Восход

Этим утром ко мне подсела Дженна и тихо сказала: — Софа дома. — В Файрфорте? — грустно спросил я, решая одну из задач. — Нет, здесь. В поместье, она вернулась. — Скорей идём к ней! — Ты сбежать собрался? — побледнела леди Форест. — Дженни, я не видел Софу два месяца, естественно сбегу! — Я понимаю, что ты соскучился и переживал, я тоже, но ведь нельзя вот так брать и… — Возможно, я потом вернусь! Я вскочил с места и выбежал из колледжа. Запинаясь, спотыкаясь и задыхаясь я мчался к поместью своей любимой булочки, клянясь себе, что едва увижу её, как брошусь обнимать и во всём признаюсь. Сердце бешено стучало в груди, потели ладони, воздуху не хватало места в лёгких от волнения и отдышки. Я добежал до дома Флеймов и принялся ломиться в дверь. Мне открыла невысокая служанка. Я влетел внутрь и схватил её за плечи. — Где леди Флейм? Где Софа? — Наверху, — перепугано пролепетала женщина. — юноша, извините, кто вы? Как вас представить? — Никак, я сам! — я рванул к лестнице. Поднявшись, я вломился в комнату Софит. Она стояла у окна спиной ко мне. Услышав, девушка повернулась и обомлела. Она стала бледней, немножко похудела, взгляд был уставший, будто она ночь не спала. — Рафи? — Софочка! — я налетел на неё, обнял и закружил по комнате, расцеловывая. — господи, ты вернулась, какое счастье! Я думал, что больше тебя не увижу! — Рафи! — она обвила мою шею руками и сильно поцеловала в щёку. — Рафи, Рафаэллочка, Рафи… Я так скучала. — Я тоже скучал. — я сел на кровать, держа её на руках. — Ты так похудел… — А ты, значит, нет? — Не замечала, — она прильнула к моей щеке своей и стала гладить по голове. — Куда ты пропала? Почему ничего не сказала? — Папа забрал нас в Файрфорт, а там… — она шмыгнула носом. — Верда отправили командовать полками, Дару послали к границам, меня не выпускали за пределы Файртауна… Рафи, — она взяла меня за плечи. Нижняя губа подрагивала, глаза блестели. Она сейчас заплачет. — Мой брат пропал, он скорей всего в плену, его наверное убили, а Дару сильно ранили. Он сейчас с папой дома, а меня хотели отправить на юг, к маме. Но по пути на нас напали, я и несколько охранников сумели слинять и приехать сюда. Папа велел ждать тут, вечером приедет дядя и заберёт меня. — Господи… Софа, мне… мне очень… — Я не хочу уезжать, — всхлипнула она, льня ко мне. — Мне очень страшно. Там, на севере, когда мы ехали… там были… Рафи, на меня напали не Глейгримы, это были… чудовища… — Тихо-тихо-тихо, не дрожи, я здесь, с тобой, — я поцеловал её. — Ты в безопасности. Она кивала, сильнее прижимаясь к моим плечам и животу. Я ласкал её и тихонько покачивал, стараясь успокоить. Моя бедняжка, моя маленькая испуганная девочка. Софа шмыгнула носом. — О-они были большие, бледные, с огромными зубами… один из них порвал человека на две части… они шипели «Флейм, Флейм», и-и их не брали пули… они бы сожрали меня, или… или… — Тебя никто не сожрал и не сожрёт, я не позволю, и твой папа тоже. Ты будешь цела и невредима, обещаю. Софа сглотнула. Я поцеловал её в лоб и стал вытирать слёзки. — У тебя очень усталый вид. Как себя чувствуешь? — Отвратительно, — призналась она. — Мне страшно, грустно, я не могу спать, всё время болит голова, и… и… Рафи, — Софа умоляюще посмотрела мне в лицо, — я прошу тебя, сходим прогуляться? Я хочу подышать воздухом без дыма и запаха железа. А одной мне слишком жутко. — Конечно сходим, — я поднялся, идя с ней на руках к выходу. — Прямо сейчас и сходим, только давай сначала умоемся. Флейм умылась в ванной, расчесалась, и