1. Взрывная волна
31 марта 2022 г., 04:55
если вдруг взрывная волна оборвет наши сны, зачеркнет наши планы что, если я не успею сказать тебе о самом главном
♫ Fleur — Взрывная волна
Взрыв прогремел на последнем уроке. Математичка вещала что-то занудным голосом, у доски страдал над уравнением Найл Доук, а Моблит, забыв о задании, выводил ручкой на полях тетради профиль девушки с острым носом, в очках и с растрепанными волосами, собранными в хвост. Даже собирая волосы, она выглядела, будто только что выбралась из-под одеяла, но если бы кто-то назвал ее некрасивой, Моблит разбил бы этому слепому мерзавцу нос. Только ее не называли некрасивой. Чокнутой, больной, ненормальной, многими эпитетами, за которые в адрес своих дам верные рыцари бьют лица на дуэлях, но ни один из этих эпитетов не касался внешности. Ханджи Зоэ действительно была ненормальной. Возможно, чокнутой. Возможно, что больной. Но она все равно была гениальной, а Моблит был влюблен в нее до безумия еще с первого курса, когда поступил в элитный колледж Хлорбы на бюджетное отделение, своими силами достигнув привилегии учиться здесь, и во время мероприятия в честь начала учебного года увидел девушку рядом с директором. Нифа зашептала Моблиту на ухо, что это внучка Ханса Зоэ, а он не мог отвести глаз от тоненькой фигурки в студенческой форме — тогда у нее тоже были лохматые волосы, только чуть короче, и такие же очки. Она ничего даже не подозревала о его чувствах. Местное юное дарование; за эксперименты Зоэ могли бы давно исключить, но ее дедушка был директором, поэтому Ханджи многое прощалось, и максимум, что доставалось за ее выходки — это выговор. Но очень редко. Ханс Зоэ души не чаял в своей любимице, пытался быть строгим, но не получалось, и в итоге ей все сходило с рук, что бы она ни вытворила. Все же у экспериментов Ханджи была определенная польза, да и вдруг она вырастет новым Альбертом Эйнштейном или Томасом Эдисоном? Все гении с чего-то начинают. Да и не взорвала же она школу. Пока. Или?.. Взрыв прогремел оглушительно, но не настолько, чтобы ученики падали со стульев и зажимали уши — скорее хлопок, чем взрыв, просто в тишине раздался громко и неожиданно для сонного последнего урока. Моблит выронил ручку от неожиданности, зачем-то отметил время на настенных часах и испуганно посмотрел на сидящую рядом Нифу. — Опять, — шепнула девушка. Моблит кивнул. Опять. Ханджи Зоэ решила что-то проверить. На носу был конкурс по физике среди школ их штата, неудивительно. Возможно, Ханджи изобретает анти-ядерную бомбу или нечто не менее безумное. В прошлом году она победила. Как и в позапрошлом. Как и во все годы своего обучения, с первого класса. Ханджи не закончила школу экстерном только потому, что ее дедушка хотел, чтобы внучка общалась с ровесниками и не сразу окуналась во взрослую жизнь, подольше побыв в детстве и веселясь с друзьями. Друзья у Ханджи были: она постоянно общалась с Нанабой, Петрой и Нифой, они стали лучшими подругами, и Моблит тоже вроде как входил в их компанию… вроде как. Он ощущал себя бесплатным приложением к подруге детства и соседке Нифе, но не мог не приходить на их тусовки. Даже если Ханджи забывала с ним поздороваться. Моблит не спешил первым заговаривать с ней, не решался, стеснялся и предпочитал сидеть в тени, не отсвечивая. Потом у Нанабы появился парень, она начала таскать Майка за собой, Ханджи и с ним подружилась, поэтому Моблит стал еще менее заметным. В класс заглянула завуч, бледная, как мел, с перепуганным взглядом, подозвала к себе математичку и что-то зашептала ей на ухо, от чего у математички лицо побелело так же. Она ледяным тоном потребовала, чтобы Доук сел, и в воцарившейся тишине сказала несколько слов. И взрыв прогремел снова, но в душе Моблита.***
— Стой! — Нифа не смогла удержать парня, Моблит вырвался, выскочив в коридор и почти грубо оттолкнув подругу. — Бернер! — взвизгнула Нифа. Он не слышал. Он не видел ничего, кроме носилок, накрытых белой простыней. Ханджи Зоэ не взорвала школу. Взрыв убил только ее одну. — Моблит! Он дернул рукой, но Нанаба держала крепче Нифы. Майк Захариус, на голову выше и намного шире Бернера в плечах, сгреб его за шиворот и толкнул в пустой класс. Моблит вскочил, кинулся на Майка, но его снова оттолкнули. — Пустите меня к ней! — закричал Моблит. Нанаба схватила его за плечи и встряхнула, зло сверкая глазами. — Прекрати! Там ее дедушка! Там врачи! — Я тоже должен быть там! Я могу помочь! — отчаянно возразил Моблит. — Чем, идиот? Она умерла! — последние слова прозвучали громче всего. Оглушительно прозвучали. Нанаба лишь потом поняла, что сказала, а Моблит ощутил, что подруга подвела некую черту, когда озвучила случившееся. Облекла в слова, и теперь это бесповоротно