44-й

На землю, изрытую снарядами, опустилась ночь. Плетусь вдоль траншеи, осматривая свои владения. Солдат осталось вдвое меньше, чем до начала атаки американцев. Раненых отправили в тыл, а им на замену прислали роту из 2-го батальона нашей дивизии. Усмехаюсь про себя. «Нашей дивизии». Я уже успел сжиться со своей ролью. Внимательно смотрю на лица солдат. Молодые ребята. А ведь мы были младше, когда стали сейлор воинами. Им лет по 18, может и меньше. Это уже не те уверенные в себе, не знающие поражений, солдаты Третьего Рейха, которых весь мир увидел в 39 году. У Германии не хватает солдат, и приходится отправлять служить всех, кто способен держать оружие. Такими темпами скоро появится и Фольсштурм, в котором 12-14 летние пацаны фаустпатронами будут жечь советские танки во имя любимого Адольфа... До меня доносится разговор солдат, которые пережили этот бой. - Ты правда не боишься? - Спрашивает один у другого. - Каждый немец должен сражаться во имя Германии и фюрера и умереть, если этого захочет фюрер. - Упорно твердит один из бывших членов Гитлерюгена. Хорошо же им промывали там головы. А ведь по голосу слышно, что парень безумно боится умереть, превратиться в кусок окровавленного, обугленного мяса, которыми стали его друзья всего несколько часов назад. У меня нет желания слушать этот бред, который прочно засел в головах этих еще, по сути, детей. Это глупо. Никто в здравом уме не хочет умирать. Эти дети еще и жизни не видели. Смешно. Рассуждаю, как старик. А ведь я едва старше их. Я хочу, чтобы это все закончилось... Командует ротой молодой гауптман лет 25-ти. Высокий, светловолосый и голубоглазый. Как принято говорить — типичный ариец. Смотрю на него и ловлю себя на мысли, что он знаком мне. Но откуда? Стоп, Тено! Ведь это… Нет-нет. Не может быть. Мой дед? Подхожу ближе и отдаю ему честь. - Не любите нацистское приветствие или не знаете приказ фюрера? - Офицер усмехается, расстегивая ворот кителя, достаточно испачканного землей после последней атаки. А ведь это нарушение Устава. - Что? Ах… Да… - Как я мог забыть, что после покушения на Гитлера для всей армии введено приветствие СС? - Да ладно, обер-лейтенант. Не обращай внимания. Здесь фронт. – Он протягивает мне руку. – Мы так и не успели познакомиться утром. Карл Йоган фон Шульц. - Хару… Харро фон Тенов. – Пожимаю ему ладонь. Улыбка сама собой появляется на моем лице. Рассматриваю его и понимаю, что похож на него. Те же, не типичные для японца, черты лица, цвет глаз. Он улыбнулся в ответ: - Ваше имя напомнило мне мою знакомую… Замечательную девушку из Японии. Ну, хватит о прошлом. Что у нас? Рассказываю ему то, что сам знаю. Жаль, что он замолчал. Я уверен, что он говорил о моей бабушке, ведь меня назвали в ее честь. Значит, вот почему я оказался тут. Бабушка вспоминала о дедушке. Она была еще слишком молода, когда дед и она встретились в немецком посольстве, где работал мой прадед, отец бабушки. Они тайно встречались, а потом дед уехал, и больше о нем ничего не было известно. Он пропал во Франции в августе 44-го. Когда бабушка вспоминала деда, ее глаза становились нежными, в них светились любовь и боль. Боль от того, что он ушел, так и не узнав, что станет отцом. Жизнь дала им всего лишь несколько месяцев счастья, но бабушка говорила, что это были лучшие дни в ее жизни, и что если бы была возможность все вернуть назад, она ничего не стала бы менять. Но зачем… Почему мы должны встретиться? - Танки! – Донеслось с переднего края. Шум моторов и лязг гусениц уже явственно слышен. - По местам! - Командир роты кивает мне. Хватаю автомат, бегу к своим солдатам и ныряю в окоп под звуки начавшейся арт-подготовки. «Это не моя война» - пронеслось в голове. Как-то мне не хочется умирать.