Мирай

Он смотрел на то место так, будто весь его мир перевернулся, будто что-то важное изменилось в нем в этот миг, будто то сокровенное, что было всем до этого, начало обретать новый смысл. Его взгляд, словно тончайшее лезвие из мирийского металла, разрезал пугающую тьму впереди, которая будто заволакивала все вокруг, снова и снова поглощая застывшие в тишине частички мира, и прорывался внутрь этого лабиринта. Дорога, представшая его взгляду, была необычайно темна и в тоже время словно светлее всех встречавшихся ему до сего дня, она вела лишь вдаль, туда, куда не мог пасть его взор, что лишь сильнее разжигало внутри него жажду сделать хоть шаг в сторону, манящую его своей тишиной. Лунный свет мирно озарял ночную прелесть этого места и лишь раззадоривал пучину тьмы охватить больше, чем кто-либо мог себе представить. Тропа манила его за собой, не скупясь на сладкие речи, которые не трогали его ледяное сердце, застывшее после стольких злощастных встреч и судьбоносных решений. Лишь мрак, так отчаянно и в тоже время отреченно гуляющий впереди, мог зародить мимолетные частички сомнений в его железной душе. Всего шаг и весь мир будет у его ног, шептала тропа, пели льстивые речи деревья, роптали от его неторопливости опадающие листья, винили его в нерешительности холодные капли росы, что уже некоторое время назад тихо опали на эту отдалённую от жизни поляну. Всего шаг и его жизнь резко поменяет свое течение, так ему казалось, когда его взгляд словно нарочно снова и снова цеплялся за непроглядную тьму впереди и мрачные лианы лабиринта. Возможно на его пути вновь появятся препятствия и люди, чьи взгляды добры, а сердца давно прогнили, словно яблоко, золотистое снаружи и мрачно гадкое внутри, однако это ему казалось намного более желанным, чем то чувство одиночества и оглушающей тишины, что он по своей глупости позволил себе ощутить, что чуть не поглотило в нем ту малейшую частичку, что некоторые называли жаждой жизни. Всего на мгновение заколебавшись, в его глазах на секунду отразились его истинные чувства, которые он многие годы скрывал ото всех и всюду, он сделал пару шагов вперёд и уже уверенно шагал в сторону, в которой как он надеялся, его ждало нечто, что могло бы навсегда изменить мир в его глазах. Больше не было сомнений и нерешительности, было лишь желание изменить свое будущее и возможность спасти то немногое, что у него ещё осталось. Мужчина входил в лабиринт шагами человека, прошедшего многое в своей жизни и не боявшегося неминуемой участи, однако больше в его глазах не было той смертельной усталости, в них светилась едва заметная искра надежды.