Эти так называемые «бабочки»

Причиной всего начала послужил мешочек с краденым содержимым. В отличие от битв, которые были типичны для двух заклинателей несколько десятилетий назад — сражений, которые заканчивались обнажением мечей и непростительными словами — их драки, на самом деле споры, в эти дни их было гораздо больше… Ну… — Мешочек мой. Это принадлежит мне! — Я нигде не вижу, что бы на нём где-то было Ваше имя, Глава Ордена Цзян. — На нём вышит мой фамильный герб, Ханьгуан-Цзюнь! — Вэй Ин тоже из Пристани Лотосов. — Ты! Цзян Чэн вспомнил совет, данный ему Лань Сичэнем о пяти лучших способах избежать искажения ци. Он сделал глубокий вдох, а затем глубокий выдох, заставляя кипящую внутри ярость утихнуть и покинуть его. Мужчина указал на украденный мешочек, который держал Лань Чжань. Он даже ещё не успел пройти через барьер Облачных Глубин, как внезапно попал в засаду этого человека, слишком растерянный, чтобы дать отпор или же защитить свою собственность. — Это специи, Глава Ордена Цзян, — спокойно заявил Лань Ванцзи, как будто это не он только, что ограбил Цзян Ваньина среди белого дня. «Серьёзно, где все остальные из Гу Су Лань? Почему не было не одного человека, который мог быть свидетелем того, как почтенный Ханьгуан-Цзюнь докатился до мелких преступлений?», — подумал Цзян Чэн про себя. — Я возмещу Вам ущерб. Цзян Ваньинь сделал ещё один успокаивающий вдох. — Не в этом дело, Ханьгуан-Цзюнь, — заскрежетал сквозь стиснутые зубы мужчина. — Я знал, что Вы никогда не продадите их мне, — попытался оправдать своё поведение Лань Чжань. — Но Вашему брату они нравятся, а так как он мой самый близкий друг. Мне нужно изучить их, а после я смогу выращивать точно такие же. Ещё лучше, он захотел сделать копию специи для бездарного брата Цзян Чэна. — Я верну их позже, — сказал Лань Ванцзи после очередной паузы. Цзян Ваньинь понял, что эти дыхательные упражнения были бесполезны, по той причине, что они не помогали ему, он как хотел ударить Лань Чжаня по лицу, так и продолжал это делать. Вероятно, этот человек ничего не замечал или действительно был таким апатичным, как все и думали, потому что, пока Цзян Чэн стоял там, кипя от своей злости, Лань Ванцзи просто вежливо кивнул головой, как будто они достигли какой-то цели. Мирная договоренность всего через несколько мгновений после того, как заклинатель, который почти на прыгнул на него в лесу. По правде говоря, всё, что он сделал, так это быстро направился к Цзян Ваньину в тот момент, когда последний со шёл с меч, уставился на него, а затем, чего не ожидал Цзян Чэн, так это того, что он вырвет мешочек со специями прямо из рук, а после вежливо поприветствует его. Цзян Ваньинь почувствовал, что его глаз дёрнулся сам по себе. Как только Лань Чжань повернулся, дабы идти к воротам, Цзян Чэн что-то пробормотал себе под нос, а затем накинулся на него. Сдавленный звук, издавший вечно безразличный Ханьгуан-Цзюнь с каменным лицом, во время падения на землю, был бы комичен, если бы Цзян Ваньинь уделил ему больше внимания. Но в данный момент он был слишком занят. — Верни мне мои специи!!! — зашипел Цзян Чэн. Почтенные заклинатели боролись за мешочек со специями на грязной лесной дороге. — Вы богаты, — спокойно заявил Лань Ванцзи, хотя его голос был немного напряжённым. — Просто купите ещё. — Ты тоже богат, идиот! — Вы же нарочно приказали всем продавцам в Пристани Лотосов, что бы они ничего мне не продавали. — Нет, я этого не дел… — Да, Вы это сделали. — Я. Лань Чжань воспринял бормотание Цзян Ваньина как прекрасную возможность для того, чтобы одержать над ним верх. Пока Глава Ордена отвлёкся, Лань Ванцзи оттолкнул Цзян Чэна от себя. Однако в тот момент, когда Лань Чжань вскочил на ноги, чтобы броситься прочь, ему помешали. — В Облачных Глубинах запрещён бег, — сказал Цзян Ваньинь, хватая его за лодыжки и тем самым заставляя его упасть во второй раз за этот день. На этот раз, когда он упал, он также столкнулся с Цзян Чэном. Они покатились вместе по лесной дороге, устеленной бесчисленными листьями, ветками, камнями и грязью. Когда они наконец остановились, лицо Цзян Ваньина оказалось в сантиметре от лица Лань Чжаня. Он навис над ним, его руки находились по обе стороны от головы Лань Ванцзи. Мужчина чувствовал каждый вдох Лань Чжаня, как будто он был его собственным. От него веяло теплом, сандаловым деревом и янтарными свечами. Он смотрел на Цзян Чэна, но в этот раз его золотые глаза были немного шире, чем раньше, и… Что это было? Цзян Ваньинь увидел, как что-то промелькнуло в его глазах. Что это была за эмоция? Это было похоже на искру, потрескивающей молнии, мало чем отличающееся от яростной фиолетовой Цзыдяня. Цзян Чэн навис над ним. Он был