Подспудно

Всё идёт своим чередом. Юра с Екатеринбургом продолжает нормально общаться. И по работе, и просто так. Как он и сказал, «проехали и забыли». Никто больше тот вечер не вспоминает. По крайней мере, никто больше это не обсуждает. Проехали, то, может, и проехали. А вот забыть у Татищева не получается ни в какую. Только… А что толку-то? _______________________________ Челябинск ловит себя на том, что иногда слишком уж откровенно пялится. То на руки Уралова, то на всё и сразу. Отводит взгляд, начинает ебануто шутить, превращая всё в очередной балаган с подъебами. «А как тут не посмотреть другими глазами? Нет, ну, серьёзно. После такого…» И ладно бы… Всё это неважно. Ну, сработала физиология, ну был момент. Можно благополучно, если не забыть, то забить на всё. Только, вот… Иногда Юра ловит на себе ответные взгляды. И тогда верить в Костино «Я не знаю, что на меня нашло» получается с большим трудом. Потому что под его взглядом горячо становится. Челябинску кажется, что у него краснеют даже уши. Екатеринбург спешно взгляд отводит, если в этот момент они встречаются глазами. «И это всё, блядь, неспроста!» И Юра уверен в этом ровно до того момента, как Уралов что-то говорит абсолютно ровным голосом. И ведёт себя настолько как ни в чём ни бывало, что… «Да, нет. Чёрт! Это я грёбаный извращенец, везде ищу второе дно и другие смыслы. Ну, посмотрел, и посмотрел… Что с того то?!» ______________________________________ Челябинск всегда был до ужаса тактильным. По крайней мере, с людьми из близкого круга. Костя к ним относился… А Татищев же не собирался вести себя как-то иначе, даже после произошедшего. Верно? Поэтому Юра вечно лезет обниматься при встрече. Потому что — это норма. Да, только поэтому… И нет, он не считает в этот момент секунды, чтобы понять, сколько длятся эти объятия. Чтобы уловить, когда это просто по-дружески, а когда, может быть… может быть, уже не «просто»? И не понимает ничерта. Потому что Екатеринбург отстраняется ровно в тот момент, когда в сознании только начинает мигать жёлтая лампочка «внимание, проверьте двигатель». Но лезет обниматься Челябинск исправно. Он же всегда делал это без задней мысли. Вот и теперь… Да-да, совершенно без задней мысли. А то, что за последний месяц он стал замечать то, как в эти три секунды чувствуются под пальцами чужие спина и плечи, что стал обращать внимание на то, как пахнет шампунь и дезодорант Уралова. Ну, тут уж Юра вообще не виноват! — О! Ты одеколон сменил? — совершенно непосредственно подмечает Татищев после очередных таких объятий, похлопывая Костю по плечу и улыбаясь во все тридцать два. — Аа… Эмм? Ну, да… — многозначительно выдаёт Екатеринбург в ответ на это. И смотрит нечитаемым взглядом. Челябинск отводит глаза и почему-то чувствует, что ему жарко. «Да, что такого?! Я просто внимательный… Что в этом такого странного?!» Костя тему не развивает. А значит, нет… действительно, ничего такого. _____________________________________ Только Татищев продолжает нарываться… Вернее, нет. Конечно нет. Он всего-лишь ведёт себя как обычно. Как обычно подходит со спины, когда Екатеринбург сидит за рабочим столом и что-то черкает в каких-то бумагах. Вполне по-дружески закидывает руку на плечи, заглядывая, чем он там занимается. А то что в голове на секунду мелькает мысль, что вот в таком положении… Уралов мог бы, откинув голову назад, упереться ему в грудь, заглянуть в глаза снизу вверх. Нет, ничего такого Юра от него не ждёт! Это было бы странно! Это Челябинск тактильный. Костя — совсем другая история. Он к себе никого не подпускает. Впрочем, никто и не лезет под дуло автомата, словив тяжёлый взгляд. А Татищеву, вот, можно. Правда