мы пошли к выходу из дома, ускользнув от взгляда служанок. По улице мы двигались медленно, я вёл Софочку под руку, боясь, что ей станет ещё хуже, или что она начнёт терять сознание. Слишком уж болезненно она выглядит. Я прошёлся по ней магией, проверяя, не болеет ли она. Причиной такой внешности была усталость и вечное волнение. Мы зашли в любимое кафе, где девушка быстро съела пирожное и выпила какао. От сладкого ей стало полегче, по крайней мере, её перестало шатать. — Рафи, — она подняла на меня задумчивые сине-зелёные глаза. — как там девочки и Клейс? — Все переживали. Бриана часто рассказывала, кто и что делает из ваших двух родов. Когда речь шла о поражении Флеймов мы надеялись, что до Файрфорта войска не доберутся, и ты будешь цела. — Мы не зайдём в колледж? Стой, погоди… ты же с пар сбежал. — Сбежал. — Ради меня? — растаяла она. — Вроде как, — начал краснеть я. Софа обняла меня, поглаживая живот. Не зная, как реагировать, и поддавшись смущению, я втянул было его, как рыжая нежно похлопала жирок. — Не надо, не прячь. — Ну как тут не прятать? — Говоришь мне не загоняться из-за веса, когда загоняешься сам? — она ласково и светло улыбнулась. — Нехорошо как-то. — Ну знаешь, мы по-разному выглядим, и если тебя округлость красит, то меня… — Тоже красит. Рафи, я выросла в семье, где один приём пищи может растянуться на четыре часа, ты правда думаешь, что я стану упрекать тебя за животик? — Не то, чтобы упрекать. Скорее подкалывать. — я взял её за руку. — Не буду. Мне нравится, как ты выглядишь. — Мгм. На фоне Брэйва. У которого шесть кубиков, а у меня один шарик. Она посмеялась, обняв меня за пузо и погладив его по кругу. — Да будет тебе известно, что шар — идеальная фигура. — С точки зрения математики — да. — И с моей тоже. — Соф, давай рассуждать честно. Ты пухленькая, в теле, округлая, называй как хочешь, это красиво и женственно. Я же именно толстый. — Статный, импозантный, величавый, — невозмутимо стояла Софочка на своём. — Знаешь, сейчас секрет открою, но Брэйв накачал кубы, когда я попыталась его откормить. — Ч… серьёзно? — Да, ведь в их роду все стройные и высокие. А я… ну, мне полненькие больше нравятся. Они такие милые и хорошенькие. И не надо так на меня смотреть, я о других говорю, а не о себе. Их щёчки, пузико, пухленькие руки… такие лапочки. И полненькие очень ранимые, почти все, кого я знаю. Верд не считается, это самоуверенная жужелица. И ещё пара людей. Одним словом, пухленькие румяненькие пирожочки мне всё-таки симпатичнее. Я медленно моргнул. Собственно, это даже ожидаемо, если учесть, что их род склонен к полноте, но я всё равно был изумлён. И обрадован. — И поэтому ты меня тогда тискала, когда я у вас в гостях был? — Да. Извини за это, просто ты такой… ну бедняжка такая, уморился, наелся, спатеньки хочешь, я не удержалась. — Да мне, собственно, понравилось, — промямлил я, опуская взгляд. — А, да? Ну тогда не извиняюсь. — улыбнулась Флейм, снова обняв меня за пузцо. — А-ах! — вырвалось стоном у меня от неожиданности. В следующий миг я густо покраснел, а Софочка умилительно на меня смотрела. — Какой же ты… ну… просто плюшечка, других слов нет. — Я плюшечка? — смущённо спросил я, льня к девушке — Плюшечка и розанчик, — кивнула она, бережно похлопывая мне брюхо. — И пузико самое милое и красивое. А щёчки самые румяные и хорошенькие. Я пискнул от смущения и умиления, наклонился и сильно поцеловал её в мягкую щёчку. — Пышечка заварная. Теперь покраснела Софа. Опустила голову и тихо произнесла: — Продолжай. И мы