уверен, что его глаза были такими же, если не шире. Он чувствовал, как краснеют его щёки, и был достаточно близко, чтобы понять, что алый оттенок, сияющий на ушах Лань Ванцзи, не был иллюзией. Он почти чувствовал их тепло. Несмотря на все их ссоры и ссору всего несколько мгновений назад, казалось, что прошла вечность с тех пор, как кто-то из них хоть что-то сказал. Цзян Ваньинь взял на себя ответственность исправить это. — Твоё дыхание неприятно пахнет, — красноречиво прохрипел он. И это было ложью, пахло мятой и чайными листьями — это опьяняло, но Цзян Чэн был готов умереть, чем позволить этой мысли хотя бы начать формироваться в его голове. — На Вас тоже довольно неприятно смотреть. И всё же он не предпринял ни малейшего шага, чтобы оттолкнуть Цзян Ваньина. Несмотря на ощущение, что он вот-вот сгорит, заставило Цзян Чэна фыркнуть. — Ой? — Мг. — Тогда прекрати на меня смотреть, — огонь в голосе не исчез, но его природа определенно изменилась. Было ли это намеренно или нет, но Лань Чжань сделал так, дабы их лбы соприкоснулись. — Вы первый. Но прежде, чем он успел среагировать на голос, Цзян Чэна отшвырнула почти на метр, благодаря Ханьгуан-Цзюню и его причудливой силе. Мужчина со стоном приземлился на спину. — Чёрт! — выругался Глава Ордена Цзян, в равной степени оскорбленный и раздраженный. Он приподнялся, чтобы сердито взглянуть на Лань Ванцзи. — Больно, сволочь! — У Вас есть золотое ядро, Глава Ордена Цзян. Тон Лань Чжаня был настолько близок к шипению, насколько это вообще возможно для кого-то вроде него. Его уши всё ещё продолжали гореть, но это не помешало ему насмехаться над Цзян Чэном. — Я верю, что Вы выживете…. Подошедший человек покашлял, намного громче, чем это было нужно, остановив тем самым ссору двоих людей. — Простите, что прерываю… Голос Не Хуайсана не звучал виновато. Ни один из них не мог прочесть выражение его лица из-за веера, который скрывал его. — Сичэнь-эр искал вас двоих. Он беспокоился, что его брат и его лучший друг уже поубивали друг друга. — Ну, мы пока ещё живы, — фыркнул Цзян Чэн, слегка обиженно. — Точно, — добавил Лань Чжань. — Хорошо, — сказал Не Хуайсан, и его глаза блеснули. — Я рад, что вы двое уладили свои проблемы друг с другом. Лань Ванцзи многозначительно смотрел куда угодно, только не на Главу Ордена Не. В тот момент Цзян Ваньинь не мог точно сказать, какое именно чувство овладело им. Унижение, раздражение или замешательство. Всё, что он мог сказать, так это то, что ему нужна пиала крепкого чая, очень холодная ванна и хороший сон. Только после этого, он мог бы сделать вид, что ничего из этого не было; он и Лань Ванцзи могли снова стать заклятыми врагами. — О! Специи из Юн Мэн Цзян! Не Хуайсан обрадовавшись, поднял с земли мешочек, от которого исходил аромат специй. — Ты такой заботливый, Цзян-сюн, я обязательно пришлю тебе взамен чай! После этого Не Хуайсан ушёл, беззаботно размахивая мешочком со специями в воздухе. Они снова остались вдвоём. — Глава Ордена Цзян? — Ханьгуан-Цзюнь? — Я убью Главу Ордена Не. — … — Не останавливай меня. «Во-первых, они никогда не были твоими специями!». *** Спустя несколько недель Цзян Чэн приехал в Гу Су Лань прежде всего, чтобы навестить Лань Сичэня, но так получилось, что и Вэй Усяня, но только не по своей воле. Поскольку Пристань Лотосов переживала редкую, но такую прекрасную эпоху спокойствия, по крайней мере, в политическом плане, но Цзян Ваньинь не был по-настоящему спокоен. Его адепты посоветовали ему отдохнуть, а Лань Сичэнь настойчиво намекал ему, что ему следует провести свой отдых в Гу Су Лань, прежде чем вернуться к своим прямым обязанностям. Цзян Чэн давно усвоил простую истину, что, если Лань Сичэнь о чём-то просил, то он обычно получал это. Он гостил в Гу Су Лань уже несколько недель, пил чай и обменивался историями со своим ближайшим другом, в перерывах между обязанностями Главы Ордена Лань, конечно же. Он неохотно ездил в Цайи со своим названным братом. Пару раз он даже инструктировал младших адептов, как успокоить непрекращающееся нытьё Цзинь Лина. Лицезреть Лань Ванцзи было так же неприятно, как и обычно. Инцидент, произошедший несколько недель назад, мало что изменил. Сегодня, закончив утреннюю прогулку – одно из его ежедневных заданий по управлению гневом, согласно совету, Лань Сичэня, Цзян Чэн проходил мимо Цзинши. В отличии от большинства других дней, когда Ханьгуан-Цзюнь в семь утра занимался тем, чем обычные адепты ордена Лань, этим утром он действительно возвращался домой. Но что реально сбило Цзян Ваньина с толку, так это… — Что за фигня? Лань Ванцзи внезапно замер в дверях, спиной к Цзян Чэну. Он медленно повернулся, устремив бесстрастный взгляд на Главу Ордена. — И Вам