Зона комфорта

      — Ты что, серьёзно?       Соя замедлял шаг по мере того, как Нахоя всё дальше и дальше продвигался в повествовании о недавних событиях в своей жизни, а потом и вовсе замер посреди дороги и с недоверием поглядел на близнеца. Нахоя обернулся на него и тоже застыл, пожав плечами, мол, а что в этом такого?       Вокруг стали включаться фонари и освещать каменную кладку по всему периметру сквера. Сухая опавшая листва разукрашивала дорожки в яркие цвета, но дворник снова стирал все краски, сметая листья к бордюру. Нахоя сетовал на учебу и холодный воздух на улице всю дорогу из кинотеатра и как-то, слово за словом рассказал про свои разногласия с Раном. Сославшись на свой статус «уже занятого» парня, он решил, что одних долгосрочных романтических отношений в его жизни было вполне достаточно и предотвратил хоть что-то, вероятно намечавшееся с Раном, на корню.       Нахоя нередко лишал себя друзей из-за Мучо.       Соя слушал его спокойный голос и не знал, что сказать. Ему вдруг захотелось ударить брата, приложить пару раз об асфальт затылком в этом сквере на глазах у всех прохожих, только бы вразумить того. Но он просто вздохнул и пересилил желание стукнуть себя по лбу от досады.       Соя тряхнул головой и возобновил ход, ухватив брата за рукав куртки. Его старший — самый настоящий идиот. Это Соя знал наверняка.       — Хоя, только не ругайся. Я просто спрашиваю: тебе это Мучо сказал сделать?       Нахоя остановился, секунду его глаза бегали, будто пересчитывали пустующие скамейки, попадавшиеся им по пути, но затем он посмотрел на брата с возмущением:       — Что?! С чего ты взял? Я вправе самостоятельно принимать решения, знаешь ли, — отрезал он и зашагал по тропе.       — Я… Я знаю, прости. Просто мне казалось, что Ран неплохой парень и он тебе нравится…       — Это не так! Он мне не нравится!       — Как друг, я имею в виду… — пробубнил Соя и сдулся, втянув голову в плечи.       Нахоя цокнул и качнул головой.       — Соя, тебе не кажется, что ты стал часто лезть не в своё дело? — неожиданно громко спросил он, отвернулся от Сои, и тот нахмурился.       Соя просто беспокоился и ничего не мог с этим поделать. В конце концов, они были семьей и переживания казались чем-то естественным. Соя, не обратив внимания на грубость брата, поймал его ладонь с опасением, что Нахоя сейчас вырвется и убежит от него. Нахоя этого не сделал — просто дернул рукой, но высвобождаться не стал. Пальцы старшего еле ощутимо била дрожь, и тремор продолжился до тех пор, пока Соя не сплел их пальцы. Эти объятия, казалось, успокоили Нахою, потому что он посмотрел на Сою с каким-то раскаянием во взгляде. Соя ободряюще улыбнулся и сжал ладонь близнеца в своей.       — Он… ничего мне не говорил. Я сам решил, что так будет лучше. — Нахоя отвел глаза, Соя вздохнул.       Нахоя врал. Он никогда не умел врать младшему: Соя легко раскусывал его недомолвки и видел эти перемены в родном лице. Будь Нахоя врагом закона, ему пришлось бы очень тяжело.       — Хоя, ты ведь знаешь, что мне можно рассказать… Ты снова ведешь себя как-то не так, и мне это не нравится.       — Я просто устал.       Фонарь мигнул, издав жужжащий звук, и вновь осветил землю под ногами близнецов.       — Я знаю.       Соя посмотрел в экран телефона: часы перевалили за десять вечера — пора домой. Они вышли из сквера и направились к яркому свету вывески метрополитена в отдалении.       — Я не совсем понимаю твои чувства, Хоя. Но если ты мне расскажешь, то…       — Забей, ладно? Не бери в голову. Я сам ни хрена не понимаю, что творится у меня в голове, так что… — Нахоя усмехнулся и стал раскачивать их сплетенные руки взад-вперед. — Когда я с Ясухиро, в мозгу всё будто мешается. Понимаю, всё это звучит странно и несвязно, но ему будто не нравится, что я думаю о ком-то другом, кроме него. Не знаю, как это объяснить… Этот его взгляд, он мне под кожу залезает всякий раз и наизнанку выворачивает, будто... видит всё, что у меня внутри. Иногда мне кажется, что он мне не доверяет. Что вечно подозревает в чём-то, хотя, блять, я ведь даже повода не даю. Наверное, — он пожал плечами и нервно хмыкнул.       Соя хмурился и слушал его, пока они шли по немноголюдному проспекту. Где-то на автобусной остановке заиграла музыка и прозвучал детский смех. Нахоя молчал какое-то время: то ли давал время Сое всё обдумать, то ли сам собирался с мыслями. А может быть, всё вместе. Близнецы шли размеренным шагом в одинаковом темпе, никто не отставал или обгонял другого, как это обычно бывало. Оба пребывали в своих мыслях и не спешили вылезать из них.       — Ты, должно быть, уже не помнишь, но на выпускном из старшей школы я перепутал его с каким-то парнем, — чёрт, было так темно и шумно, что не спутать его спину с чужой было тяжеловато, — так он мне потом такую взбучку устроил…       Соя помнил, что Мучо злился на Нахою какое-то время после этого, но не понимал, о какой взбучке шла речь. Мучо всегда был ревнивым. Даже слишком, как казалось Сое. И, признаться честно, Соя даже не удивился тому, как Мучо отреагировал на пирсера рядом со своим парнем, хотя это, в общем-то, было не его, Ясухиро, дело. Нахоя имел право общаться с кем хотел, но Мучо это словно бы совсем не волновало. Сое казалось, что понятие «свобода действий» в их отношениях отсутствовало.       