неясно, зачем нужно. Но даже так… Всегда шёл на контакт именно Юра. Что раньше, что сейчас. Екатеринбург же… Ну, не отталкивает. И иногда, кажется, даже немного улыбается в ответ на активное присутствие черноволосой макушки в своём жизненном пространстве. «Пошёл на контакт» Уралов первым только однажды. По пьяни. И Юра до сих пор пытается как-то переварить и уложить этот эпизод в своей голове. Потому что со стороны Челябинска — это дружеские тычки в плечо и похлопывания по спине. А Катюша в первый и единственный раз… сходу разложил его на столе. И Татищеву совершенно не улыбается повторение пройденного материала. Поэтому… Это более чем нормально, что Юра практически прижимается к сидящему Уралову со спины. А тот просто никак не реагирует. Потому что пока Челябинск закидывает руку на плечо — это обычно и нормально. Но если бы Костя хоть раз подался навстречу, сам подставляясь под прикосновения… Явственно ощущается, что ровно в ту же секунду всё происходящее заиграло бы в совершенно ином свете. И Татищеву это нафиг не сдалось. Зачем бы…? Но. Одно короткое движение от Екатеринбурга… Это было бы так просто. Почти нечаянно. И конечно, Юра этого от него не ждёт. А то что задерживает руку на широких плечах слегка дольше, чем принято, так он просто немного задумался. Спина Уралова под пальцами немного напрягается. Всего на мгновение. Но это ничего не значит. Челябинск старается ничего не формулировать у себя в голове. А то, что напряжение между ними можно ножом резать. Так ему просто показалось. ________________________________________ «Костя просто был пьян. Это вообще ничего не значит» — в очередной раз напоминает себе Татищев, задумчиво глядя, как перекатываются мышцы под кожей, когда Екатеринбург переодевает футболку в раздевалке, стоя к нему спиной. Он просто завидует Костиному телосложению! У него, вот, никогда накачаться так даже при всём желании не выходило. Конституция не та. И не вспоминает он, как крепко эти руки держали его за бёдра. Зачем ему это вспоминать? Вот он и не вспоминает. Просто забыть не может. Но это другое. Через полчаса после начала тренировки Юра подходит к Уралову, когда тот лежит на спине и выполняет жим ногами, толкая вверх платформу. — Подстрахуешь, Костян? Екатеринбург, не меняясь в лице, просто прекращает свое нехитрое занятие и слезает с тренажёра. Так и не закончив подход. — Конечно. Пошли. С чем тебе помочь? И нет, Челябинску не льстит, что по первой его просьбе Костя оставляет все дела и идёт поддержать его. Разве что самую малость… А «поддерживать» приходится вполне буквально. Татищев зал чаще прогуливает, чем посещает. Но он же не слабак, чтобы ставить небольшие веса! Поэтому под скептичным и укоризненным взглядом навешивает тяжеленные блины на штангу. Вообще, по-хорошему, страхуют просто находясь рядом и наблюдая, чтобы помочь уже в крайнем случае, где-то на последнем подходе. Если будет нужно. Оказывается — нужно. И слава богу, что Екатеринбург к любым задачам подходит ответственно. Потому что в противном случае Юру бы уже три раза за последние десять минут погребло под штангой. Уралов старательно следит за тем, как Челябинск занимается. Чтобы вовремя заметить, если закончатся силы или подогнётся локоть. А вот у самого Юры, внезапно безраздельно завладевшего всем Костиным вниманием, концентрация ни к чёрту. «Он просто тебя страхует. Потому и смотрит не отрываясь. Просто страхует…» — увещевает он сам себя. Потому что янтарные глаза, глядящие в упор и прожигающие в нём дыру. Где-то они это уже проходили. Ходят по залу вдвоём они где-то час. И за это время Челябинску кажется, что руки Уралова побывали буквально везде! Потому что