доброе утро, Глава Ордена Цзян. Цзян Ваньинь отмахнулся от него. — Серьёзно, что это? — Мг? — Это, — лихорадочно указал Цзян Чэн на нелепый пучок веточек, который был в волосах Ханьгуан-Цзюня. — В твои волосах? Что за чертовщина у тебя в волосах? Лань Ванцзи моргнул, глядя на него. Цзян Чэн покосился на него. Лань Ванцзи начал коситься в свою очередь на него. Прищур Цзян Чэна усилился. Лань Чжань вздохнул, желая, дабы его дагэ выбрал себе другого друга, который был бы менее досаждающим. Тем не менее, он немного согнулся, сидя у себя на крыльце. — Ну? Цзян Чэн сел рядом с ним. — Мать их бросила, — начал Лань Чжань. — Я организовал им безопасное место для вылупления. Солнце едва встало. Таким образом, Цзян Чэну понадобилось несколько мгновений, чтобы связать слова Лань Ванцзи со своим нынешним затруднительным положением. — Это? — спросил Цзян Чэн, не сумев сдержать смешок. — Ты хочешь сказать, что привязал к своим волосам птичье гнездо? — Мг. — Почему бы тебе не высидеть их? Цзян Чэн всё ещё смеялся, но что-то ещё кольнуло в его груди, когда идиот перед ним начал объяснять, почему масло в его волосах гораздо более совместимы с материалами гнезда, чем масло на его руках. Возможно, это было чувство изжогой. Цзян Чэн сделал паузу. — Подожди. А что, если они боятся высоты? — Глава Ордена Цзян, во-первых, они ещё не вылупились. Я не уверен в том, что есть ли у яиц сознание, не говоря уже о страхах, — мужчина с запутавшимся в волосах птичьим гнездом, не сводил с него спокойного взгляда. — Во-вторых, это птицы… — Но там, наверху, — Цзян Чэн указал на голову Лань Чжаня. — У них может закружиться голова! Теория была настолько смехотворна, что Лань Ванцзи не мог сразу ни доказать, ни опровергнуть её. Не сказав ни слова, он начал пытаться снять гнездо с головы, но всё его попытки были тщетны. Тщетно — ключевое слово. Он пытался в общей сложности две минуты, прежде чем Цзян Чэн закатил глаза и протянул свои руки. — Просто позволь мне снять это крысиное гнездо с твоей головы. Больно смотреть на тебя… — Это птичье гнездо, Глава Ордена Цзян. — Я знаю это, тупица, я… — Ваши оскорбления подразумевают, что я тот, кто верил, что птицы боятся высоты… Лань Чжань вздрогнул, когда Цзян Чэн дёрнул одну прядь его волос с большей силой, чем нужно. Однако, когда Цзян Ваньинь сосредоточился на своём деле, Лань Ванцзи обнаружил, что невольно расслабился от этого ощущения. Гнездо было вытянуто в течение пяти минут и поставлено на хранение рядом с крыльцом Лань Ванцзи. — Боже мой, у тебя такой беспорядок на голове. — Продолжите? Цзян Чэн закатил глаза. — Ну, конечно. Я просто взял перерыв, потому что рискую получить судорогу от твоих импульсивных решений. Он снова принялся распутывать волосы Лань Ванцзи. — Я не импульсивен… — В Облачных Глубинах запрещено лгать, Ханьгуан-Цзюнь. Лань Ванцзи пробормотал что-то себе под нос, что-то вроде «Заткнись» с добавлением ещё одного или двухкрасочных слов, но в конце концов он снова расслабился от ощущения. Каким бы дерзким и темпераментным не был Цзян Ваньинь в большинстве аспектов своей жизни, в данный момент его действия не приносили Лань Ванцзи ничего, кроме покоя. Прошло какое-то время. Большинство узлов были распутаны. Однако там ещё оставалось некоторое количество, с которыми Цзян Чэну всё ещё приходилось иметь дело. Точно так же, как Лань Ванцзи был довольно спокоен и расслаблен, позволив своим мыслям отвлечься, то же самое было и с Цзян Чэном, который редко когда-либо сосредотачивался на таких простых задачах, которые практически не требовали умственных способностей. Вот почему, когда он подошёл ко лбу Лань Чжаня, чтобы распутать узлы, он не задумываясь сделал следующее. Он снял ленту со лба Лань Ванцзи для лучшего доступа и переложил ее на ожидающую ладонь Лань Чжаня. Он не заметил, как адепт ордена Лань застыл десятью минутами позже, когда осознал это. На самом деле, он не осознавал, что что-то не так, пока полностью не закончил. Он откинулся назад, чтобы полюбоваться своей работой, и заметил, что на лбу Лань Чжаня не было ленты. Он протянул ладонь, чтобы помочь надеть её обратно. Глаза Цзян Чэна широко распахнулись. Он в ужасе посмотрел на Лань Ванцзи, но тот был слишком занят, глядя на свою ленту. Та самая лента, предназначенная только для семьи и супругов. Лента, которая, вероятно, является самой священной и самой интимной традицией, которая была пронесена через всю историю ордена Лань. Такая же лента, что была у Цзян Ваньина только что… — Я так… «Извини. У тебя есть моё полное разрешение сбросить меня с самой высокой скалы в Гу Су». Это то, что сказал бы Цзян Чэн, если бы Лань Ванцзи не обернулся и, не изменив выражения лица, не положил ленту прямо в ладонь