продолжали путь, пока я называл её ватрушечкой, булочкой, круассанчиком и пирожочком с яблоками и корицей. Так мы дошли до колледжа, войдя в который имели честь наблюдать, как на меня орёт куратор. Потому что нехер убегать к кому попало. Правда, потом эта кто попало выглянула из-за моей спины, и гневная тирада мужчины прекратилась. Мы прошли в холл, где должны были сейчас проходить девочки, ибо последний урок магии должен быть на первом этаже, и мы должны были пересечься. Спустя минут десять на Софу налетела радостная Амнерис. Следом Дженна. А потом Бриана. Клейс же просто прижал девушку к себе так, что я слышал, как у неё хрустнули кости. — Я так соскучилась, — хныкала Фейриблум. — Я тоже, Амнерис, — Софа чмокнула подругу в щёку. — Мне жаль, что так сложилось, — Дженна сочувственно обнимала рыжую. — Но главное, что ты в порядке. — Мгм, в относительном. Слушайте, тут такое дело… все же помнят легенды о возникновении династий? — С чего вдруг ты об этом? — не поняла Бриана. — Вчера ночью я видела… — Тихо! — шикнул Клейс. — Слышите? Я напряг слух. Слышался приближавшийся свист. Он нарастал по громкости, спустя меньше минуты раздался сильный грохот. — Бежим! — взвизгнула Амнерис, толкая нас к выходу. Не прошло и трёх секунд, как земля содрогнулась и потолок начал обваливаться, а свет резко погас. Окна и выход завалило, ничего не было видно. Началась паника, студенты стали метаться во все стороны, пытаясь выбежать на улицу. Несколько из них оттолкнули меня куда-то, где я влетел боком в какой-то осколок. Я вскрикнул от сильной боли и прижал к себе ладонь, ощутив что-то влажное и горячее. Кровь. Твою мать, да что тут творится? Что за нахуй?! — Успокойтесь! — выкрикивали голоса учителей. — Тихо! Их восклицания тонули в новом грохоте и гаме перепуганных парней и девушек. Кто-то всхлипывал, кто-то матерился, кто-то орал от ужаса. Затем в темноте что-то вспыхнуло, и зажёгся среднего размера огонёк. — Молчать!!! — рявкнул женский голос. Я поднял голову к огню. От него меня отделяло человек тринадцать. Это Софа? Ну естественно, а кто ещё может управлять огнём! Шипя и скуля от боли, я поплёлся к источнику света. — Все целы? — спрашивал голос Клейса неподалёку от меня. — Что это было? — Мы замурованы! — Тихо, сказала! — повторил голос. Бриана, кажется. — Дженна! Ты где? Я приплёлся к Софе. Она стояла прямо под дырой в потолке, которую затыкали другие обломки. Видимо, с третьего и четвёртого этажа. Флейм держала огонь над головой, и заметила меня. — Рафи! — она подскочила ко мне и увидела кровь. — Господи, ты как? Больно? Т-тебе органы не задело?! — Всё нормально, — я взял её под руку. — Это просто порез, мне не очень больно. Ты-то цела? — Да, да, со мной всё хорошо, — она вытерла щёку, на которой было несколько мелких царапинок. К нам приплелась лохматая Амнерис в обнимку с Клейсом. Парню сильно ушибло ногу, он не мог стоять. Я принялся исцелять его, едва заживил царапины Софы. Боль в боку сильно мешала. В который раз ругаю свою магию за то, что умею исцелять других, а себя нет. Бриана привела испуганную Дженну, которую стала утешать Софа. — Т-там… там… мышку раздавило, — всхлипывала шатенка, закрывая лицо руками. — Я оплакиваю её участь, но сейчас нам надо выбраться. Похоже, нас отделило от учителей, иначе я не понимаю, почему их нет. — Либо же их тоже раздавило, — нахмурилась Бриана. — Бри, не надо! — всхлипнула Форест. — Чш-чш-чш, иди сюда, маленькая Дженни, — Софа поцеловала её. — Пожалуйста, поможешь нам выбраться? Всем очень страшно, кто-то пострадал. Поможешь? — Дженна снова всхлипнула и кивнула. — Спасибо. Я посвечу, ты камни и бетон осилишь? — П-постараюсь, — она стала вытирать слёзы. Девочки начали вставать. Они подошли к заваленному выходу, где Дженна опустилась на пол и упёрлась в него ладонями. Она тяжело дышала. — Мало тепла, — сказала она. — Нагреешь? — Да ради бога. Через десять секунд мне стало очень душно. Обливаясь потом и тяжело дыша я наблюдал, как по велению леди Форест из трещинок в бетоне прорастают корни деревьев и лианы, которые опутывали большие плиты и доски, коими и был завален проход. — Надо ещё, — попросила Дженна. — Я не могу, они задохнутся. — Это на десять секунд, мне очень нужно тепло. Софа вспыхнула. Полулёжа и опираясь спиной на стену я чувствовал, как мне жарко и душно, и что катастрофически не хватает воздуха. Я задыхался. — Семь, шесть, пять… — считала Форест. Я терял сознание. — Три… две… одна! В следующий миг корни растений вырвали наружу всё, что заваливало выход, и мне резануло глаза ярким солнечным светом, а в лицо задул свежий воздух. Я как-то потерялся во времени, в голове всё гудело. В себя я пришёл, когда меня легонько похлопывали по щеке. — Рафи! Рафи, господи, ты же не задохнулся? Рафи, ну же, открой глазки. — Мнгх, — закряхтел я. — Голова… — Фух! — меня поцеловали в лоб. — Весь вспотел, бедняжка. Я лежал головой на коленях Софы, что приобнимала меня и гладила по макушке и груди. — Дыши глубже, пирожочек, всё закончилось. Я должна была сказать, чтобы ты дыхание задержал, прости меня пожалуйста, слышишь? — Нормально, — бухтел я, силясь подняться. — Я бы и тогда вырубился… ох, резко встал… — Лежи, сладенький, — она расстегнула на мне несколько пуговок рубашки, гладя руками грудь и живот. — Боже, какой ты горячий. Как ни глажу тебя, ты всегда либо горячий, либо упревший. — Сам с огненной семейкой связался, — слабо улыбнулся я. Софа цокнула и улыбнулась в ответ. Через пять минут мне стало полегче, на улице уже были врачи, вызванные учителями, коих освободила Дженна. Мне шустро всё перебинтовали и выпнули, начиная носиться с лордами и леди. Мне аж обидно стало. Я тоже пострадал, я тоже человек, можно хотя бы вид сделать, что вам не наплевать на таких как я? Софочка обняла меня. — Ноет? — Да, неприятно, — поморщился я, пытаясь оттянуть бинт от раны. — Мой бедный пострадавший пирожок. Иди к Софе. — Иду, — обиженно бубнил я, прильнув к Софочке. Однако миловаться нам было суждено недолго. К Дженне, которая была рядом, примчался её отец. Очень высокий, крупный и плечистый мужчина, покрытый густыми волосами. На его фоне я себя пухляшом нелепым чувствовал. — Господи, Дженна, как ты? — накинулся он с тревогой. — Доченька, ты не пострадала? — Я в порядке, отец, — грустно улыбнулась шатенка. — Только там… мышка… — Иди ко мне, дитя, — лорд Форест обнял её, а потом заметил нас. — Ох, София! Не ожидал увидеть тебя здесь. — Я сама не ожидалась, — слегка улыбнулась рыжая. — Дженна, ты молодец. Ты всех спасла. — Д-да если б ты не пришла, меня бы и не нашёл никто. — всхлипнула шатенка, слабо улыбаясь. Взгляд лорда упал на меня. Я опомнился и поклонился. — Милорд. — Тебя я раньше здесь не видел. Кто ты? — Рафаил Гранде. — Гм. Из советников? — Да, милорд. — Никогда бы не подумал. Внешне ты больше напоминаешь лорда. — Спасибо, мил… — Не надо любезничать, Рафаил. — тут лорд Форест уставился мне за спину. А потом как-то неопределённо посмотрел на Софочку. — Мне кажется, нам пора прощаться. — Почему? — она обернулась. — Ох… здрасьте, х-хех.