Восход

Я так же обернулся. В трёх метрах от нас стояли двое светловолосых мужчин, оба с полнотой, но один был слегка потолще. И тот, что потолще, чуть улыбнулся и шагнул к нам. Второй же стоял на месте, сложив руки на груди. — Не рада видеть, Софочка? — Я потерялась, дядя Крейд, — она подошла к нему и обняла. Лорд Форест и Дженна стремительно оставили нас. Софа же показала на меня рукой. — Дядя Крейд, дядя Зейир, это мой… м-мой близкий друг, Рафаил Гранде. — З-здравствуйте, милорды Флейм, — запаниковал я. В первый раз знакомство с семьёй булочки прошло не очень, я боялся и этим не понравиться. Тот её дядя, что был потолще и поприветливей, прошёлся по мне аналитическим взглядом и вежливо улыбнулся. — Здравствуй. Советник? — Ну почти. — Чудесно, прелестно. Рад знакомству, Крейд Флейм. — Й-я тоже очень рад, Милорд Флейм. — Это ты тот тряпка, которого Дарон в её спальне застал? — насмешливо спросил второй её дядя, Зейир. Он меня пугал и напрягал. — Я… я… т-так получилось случайно… — Зейир, мальчик и без того на нервах. Ты не видишь, что он ранен? — Крейд показал на мою повязку, что опоясывала живот. — Не издевайся. Зейир медленно перевёл взгляд серо-голубых глаз на брата, после чего тот моментально как-то сжался и втянул пузо. — Твоё счастье, что мы на людях. Недо-брат. София, идём домой. Крейд как-то досадливо вздохнул. А меня только что осенило. Моё общежитие прилегало к учебному корпусу. Оно так же разрушено. Софа глянула на меня и видимо, было достаточно просто посмотреть на моё выражение лица, чтобы понять, что у меня больше нет ни вещей, ни денег, ни дома. — Д… дядя Зейир, — робко обратилась она. — Чего тебе? — Тут такое дело… колледж разрушен. — Не поверишь, но я это вижу. — И общежитие тоже. Рафаил жил там, а теперь… — И что делать предлагаешь? — Можно он у нас поживёт? — она взяла меня за руку. Я аж обомлел от страха и волнения. — Софа, не надо, — прошептал я. — А где ты ночевать собрался? Под мостом? — Ну вообще я ещё видел неподалёку очень перспективную коробку от холодильника… — Видишь? — Зейир кивнул в мою сторону. — у парня всё схвачено, не пропадёт. — Дядя, ну пожалуйста! — Зейир, — уже не так смело заговорил Крейд. — Человеку больше жить негде. — Я соболезную его утрате. Ой да не надо, ничё ты не соболезнуешь. Тебе нравится, что перед тобой племянница и брат унижаются, чтобы ты какого-то там встречного-поперечного пожить впустил. Крейд вдруг выпрямился, сделав грудь колесом и втянув живот. — Пусть поживёт. Я разрешаю. — Ты? — Зейир резко подался вперёд. Крейд же вздрогнул, растеряв остатки храбрости, выдохнул, и колесом снова стал его живот. — А ты, прости, кто? — Дядя Зейир! — Софа встала между ними, защищая более доброго родственника от агрессивного. Она хмурилась. — Дерзишь, девчонка? — А ты кто? — рыкнула она. — Я дочь правителя, я главнее. Дядя Крейд и я не против, нас больше, следовательно, Рафи будет жить у нас. В этот момент добрый дядюшка аж побледнел, хватая за руку племянницу и готовясь в любой момент дёрнуть в сторону. Зейир побагровел, но ничего не сказал. Только ухмыльнулся. А потом произнёс: — Хорошо. Передам правителю о твоих решениях, миледи. — А… т… н-ну и давай, вперёд. Зейир спокойно пожал плечами и пошёл в сторону выхода из двора. Софа же с волнением поджала губы. — Мне пипец, — тихо пискнула она. — Из-за