Цзян Ваньина. Цзян Чэн вскрикнул: — Какого хрена ты делаешь?! — У меня нет зеркала, — почти скучающим тоном сказал Лань Ванцзи. Цзян Чэн не мог видеть выражение его лица в этой позе, но он мог представить плоский изгиб его рта и тусклое выражение глаз. — Ты! — вскрикнул в бешенстве Глава Ордена. — Ты не можешь давать её кому-либо, идиот! Она священная…Она… — Вы объясняете мне традиции ордена Лань, Глава Ордена Цзян, — резким голосом сказал Лань Чжань, когда волнение Цзян Чэна усилилось. — Кто-то же должен это сделать! Мы не родственники и уж точно не женаты… — Это не единственные две категории людей, которым разрешено держать чужую налобную ленту. — Кто ещё может? Лань Ванцзи некоторое время молчал, но затем сказал: — Вспыльчивые главы орденов, чьи единственные таланты — распутывать волосы и вести мелкие споры. И именно так всё напряжение внутри Цзян Ваньина начало рассеиваться. Он начал качать головой, всё ещё глядя на налобную ленту. Но на этот раз это было скорее неверие, чем страх. — Лжец, — пробормотал Цзян Чэн. Он осторожно повязал ленту Лань Чжаню. К счастью, тот никак не прокомментировал дрожь в его руках. — В Облачных Глубинах нельзя лгать. — Но, когда это тебя останавливало? Цзян Ваньинь был ошеломлён, услышав, как нежно звучал его тон. Лань Ванцзи, должно быть, тоже был удивлён, потому что он тут же замолчал и просто откинулся на крыльце, упираясь в ноги Цзян Чэна. — … — … — Это странно. — Мг. — … — … — Можно ещё раз коснуться твоей ленты на лбу? Очевидно, Цзян Чэн тоже был импульсивен. — Мг. — …?! — … — Мг – это как да или…? — Не глупите, Глава Ордена Цзян. — Тогда не будь таким расплывчатым, придурок… Лань Ванцзи закатил глаза в устрашающе похожей на Цзян Чэн манере, и с этого момента они перешли к другому спору, но на этот раз, в середине разговора. Лань Ванцзи резко протянул Цзян Чэну свою налобную ленту. — Ты неправильно завязал её. Я впечатлён. Нужен талант, чтобы испортить такую простую задачу, как… Цзян Чэн принял это с насмешкой, которою удалось скрыть лишь четвертью своей улыбки. *** Что-то изменилось между ними. С того дня в лесу и последовавшего инцидента с налобной лентой ни один из них не мог подобрать правильных слов для описания этого нового, откровенно ужасающего и смутно унизительного, что возникло между ними. Обоим сильно не хватало эмоционального интеллекта и красноречия, чтобы сделать это. Тем не менее, они, по крайней мере, знали, что что-то изменилось. Но это не значит, что они «избегали» предмета обсуждения. Они просто не возвращались к этому. Это было рукопожатие, которое длилось немного дольше, чем обычно. Это было «случайное» столкновение с другим во время непристойно раннего завтрака, любезно предоставленного Лань Ванцзи, или ужасно позднего обеда, любезно предоставленного Цзян Чэном, у каждого из них не было другого выбора, кроме как сесть и поесть с другим. Это было увидеть бумажный лотос в Цайи и купить его для него, потому что, ну… это касалось Цзян Чэна. И это принести ему свежую чашку чая улун, его любимого, время от времени всё, потому что, ммм, неважно… Лань Чжаню действительно не нужно было знать. Что-то изменилось, но многое оставалось прежним. — Ты не можешь быть серьезным… Цзян Ваньинь не стал говорить тише. Была середина ночи, и он был уверен, что весь Гу Су мог слышать их в течение последнего часа или около того, но он был слишком зол, чтобы обращать на это внимание. — Ты смешон! — А Вы заблуждаетесь, — бросил в ответ Лань Ванцзи. Его взгляд был почти таким же ледяным, каким Цзян Чэн помнил его десятилетия назад. Фантастика, что Цзян Ваньинь находился в домике Второго Нефрита так поздно, в последнее время это стало странно нормальным. Иногда они разговаривали, иногда совершали долгие прогулки вместе, иногда Лань Чжань практиковался на своей гуцини, а Цзян Чэн просто слушал, пытаясь напевать себе под нос мелодию. Честно говоря, в тот момент Лань Ванцзи понятия не имел, о чем они спорили. Лань Чжань действовал в том же духе. Всё, что он знал, так это то, что Цзян Ваньинь ошибался, а он был прав. — Ты всегда думаешь, что ты прав! — Не вкладывай слова в мои уста, Цзян Ваньинь. — Что ж, у тебя есть дурная привычка вынимать их из моих, Лань Ванцзи. Цзян Чэн до сих пор не осознавал, но во время их разговора он непреднамеренно прижал Лань Ванцзи к его хлипкой деревянной полке. Лунный свет просачивался сквозь окна. Он выглядел таким бледным, но лицо его горело от праведного гнева. Он был на несколько сантиметров выше Цзян Ваньина и воспользовался этим, чтобы посмотреть на него сверху вниз. Цзян Чэну хотелось ударить его. Лань Чжань хотел задушить его. Как они в конечном итоге поцеловались, до сих пор остаётся загадкой. — Какого