, исполненное в виде палочки, ее еще называют шпилькой «кандзаси», на конце которой был изображен давний китайский дракон с красными камнями, а сам был в золотой окраске.       — ничего даже не говори, я знаю, что тебе нравится! — ответила Ху Тао, видя лицо Кенсин. — я сама в восторге.       — спасибо, — ответила Кенсин, обнимая девушку.       — да нет за что, Кенсин, ты делаешь для нас больше, чем мы можем тебе отблагодарить, — ответила госпожа Ху Тао, также обнимая девушку. … вернувшись с коробками вместе с Ху Тао в похоронное бюро «Ваншэн», она положила их и отправилась в прихожую, чтобы посидеть. возможно, даже встретить господина Чжун Ли и спросить о том, какая еще работа осталась. зайдя в комнату, она, как и предсказывала, встретила господина Чжун Ли, но он был не один, стоп, Чайльд? что же он здесь забыл? может, хочет деняг одолжить, покрыть долги заведения Ху Тао, которых нет. везде нужно искать выгоду. фатуи же не нужны эти деньги, верно? верно. вот именно.       — здравствуйте, господин Чжун Ли, здравствуйте, мистер Чайльд, какими судьбами? — поклонилась в приветном жесте и, уйдя сделать себе чай, спросила Кенсин.       — у меня было дело к Люмин, но ее, к сожалению сейчас здесь нет. господин Чжун Ли приветно позволил мне остаться ее подождать, — ответил Чайльд, который сидел через стул от мужчины.       — неужели хочешь сопровождать ее на празднике? — с улыбкой ответила Кенсин.       — как ты догадалась? — почесав затылок, в то время утверждая, что это правда, ответил парень.       — у тебя на лице написано большими буквами, — ответила с насмешкой Кенсин. — кстати, господин Чжун Ли, огромное спасибо за ваш подарок, я это очень ценю, — наклонившись в жесте благодарности, сказала девушка.       — я рад, что вам понравилось, мисс Кенсин, но на вашем месте я бы не был столь категоричен к мистеру Чайльду, он все же был спонсором мастерства и качества подарка, — с улыбкой ответил мужчина, отпивая чай из кружки.       — неужели? у вас что, все так деньгами бросаются или только ты? — обратилась к парню Кенсин.       — мисс Кенсин.       — извините, мистер Чайльд, мне очень приятно, что и вы вклали свою часть в этот столь значимый для меня подарок, — также наклонившись, ответила Кенсин.       — это уже другое дело, — ответил Чжун Ли.       — господин Чжун Ли, не будьте так строги, все-таки она правду говорит, — ответил предвестник.       — именно! ладно, все, я поняла, — хотела Кенсин уже что-то сказать, как заметила взгляд Чжун Ли и передумала. до чего же он придирчивый. и не скажешь, что архонт. на это Чайльд лишь посмеялся. возвращаемся к сюжету. уже сделав себе чай, Кенсин села за стол вместе с Чайльдом и господином Чжун Ли, говоря на разные темы. немного смеясь и подшучивая, а иногда и чуть не подавившись чаем, они разговаривали и рассказывали истории, пока не пришла Люмин с Паймон, и Чайльд пригласил ее на прогулку.       — Паймон, останься здесь, мне нужна твоя помощь, — с намеком сказала Кенсин.       — но Паймон, — заметив скрытый взгляд Кенсин, она сразу все поняла. — хорошо! Люмин, извини меня, Кенсин попросила ей помочь, пойдешь сама?       — ну, хорошо, — ответила Люмин.       — до встречи! — сказала на прощание Паймон, махая рукой, дождавшись пока они уйдут, — он был здесь и ждал ее?!       — Паймон, я сама в шоке, так еще хочет завтра ее сопровождать на празднике, — делилась информацией Кенсин.       — я так и знала, что они подходят друг другу! — ответила Паймон, кружась в воздухе, на что Чжун Ли, который в это время сидел и смотрел на это, только посмеялся.       — вы так не считаете, господин Чжун Ли? — спросила у него Кенсин.       — нет. наоборот, я даже рад за них, — ответил мужчина. — поговорив с тем парнем, я понял, что он не такой уж и плохой.       — они — идеальная пара, — ответила Паймон, скрестив руки.       — поддерживаю, — ответила Кенсин. _____________________________________________________ когда мир встанет к нам спиной, и между нами одно пространство и стены. когда-то встретимся мы вновь, и между нами будут только наши меры.