меня, — виновато добавил я. — Ладно, пойдёмте, — лорд Крейд протяжно и грустно вздохнул. — София, это было чуть-чуть немножко опрометчиво. — То есть, мне надо было позволить разъ… кхм, опустить тебя, дядя? Он как-то неопределённо посмотрел на племянницу. — Ты знаешь, что дядю Зейира злить лишний раз нельзя. Уж тем более напоминать и тыкать тем, что ты дочь правителя рода. Я думаю, что скорее всего он не станет рассказывать Дарону, потому что тогда получит и сам, и я, и все, но тем не менее больше так не делай. Рафаил, у тебя совсем вещей не осталось? — Видимо, да, — промямлил я, запуская руку в карман и обнаруживая разбитый в хлам телефон. — Твою м… пардон… господи, теперь даже телефона нет! — Давай новый купим? — Софа взяла меня за руку. — Мой тоже разбился, вместе сходим. — Соф, у меня и денег нет. — Ну, я могу… — Нет! Ты меня и так пожить подобрала. — Я не обеднею. — Я не могу от тебя принять что-то очень дорогое. — Ну давай возьмём дешёвый. Рафи, я хочу помочь. Ты ведь даже семье позвонить не сможешь, если у тебя телефона нету. — Ладно, я оплачиваю банкет, раз уж от девушки ты принять дорогие подарки не можешь, — вмешался лорд Крейд, за руки таща нас к выходу из двора. — Милорд, я не… — Не спорь. И раз на то пошло, тебе и другие вещи надо взять. Хотя бы чтобы переодеться сейчас, не ходить же окровавленным. — О, о, точно! Тебе же одежду купить надо! — оживилась Софит. Упираться дальше смысла не было, оба Флейма были слишком уж упрямыми и настойчивыми. И если с телефонами всё прошло быстро (вопреки моей истерике мне купили чуть ли не самый дорогой), то с одеждой дела обстояли сложнее. У меня не было особого опыта выбора шмоток вместе с девушкой, потому я ходил и ныл, что мне ничего больше не надо, что мне неудобно, а Софа неумолимо ходила мимо плечиков и манекенов и выбирала, рассуждая вместе с дядей. — По-моему вот это должно подойти, — она взяла жёлтое худи. — Рафи, глянь, как тебе? — Очень сильно красиво, но не надо. — канючил я, уже начиная сдаваться. — Тут бы красиво смотрелся наш герб, — рассуждающе сказал лорд, взяв рукав худи. — Впрочем, так тоже нормально. Я посмотрю ему брюки. — И рубашку желательно. — Ну Софа, — ныл я. — Всё-всё, идём мерить. Она сгребла ещё несколько толстовок, футболок и джинсов, и стала толкать меня в примерочную. И я познал новую степень позора. Мало того, что я одеваюсь на чужие деньги, так ещё и больше половины одежды оказалось мало, потому что кто-то любит поесть. Из четырёх пар джинсов подошли только одни, а все футболки сильно обтягивали живот и давили. И вот, стою я грустный в тесной футболке и тесных джинсах, как тут слышится постукивание. — Ты оделся? — спросила Софочка. — Относительно. — вздохнул я печально. — Не покажешься? — Лучше не надо. — Я вхожу. — она вошла и увидела меня, складки которого обтягивала ткань, а ширинка и пуговка отказывались застёгиваться на круглом пузе. Я залился красным, готовясь к подколам и шуткам про беременность, но Софа мягко улыбнулась, чем заставила сильнее растеряться. — Мгм. Не, ну я молодец конечно. Шмоток набрала на глаз, а размер у тебя спросить мозгов не хватило. Совсем туго? — Дышать вроде могу. — Снимай, — снова улыбнулась она. — Ты чего такой красненький? Снова жарко? — Да нет, просто стыдно. — За что? Я молча выложил перед ней дорогущий телефон и похлопал себя по