чёрта мы делаем? Цзян Ваньинь явно запыхался. Его щёки побагровели, и казалось, что кто-то прикусил ему язык. В уме, когда Лань Ванцзи смотрел на него со своего места за столом, он сравнивал внешний вид Цзян Чэна со «спелым помидором». Затем он продолжил это словами. Цзян Ваньинь был этим оскорблён. — Ты! — Я всё равно хочу тебя, — выпалил Лань Чжань. — … — … — Что?! У Цзян Чэна был шок. — С каких пор?! — С каких это пор?! Мужчина не собирался комментировать, насколько точно Лань Ванцзи подражал ему. Тем временем Лань Чжань сердито указал на их нынешнее компрометирующее положение. — Посмотри, где мы, Цзян Ваньинь. Я считаю, что уже слишком поздно задавать глупые вопросы. Цзян Чэн просто смотрел на него, пока что-то не щёлкнуло. — О. Лань Ванцзи молчал. — Ты назвал меня Цзян Ваньинь. — Мг. — Сделай это снова. Лань Чжань удивлённо приподнял бровь, но, тем не менее, согласился. —Цзян Ваньинь. Глаза Цзян Чэна, казалось, прояснились. — Опять-таки… Уголки рта Лань Ванцзи дёрнулись вверх. Они всё время поддерживали пылающий зрительный контакт. — Цзян Ваньинь, Цзян Ваньинь, Цзян Ваньинь… В этот момент Цзян Чэн ещё больше походил на помидор. — Устраивает? Мужчина издал слабый вздох, он не осознавал, что задержал дыхание. — Не задавай глупых вопросов. Он процитировал слова Лань Ванцзи. По его внешним признакам это не было заметно, но он выглядел восторженным. А потом. — Поцелуй меня. — Должен я? — Сволочь… Лань Ванцзи улыбнулся, а затем наклонился и поцеловал Цзян Ваньина в губы. Это было мягко, нежно, совсем не похоже на то, что произошло несколько минут назад. *** — Короче говоря, в следующий раз, когда будете в Цзинши, не прикасайтесь к столешнице…или к столу…или к любой стене. Также вам следует избегать крыльца… — Крыльцо? — Вэй Усянь выплюнул свой чай обратно в пиалу. — Вы двое занимались, так сказать, исследованием друг друга на его крыльце?! Цзян Чэн попытался закрыть рот Вэй Ину своей рукой через стол, но он все равно продолжал смеяться над ним. — Мы не хотели! — прошипел Цзян Чэн. Он был огорчённым, уставшим и на грани. Не оставшись на ночь, он улизнул, как только Лань Ванцзи заснул. — Это произошло случайно? В его бессонном состоянии, по какой-то причине, разглагольствования бывшему основателю темного пути казались хорошим способом избавиться от проблем. — Я больше никогда не хочу слышать от вас, что я бесстыдный! — Знаешь, я всегда знал, что есть такая вселенная, в которой вы двое окажетесь вместе, — сказал Вэй Усянь, явно забавляясь таким поворотом событий. — Но я даже представить не мог, что это произойдёт в этой. — О чём, чёрт возьми, ты говоришь? Вэй Усянь ухмыльнулся, делая глоток чая. — Да так, ни о чём. Цзян Чэн уже собирался продолжить, когда запах чая ударил ему в нос. Улун. Его любимый. — Что случилось потом? Вэй Ин сделал ещё один глоток. — Знаешь после того, как вы двое…ну ты понял. — Я ушёл, — признался Цзян Ваньинь, бросив яростный взгляд на стол. — Оу. — Что за оу? — Ну… Выражение лица Вэй Усяня немного изменилось, достаточно незначительно, но не опытный взгляд вряд ли заметил бы это. — Тебе следует навестить его чуть позже. Цзян Чэн поймал себя на том, что подражает одному из безразличных выражений Лань Ванцзи. — Эй, не смотри на меня так, А-Чэн! Ты не сможешь избегать его вечно! — простонал Вэй Ин. «Конечно, я могу». — Могу. — Зачем тебе это делать? Должно быть, вчерашняя ночь была неожиданной. Но это не значит, что это было плохо! Очевидно, неплохо, если вы, ребята, добрались до крыльца. — Замолчи! Вэй Усянь усмехнулся, но мгновение спустя выражение его лица смягчилось. — Послушай, А-Чэн, у тебя с Лань Чжанем действительно много общего, понимаешь? Даже если вам обоим потребовалось десятилетия, чтобы понять это. Он чувствует те же самые вещи так же, как и ты. Где ты взрываешься, там и он. Словно вы оба две стороны одной медали. Я веду к тому, что что бы ты не чувствовал сейчас, он скорее всего тоже это чувствует. Сложно было смириться с мудростью, исходящей из уст его брата, но в глубине души это была та причина, по которой он искал его в первую очередь. Прежде чем он смог ответить так же мудро, Вэй Ин снова заговорил. — Так тебе было больно? Или ему? Обоим? Использовали ли вы масло? Мгновение и Вэй Усянь обнаружил, что его облили тёплым чаем, а уже в следующую он бежал, спасая свою жизнь, тщетно пытаясь уклоняться от кровожадного Главы Ордена. *** Цзян Чэн решил последовать совету своего брата и найти Лань Чжаня, чтобы они могли — в лучшем случае поговорить о том, что произошло прошлой ночью, в худшем — подраться. Но всякий раз, подходя к Цзинши, Цзян Ваньинь трусил, прежде чем дойти до крыльца и поэтому уходил. Однако сейчас был вечер, и мужчина понял, что