Могила с шипами

холод безжалостно заставляет морщить лицо. он окутывал каждую клетку тела и поддавался чужой власти.       руки медленно поднимались в полной темноте, белые нитки неумело водили их в разные стороны. прикрытые веками глаза не смели шевельнуться, ведь тьма не поможет им прозреть хоть капельку света в бесконечном месте. подкошенные ноги еле держали вес тела. всего один взмах и поднятые руки, уже связанные красной нитью, упали вниз, потянув за собой все остальное. будто куклой оно упало на колени и следом всем весом на бок. тонкие нити, которые раньше держали все тело, упали на очаровательное лицо и руки, что пойдут на уничтожение. тихие шаги медленно подходили к жертве испытаний и, остановившись около нее, невольно вздохнули.       — весь мир и люди, все такое фальшивое. кукла никогда не сможет стать художником, если ее руководитель видит ее мертвой. но даже тому, кто керует всеми, не стать кем-то более, чем просто марионеткой, которого захватил его вымышленный жалкий мир, — молчание и циркуляция крови болезненно отбивались в ушах. — нет ничего более важного, как знания, и ничего более бесполезного, как жизнь. ты со мной согласна, Кенсин? скоро мы увидимся, и ты станешь моим самым лучшем творением. развернувшись, силуэт молодой девушки уходил вместе с ее словами. постепенно исчезая в темноте, она оставила только неудачный эксперимент, который дал ей понять: «нас воссоединяет только одно: желание отомстить; но во всем остальном мы враги. если и завидовать, то только возможностям» _____________________________________________________ двери со скрипом отворились, свет от ламп, которые находились где-то далеко, осветили небольшое пространство мрачной комнаты, где пахло сыростью и плесенью. попытки убежать — нет, цепи сковывают руки так, что кровь перестала поступать туда уже давно. сколько уже времени прошло? пару дней, недель, месяцев? не знаю. с тех пор можно было потерять счет времени, а удушье темницы только усугубляло ситуацию.       он сидел далеко от дверей и, даже когда они открылись, не смел посмотреть в их сторону. за все время к нему никто не приходил даже проверить, жив ли он — никто не решался. давно он забыл о дневном свете и возможности ходить. все же он был один и из фатуи и сумел продержаться довольно много времени, что достойно похвалы.        в комнату вошел мужчина. довольно высокий, только лица не разглядеть: маска на его лице не перекрывала только ужасно-зловещую улыбку. встав около дверного проема, он скрестил руки, наслаждаясь видом.       — как же приятно смотреть на тебя, когда ты и слова сказать не можешь, — прозвучал громкий голос предвестника, от которого уши неприятно гудели. — вот к чему привела тебя твоя агрессия и непослушание, бывший шестой предвестник. он молчал, ведь смысла в разговоре не было. уровня самопровозглашённости Дотторе не было границ. ведет себя как ребенок, которого похвалили и дали леденец. видимо, Царица хорошо наградила его за присмотр над главной целью.       — ну же, Скарамучча, разве ты не рад, что теперь мы, как старые напарники, снова вместе? — подходя поближе к парню, мужчина взял его за скулы. сильно их сжав, он поднял лицо вверх, направляя к своему. — где же твоя подружка, с которой ты так сильно себя провозглашал? она не придет даже тебя спасти? бледное, почти неживое лицо парня с ненавистью смотрело на Дотторе. в его взгляде читалось что-то скрытное, необъяснимое, великое. мужчина это сразу уловил и не стал дразнить его. личные прихоти он может испытывать на жертвах его экспериментов, но здесь нужно быть особенно аккуратным.       — если ты молчишь, то, думаю, я смогу поведать тебе кое-что, — обернувшись, сказал ученый. — не знаю, насколько сильно эта девушка повлияла на тебя, но ее цели совсем другие, нежели она рассказывала тебе. этот мир построен на неизменном прошлом, которое пережили единицы. ты, как бывший сотрудник фатуи, однозначно знаешь всю правду о власти свыше, но не знаешь того, что именно правит этим миром. как Люцифер был изгнан Богом, воцарив все зло этого мира, так и живые попадают в место, где не бывает вечного покоя и совершенства. люди неравны и никогда ими не были, но они все равно борются за свое место в этой жизни. у меня давно возник вопрос: что может быть важным для изгнанного ангела? каково ему идти дальше и куда? у него нет своего места и никогда не будет. тьма переполняет его, и воплощение зла делает его сильнее. все мысли людей, их поступки и невинные души — все это хранится в том ангеле, что раньше был одаренным небесами. его сердце и так оскверненное печалью, а невыносимая боль сопровождает его целую вечность. что касается Кенсин, она тот самый ангел: она несет покой, но в то же время и разрушение. она бывший бог самой селестии, а значит, сам себе враг. уничтожая богов, она уничтожит и себя, превознеся самопожертвование во имя ее идеалов и спасения мира. она была целью фатуи с самого начала и станет концом его существования.       — то есть, вы не дадите ей умереть и вновь сделаете из нее бога? — послышался тихий голос Скарамуччи среди монотонного «диалога» предвестника.       — именно, мозги у тебя все еще работают, — ехидно ответил Дотторе. — а теперь подумай, зачем нам ты и почему ты здесь сидишь.       — я не сделаю этого.       — как и думал, эта девушка тебе настолько важна? в какой момент у тебя появилось знание, как не безразличность?       — смысл не в том, что я чувствую, но даже после твоего рассказа я не считаю так же, как и ты. прошлое останется прошлым. тебе ли говорить о безразличности, когда твои поступки говорят за себя, — тяжело и медленно говорил парень; пребывание в закрытой комнате сильно повлияло на его состояние.       — вот как. мужчина направился к выходу. пару минут ужасной тишины хватило, чтобы подумать о своем решении. в голове пролетали миллионы мыслей, но ни одна не говорила ему согласиться. его жизнь довольно долго играла с ним, безжалостно выедая его изнутри. теперь он чувствует совсем иное, будто идет верным путем. ощущение, будто жизнь наконец-то склонилась над ним и подарила жизнь.

