Подспудно

Юра переминается с ноги на ногу возле своей машины, курит вторую подряд, всё не решаясь зайти в подъезд. То, что произошло вчера, - пиздец, конечно, полнейший. Только он до конца не уверен, на какой исход надеется в итоге. Вчера Костя был пьян, теперь же предстояло встретить его трезвого. В голове роилось бессчётное количество вопросов. Помнит ли вообще Уралов события прошедшего дня? Помнит, скорее всего. Как бы ни затаскивали из фильма в фильм идею с похмельной амнезией, в реальности случается подобное достаточно редко. И очень вряд ли - с Екатеринбургом. Как минимум, бухали они вместе не один раз, и напивались будь здоров. И никогда ни Юра, ни Костя провалами в памяти не страдали. Хоть иногда и очень хотелось. Было это всё просто пьяной выходкой, которую и сам Уралов постарается забыть как можно скорее? Или здесь работает правило "что у трезвого на уме, то у пьяного - на языке"? Челябинск не уверен. Как не уверен и в том, какой из вариантов предпочтительнее. Стоит ли вообще поднимать эту тему? Если первый вариант - правильный... Наверное, не стоит. Можно со спокойной душой простить другу весь этот бедлам, отпустить ситуацию, забыть всё и жить, как жили. "А, если он, и правда, в меня влюблён...? Тогда...тогда...хер, его знает, как быть". С бухты - барахты становиться геем Татищев не намерен, конечно... разумеется. Но, как на зло, кожей помнит прикосновения жадных рук на своём теле. Помнит влажность чужого языка на своей шее... И воспоминания эти вызывают какие-то смешанные чувства. Юра потирает ладонью место на шее, вчера облюбованное Екатеринбургом. Хмурится, с досадой признаваясь самому себе, что... "Противно то не было. Ладно... Не понятно, какого хрена, но было ... горячо. Блядь. Признавай, не признавай, но у меня встал. Против очевидных фактов...не попрёшь". Думать об этом, если честно, было стыдно даже наедине с собой. - Ладно, похуй. По ходу разберемся, - бормочет он себе под нос, тушит сигарету об край урны и толкает входную дверь. __________________________________________ Костя встречает его бледный, как полотно. Предлагает в комнату пройти. В глаза не смотрит. И как-то странно, даже в узком коридоре, дистанцию держит. В пару метров минимум. Челябинску от такого ледяного приёма... откровенно не по себе. Не то, чтобы он ожидал, что Екатеринбург с порога продолжит с того, на чём вчера остановился... Или что-то такое... "Но так шарахаться - это уже перебор, Костян". Может, ему настолько гадко вспоминать, что он вчера натворил по пьяни? Ну, так, Юра ведь в этом не виноват... Татищев бухается на диван, Костя садиться рядом не спешит. Стоит напротив, как истукан, губы сжал в тонкую полоску, плечи напряжены. Челябинск смотрит вопросительно, выжидает хоть чего-то, что прояснило бы ситуацию. Он не Ванга, чтобы знать, что за тараканы у Уралова в голове отжигают. Тот нервно щекой дёргает под изучающим взглядом. - Юр, я не знаю, как перед тобой оправдываться. Я даже удивлён, что ты вообще пришёл... после вчерашнего. Прости, пожалуйста... Я...я не знаю, что на меня нашло. Я пойму, если ты меня теперь и знать не захочешь. Я сам себя порешить готов, как подумаю, чем это могло закончиться... "Изнасилованием, что ли? Ты об этом?" - понемногу вдупляет Татищев. - Да ничем таким это не могло бы закончиться, - бормочет, отводя взгляд. Он не знает, как его слова понимает Екатеринбург, но... "Если бы Аня тогда не пришла... Изнасилованием это не было бы. Потому что я, с какого-то хрена...это пиздец, конечно... был почти не против". Костя подвисает на мгновение, мнется. - Конечно. Да, ты прав. Это просто невозможно. Потому что ... невозможно никогда. Юр, я понимаю, что это всё вообще ненормально. Тем более, для тебя. И я не знаю, почему меня так понесло. Я пьяный был... Меня это, конечно, вообще не извиняет, но прости ... если сможешь. Юра прекрасно видит, насколько Екатеринбургу не по себе, насколько вспоминать вчерашнее... Противно? Стыдно? В груди, против воли, поселяется гаденькое такое разочарование. Если всё было просто ошибкой... То проблем нет, и думать не о чем. И это, наверное, хорошо... Челябинску это всё не нужно и даром. Но это ведь нормально...? То, что неприятно осознавать, что ты для кого-то являешься постыдной ошибкой...? - Ладно, Катюх. Тогда замяли и проехали. Просто пообещай мне, что впредь лучше водку пить будешь. А то с коньяка тебя совсем уж непредсказуемо уносит, - отшучивается Татищев. - Договорились. Я лучше пока вообще бухать не буду. От греха подальше, - пытается улыбнуться Костя. Выходит неестественно и криво. __________________________________________ Неловкость в общении напоминает о себе некоторое время. Но, ничто не длится вечно, а жизнь продолжается. В конце концов, они столетиями были лучшими друзьями. Никакой единичный эпизод этого не изменит. Костя ведёт себя... Да, нормально он себя ведёт. Как обычно. Случилось. И прошло. И ладно. Только Юра почему-то упрямо не может забыть сбивчивые "люблю" между поцелуями в шею. Не может забыть, как пьянел без вина в крепких руках. Разве ТАК к себе прижимают, если это ничего не значит...?