весь день нигде не видел Лань Ванцзи. Облачные Глубины нельзя было назвать «маленькими», но распорядок дня его и Лань Чжаня был построен таким образом, что пересечение путей хотя бы раз или два в день было неизбежным. Когда слова Вэй Усяня эхом прозвучали в его голове уже в седьмой раз за день, Цзян Чэн ударил себя по лицу, потому что он был слегка расстроен и решил направиться к Цзинши. Когда он наконец пришёл и занёс руку, чтобы постучать в дверь, конечно же, в тот момент, когда он наконец набрался смелости, чтобы сделать это, дверь распахнулась. Цзян Ваньинь чуть было не упал лицом на деревянный пол, как внезапно пара сильных рук схватила его и тем самым удержала от падения. Лань Ванцзи наблюдал, как выражения лица Цзян Чэна быстро менялись, пока, наконец, не остановились на… Страх? Глава Ордена неуклюже вырвался из хватки Лань Чжаня. Его лицо, казалось, становилось всё краснее и краснее, когда он осмотрел комнату. — Уже поздно, — голос Лань Ванцзи был немного хриплым от чрезмерного сна. В этот момент он решил, что ему очень хочется чаю. Медленными и осторожными шагами он прошёл через всю комнату и начал готовить. Он всё время чувствовал на себе взгляд Цзян Ваньина. — Хочешь чаю? Он был настроен доброжелательно. Взгляд Цзян Чэна был недоверчивым. — Чай? — Мг. Лань Ванцзи начал готовить ещё одну чашку. Затем он молча протянул ему чашку, которую Глава Ордена принял нерешительно. — Ты ведёшь себя странно, — прямо заявил Лань Чжань. — Я… — Цзян Чэн покачал головой, расстроенно делая глоток. — Конечно, я веду себя странно, Ханьгуан-Цзюнь. Мы…я… Лань Чжань сделал глоток. — Ты злишься на меня? — спросил он — С чего бы мне злиться на тебя? — прохрипел он, пытаясь передать своим тоном как можно больше недоверия. — Потому что! Цзян Чэн выглядел так, будто ему оставалось пять секунд до того, чтобы вырвать себе все волосы. Это позабавило бы Лань Ванцзи при других обстоятельствах, но сейчас он был просто сбит с толку. — Потому что? — Я избегал тебя, поэтому хотел попросить прощение, но со временем понял, что ты тоже избегаешь меня. У тебя есть полное право злиться на меня так что…. — С чего бы мне злиться на тебя? — повторил Лань Ванцзи, в его голосе сквозило раздражение. — Где ты был весь день? Я ни разу не видел тебя за пределами Цзинши! — … — … После очень, очень долгого молчания Лань Ванцзи, сохраняя голос настолько ровным, насколько это вообще возможно, начал объяснять. — Я немного приболел. — Что? Лань Ванцзи задался вопросом, если бы он в этот момент направил всю духовную энергию из своего золотого ядра на себя, смог бы он создать в земле дыру, достаточно большую, чтобы она смогла поглотить его? Он предположил, что, если он сосредоточится достаточно сильно, это может быть осуществимо. — Ты болен? Из-за искреннего беспокойства Цзян Чэна Лань Ванцзи ничего не мог ответить. — Кажется, у меня есть лекарства от… — Я едва могу ходить, Цзян Ваньинь. Лань Чжань был слишком занять тем, что смущённо смотрел на свою чашку, не мог видеть, как лицо Цзян Чэна во второй раз за ночь перевернулось с огромной чередой эмоций, прежде чем, в конце концов, оно тоже стало сильно взволнованным. — Мне так… — Если ты попросишь за это прощение, то я убью тебя. Цзян Чэн выглядел потерянным. «Я не жалею об этом, Цзян Ваньинь», — вздохнул внутри Лань Чжань. — Почему я не могу? И Цзян Чэн подумал про себя, как интересно, что человек, который мог раздражать его больше всего, также мог заставить его сердце учащённо биться. *** Они едва ли были друзьями, бывшими врагами, а теперь ещё и любовниками одновременно… — Не называй нас так! — Не называй как? — Ты знаешь как! — Хм, почему? — Потому что это звучит…Ну ты знаешь… — …? — Неприлично и скандально. — Лань Ванцзи. — Я не могу назвать нас друзьями с привилегиями. Мы не друзья… — Сволочь…. — Давай поищем синонимы в библиотеке. — Придурок. На этот раз это было любяще. *** Их связь была одобрена их братьями. На самом деле, эти двое были слишком увлечены этим. — Что ж, — начал Лань Сичэнь с умиротворяющей улыбкой. — Мы всегда как бы знали это. —Да! — вмешался Вэй Усянь — Ах, мой самый дорогой друг и мой любимый брат… — Я твой единственный брат… — Желаю вам двоим всего наилучшего! — Спасибо, Вэй Ин, — Лань Ванцзи искренне обрадовался. — Я присоединяюсь к словам господина Вэй. Лань Сичэнь тепло улыбнулся каждому из них. — Я рад, что люди, которых я люблю больше всего, нашли любовь друг в друге. — Что нашли друг в друге? Лань Сичэнь не стал отвечать, он просто продолжил, как будто он не перевернул весь их мир вокруг своей оси, с той же вечной улыбкой. — Делайте, что хотите! Просто помни, что стены тонкие, а я живу по соседству, Ванцзи. Так что в следующий