Восход

От лица Рафаила, три недели спустя. Этим утром меня разбудил ор Дару: — Они приплыли! Просыпайтесь, поднимайтесь, Софа и дядя Крейд живые! Услышав имя любимой, я сначала обомлел и рухнул с кровати. Спустя полчаса в замок ворвался некто с возгласом: — Мамочка вернулась, детки! Лорд Дарон налетел на дочь и брата, лобызая обоих в губы и щёки. А потом Софа налетела на меня. — Рафи! Мой милый сладкий вкусный Рафи! — Софочка! — я подхватил её на руки и закружил, расцеловывая румяное личико. — Булочка, пышечка, конфеточка моя любимая, неужели! Благо, отец вернувшейся плюшечки был занят зашуганным братом и не обращал внимания на меня и мои поцелуи. Софа высосала всю влагу из моих губ, после чего спрыгнула с меня и стала щупать живот. — Так, посмотрим, — сказала она, прильнув к пузу щекой. — Дорогая, я всё понимаю, ты соскучилась, но кругом люди… — Пусть смотрят, я должна тебе животик пощупать. Ты ведь мог похудеть, Рафи, неужели не понимаешь, что я волнуюсь? — Это я должен говорить, — я наклонился было за поцелуем, но меня остановила её пухленькая ладошка, пухленькие пальчики которой сейчас трогали мне брюхо. — Ты поправился? — обрадовалась она. — Я стресс заедал, так что это не я виноват, а причина моих волнений. — Мой самый красивый! — она жадно меня поцеловала и стала поглаживать большой живот. — И самый сладкий пончик. Через пару минут до замка дошли лорд Глейгрим и Брэйв. Следом за ними шёл и осматривался брюнет ростом слегка повыше лорда Флейма, коренастый и с длинными волосами. И пока Верд радостно здоровался с лордом Раялом, а семья Фривинд обнимала выжившего сына, Софит приобняла брюнета за бок и огласила: — Экхм, дамы, господа, и неопределившиеся. Позвольте представить, это мой новый кент, Рирз Холдбист. В следующий миг парня прижала к стене гневная Бриана лезвием топора. А следующие два часа моей жизни были полны изумления, шока, и периодического порывания сломать лицо некоему Рогору Холдбисту. Этим же вечером был устроен праздник в честь возвращения лорда и леди Флейм, лордов Фривинд и Глейгрим, и просто чтобы развеять атмосферу вечного напряжения. И когда я заметил отсутствие Софит, я рванул её искать. Девушка обнаружилась в саду. Я обнял её со спины, сложив на пузечке руки. — Рафи, милый. — позвала она тихо. — М? — Я тебя люблю. Она притянула меня к себе и поцеловала. Нежно, чувственно, искренно и трепетно. Моя леди. Моя любимая булочка. Я сел на землю, усадив Софочку себе на колени, и чмокнул в щёчку. — Ты не голодная? Там твоих любимых перепёлок подали. — У меня не очень хорошие ассоциации с едой появились. — Тогда вытесним их хорошими. Тебе нужно поесть, ты не завтракала и не обедала. — Не могу, — тихо сказала она. — Почему? — Потому что вот, — Софа похлопала себя по пузику. — Что — вот? — не понял я. — Я… я… потолстела… сильно… в рубаху еле влезла. — Насколько, моя булочка? — Пять, — совсем уж стыдливо сказала Флейм. Я умилительно улыбнулся и обнял её, жамкая бочок. — Моя плюшечка. — Я не плюшечка, я плюшище. — Не-а. Ты моя милая фигуристая леди. — Знаешь, сколько я теперь вешу? Девяносто пять. При моём росте. Я огромная и тяжёлая кобыла. — Ну какая из тебя кобыла? — Прожорливая, — захныкала Софа. — Ты не выглядишь на свой вес, милая. Ты выглядишь легче. Кило на двадцать точно. — Ты это специально говоришь, чтобы я не ныла. — Это неправда. Соф, мы сколько не виделись? Я сейчас рад что угодно от тебя слышать, хоть нытье, хоть истерический плач. И раз уж на то пошло, то давай я тоже скажу, насколько потолстел. Но сначала скажи, сколько ты мне дашь. Она прошлась оценивающим взглядом, положила ладошку мне на живот и стала его массировать. Боже, как же мне этого не хватало. — Ну… гм… сто… тринадцать? У меня вырвался смешок. — Ну ладно, пятнадцать. — я засмеялся. — Двадцать? Двадцать пять, не больше! Двадцать семь?! — Сто сорок два. — Ах… и ох… — опешила она. — Мне правда стыдно, с понедельника сяду на диету. Ох, нет, сегодня понедельник. Тогда в следующий, сегодня я уже накушался. — Тебя так много! — восторженно улыбнулась Софа, прильнув к моему животу и к груди. — Не надо диет, ты самый-самый-самый! — Не будешь загоняться — не сяду на диету. — Хорошо, шантажист несчастный, — посмеялась рыжая, чмокнув меня в нос. — Очень даже счастный, — я довольно прильнул к её щёчке. — Теперь пойдём кушать? У кого-то в желудочке урчит. — Это всё местные белки, — смутилась булочка. — Белки и другая живность. Теперь идём. А, стой, я вспомнил. — Что такое? — Так как ты подло и бессовестно бросила меня одного, у меня есть право на тебя обидеться. — Ну не надо, сладенький, я же не специально, — она полезла ластиться. — Мой