Misery Game

      До особняка за лесом путники добрались далеко за полночь, чуть ли не заваливаясь во внутрь. Стоя сейчас на пороге дома, Дима смотрел на путников таким взглядом, мол, а почему я должен стучаться? Но его подтолкнул Антон, одним лишь взглядом намекая поторопиться, иначе исход для всех будет не самым лучшим. Устало вздохнув, бард всё же постучался в дверь, ожидая хозяина особняка. По сторону послышался голос со словами: «Иду, иду!», явно недовольный тем, что его побеспокоили и стук чего-то, напоминающего каблуки сапог по полу. Пару щелчков, дверь слегка приоткрылась, из-за неё выглянул молодой парень, весь какой-то растрепанный и сонный. Он мельком посмотрел на зеленоглазого, после же встрепенулся и расплылся в довольной улыбке.       — Дима, сколько лет, сколько зим? Какими судьбами ты вновь забрёл ко мне? — Парень открыл дверь пошире, являя себя спутникам барда, стоящим за его спиной: высокий, на торсе и руках рельефные мышцы, чёрные волосы собраны в высокий хвост и сверкающие серые глаза. Поверх был наспех накинут белый халат, внизу же простые штаны до колен, из-под которых выглядывали тонкие оленьи ноги. Ведьмак тут же напрягся, доставая из ножен серебряный меч. Хозяин особняка слегка стушевался, выставив бараньи рога в защитном жесте и похлопывал кончиком длинного хвоста по полу, как бы предупреждая об опасности. Мужчина хотел было одним взмахом срубить голову инкубу, как за него вступился Дима, вставая между ним и другом.       — Оба прекратите! Антон, подумаешь, инкуба увидел, с кем не бывает?       — В том и дело, что он — инкуб. Он же питается за счёт жизненной энергии, известным нам всем способом.       — Воу, полегче, Янтарный Волк. Всё таки, вы находитесь на пороге моего дома. — Сероглазый поднял голову, недобро сверкая глазами и складывая руки на груди. Русый в упор смотрел в янтарные глаза мужчины, ожидая, что тот будет благоразумен и уберёт меч обратно в ножны. Брюнет устало вздохнул, но сдался под напором такого взгляда; Катерина с Олежей и Олей наблюдали за происходящим, готовые в любой момент оттащить охотника на нечисть в сторону. Ведьмак фыркнул, думая, что он в первый и последний раз в своей жизни будет ночевать в доме инкуба. Существо удовлетворённо хмыкнуло, пропуская путников внутрь.       Общая зала была просто огромной, посередине стояли кресла и большой диван, неподалёку горел камин, освещая комнату приятным жёлтым светом. Под высоким потолком висела люстра со свечами, давая дополнительное освещение. Обстановка была в тёмно-серые тонах, изредка где-то мелькали красные кусочки и то, не очень заметные. Антон шёл чуть позади Димы и инкуба, внимательно наблюдая за парнем. Что-то неприятно кололо в сердце, а руки сжимались в кулаки, но в голове было абсолютно пусто и непонятно, отчего же мужчина так бесится. Катя закатила глаза и положила руку на плечо брюнета, смотря на того с плохо скрываемой заботой. Ведьмак нахмурился и скинул руку с плеча, как бы говоря, что с ним всё нормально. Девушка фыркнула, всё же идя рядом с братом.       — Ты на него так смотришь, будто он куда-то денется. Антон, неужто ты влюбился?       — С чего ты взяла? Вовсе нет, тебе кажется!       — Ага, как же. Да по тебе видно, что ты ревнуешь Дмитрия к инкубу. Ну, признай же это! — Мужчина клацнул зубами и прикрыл глаза, устало вздыхая. Всё же, сестра права и стоило бы принять этот факт, но он слишком горд для этого. Хотя, надо бы втоптать гордость в грязь и жить спокойно. Русый обернулся к мужчине, мягко улыбаясь и хватая того за запястье, утягивая куда-то за собой. Ведьмак как-то обречённо посмотрел на Катерину, а та лишь махнула рукой, мол, вот твой шанс.       — В моём доме не так много отдельных комнат, потому вам придётся разместиться по двое, кроме девочки. — Дима заговорчески глянул на Антона, пока тот пребывал где-то за пределами своего разума. Ладно, это всего лишь на одну ночь, прямо как тогда в таверне. Надо просто воспринять это как факт, что они знакомы хоть и не очень много, но достаточно, чтобы привыкнуть к друг другу. Сейчас вся компания стояла посреди лестницы, ведущей на второй этаж особняка и примерно прикидывала, кто в какую комнату пойдёт.       — Мы с Олежей займём комнату в конце коридора. Только у меня один вопрос.       — Какой же?       — Тебя как зовут? А то, ты нас благодаря Дмитрию знаешь, а мы тебя нет. — Девушка мимолетно глянула на инкуба, пока тот хлопнул себя по лбу. Русого такая реакция позабавила, отчего он тихо прыснул, глядя на мужчину. Внешне он был более-менее спокоен, но внутри всё трепетало и горело.       — Евгений, можно Женя или Евгеша. Как вам будет удобно.       — Хорошо, ещё один вопрос: где у тебя тут ванная?       — На первом этаже, прямо по коридору и налево. — Ведьмачка поблагодарила инкуба, быстро сбегая вниз и скрываясь в глубине особняка. Олежа проводил её взглядом, беря Олю за руку и скрываясь на втором этаже дома. Женя стоял, сложив руки на груди и опираясь копчиком о перила лестницы. Ведьмак всё же с недоверием поглядел на существо, тут же подхваченный под руку бардом. Шаги у парня были спешными, потому им не составило труда добраться до комнаты и скрыться в ней.       Выглядела она неплохо, особенно окно, уходящее в пол и под потолок, прикрытое плотными серыми шторами. В помещении горели пару факелов, отбрасывающие жёлтый свет на стены. Кровать, как и ожидалось, была двухместная с множеством разбросанных на ней подушек. Видимо, Евгений как никак, а заботился о комфорте гостей. Дима сразу снял лютню, кладя её на софу, сам же развалился звездой на своей половине спального места. Антон беззлобно закатил глаза, снимая с себя вооружение и куртку, пристраивая всё рядом с лютней. Рассматривая своего спутника, мужчина улыбался уголками губ, что невольно вызывало трепет во всём теле. Зеленоглазый перевернулся на живот, подперев руками лицо и заговорчески вскинул тонкую бровь. Такой жест заставил брюнета замереть на пару секунд, но после он отошёл к креслами, располагаясь в одном из них. Как оказалось, тут ещё и камин был, горящий таким же жёлтым огнём.       — Вот чем тебе Евгеша не понравился? — Поинтересовался парень, стягивая ногой сначала один сапог, потом другой; они с небольшим гулом упали на пол. Янтароглазый промолчал, сложив руки на груди и закинул ногу на ногу. В любом случае, этот Евгений в первую очередь — нечистая сила, существо из преисподней, которое не вызывало доверия. Дима внимательно смотрел на ведьмака, стараясь хоть что-то уловить в отстранённом взгляде.       — Он — инкуб, а ведьмаки, как правило, охоться на них и убивают. За них много дают, ты знал? И твой «друг» не какое нибудь исключение, а что ни на есть прямое доказательство этого.       — Ну, чем докажешь? — Бард как-то язвительно выплюнул эти слова, что было проигнорировано. Мужчина поднялся с кресла, подошёл к софе и покопался в карманах куртки. Достав оттуда сложенный в несколько раз пергамент, Антон кинул его парню, возвращаясь на место. Русый озадаченно поглядел на этот кусок пергамента, разворачивая и читая текст. Он гласил, что за голову инкуба дают не менее пятисот тысяч чеканных монет. И это за любого инкуба, которого найдут на Континенте.       — Теперь веришь мне?       — Нет, это бред какой-то! Ей богу!       — Это правда, смирись с этим. Но раз уж он твой друг, я не стану его убивать. — Ведьмак не знал, почему проявил такое снисхождение к существу, но что-то в сердце противно кольнуло от неприятного осознания — Дима может расстроиться и послать его на все четыре стороны. Руки сомкнулись в замок, который лёг на торс, голова была запрокинута на спинку кресла, а взгляд упёрся в высокий потолок. Бард хотел было что-то сказать, но промолчал, наблюдая за брюнетом.       Тот не двигался, лишь глядел в потолок и молчал. Только сейчас бард заметил, какие у него тёмные мешки под глазами, впалые щёки и острые скулы. Сам Антон казался чем-то вроде ходячего скелета, но не настолько худого; рельефные мышцы на руках слегка проглядывали из-под ткани чёрной рубашки. Кадык нервно подергивался от посторонних шумов и, кажется, дрожали ресницы на закрытых веках. Когда он успел закрыть глаза, осталось загадкой для парня, зато на шее он рассмотрел рваные багровые шрамы. Аккуратно переползая со своей половины кровати на чужую, русый попытался разглядеть их ещё внимательней. Благо, кресло находилось не так далеко от кровати, метра два и можно было подойти к мужчине. Делать это, конечно, Дима не стал, предпочитая просто наблюдать. Часы не вовремя пробили три часа, отчего Антон вздрогнул и открыл глаза, кидая взгляд на парня.       — Ну-ка, давай к себе. — Мужчина слабо улыбнулся и жестом руки указал на вторую половину кровати, стоя почти перед парнем. Дима пожал плечами, переползая к себе. Брюнет сел на край кровати спиной к спутнику, наклонившись, чтобы развязать шнуровку на сапогах. Бард с каким-то трепетом смотрел на спину ведьмака, на его кудрявые волосы, спадающие на лицо.       — А тебе часто говорят, что ты красивый?       — Чаще, чем хвалят за выполненный заказ. Зачем спрашиваешь?       — Просто так, красотка. — Антон, кажется, ненадолго застыл, после выпрямился и сел к барду полубоком. Янтарные глаза чуть ли не впились взглядом в лицо музыканта, пока тот пытался осмыслить эти гляделки. У обоих стучало в висках, где-то на кончиках пальцев скакали огоньки жара, а в горле встал ком. Если ведьмак был внешне спокоен, то внутри всё переворачивалось вверх дном. А по Диме было видно, что он слишком разнервничался. Отведя взгляд в сторону, брюнет закусил губу и устало выдохнул.       — Я сделаю вид, что ничего не слышал, а ты, что ничего не говорил. Понял?       — Допустим, золотце. — Этот парень явно нарывается на хороший подзатыльник, но сейчас уже сил не осталось спорить. Махнув на него рукой, мужчина залез под одеяло и удобно устроился, подмяв под себя подушку. Веки тут же закрылись, сон медленно утаскивал Антона в свою страну. Рядом ещё немного пошуршали, после чего всё стихло и к плечу мимолетно прикоснулась тёплая рука.       Дима вроде бы начал засыпать, но что-то не давало полностью провалиться в сон. Он то и дело через раз открывал глаза, смотря на спутника и его спокойное лицо, временами мрачное от сдвинутых бровей к переносице. В очередной раз бард не выдержал, сев на кровати и положив под спину подушку. Приняв полусидячее положение, парень сложил руки на груди и стал наблюдать за мужчиной. Тот крепко сжимал подушку в своих руках, изредка ворочаясь и тяжело дыша. Зелёные глаза зацепились за шрамы, которые стали слишком сильно выделяться на бледной коже, а дыхание ещё больше сбилось и участилось; кудрявая чёлка прилипла к лицу, тонкие губы сжались в линию.       — Не-е-ет, не надо-о-о… — Простонал хриплым голосом Антон, почти сворачиваясь калачиком под одеялом. Дима подсел ближе, аккуратным движением убирая чёлку в сторону и пальцами провёл по щеке в успокаивающем жесте. Кажется, мужчина ненадолго расслабился, но потом с новой силой застонал, ещё громче и совсем севшим голосом. Желудок нехорошо скрутило, бард аккуратно схватил ведьмака за плечи и несильно встряхнул.       — Эй, Антон, проснись. Всё нормально, давай же.       — Не трогай меня! — Неожиданно выкрикнул брюнет, резко привстав на локтях почти сталкиваясь лбом с Димой. Янтарные глаза беспорядочно бегали по лицу лютниста, руки вцепились в рукава чужой рубашки, дыхание было совсем тяжёлым. Бард испугался такого напора, но отодвигаться не стал, лишь успокаивающе погладил по покатым плечам и мягко улыбнулся. Зато сам Антон быстро отполз от спутника, упираясь спиной в железный бортик кровати и часто задышал. Русый предпринял попытку хотя бы дотронуться до брюнета, но тот с ловкостью и проворством бил парня по руке, хотя у самого они дрожали как листья на деревьях.       — Успокойся, всё нормально. Что тебе снилось?       — Не надо спрашивать о таком, если не знаешь причины.       — Так ты мне расскажи, не ломайся, золотце. — Ведьмак тихо зарычал, чем невольно напомнил Диме маленького волчонка, боящегося всех и вся. Такое сравнение вызвало у него улыбку, но мужчина был не рад ей; подтянув колени к себе и обхватив их руками, янтароглазый уткнулся в них лицом. Музыкант сел сбоку от спутника, едва касаясь плечом его плеча, нервно кусая губы и смотря на кудрявую макушку. — Антон.       — Не лезь, прошу… Без тебя проблем хватает. — Вяло грубил брюнет, не поднимая лица от колен. Парню ничего не оставалось, как обнять путника за плечи и зарыться нос в непослушные кудри. Янтарный Волк вздрогнул, кажется, перестав дышать. Свободной рукой Дима гладил старшего по шее, щеке, изредка обводя контур тонких, плотно сжат в полоску, губ. Ухо обожгло горячим дыханием и тихим шёпотом:       — Доверься мне, я не обижу и не стану смеяться. Обещаю, нет, клянусь.       — Не нужна мне твоя клятва. Оставь её себе. — Лютнист тихо усмехнулся, коротко целуя в ушко, после же отстранился от Антона. Только тогда мужчина поднял взгляд на зеленоглазого, поймав в глазах нежность и понимание. Стало легче, намного легче…