жизнь, которую он желал.

вошедший в комнату Дотторе прервал размышления. в его руках блистал готовый к использованию шприц, наполненный жидкостью. подходя к парню, он смог только молча оглядеть его. взяв его руку, начал вводить неизвестную жидкость прямо в вену. Скарамучча не мог сопротивляться и даже не хотел. они не могут его убить, пока Кенсин все еще их цель. когда Дотторе опустил руку, посмотрев на парня и оценив его жалкость в данный момент, он отправился в полной тишине к выходу.       двери закрылись. тусклый свет, что все это время освещал темницу, исчез. снова эта тьма и ничего более. тело постепенно отказывало, боль исчезала, а тяжелые веки накрывали залитые кровью глаза.

***

      — ваше величество, извините, что потревожил ваш покой, — неуверенно говорил секретарь фатуи.       — что такое?       — у меня письмо от седьмого предвестника Дотторе, ваше величество.       — прочитай его при мне.       — как пожелаете, — ответил секретарь.

«седьмой предвестник Дотторе

местность дендро архонта, Сумеру

предназначенное в дворец архонта

Крио архонту Царице.

приношу величайшие извинения и уважение вам, Царица, за то, что удосужились прочитать мое письмо. я хотел сообщить об одном деле, связанное с нашим предателем. как вы уже знаете, он находится под моей опекой, успешно предоставленным мне десятым предвестником фатуи Сандроне. недавно я провел беседу с ним и, к сожалению, он отказался вновь сотрудничать с нами. тем не менее я заметил в нем некоторую интересную вещь. мисс Кенсин, наверное, знает об этом и успешно этим пользовалась. о ее место положении мне пока неизвестно, но она обязательно вернется за ним. я предоставлю все силы, чтобы исполнить ваш приказ, и прошу разрешения на самостоятельное принятие особых мер.

с величайшим уважением, седьмой предвестник фатуи — Иль Дотторе»

      — напиши ему письмо со словами разрешения самостоятельных действий в зависимости от ситуации, — ответил холодный голос архонта.       — хорошо, ваше величество, это все?       — нет. разошли письмо всем предвестникам о том, что я требую повышения активности в поисках Кенсин и соответствующие меры при ее нахождении. она действует слишком быстро, и если ее не остановить, то под удар пойдет вся делегация снежной. также отправь одиннадцатого предвестника к седьмому, пускай он будет следить за академией, пока Дотторе будет присматривать за Скарамуччей. третий предвестник пускай отправляется в натлан вместе с девятым. номер четыре отправь к номеру десять в Фонтейн. раз не могут справиться сами, то будут действовать по двое. на этом все, можешь идти. секретарь попрощался и направился к выходу. пройдя через огромные двери в коридор, где висели картины предвестников, он остановился именно на Скарамучче.       рассматривая самопровозглашенное лицо предвестника, он задумался: «какова его дальнейшая жизнь?» вопрос не совсем правильный, скорее, «выживет ли он вообще?» после раздраженного голоса царицы и ненависти всех фатуи к его персоне, он вряд ли узнает о другой жизни.

      

в некоторой степени даже жаль его.

выкинув мысль из головы, он пошел дальше. хотя и он сам осознает, что мисс Кенсин — довольно сильный враг фатуи, но в этой войне шансы у нее значительно ниже.