свершившийся факт, от которого никуда не деться. Ханджи Зоэ умерла. Нанаба отпустила друга, смущенно опустив глаза — не смогла смотреть ему в лицо, и сама ощутила, как разрушила что-то, что пока что стояло. Как если бы в стену из кирпичей ударили кулаком, ломая ее на осколки. Майк обнял девушку за плечи. Петра всхлипнула. Нифа следом за ней, закрыв лицо руками — как-то совсем по-детски. Моблит упал на колени, будто у него подкосились ноги. Он не плакал, не рыдал, не кричал — просто смотрел в одну точку, сжимая кулаки до побелевших костяшек и следов от ногтей на ладонях. — Хватит, — сказала Нанаба непонятно кому — то ли Бернеру, то ли Петре с Нифой. — Прекратите. И сама громко и горько разрыдалась, уткнувшись носом Майку в грудь.***
В школьном общежитии Моблит временно жил один — сосед уехал домой на месяц по семейным обстоятельствам, и если раньше ему было одиноко без Абеля, веселого и умеющего кому угодно поднять настроение, то теперь было только легче. Никаких лишних расспросов и чужой довольной рожи на фоне его несчастья, никаких попыток его взбодрить, расшевелить и заставить жить дальше, когда ему это не нужно. Совсем не нужно. Все потеряло смысл. Моблит открыл дверь и вошел, и тут же на его мобильный позвонили — он решил, что обязательно сменит рингтон, потому что на звонке стояла любимая группа Ханджи, от чего становилось еще больнее. — Нифа, дай мне хотя бы в ванную сходить, — сказал Бернер. — Нет! — на фоне завопила Нанаба. — Никакой ванны! Хотя мыться тебе надо… Ладно, иди! Но там тоже не отключай связь! Майк! Майк! Поговори с ним в ванной! — Нанаба, — тяжко вздохнул Моблит. Он не отвечал на ее звонки весь день, и она взяла телефон Нифы. — Это идиотизм. Клянусь, я не буду резать вены. И вешаться не буду. И таблетки не приму. Нанаба отчего-то решила, что Бернер намерен покончить жизнь самоубийством, и целые сутки не давала парню покоя, вечно то названивая, то бегая за ним по школе. Если не она, то Петра и Нифа, заразившиеся идеей подруги не дать Моблиту свести с собой счеты. Такое беспокойство было приятно… было бы, но Моблит начал уставать. Неизвестно, что скорее его убьет, он сам или три взволнованных девчонки, которым некуда девать энтузиазм. — Я у него вытащила из рюкзака снотворное, — громким шепотом сообщила Петра. — Спасибо, — скривился Моблит. — Теперь я даже не засну. Без снотворного он был обречен на долгую мучительную ночь с обрывистым сном, где обязательно будут присутствовать кошмары. То еще удовольствие. Петра хотела, как лучше, но все равно Бернер молча ее обругал — хотя ограничился даже мысленно только «дурой». — Зато не умрешь! — заявила Нанаба. — Да я не собирался умирать! — рявкнул в трубку Моблит. Вежливость начинала медленно таять. Еще несколько таких часов, и он рисковал послать лучших подруг к черту. — Да, я не хочу жить без Ханджи, но это не значит, что… Он резко замолчал, сбив связь и машинально пряча телефон в карман брюк, в последний момент не выронив: телефон у Моблита был один, и он это помнил вне зависимости от уровня шока. Уровень шока меж тем зашкаливал. Как и уровень безумия. Прямо за открытой дверью его комнаты стояла Ханджи Зоэ, такая, как всегда: с растрепанными волосами, в очках и маниакальным блеском в глазах. Живая. — Ты… Если это была шутка, то ничерта не смешная, нельзя же так играть с чувствами, люди — не подопытные кролики, твою мать! — взорвался Бернер, стоило ему выйти из ступора. Впервые он разозлился на Ханджи, до того воспринимая все ее эксперименты лишь деяниями во благо науки — даже когда прошлой зимой она обесточила всю школу, лишив их заодно отопления, и пока ее дедушка все чинил, студенты пережили пару неприятных дней. Но сейчас — совсем другое дело! Как можно так издеваться над людьми, ломая им сердца — не просто разбивая, ломая? Моблит схватил Ханджи за плечи, чтобы встряхнуть — попытался схватить. Его ладони прошли насквозь, словно он потрогал ветер. Ханджи развела руками, грустно улыбнувшись. — Не шутка это была. Я не ставлю социальные эксперименты. Моблит в ужасе уставился на девушку, замечая, что сквозь тело Зоэ может уловить очертания окна позади нее, и что свет заходящего солнца тоже проходит через ее силуэт. Прозрачная. Призрачная. Все-таки не живая. — О Господи, — пробормотал он, шагнув назад и думая, что потеряет сознание, но не потерял. На удивление, психика Моблита оказалась очень крепкой, а он и не подозревал до недавних пор. И откуда у него такая выдержка, другой бы уже давно с катушек слетел… — Я призрак, — весело объявила Ханджи, покрутившись на месте, чтобы Бернер смог оценить, как сквозь нее проходит свет. — Дружелюбное привидение! Так что ты там говорил про то, что не хочешь без меня жить? Моблит судорожно вздохнул.