на каких-то упражнениях страховать нужно, вовремя приняв штангу. А на каких-то — поддерживая того, кто пытается взять вес. И нет, Татищев не специально лажает. Зачем ему такой фигнёй заниматься?! А то что Косте приходится несколько раз хватать его за бока, помогая подняться из приседа… «Ну, так это просто спорт! Никакой гомосятины. Самое мужское занятие на свете! Просто друг спас друга. Заебись!» А то что Юре кажется, что на теле, наверное, должны уже были остаться следы там, где Екатеринбург его касается. До того его ладони, придерживающие локти, кажутся горячими… Так здесь просто жарко… «Хоть бы нормальную вентиляцию в зале сделали. Вот уроды…» Но Челябинск не идёт возмущаться к работникам зала. Поэтому так и не узнаёт, что в помещении стабильно поддерживают температуру не выше девятнадцати градусов… — Юра! Хватит на сегодня. Ты же так убьёшься! — не выдержав, восклицает Костя, когда Татищев в очередной раз чуть не роняет снаряд себе на голову. Уралов, конечно, взялся страховать. И вполне успешно это делает. Но страховать — это, когда второй пытается выполнить упражнение. А спасать от старательных попыток самоубийства — это уже что-то другое. Екатеринбург пытался пару раз сказать, что не стоит прийти один раз в тренажёрку и хватать неподъёмные веса. Но кто бы его послушал?! А Костя Челябинску не мамочка, чтобы бегать и увещевать. Если Юра хочет потом две недели кряхтеть от боли, пытаясь наклониться, чтобы завязать шнурки… Кто Уралов такой, чтобы ему это запрещать. — Да ладно тебе, Костян! Я ещё горы свернуть могу! — ответствует Татищев, резко разворачиваясь к нему лицом. И чуть не снося Екатеринбургу голову грифом штанги. — Ой! Бля! Прости — только и успевает вскрикнуть Юра, замечая в последний момент траекторию своего манёвра. Костя благополучно уворачивается. Благо, за последний час он привык быть начеку! Потому через мгновение и успевает перехватить Челябинск поперёк груди, прижимая к себе спиной, когда Юра оступается и начинает опасно крениться вбок. — Кхг…- только сдавленно крякает Татищев и немного впадает в ступор, внезапно оказавшись весь в крепкой хватке рук. Уралов горячий как печка. И Юра спиной чувствует, как у того громко бухает в груди. — Кать…? Челябинск слегка поворачивает голову, чтобы посмотреть на Костю. У того лицо красное. И нервно дёргается правый глаз. Красиво. — На. Сегодня. Хватит! — грозно говорит Екатеринбург, выделяя и чеканя каждое слово. Юра сглатывает под тяжёлым взглядом. У него стойкое ощущение, что его хотят то ли сожрать, то ли прибить. Возможно, всё и сразу. Но, нет. Конечно, нет. Ему всё кажется. А Костя просто серьёзный парень и хороший друг. Просто не дал Юре упасть и сломать хребет. А то, что дышит в шею… как тогда. Так у Юры просто больная фантазия. ______________________________________ Юра заходит с чашкой кофе в гостиную. Он у Екатеринбурга вообще ведёт себя как дома. Всю кухню ему прокурил. Но Костя по этому поводу никогда не возмущался. Поэтому, почему бы и нет? Челябинск возобновляет прерванный пару минут назад разговор о закупке новых станков на один из заводов. Усаживается на широкий подлокотник кресла, в котором восседает Уралов. Ну и что, что напротив стоит диван. Татищев просто примостил пятую точку куда придётся. Ни о чём он не думал. Не думал даже о том, что Костя мог бы, просто протянув руку, обхватить его за пояс. В этом вообще ничего такого. Юра бы даже поверил, что так просто сидеть удобнее. Екатеринбург ничего подобного не делает. Продолжает тему, как ни в чём ни бывало. Челябинску хочется его стукнуть. И себя — для верности. Кто-то из них чего-то не догоняет и безбожно тупит. Возможно — оба. Но это не точно.