Байки передвижников

Художники-передвижники всегда были большими оригиналами. Это можно понять даже по названию, которое они себе придумали. Неудивительно, что во время их учёбы в Академии художеств происходила полнейшая вакханалия. Рисовать-то что-то было надо. Но, извините, искать для этого лёгкие пути? Для любого уважающего себя человека это моветон. Вот передвижники и шли по пути наибольшего сопротивления. Причём, как это будет ясно в дальнейшем — по жизни, всегда и везде. Тем не менее, началось всё именно в Академии, да как началось! Вот, например, Саврасов — милейший человек! Грачей любил. Только вот пока он картину писал, эти самые грачи улетали три раза. А художник что, а художник ничего, человек искусства, как-никак — ловил их и обратно на ветки сажал. И привязывал. Ну, как говорится, цель оправдывает средства, но птичек жалко. Или вот Куинджи. Какие писал ночные пейзажи! Так заряжал всё вокруг своей энергией, что краски аж светились. Многие люди даже искали лампы за его картинами. И никогда не находили, потому что он хорошо их прятал. Лишних ламп не бывает, особенно у художников. Без лампы вы — колдун из Магриба, с лампой — белый человек! Красавец, спортсмен, деятель Академии Художеств и так далее по списку. А если уж говорить совсем приземлённо, то каждая лампочка доставалась Куинджи, да и прочим художникам, потом и кровью, потому и ценилась на вес золота. Так что можете не искать золотой обоз Наполеона, библиотеку Ивана Грозного и руины Вавилона — все эти бесценные памятники канули в Лету, обменянные не только на лампочки, но и на Ильича тоже. Товарищество — дело такое. Попался, так делись. Жалко, конечно, а что поделать, все в одной лодке. Айвазовский с натуры нарисовал, а за позерство не заплатил. А жизнь штука такая, почище девятого вала, без руки помощи в ней никуда. Пришлось самим отмывать. Кормиться-то чем-то надо. Все думают, что первым конвейер изобрёл Генри Форд, так вот, это неправда. Первыми были передвижники. С голодухи и не такое придумаешь. Свернув полотна в трубочки и поместив в низ осколки разбитой придирчивыми критиками лампы передвижники открыли Америку. И быстренько влились в ряды капиталистов. Каждое воскресенье в тёмных переулках стояли художники с протянутыми руками, ногами, кисточками, и подстерегали потенциальных покупателей, подсекая прохожих мощным воплем в ухо : — Налетай, не скупись! Покупай живопись! С тех пор в Америке стали бояться не только русского языка, но даже русского акцента. Потому что язык-то тамошний художники в итоге худо-бедно выучили. А менять методы не стали. Так и орали на своём, родном. Отечественном!