пончик, пирожочек, ну пожалуйста, прости. — Прощу, если разрешишь кое-что сделать. — Конечно, что ты хочешь? — Можно я тебя подброшу? Она моргнула. — В… в смысле? — Два разика хотя бы. — С ума сошёл? Я тебе руки своей тушей оторву! — Ну тогда я обиделся. — Нет, стой, ну ладно! Хорошо, только пожалуйста… — Люблю тебя, — я быстро её поцеловал, схватил на руки и кинул вверх. Софа взвизгнула, а когда я её поймал она схватила меня за воротник блейзера. — Т-ты дурак или где?! Я ж тебя чуть не раздавила! — И второй раз, — я опять её подбросил. В этот раз не так высоко, ибо после первого у меня немного стрельнуло в спине. Говорить об этом пышечке нельзя, не то она окончательно в депрессию уйдёт. Да и ловить её мне нравится. Как будто ловишь большой и вкусный тортик, ощущая приятную тяжесть которого идёшь домой и думаешь, как будешь его есть. Поймав Софу я её поцеловал и поставил на землю, ладонью массируя поясницу. Лишь бы с утра спину не ломило, не хочу над своей булочкой издеваться. — Я всё. — Мазохист блин, — смущённо проворчала Софочка. — Дурачок. — Это от любви. Теперь двигаем. — Хор… — она резко осеклась и взялась за голову. — Ммф… — Соф? Софочка? — Мне нужно… ох… утром мне понадобится твоя помощь… — Конечно, сладенькая, только что с тобой? — Это от магии Мэхиген. Её многовато, и мне поплохело от переизбытка. — Моя маленькая слабенькая булочка, — я чмокнул её в лоб. Наутро мы стояли на этом же месте в саду. С нами были Дженна, Дару и Бриана. Софа нарисовала палкой на земле герб своей семьи, села перед ним и упёрлась руками в землю. — Напомни, что она делает? — спросила Бриана, на всякий случай затачивая нож. — Хочет дать временное тело предку, потому что его магия в её теле растёт, и Софе её сложно удерживать. — Она сама-то молнией не убьётся? — прошептала Дженна с волнением. — Не должна, — рассуждал Дару. — По крайней мере, в первый раз не убилась. — Можете звук сбавить? — проворчала Софа. — Прости, — хором сказали мы и замолчали. Руки Софы заискрились, как и её волосы. Затем искриться стал рисунок, и молнии от него стали образовывать чей-то силуэт. Раздался хлопок и яркая вспышка света. Затем перед Софой появилась валявшаяся на земле девушка с волосами песочного цвета и примерно того же роста. И той же комплекции. Светлая прядь с волос Софит исчезла, левый глаз вновь стал зелёным. Она отдышалась и потыкала девушке в плечо. — Эй. Мэхиген? — Я живая! — воскликнула белобрысая, вскочив с земли и прыгая на месте. она рассматривала руки и лапала себя за грудь и попу. Её длинные волосы развевались, серо-голубые глаза были широко распахнуты. — А я живая! Вхах, у меня есть тело! Я чувствую холод! — она сделала несколько шагов. — Я чувствую почву! — Давай чуть сдержанней, — Бриана наставила на светловолосую нож. Та с любопытством потыкала на лезвие. И улыбнулась. — Боль… как же давно я её не чувствовала. — Эхех… в общем, ребята, это Мэхиген Флейм, наша с Дару дохера дальняя родственница, — нервно улыбнулась пышечка. — Благодаря которой наш род выжил, — гордо вскинула голову Мэхиген. — Здравствуй, Дару, ты симпотный. А где твой старший братик? — Даже не мечтай, — Софа пихнула её в бок. — Я всё ещё злюсь. Это из-за тебя меня чуть не убили. — Но не убили, — Флейм приобняла потомка за бочок, ухмыльнулась и стала мять её тельце, включая пятую точку и молочные железы. — гм. Сколько тебе, девятнадцать? Ты давно созрела, самое время завести ребёночка. Тебе будет легко рожать, у тебя широкие бёдра. Тебе даже кормилица не понадобится, ты сможешь выкормить малыша сама. — Х-хватит! — рыжая отпихнула от себя предка. — Я не хочу детей! — Тогда зачем ты живёшь? — Не в детях смысл жизни! — Ой, ну расскажи мне, — усмехнулась Мэхиген, отпуская Софочку. — Ладно, давай, веди меня к семье. Хочу потрогать твоего младшего братика или сестрёнку. И старшего братика тоже потрогаю. И возможно папочку. — ты офигела?! — Ты просто не знаешь, что и как я могу. — Ты озабоченная, да? — Не больше тебя, — пожала плечами Флейм. — ну всё, давай-давай, я хочу со всеми познакомиться. После этого она расцеловала лордов Дарона и Крейда, поприставала к Зейиру, что примчался сюда с неделю назад, а затем её целью стал Верд. Не буду описывать историю их знакомства. Скажу только, что оба были не против облапать друг друга. Позже выяснилось, что Мэхиген управляет только молнией, огонь ей неподвластен. На вопрос, почему так получилось, она вдруг как-то помрачнела и приуныла, и ответив «оставь меня, старуха, я в печали», увела Верда изучать анатомию и производить пальпацию тел друг дружки. Вот так, после трёх часов знакомства. Где такая самоуверенность продаётся? Продайте, мне очень надо!