животу. Сделал я это зря, потому что отдало в раненый бок и я прошипел от боли. Софа прильнула ко мне и бережно погладила самую мягкую, выпирающую и беззащитную область тела. — Дурачок, не делай так. Очень больно? — Терпимо. — Бедный бочок, бедное пузечко, — ласкала она меня. — Ещё и футболка давит. Давай, снимай, я помогу. Софа стянула с меня футболку и поправила повязку на боку. Я же боялся лишний раз вдохнуть, стоя перед ней с голым торсом и не менее голым брюхом. — Ну не втягивай пожалуйста, расслабь, тебе же больно. — Да стесняюсь я, — пискнул я. — Меня стесняешься? — она посмотрела мне в лицо. — Ох, ну хочешь, я выйду? — Соф, мне не только из-за этого стыдно. Ты меня одеваешь, а на меня ещё и почти ничего не налезает, потому что я… — Тихо. — она обняла меня. — Не сметь. Ты красивый милый мальчик, которому просто неправильно подобрали одежду. Пожалуйста, не волнуйся так. Я же сама помощь предложила, тебе нечего стесняться. Я глубоко вздохнул, обняв девушку в ответ. — Софа. — Да? — Я хотел… Почему один твой дядя назвал второго «недо-братом»? Я не это хотел спросить. Задать по-настоящему волнующий вопрос мешает страх. — У них с папой один отец, а мамы разные. Мама дяди Крейда — вторая жена моего дедушки. Дядя Зейир её не любил, уж тем более их с отцом ребенка. Поэтому и называет. — Ох… Зря спросил, да? — Все хорошо. — На самом деле я ещё хотел сказать… — Что? Говори, я слушаю, Рафи. Ладно, давай! Я мужчина, я могу, я не тряпка! — Послушай, а мы теперь… ну как бы… мы встречаемся? Она взяла меня за руку и сильно прижалась к моей груди. — Я не знаю. Я хочу, Рафи, очень хочу. Ты мне нравишься… по-моему, я даже влюбилась в тебя… только завтра я должна буду уехать. Я не знаю, когда вернусь, и вернусь ли вообще. Я сглотнул комок в глотке. — Я тебя люблю. Очень, сильно люблю. Я хочу уехать за тобой. — А колледж? А твои родители? Я вздохнул, не зная, что ответить. — И если папа узнает, — Софа поникла. — Впрочем ладно, он отходчивый, мама может уговорить его не ругаться на тебя. — Я брошу всё, — зашептал я. — И учёбу, и дом, я пойду за тобой. — Давай сбежим? Я заберу побольше денег, мы купим домик где-нибудь во владениях вассалов, и будем жить как обычные люди. — Погоди, ты говорила, что на тебя напали какие-то чудовища. Если мы сбежим, то вдруг они смогут выследить тебя снова? Она грустно вздохнула. — Не хочу, чтобы жертвовал всем ты один. — Мне меньше терять. Я фальшиво улыбнулся. Не хотел, чтобы Софа чувствовала вину передо мной. Мне было совестно даже думать о том, чтобы бросить семью и колледж, ради попадания в который отец из кожи вон вылез. Он и матушка очень меня любили, в детстве папа вместе со мной гулял по городу, раскачивал на качелях, что висели на дереве во внутреннем дворе замка лорда Лоудбелла, он был заботливым и добрым. Наша семья не такая богатая, как династия Софы, но денег нам хватало. Я не помню, чтобы когда-нибудь голодал, или чтобы ходил в обносках. Мне было что терять, но мысли о разлуке, возможно вечной, были невыносимы и причиняли боль. Надеюсь, что когда родители узнают, что натворил единственный сын, они со временем найдут в себе силы меня простить. Это моя первая любовь, им ли не знать, что это такое. Но без Софы я больше не смогу и не хочу. Да и теперь, когда я знаю, что не безразличен ей, мне будет ещё больнее расставаться.