Нахоя не был требовательным, по крайней мере, точно уступал в этом Мучо. Соя не знал наверняка — основывал своё представление об их отношениях лишь на том, что видел сам. Все эти его домыслы могли, конечно, оказаться абсолютно неверными, ложными, но Соя привык доверять своим ощущениям. Привычка же слепо доверять брату канула где-то в школьные годы. Нахоя имел за собой грешок часто недоговаривать, но не держал младшего за дурака в открытую. Словно сам верил в то, что говорил, или пытался верить. Соя не знал.       Дорога до общежития прошла в молчании. Соя всё то время, пока они поднимались на свой этаж, пытался убедить себя перестать терзать голову и душу размышлениями о не своей жизни. В этом он был похож на маленькую ненасытную собачку: только подкинь почву для размышления в его лапы — он разорвёт её, не выпустит из зубов, пока не доберется до ядра. Иногда от этого болела голова.       Нахоя ключом открыл дверь комнаты и вошел, скинув обувь на коврике. Соя остался стоять неподвижно, вперившись невидящим взглядом в кроссовки старшего. Белые, с серой от пыли высокой подошвой; в точности его размера. Выглядели новыми, раньше Соя их не видел. Вроде бы какой-то известный бренд: это он понял по эмблеме на боку. По всей видимости, Нахоя получил зарплату и решил порадовать себя дорогой обувью или кто-то подарил. Кто-то достаточно обеспеченный, чтобы делать такие подарки близкому человеку…       — Всё нормально?       Соя похлопал глазами и поднял взгляд на Нахою, который смотрел на него с тревогой. Тот уже переоделся в домашнюю одежду, пока Соя стоял на пороге, уставивившись на его кроссовки и размышляя об их появлении на этом самом пороге.       — Что за взбучка? — спросил он и наконец прошел в комнату, прикрывая за собой дверь.       — Что? — Нахоя моргнул.       — М-м, на улице. Ты говорил, что Мучо устроил тебе взбучку, — напомнил Соя, присев на край кровати.       Нахоя проследил за его перемещением и понимающе протянул гласный звук. Соя сложил руки на коленях и начал разглядывать ногти, стараясь не смотреть на Нахою, как будто задал вопрос так, невзначай. Начав игру «делай вид, что тебе всё равно», он забыл снять куртку, и ему стало душно в осеннем пуховике. Нахоя стоял какое-то время, а позже, отойдя к столу, с головой ушёл в поиски чего-то в деревянных ящиках.       — Да ничего, просто поругались немного.       Соя посмотрел на спину брата, обтянутую пёстрой футболкой, и кончиками пальцев застучал по собственным коленям.       — И ты это взбучкой называешь? — сконфуженно хихикнул он, и Нахоя усмехнулся тоже, перестав рыться в столе и застыв.       В комнате шли часы, и тиканье их звучало в сто крат громче обычного в повисшей тишине. Соя снова опустил глаза и пожевал губу. Он не знал, стоило ли сейчас или когда-нибудь вообще спрашивать подобное, но за язык будто тянули пинцетом, заставляя раскрыть рот и задать вопрос, съедавший Сою изнутри. Собравшись с духом и внутренними силами, он произнес:       — Он… тебя ударил? — голос прозвучал, как после затяжной болезни: хриплый и писклявый — Сое захотелось зарыться лицом в ладони и не показывать носу.       Тишина над ними стала совсем гробовой: часы тоже остановили свой ход, а может, Соя просто потерял слух на какое-то время.       — Соя, ты временами такие вещи спрашиваешь… — Нахоя выдохнул и тихо хлопнул ладонями по столу. — С чего ты взял? — казалось, уже в сотый раз поинтересовался он, но Соя всё ещё не знал, что на это ответить. — Нет конечно.       Нахоя оттолкнулся от стола и повернулся к брату, взгляд у него был рассеянный, плыл по комнате и всё никак не мог остановиться на Сое. Нахоя подошел к кровати младшего и опустился перед смирно сидевшим близнецом на колени — Соя свёл брови и похлопал глазами. Руки Нахои уперлись в плечи Сои, и он спрятал лицо за кудрями, опустив голову. Потом поднял её и посмотрел Сое в глаза; ноздри его странно раздувались.       — Он никогда не делал ничего подобного, Соя. Я люблю его, а он меня, — сказал Нахоя и громко сглотнул — Соя видел, как дернулся его кадык.       Соя уже начал жалеть, что спросил. Нахоя выглядел… расстроенным. Сое пора прекратить жить в ожидании худшего и просто успокоиться. Он со своей наивностью совершенно не понимал, почему все люди не могли жить дружно и счастливо. Должно быть, подобные взаимоотношения были слишком скучными для людей. Соя не отказался бы не иметь врагов и жить в мире радужных единорогов. Где все любили бы друг друга и не смели даже думать о том, чтобы причинить другому боль.       — Мучо правда никогда не делал ничего подобного? — повторив за братом, он ощутил, как пальцы Нахои впивались в плечи, даже через плотную ткань куртки.       Нахоя на долю секунды отвел взгляд от его глаз и словил воздух ртом, чтобы сжать губы и вымученно улыбнуться Сое:       — Правда. Он не делал.       Он отпустил плечи Сои и, повернувшись боком, устроил голову на его коленях. Руки Сои тут же стали перебирать мягкие волны волос брата в задумчивости. Он видел, как старший прикрыл глаза, ресницы на них затрепыхались и замерли. Соя вновь стал грызть свои бедные губы, брови его дрожали, когда он смотрел на профиль Нахои: рот того слабо шевелился, но засыпать он не спешил, время от времени приподнимая веки и медленно моргая. Соя подумывал над тем, чтобы извиниться, но рассудил, что и прощения просить не за что. Нахоя немного испугался, если глаза не врали ему. Будь то не обман зрения, Соя даже размышлять об этом не хотел. Он хотел думать, что у Нахои всё хорошо, хотел верить в это. Он бы всё отдал, чтобы жизнь у брата сложилась куда лучше, чем тот мог себе представить.

***

      Шарик ручки в его руках царапал бумагу, пока он записывал математические формулы, появлявшиеся на доске со скоростью того, как глаза открывались и закрывались при моргании. Сегодня внеурочное время Каваты проводили в кабинете математики на дополнительном занятии, проходившем для нескольких параллельных классов сразу. Глаза Сои останавливались в трех точках: на белой поверхности доски, исписанной маркерами красного и синего цветов; на тетрадном листе перед собой и на спине брата, позади которого он сидел. Волосы Нахои были собраны в пучок, и он, казалось, ничего не писал: плечи его не двигались, а спина была прямой.       В голову Сои прилетел какой-то предмет, и он зажмурился, вздрагивая. Когда на стол с его макушки упала свёрнутая в коротенькую трубочку бумажка, он покрутил её между пальцев. Соя оглянулся и наткнулся на темные глаза на квадратном лице, глядевшие прямо на него. Пристальный ленивый взгляд заставил сглотнуть и вопросительно вскинуть брови. Мучо ткнул пальцем в точку где-то над его плечом, и Соя понял, чего от него требуют. Он отвернулся от Мучо и аккуратно потянул за выбившуюся из прически рыжую кудряшку — Нахоя дернулся и обернулся на него. Соя стесненно приподнял уголки губ и протянул ему записку. Старший недоуменно нахмурился, просканировал взглядом задние парты и, вдруг выхватив бумажку из его рук, вернулся в прежнее положение. Сое показалось, что спина того стала выглядеть так, словно под кожу вставили спицу.       Соя качнул головой и опустил глаза на тетрадь, совсем позабыв, о чём шла речь в нерешенной задаче. Послышался тихий шелест и звук рвущейся бумаги. Нахоя зачем-то отряхнул ладони друг о друга и начал щелкать ручкой. Соя из интереса повернул голову и посмотрел на Мучо: тот темными прищуренными глазами сверлил затылок Нахои; корпус ручки в его руке треснул, Ясухиро моргнул пару раз и отложил поломанную авторучку. Он поймал взгляд Сои и приподнял бровь — Кавата в страхе мотнул головой и поспешил вернуться к ожидавшей его задаче.       Когда наступило время собираться и расходиться по домам, Нахоя сжал его предплечье и повел в коридор, не дав поблагодарить учительницу и распрощаться. Лямка рюкзака спадала с плеча Сои, а Нахоя быстрым шагом спускался по ступеням вниз, и в конечном итоге раскрытая сумка слетела и, упав на пол, обнажила своё содержимое — тетради разлетелись по лестнице, а одна улетела в проём между перилами и, вероятно, упала кому-нибудь на голову на первом этаже. Нахоя, зашипев и рыкнув, кинулся собирать разбросанную бумагу, пока Соя, замерев на месте, не мог сообразить, что ему делать.       Старший сидел на корточках и шарил рукой по лестнице, в другой зажимая рюкзак Сои и остервенело запихивая в него растерявшееся содержимое. Сам Соя стоял на верхней ступени и заламывал руки, наблюдая за действиями брата. Мимо кто-то прошел, остановился и, присев перед Нахоей, протянул ему тетрадь, которую тот в спешке упустил из виду.       — Привет, — сказал Мучо — Соя узнал его грузную фигуру в школьной форме лишь по прическе.       Нахоя поднял глаза, сверкнул ими и, проигнорировав чужое приветствие, вырвал протянутую вещь из руки Мучо. Он поднялся и сунул последнюю тетрадь в сумку, с какой-то злобой застегнул молнию на ней, подошел к Сое и надел рюкзак на его плечи. Соя старался смотреть в пол, не поднимая глаз, и думал об упавшей на нижние этажи тетради. Нахоя потянул его за рукав и повёл по лестнице, как маленького ребёнка. Соя растерянно поглядел на Мучо и последовал за братом.       — Даже слова мне не скажешь? — громкий голос Ясухиро отскочил от стен и врезался прямо в спину Нахои.       — Я не хочу с тобой разговаривать. — Нахоя замер на мгновение, но не повернулся в его сторону, а затем продолжил спуск вниз.       Соя, ведомый братом, мимолетно посмотрел на застывшего посреди лестницы Мучо, который следил за их удаляющимися силуэтами. Игра света ослепила его на секунду, и ему почудилось, что на лице Ясухиро играет ухмылка.       К вечеру того же дня Нахоя куда-то ушел, не предупредив бабушку, и Сое пришлось прикрывать шкуру брата, отдуваясь за него. Он соврал, сказав ей, что Нахоя пошел заниматься к однокласснице, а сам по неизвестной ему причине грыз ногти и считал минуты до возвращения старшего. Ему было невдомёк, почему Нахоя сегодня так странно вёл себя и почему Мучо никак не мог добиться внимания его близнеца.       Бабушка всегда рано ложилась и заснула к десяти вечера, погасив свет у себя в комнате и выдернув телевизор из розетки. Соя выключил свет в остальных комнатах и решил спокойно дождаться Нахою в их спальне, чтобы лечь спать, когда тот вернётся. Он лежал в своей постели, по самую шею накрытый одеялом, и читал книгу под светом настольной лампы на тумбе у кровати. То и дело поглядывая на часы на стене, он пробегался глазами по тексту на страницах и никак не мог уловить суть происходившего на них. Из коридора послышался шум повернувшегося в двери ключа, и Соя с облегчением выдохнул, откинув голову на подушку.       Нахоя осторожно приоткрыл дверь и прошлепал в комнату, закрывая глаза рукой от света лампы. Он убрал руку и проморгался.       — Малой, ты чего не спишь? — просипел он, видимо, чтобы не разбудить бабушку, и прокашлялся.       Соя приподнял книгу.       — Читаю. Где ты был?       Разложив постель, Нахоя потянулся к краю толстовки, но потом через плечо обернулся на брата:       — Гулял. Ты дочитал? Может, выключим свет?       — Я тебе мешаю? Прости, потерпи ещё немного, мне пару страниц до конца главы. — Соя пролистал книгу и виновато улыбнулся.       — Ладно. Не засиживайся. — Нахоя снял толстовку и, кинув на стул, принялся за ширинку на джинсах.       Соя кивнул, посмотрел на старшего и хотел уже было продолжить читать, но его взгляд зацепился за какие-то отметины на шее Нахои.       — Ты что, подрался? — Он вскочил с кровати, подлетел к брату и попытался рассмотреть следы на коже.       — О чём ты? — Словно инстинктивно, Нахоя прикрыл шею тыльной стороной ладони.       Соя успел разглядеть синюшные круглые пятна, разбросанные по шее. Кровоподтеки были разной формы, а возле самого крупного, почти черного, был какой-то дугообразный красный след. Глаза у Сои расширились, и он схватил брата за руку в попытке оторвать конечность от шеи. Нахоя не поддавался, продолжая зажимать эти страшные синяки, и лишь корпус его качался, когда Соя дергал за запястье.       — Что у тебя на шее, Хоя? — Соя отступил и за плечи развернул брата лицом на свет, но тот отвернулся и возвёл вокруг себя невидимые стены.       Соя знал нрав Нахои и легко мог предположить именно драку, но в мальчишеских уличных кулачных боях не на выживание таких синяков не оставляли. По крайней мере, если кто-то не пытался задушить Нахою.       В ушах у Сои зазвучал стук собственного сердца и быстрый бег крови, но он услышал вздох Нахои, вырвавшегося из его «объятий». Он взял безвольно висевшую вдоль тела руку Нахои и, сжав в своих, ощутил, какие ладони у того влажные от пота.       — Ничего. Просто… засосы. Мы трахались, ясно? — сухо бросил Нахоя, шея его покрылась красными пятнами.       — Что?.. Кто? — Соя непонятливо моргнул.       — Ха… Мы с Ясухиро. Господи…       Нахоя вырвал ладонь из захвата младшего и стыдливо прикрыл лицо, уткнулся в неё носом и шумно задышал. Соя снова попытался заполучить одну из рук Нахои, потянув на себя.       — Это не похоже на засосы, Хоя… — осторожно начал Соя.       — Но это они, блять. Перестань уже! — рявкнул Нахоя, повернув своё лицо на свет.       Соя поймал взгляд его красных, с лопнувшими капиллярами вокруг радужки, словно заплаканных глаз и задержал дыхание, раскрыв рот. Он вдохнул, сомкнул губы и щелкнул челюстями. Нахоя тем временем обогнул его и выключил лампу. Комнату заполнила тьма и странная пустота, хотя близнецы всё ещё были здесь и Соя слышал дыхание брата. Послышался шорох одеяла и скрип кровати, а затем недовольный голос Нахои:       — Спокойной ночи.       Соя спохватился и поспешил забраться в постель, внимательно прислушиваясь к звукам на противоположной стороне комнаты. Перед глазами застыла хрупкая шея и эти отвратительные пятна на смуглой коже. Живот стянуло спазмом, а в горле почувствовался горький комок: Сою затошнило.

***

      Стоя за стойкой, Соя незаметно пританцовывал под музыку, игравшую в заведении. Он покачивал бедрами в такт голосу исполнителя и беззвучно шевелил губами, подпевая. Кофемашина неприятно гудела, и Соя хотел стукнуть её, чтобы заткнулась, потому что своим шумом перебивала мягкое звучание песни. Он крутил крышку для стаканчика в руках, ожидая приготовления напитка.       — Соя! — Он почти подпрыгнул от неожиданности, крышка выпала из его рук и покатилась по полу куда-то под тумбу.       Эмма уперлась ладонями в стойку и мягко улыбнулась, будто не она мгновением ранее напугала его до смерти, прокричав прямо на ухо. Сегодня её волосы были заплетены в косу и волной ниспадали на плечо. Соя вопросительно кивнул, повернувшись к девушке всем телом.       — Слу-у-шай, а ты не занят вечером? Нет планов после работы?       Соя моргнул и сдвинул брови, задумавшись на секунду, а потом мотнул головой. Эмма заулыбалась ещё ярче, и на её румяных щеках прорезались ямочки. Глаза у Сои растерянно забегали.       — А ты не мог бы меня проводить до дома, пожалуйста? — протянула она, состроив щенячьи глазки и надув губы. — Просто у Кенчика там какая-то запара на работе, он не сможет меня встретить, а такси вызывать не хочется: тут идти-то… Не выручишь меня по старой дружбе?       Поглядев на её обманчиво невинное, детское лицо, Соя пожал плечами и кивнул. Всё-таки Эмма девушка, ещё и его подруга, наверное, — ну как тут отказать?       — Без проблем, — хмыкнул он и ослеп от сияния зубов девушки, когда та улыбнулась.       — Спасибочки, я так не люблю ходить одна по такой темени! — Эмма потрясла его за предплечье. — Ну что за очаровашка! — Она поправила берет на его голове и хихикнула.       За окном уже сгущались тени, когда они закрывали смену и Соя пересчитывал выручку в кассе. Эмма задвинула все стулья и ждала его у выхода, притоптывая на месте каблучками сапогов. Соя погасил свет и, включив сигнализацию, запер кофейню. Они пошли по освещённой фонарным столбом тропинке и перешли дорогу, Эмма любезно ухватилась за него, взяв под руку, и сама повела в направлении её дома. Комфортная тишина нарушалась лишь окружающими звуками: шумом проезжающих мимо автомобилей, голосами прохожих да стуком каблуков Эммы по асфальту. Воздух сотрясла трель мобильного девушки, и Соя привычно задрожал с перепугу от громкого звука. Эмма усмехнулась и пихнула его под бок, достав телефон.       — Ты чего? Как котёночек. — Она посмотрела на экран и улыбнулась. — Алло? Да, Кенчик, всё хорошо, не волнуйся. Да-да, с Соей. Оки, буду ждать. Я тоже тебя целую, — приглушенный ладонью смешок вырвался из ее уст. — Ага, пока.       Девушка погасила экран и кинула телефон в сумку. Она подняла глаза на Сою, который смотрел перед собой с улыбкой на губах.       — Что ты лыбишься? — снова она ткнула его локтём, Соя ойкнул.       — Просто вы… как это сказать? Очень милые, — признался Кавата и, зардевшись и отвернувшись от Эммы, посмотрел на витрину продуктового магазина, мимо которого они проходили.       — Эй, это ты милый! — передразнила его Эмма в своей манере.       Брови Сои дрогнули, а кончики ушей, казалось, не на шутку загорелись.       — Что? — поперхнувшись, переспросил Соя.       — Да! Ты очень милый, Соя. — Она закачалась из стороны в сторону и утянула Сою за собой, что было довольно опасно в такой близости от проезжей части. — Не представляю, почему тот блондинчик ещё не встал на одно колено перед такой прелестью, как ты.       Соя закашлялся, подавившись слюной, и Эмма похлопала по его спине. Она говорила про Риндо? Соя чувствовал, как пылает его лицо и благодарил Господа за то, что свет от фонарей был не таким ярким, чтобы можно было заметить его смущение. Они завернули во дворы и остановились возле какого-то подъезда. Эмма не спешила отпускать его руку, несмотря на то что Соя, кажется, уже был свободен.       — Не хочешь зайти ненадолго? Не волнуйся, ещё не так поздно, я тебя не задержу, — предложила она, одарив его самой чудодейственной из своих улыбок.       Соя пожал плечами и согласился, понадеявшись, что его щеки успели приобрести обычный оттенок. «Славненько», — пропела Эмма и поспешила поскорее запустить гостя в тепло. Квартира, а точнее «семейное гнездышко», как выразилась сама девушка, скинув каблуки на пороге, оказалась ожидаемо уютной. Эмма не стала показывать ему личные комнаты, а сразу повела в ванную, а после на кухню и усадила за стол. Кухней было просторное помещение с нежно-голубым, скорее небесным кухонным гарнитуром, столом и стульями из светлого дерева. На стенах красовались обои с ненавязчивым орнаментом, и в углу висел маленький телевизор.       Эмма поставила чайник и повернулась к нему, опершись о столешницу корпусом. Соя порядком смутился на улице и не знал, о чём поговорить сейчас, — сама девушка же просто рассматривала своего гостя в непривычной для того обстановке. К счастью, Эмма решила заговорить первой, по-видимому, ощутив напряжение, исходившее от Сои.       — Ты извини, что настояла: не могу отпустить тебя, не накормив. — Она засмеялась и хлопнула в ладоши, когда на чайнике щёлкнула кнопка.       — Да всё в порядке, я просто редко по гостям хожу, вот и не знаю, как себя вести, — замявшись, успокоил её Соя и проследил за тем, как она разливает кипяток по кружкам.       Эмма улыбнулась и промолчала, поставив перед ним дымящуюся чашку ароматного чая. Она хотела присесть за стол, но опомнилась и полезла в холодильник под удивленный взгляд Сои. Девушка достала большую посуду из холода и захлопнула дверцу, потянулась за тарелкой и стала что-то нарезать. На стол опустилась блюдце с кусочком торта. Шоколадный бисквит был обильно смазан, пропитан белоснежным кремом, на свету ярко блестели дольки нарезанной клубники.       — Попробуй, вчера делала. Всё ждала, пока пропитается, и ещё ни крошки в рот не брала. — Эмма пододвинула привлекательную тарелку к нему и вручила в руки вилку.       То ли Соя, работая в рае для сладкоежек, слишком давно не пробовал тортиков, то ли у Эммы золотые ручки и эти аккуратные хозяйственные пальцы стоило бы расцеловать, потому что торт таял на языке, а его вкус производил настоящий фурор во рту и устраивал фейерверк. Соя прикрыл глаза и, не придумав, как выразить свои эмоции, распахнул их, активно закивал девушке.       — Ну как?       — Очень вкусно… — Соя увидел, как разгорелся огонек в ее глазах и те засверкали, подобно лучам солнца.       — Правда? Угощайся, пожалуйста! И обязательно запивай чаем, а то я туда столько сахара бухнула! — захихикала девушка, присела на стул и, мягко опустив локти на стол, положила подбородок на переплетенные пальцы рук.       Соя сосредоточенно жевал и запивал горячим чаем, как наказала хозяйка, наслаждаясь нежным вкусом кондитерского шедевра. Эмма обычно не была такой любопытной и приставучей, но сейчас смотрела на Сою во все глаза и словно наблюдала за переменами в его лице. Соя прочистил горло и решил поинтересоваться:       — Что ты имела в виду, когда говорила про того, м-м, «блондинчика»?       Эмма призадумалась на секунду и, вспомнив, с искрой хитрости взглянула на него.       — Ну я же вижу, как вы с ним смотрите друг на друга, — ну совсем как в детском саду! Особенно ты, раскрасневшийся, с помидорами вместо щек и большущими такими глазами. — Она растопырила пальцы и показала на свои глаза, забавно выпучив их.       Соя фыркнул и потупил взгляд, облизнув губы. Эмма вздохнула и, встав из-за стола, заново наполнила его кружку чаем. Кавата благодарно кивнул и принял напиток, хлебнув. Язык обожгло, и он резко оторвался от кружки, со стуком поставив ту на стол.       — Осторожно, горячий ведь. — Эмма вытерла со стола чай, вылившийся через край чашки. — Он тебе нравится, да? — вкрадчиво спросила она после того, как Соя извинился за промокшую скатерть.       Соя уже имел смелость привыкнуть к подобным вопросам из-за Нахои, но всё равно они вводили его в ступор и безжалостно смущали.       — Риндо хороший… — пробормотал он, уткнувшись в тарелку.       — Риндо? Его так зовут? Хм-м, — она подставила кулак под щеку, — Риндо и Соя, Соя и Риндо… Слушай, а звучит! — воскликнула она, и Соя нервно усмехнулся. Да уж, звучало… — Вы уже целовались?       Эмма была в своём репертуаре: бесцеремонно лезла в чужую личную жизнь без капли зазрения совести. Сколько Соя знал эту девушку, она нечасто отличалась чувством такта. Кавату стесняла даже мысль об этом, а Эмма так открыто интересовалась у него!..       — Нет! То есть… — Он хлопал глазами, не зная, что сказать.       — Пока нет? — продолжила Эмма с очень, очень неприятной, как показалось Сое, ухмылкой на губах — точно такую же он часто видел на лице Нахои.       Соя спрятал лицо в ладонях, не в силах больше выносить этот позор. Пока нет! За свои двадцать лет он ещё никогда и ни с кем не целовался, а Риндо… Соя боялся, что когда-нибудь этот, безо всяких сомнений, неловкий момент наступит и он опозорится перед Хайтани по полной программе. Нет, этого не должно произойти. Точно не с Риндо. Не то Соя вовек не отмоется от этого липкого чувства собственной безнадежности.       Эмма выпустила его из своего дома спустя какое-то время, как и обещала. Сое даже не пришлось отбиваться от неё кроссовком и умолять отпустить домой, ведь у него брат, а девушка сама завершила этот «допрос» и проводила гостя до дверей. Сое оставалось дойти до метро, благополучно добраться до общежития и никогда, никогда больше не приходить в гости к этой прекрасной девушке. Соя сомневался, стоило ли завидовать её бойфренду, или же наоборот… Он не знал, как другие люди вели себя в отношениях, но был уверен, что Эмма не щадила даже своего парня.

***

      Нахоя крутился возле зеркала в примерочной битый час — Сое казалось, что он сейчас умрёт. Он смотрел на того старшего, что стоял по ту сторону зеркала и натягивал на себя очередную футболку, которая отличалась от предыдущих разве что формой выреза на горловине. Соя в три погибели согнулся на пуфике в тесной комнатке, потому что его ноги чисто физически уже не могли выдержать вес тела дольше пяти минут, а Нахоя таскал его по магазинам, по его подсчётам, по меньшей мере пару часов.       Соя засмотрелся на зеркало и, начав клевать носом, вытянулся по струнке от щелчка пальцев перед своим лицом.       — Соя, не спать! Принеси мне вот эту, — Нахоя впихнул ему в руки вешалку с черной рубашкой, — на размер больше, пожалуйста.       Его вытолкнули за дверь примерочной и повернули щеколду, лишив возможности зайти обратно без подходящей вещи. Соя запрокинул голову и беззвучно проблеял от безысходности. Когда он вернулся и постучал, Нахоя вырвал вешалку из его хватки и посадил близнеца на пуфик.       — Ты же не носишь рубашки, — вырвалось у Сои при взгляде на Нахою в нестандартной для того одежде.       Нахоя огладил руки, расправляя полупрозрачную струящуюся ткань на рукавах. Сою смущал просвечивающий материал: сам он ни за что не надел бы такое, но старшему очень шло. Черный цвет ему к лицу. Нахоя заправил волосы за ухо и придирчиво оглядел себя со спины.       — Да, но эта смотрится очень сексуально, не находишь? — В ответ Соя пожал плечами, поправив завернувшийся низ рубашки на брате.       Сжалившись над младшим, Нахоя предложил утомленному шоппингом спутнику перекусить. Каваты устроились в кафе на последнем этаже торгового центра и заказали по бургеру, чтобы быстренько набить желудки. Соя жевал свою порцию и размышлял над тем, как бы осторожно, чтобы не спугнуть, подвести к разговору об известной им обоим «Орхидее». Соя хотел ещё разочек побыть рядом с Риндо, чтобы вконец понять природу собственных чувств и что с ними делать дальше, — он не знал, скоро ли Хайтани ещё раз заглянут к нему на работу, они и без того были нечастыми гостями; боялся, что будет не его смена и он не сможет повидаться с Риндо.       Он даже подумывал над тем, чтобы действительно сделать второй прокол, но без Нахои это не представлялось возможным, а старший, как назло, оборвал контакты с пирсером. Безусловно, Соя мог записаться в студию и один, но без незримой поддержки брата он не справился бы и всё пошло крахом. Соя не лукавил в этом: он правда боялся оставаться наедине с человеком, мысли о котором не давали ему спокойно существовать, и его старшим братом, мастерски умевшим вгонять в краску. Ко всему прочему, ему казалось, что Ран изменил своё на первый взгляд доброжелательное отношение и к нему самому после поступка Нахои. Но Соя также хотел верить, что Нахоя способен был помириться с Раном ради него. Хотя бы на пару часов, а после Нахоя был вправе вычеркнуть пирсера из своей жизни навсегда.       — Заканчивай сверлить в моём лобешнике дырку и выкладывай свои коварные планы против меня. Я же вижу, что ты над чем-то думаешь.       Соя вышел из транса и уставился на пустую тарелку перед собой. Надо же, не заметил, как доел. Он поднял глаза на брата и немного испугался взгляда напротив. Усомнившись в том, что Нахоя не умеет читать мысли, он прочистил горло и скомкал салфетку, чтобы занять руки. Не сказать, что планы в его голове были коварными, но вполне могли называться эгоистичными: Соя думал о личной выгоде, зная ответ старшего уже заранее.       — Мы… — начал он, вперившись взглядом в поверхность стола, — не могли бы посетить «Орхидею» ещё раз? Вдвоём, — добавил он после секундной паузы.       — Зачем? Если ты хочешь пирсинг второго уха, то я могу записать тебя куда-нибудь поближе к нам.       Нахоя упирался обеими ногами и руками, и Соя уже начал корить себя за то, что вообще предложил. Брат сам настаивал именно на «Орхидее», когда подбирал им студию, а сейчас говорил, что лучше выбрать вариант поближе.       — Хоя, я… Давай сходим ещё раз, ну пожалуйста. Уверен, Ран не будет против одного клиента. Деньги лишними не бывают…       — И что я ему скажу? «Привет, прости, что отшил тебя. Давай ты примешь моего брата, а я посижу за компанию»? Так, что ли? — Нахоя скрестил руки на груди и выжидающе посмотрел на него.       Соя замялся, потому что крыть было нечем. Надежда, что уговоры подействуют на Нахою, всё ещё теплилась в нём.       — Блять, не делай такое лицо, малявка. Ладно, схожу я с тобой, но записывайся на сеанс самостоятельно, тебе ясно? Ты уже большой мальчик, так что в последний раз я помогаю тебе с твоим парнем. — Ткнув в младшего пальцем, Нахоя отпил лимонад из стакана с трубочкой.       — Он не мой парень! — Соя кинул в Нахою салфетку и почувствовал, как вспыхнули его щеки.       — О-о, так ты понял, о ком я, — хихикнул Нахоя. — Вот видишь, это ненадолго. Лучше расскажи мне, что ты в нём нашел. Он же такой грубый и ску-у-у-чный. Я бы ещё понял, выбери ты Рана, но Риндо… Хотя сердцу не прикажешь, — с наигранной досадой цокнул он, но Соя по его глазам видел, что Нахоя рад «выбору» близнеца.       — Он хороший, — Соя в непонятном для себя порыве защитил Риндо.       — Ты украл его толстовку, — подметил Нахоя в свою очередь.       — Я не… Но я же вернул!       Старший захохотал и показал пальцем на его лицо, словно в призыве окружающим обернуться и посмеяться вместе с ним.       — Видел я твою мордашку, когда ты отдавал ему кофту. Признай, будь у тебя такая возможность, ты бы оставил её себе. — Нахоя откинулся на спинку стула и оттянул воротник на куртке.       — Это воровство.       — Но это ведь толстовка Риндо, — пропел Нахоя, и Соя насупился, сведя брови.

***

      Соя правда понятия не имел, что ему делать. Он сидел в аудитории, и до конца последней пары оставалось ещё добрых полчаса, а его мысли плавали совсем в другом русле. Он записался на сеанс к Рану через контактный номер, представленный в открытом доступе в интернете, на сегодняшний вечер, чтобы поехать на студию сразу после пар. Нахоя пообещал, что будет с ним, но сердце всё равно резво колотилось о грудную клетку и не давало сконцентрироваться на учебе. Сое это не нравилось.       По дороге к метро он думал над тем, о чём говорить с Риндо. Этот вопрос поставил его в тупик — Соя понял: он не знал ничего о жизни Риндо, кроме того, что они с Раном выросли в детском доме. Как ему мог понравиться человек, о котором он не знал ни-че-го? Соя сравнивал себя с глупым подростком, который капал слюной на актрис из сериалов, не зная, что у тех за душой.       А вдруг Риндо топил щенков или ещё что-то? Нет… Человек, предпочитавший карамельное латте в жару, не мог быть столь жесток. Соя убедился, что не зная человека, появляется возможность надумать всякой чепухи о нём и составить ложное представление. Им определенно было о чём поговорить, только где бы Сое искать моральные силы на все эти разговоры?       В этот раз близнецы решили немного побродить по дворам в поисках студии, поэтому договорились добираться до нужной станции на метро: Соя — от университета, а Нахоя — от дома. Они оба надеялись, что смогут не заблудиться и не придется вызывать такси. Соя вышел из вагона и дождался Нахою, встретившего его с пугающей улыбкой на лице. Брат, казалось, злился, и Соя разом почувствовал себя виноватым, вынудив того пойти с ним.       К счастью обоих, они не затерялись среди однотипных многоэтажек и добрели до знакомого здания без помех. Единственной проблемой оказался дождь, под который попали близнецы перед самым входом в помещение и успели промокнуть. Поздоровавшись с девушкой в фойе, они прошлепали по лестнице и замерли около заветной двери. Соя шумно сглотнул и перехватил руку брата, потянувшуюся за ручкой. Он без слов попросил дать себе минутку собраться с мыслями. Закусив губу, Соя пытался восстановить дыхание и вдруг обнаружил, что все заранее продуманные реплики для разговоров исчезли из его головы.       Минута, судя по всему, истекла, и Нахоя повернул ручку, открыв дверь. Близнецы аккуратно зашли в комнату, что, как и в прошлый раз, оказалась пуста, и постарались не привлекать внимания. Стены в студии, вероятно, имели уши, потому что соседняя дверь сразу же распахнулась и… Ничего. Никто не вышел им навстречу, так что они настороженно переглянулись.       — Входите уже, — донеслось из кабинета, и Соя вздрогнул, узнав голос Рана.       Они зашли в комнату и затоптались на пороге. Не зная, куда себя деть, Соя стал оглядываться и нахмурился: в студии, в которой отчего-то всё выглядело иначе, чем в прошлый раз, был только Ран.       — Ну, чего стоите? Проходите, — сказал тот и поднял голову. — Оу… Привет. Ты решил проколоть второе, я так понимаю. — Ран дернул бровями и криво улыбнулся, когда Соя кивнул ему.       Пирсер похлопал по кушетке, теперь стоявшей на месте той, что принадлежала Риндо, и махнул ему, чтобы подошел. Соя дернулся, неспешно прошел к креслу и присел на краешек. Ран вымыл руки и подготовил инструменты, включив колонку с музыкой. Они с Нахоей переглядывались на расстоянии, пока тот стоял у прохода, опираясь на косяк.       — Как дела? — спросил Ран, не обращаясь ни к кому конкретно, и эхо от его голоса разнеслось по залу.       — Замечательно, как ты? — ядовито осклабился Нахоя, по-видимому, не собиравшийся извиняться перед Хайтани.       Соя смотрел в пол и качал ногами в такт игравшей музыке. На что он надеялся, заявившись сюда? Конечно, Риндо не торчал здесь круглыми сутками, если не было клиентов. Кушетка напротив пустовала, и её вид вызывал тоску внутри Сои. Он чересчур шумно вздохнул, не сдержавшись.       — Прекрасно, спасибо, что спросил, — в тон Нахое ответил Ран и подошел к Сое. Он обработал ему мочку уха и маркером поставил точку, где должен располагаться прокол. По лицу Рана было непонятно, рад он им или наоборот, но Соя надеялся на первое. — Ты чего нос повесил? — поинтересовался у него пирсер.       — Всё хорошо, просто волнуюсь…       — Волнуешься? Ладно тебе, проходили уже. Не переживай. Не хочется глядеть на эти хмурые бровки, — успокоил его Ран и довольно ухмыльнулся смешку Нахои.       — Не сюсюкайся с ним, привыкнет ведь, — посоветовал пирсеру тот.       Ран оглянулся на него, и Нахоя прищурился, растянув губы. Соя посмотрел на руку старшего, крепко сжимающую косяк двери: Нахою волновал этот колкий бессмысленный диалог, но он упорно не подавал виду.       — А ты зачем с ним пришел? Неужели ради меня? — игриво хмыкнул Ран, возвращая глаза к своему клиенту.       Нахоя прыснул, следом заправил кудряшку за ухо и качнулся вбок. Соя неплохо владел языком тела брата и наблюдать за его поведением было довольно… увлекательно. Ран заставлял Нахою выёживаться и нервничать против его воли, и близнецу происходящее явно не приходилось по вкусу.       — Конечно. Я совсем не прочь тащиться в такую даль каждый грёбаный день, только бы увидеть твоё личико, — с иронией протянул Нахоя.       — М-м, а неделю назад ты был несколько иного мнения, — сухо изрёк Ран, кажется, лишившись настроения кокетничать с Нахоей.       — Я не собираюсь его менять, — поставил точку тот. Пирсер насмешливо фыркнул, и повисло молчание.       Ран наконец надел перчатки и взял в руки пистолет, щёлкая языком. Соя зажмурился и поджал пальцы на ногах, ощутив холод металла на коже. Боль прострелила ухо, одновременно с этим молниеносным чувством хлопнула дверь, и Нахоя охнул, чуть не вывалившись в соседнюю комнату спиной. Соя замычал от рези, отдавшей во всю ушную раковину, и медленно раскрыл глаза: Риндо стоял и смотрел прямо на него, хмурясь. Соя сжал губы, чтобы не улыбнуться во весь рот, и приподнял уголки, на мгновение отведя взгляд.       У Риндо запотели очки — он прочистил горло и, сняв их, протер стекла о толстовку. Ту самую толстовку, что он дал Сое в тот вечер. Сердечная мышца в груди Сои в какой-то момент забила тревогу, заметив, что тот не дышит, и стала сокращаться с небывалой скоростью. Он понял, что предательский румянец залил его лицо, и поспешил подняться с кушетки, отвернувшись к окну: погода ухудшилась и поднялся ветер, раскачивавший деревья. Риндо, судя по звукам шагов, направился к своему рабочему месту.       — Надеюсь, тебе не нужно напоминать правила ухода? — Ран выключил лампу у кушетки и снял перчатки.       — Нет-нет, я помню. Спасибо большое. — Соя повернулся к пирсеру и сбивчиво поблагодарил его; он чувствовал на себе взгляд Риндо, но не спешил оборачиваться к нему.       Ран предложил выбрать украшение и для второго уха — Соя взял такую же сережку, что красовалась в его зажившем первом проколе. Когда он доставал серьгу из коробки, его телефон зазвонил, и он выронил её из рук, вздрогнув. Соя достал мобильный из заднего кармана и вытаращился на горящий экран.       — Это… Это Мучо. — Он поднял глаза на Нахою и заметил перемену в лице старшего. — Почему он звонит мне?       — О господи, дай сюда. — Нахоя подлетел к нему и, вырвав телефон из рук, выскочил за дверь; та настежь раскрылась и ударилась о стену. — Да? — интонация, с которой Нахоя ответил на входящий, была странной. — Почему ты звонишь Сое? Прости, я забыл его дома… Э-э… Гуляем с другом. Да, Хаккай, ты его знаешь… Помню, да... Я просто отдыхаю, Ясухиро, — я что, не могу?! — намеренным шепотом проголосил Нахоя, но эхо разнеслось по всему помещению. — Не кричи, пожалуйста, извини... Мхм… Не надо нас забирать, всё нормально, правда. И я тебя. Да, пока… — обрывки разговора иглами врезались в лоб Сои, и он прикрыл веки. На долю секунды ему показалось, что он расслышал всхлип.       Нахоя старался говорить как можно тише, но дверь была открыта, а в кабинете стояло гробовое молчание, не считая приглушенной музыки из колонки, — каждое слово было чётким и различимым. Он вернулся в кабинет и с обреченностью взглянул на кусок дерева на стене. Риндо тронул Сою за руку и протянул упавшую серьгу — тот похлопал глазами и стесненно кивнул ему. Пальцы будто током прошибло, когда он невзначай коснулся кожи Риндо и забрал украшение. Соя сглотнул и посмотрел на брата: Нахоя разглядывал чужой мобильный в своей руке с нечитаемым выражением на лице, а потом опомнился и впихнул гаджет обратно в карман джинсов Сои.       — Ты в порядке? — неизвестно зачем спросил Ран, с каким-то беспокойством проследив за Нахоей.       — Лучше всех, — натянуто улыбнулся тот.       Скомкано попрощавшись и расплатившись, близнецы хотели выйти в коридор, но Ран окликнул их:       — Стойте. Может, стоит вызвать такси? Рин, вызови им машину. — Не дождавшись ни согласия, ни отказа, пирсер пригласил их присесть на свою кушетку.       Соя посмотрел на непогоду за окном и горько вздохнул. В стекло врезались большие ливневые капли и стекали, чтобы дать место новым. