Байки передвижников

Над Невским царил мрак. Да не простой, а такой, что подобно Богу пишется с большой буквы, а произносится с ещё большим пиететом. Каждую зимнюю ночь, начиная с сотворения мира, мрак являлся на главный проспект Петербурга и по-хозяйски заявлял свои права. Заявлял бы и заявлял, но не тут-то было. Ведь мрак владел Невским только временно, а вот постоянно... Над Невским царили городские власти. Да не простые, а такие, при упоминании которых горожане суеверно крестятся, а пишут... Чего только об этих властях не пишут. По известным причинам городским властям не нравился мрак, поэтому борьба с ним велась беспощадно. От Адмиралтейства до Фонтанки зажглись новомодные электрические фонари, из-за чего мрак стал не таким мрачным. Теперь ему оставалось властвовать лишь там, куда не доставали своим светом вездесущие уличные осветители. — Скоро всё поглотят эти фонари, — вздыхали старожилы, дожидаясь белых ночей. А пока над Невским царил мрак и городские власти, горели фонари и вздыхали старожилы, некие личности не теряли времени зря. Люди в чёрном шли по набережной Невы. Перед ними расступались случайные прохожие, отбившиеся от кричащей яркой толпы, чёрные кошки, белые мышки, мрачные тени и даже камни мостовой... Один только подозрительный тип с огромным тряпичным цветком на спине рискнул дерзко сложить из пальцев козу в адрес тёмных личностей. От ответных взглядов, полных презрения и безмолвного обещания, он чуть не свалился с фонаря, на котором сидел. Из подворотни раздалось громкое злорадное млеяние. За исключением неприятного инцидента на пути неизвестных не рискнул стоять никто, даже обыкновенная петербургская слякоть. И верно, сапоги людей в чёрном блестели, а полы пальто каждого из них были чисты. Если сказать больше, чем пару слов о чистоте, то неизвестные личности были идеальны во всём. Аристократические лица и осанки, гордые профили, взгляды умных и одновременно творческих людей — кто же они, эти творцы нашего времени? Знайте же, что Они — Художники - Передвижники!!! Личности людей в чёрном наконец прояснились. Далее произошло непредвиденное. На Невском нежданно-негаданно произошёл государственный переворот. Теперь значения не имели ни мрак, ни городские власти. На Невском царила тишина. Тишина была звонкая-звонкая, пока её не нарушил чей-то грозный голос : — Стоп, снято! И как только раздался прощальный щелчок камеры, всё вдруг переменилось. Невский проспект, прекрасный в своём величии, превратился в съёмочную площадку. Известные неизвестные из передвижников вдруг стали простыми актёрами. Голос, разорвавший тишину, вдруг обернулся грозным режиссёром. И только человек с тряпичным цветком на спине остался прежним. Правда, с фонаря он уже слез. Но бояться ему пока было нечего — режиссёр обратил своё внимание на актёров. — Грачи прилетели, — мечтательно сообщил актёр по фамилии Саврасов, глядя на изображённое на потолке небо. — Ага, — невесело усмехнулся его коллега, Крамской, — Грачи прилетели, грачи улетели, а разбор полётов оставили нам. Больше он не успел сказать ничего, так как в разговор вклинился режиссёр. — Это что такое?! — начал он кричать на съёжившихся людей в чёрном, — И до каких пор будет продолжаться? Я вам устрою пир бога Одина в Вальгалле, если ещё раз увижу такую бездарную игру! Он продолжал и дальше, но кое-кто его уже не слушал. — Жестит, конечно, товарищ Стасов, — задумчиво произнёс доселе незаметный Левитан, — А, Даня? Человек, слезший с фонаря, неловко дёрнулся, будто не мог поверить, что это обращаются к нему, но потом понял, и робко улыбнулся. — Чти память дня сражения при Фермопилах! — только и мог воскликнуть Даня, Даниил Хармс. Коза ответила согласным млеянием.