раз, когда вы двое захотите провести ночь вместе на твоём крыльце, поймите, что некоторые из нас предпочли бы не участвовать в ваших личных делах. Улыбка Лань Сичэня всё время оставалась приятной и ничего не подозревающей. Кудахтанье Вэй Усяня и обильные извинения Цзян Чэна можно было услышать повсюду в Облачных Глубинах. *** Несмотря на то, что характер их отношений развивался, их связь в конечном итоге осталась прежней… — Дядя купил мне этот стол. Это была ручная работа. — Не могу поверить, что ты обвиняешь меня! Разве не ты предложил нам поспарринговаться?! — А не ты ли инициировал нашу… — Не надо. — …не что? — Не говори этого! — Я, черт возьми, не ханжа, Лань Ванцзи, но ты всегда говоришь о том, что мы занимаемся исследованием не понятно каким образом. Мне это надоело. — Я понятия не имею, что ты имеешь в виду… — На прошлой неделе ты назвал это нашей «ежедневной процедурой блуда». Прошлой ночью ты назвал это нашим «ритуалом репродукции». — … — Не знаю, заметил ли ты, придурок, но мы не можем размножаться. Это невозможно. — Ты этого не знаешь. Цзян Чэн вскинул руки к потолку, но Лань Ванцзи продолжил: — Хочешь проверить свою теорию, Цзян Ваньинь? — Мне не нужно проверять никакую теорию! Я уже знаю, что ни один из нас не может…Ты флиртуешь со мной, не так ли? *** Они были не совсем обычной парой. Иногда они спорили больше, чем дышали. Они были непостоянны и вспыльчивы по своей сути. Иногда Лань Ванцзи говорил слишком мало, а иногда Цзян Чэн говорил слишком много. У них была сила причинять друг другу боль так, как никто другой не мог, и смириться с этим было, по меньшей мере, странно. —Это забавно. Цзян Чэн почти закончил собирать вещи для возвращения на Пристань Лотосов. Он гостил в Облачных Глубинах уже почти шесть месяцев, и всё же ему было грустно уезжать. Когда Лань Ванцзи помогал ему собирать и упаковывать одежду, его поразила случайная, но на самом деле не такая уж случайная мысль. — Мм? — Люди, которые могут причинить нам больше всего вреда, как правило, те, о ком мы заботимся больше всего. — Мг. — И обычно они причиняют нам больше всего боли… — Цзян Чэн замолчал, качая головой. Но неважно. — Я считаю, что на данный момент из всех людей в моей жизни ты можешь причинить мне боль больше всего. Лань Ванцзи пристально посмотрел на Цзян Чэна, от чего у него перехватило дыхание. — И ты скорее всего будешь это делать. — Ты тоже. — Но я не боюсь этого. Лань Чжань сделал паузу, а затем добавил: — Я хочу тебя больше, чем боюсь, что ты сделаешь мне больно. — Лань Ванцзи. — И, если это было неясно, я хочу тебя во всех отношениях. Я хочу посылать тебе письма, наполненные мирскими аспектами моей повседневной жизни, как только ты вернёшься в Пристань Лотосов. Я хочу, чтобы ты улыбался. Я хочу заплетать тебе волосы перед тем, как ты отправишься на собрание. Это было, наверное, самое большое количество слов, которое Лань Ванцзи когда-либо говорил подряд. — Ты ужасно заплетаешь волосы. Глаза Цзян Чэна теперь были подозрительно влажными. — Я хочу учиться, — подарил ему Лань Ванцзи редкую улыбку. — Для тебя. Цзян Чэн втянул его в поцелуй и не отпускал до тех пор, пока они оба не начали задыхаться. — Я и не знал, что ты можешь так долго говорить без перерыва. — поддразнил он, легко проводя пальцем по ленте на лбу Лань Ванцзи. — Мг. — Тебе следует делать это чаще. Я говорил, как сильно мне нравится твой голос? — Брат сказал, что ты называл мой голос раздражающим. Цзян Чэн замахал руками. — Я так не думаю! Ну, в то время я так думал. Но не сейчас! — Ничего не изменилось. В ответ Лань Чжаню предложили умиротворяющий поцелуй в лоб. *** Эпилог (Год спустя) Однажды у Цзян Чэна возникло прозрение. Он проснулся в Цзинши рядом с Лань Ванцзи. Мужчина снова посетил Облачные Глубины, но на этот раз, не колеблясь, назвал Лань Ванцзи одним из тех, кого он должен был там увидеть. Лань Чжань начал просыпаться рядом с ним. Он сонный, его волосы взлохмачены, губы ярко-красные, а бледная кожа в целом имеет слабый красноватый оттенок. Он трёт глаза, они ещё немного остекленевшие от усталости. Но затем он оглянулся через плечо и словил взгляд Цзян Чэна, предлагая ему лёгкую улыбку. И таким образом вызвал прозрение Цзян Чэна. — Ты симпатичный. Взгляд Лань Ванцзи медленно меняется с сонного на недоверчивый. Цзян Чэн сел на кровать, искренне ошеломлённый. Он наклонился, сжимая подбородок Лань Ванцзи большим и указательным пальцами, внимательно изучая линию его подбородка. — Ханьгуан-Цзюнь— недоверчиво сказал Цзян Чэн. Лань Ванцзи, совершенно сбитый с толку, и это видно по тому, как его брови всё глубже и глубже хмурились на лбу, когда он позволил Цзян Чэну грубо обращаться с собой через несколько мгновений после пробуждения. — С каких пор? — пробормотал Цзян Чэн, а затем бросил на Лань Ванцзи обвиняющий взгляд. — Ой! С каких это пор ты привлекателен? Клянусь я бы заметил. Лань Ванцзи почувствовал, как у него дёрнулся глаз. И ему приходилось снова и снова задаваться вопросом, как он, должно быть, был сумасшедшим, чтобы позволить кому-то подобному делать то, что он позволял Цзян Чэну делать с ним…. — Ну, на самом деле… Пальцы Цзян Чэна обвели контур челюсти Лань Ванцзи, а затем остановились, чтобы погладить его щеку. — Я лгу, я всегда знал, что ты привлекательный, объективно. Но… эм… Слушай, я не то, чтобы считал тебя симпатичным, я просто не знал… — Такие мелочи, как эти, не мешают мне спать по ночам, Цзян Ваньинь. Цзян Чэн закатил глаза. — Хорошие люди обычно не заботятся о своей внешности, да. Лань Ванцзи хмуро посмотрел на него, положив голову на руку Цзян Чэна. — Не говори так, как будто ты не самый привлекательный человек, которого я когда-либо встречал. Менее чем через пять секунд лицо Цзян Чэна охватило пламя. — Идиот! Ты не можешь просто так говорить мне такие вещи! Лань Ванцзи взял руку, которая держала его лицо, и поцеловал его ладонь. — А кто меня остановит? Настала очередь Цзян Чэна хмуро взглянуть на него: — Как бы ты себя чувствовал, если бы я сказал тебе такую чушь, ничем не спровоцированную? Лань Ванцзи пожал плечами. Он не был таким драматичным, как Цзян Чэн, поэтому он предполагал, что эти вещи, вероятно, не повлияют на него так сильно… — Хорошо. Я думаю, что ты прекрасен. Солнце не может конкурировать с твоей улыбкой, и я влюблён в тебя. — Цзян Ваньинь? — Хм? — Пошёл ты. Это вызвало ещё один громкий смех Цзян Чэна. — Я бы предпочёл тебя. — Цзян Ваньинь? Лань Ванцзи пришёл к такому простому выводу. Факт, который он знал уже довольно давно, просто никогда не говорил об этом вслух, потому что для него это было очевидно. — Хм? Например: сегодня солнце должно было зайти. Завтра он снова должен был подняться. И он собирался делать одно и то же снова и снова до конца вечности просто потому, что так устроен мир. Это было очевидно. Лань Ванцзи знал это. Но он полагал, что только потому, что он так хорошо знал что-то по своей сути, не означает, что он не может и не должен вербализировать это, в том числе и ради кого-то другого. — Я тебя люблю. — Я знаю. Цзян Чэн ненадолго оторвал голову от плеча Лань Ванцзи и ухмыльнулся: — В конце концов, ты отдал мне свою налобную ленту. — Тогда ты сомневался в моём влечении к тебе. — Я изменился. — Ты пускал слюни во сне прошлой ночью. —... —... — Давай признаем, что мы несовершенные люди. — Мг. — Если бы я сделал тебе предложение через пять лет, ты бы согласился? Казалось бы, вопрос возник из ниоткуда, но Лань Ванцзи знал лучше. — Мг. Он ответил, не моргнув глазом. — Мг – это как да? Цзян Чэн улыбнулся. — Тем не менее, я, вероятно, буду тем, кто сделает предложение. — Что это должно означать? — Из нас двоих у меня было бы лучшее предложение. — Откуда, черт возьми, ты знаешь? — Интуиция. — О, хорошо, ты можешь взять свою «интуицию» и засунуть её себе в задницу. И ни слова, Лань Ванцзи, потому что я обязательно сделаю предложение первым, и это будет лучше, чем всё, о чём ты когда-либо мог мечтать. — Да? Потому что я уже начал планировать. Эти «планы» всё ещё были лишь мечтательными сценариями в его голове, но Цзян Чэну не нужно было об этом знать. Любовь всей его жизни побледнела. — Уже? — Мг. — Чёрт. — Мг. — Тогда ничего не поделаешь. Цзян Чэн вскочил с кровати, бессистемно подобрав свою разбросанную одежду и одевшись так быстро, как это было в человеческих силах. — Куда ты? Лань Ванцзи был слегка сбит с толку. — В библиотеку и изучать всё, что могу, о традициях предложения ордена Лань. Лань Ванцзи моргнул, ошеломлённый. — А ты подожди… Через пять лет, клянусь, я заставлю тебя забрать свои слова обратно. Он поцеловал Лань Ванцзи на пути к выходу, продолжая свою страстную и яростную речь, пока брёл через Облачные Глубины. И Лань Ванцзи уже много раз чувствовал это, находясь рядом с Цзян Чэном. Но только сейчас он, наконец, понял, что это за чувство, потому что пусть будет известно, что, несмотря на то, как много Лань Ванцзи пытался убедить людей в обратном, на самом деле он был довольно медлительным. Но теперь он наконец понял. Это ощущение лёгкости в груди прямо сейчас, поднимающееся через желудок и кружащееся вокруг сердца. Это были так называемые бабочки, все говорили о взрослении. Он всегда просто думал, что люди случайно съели настоящих бабочек, поэтому он просто осуждал всех за их глупость. Если бы только его юное «я» могло видеть его сейчас. Он стал тем самым человеком, которого осуждал сам. Влюбленным дураком. Влюбленным идиотом.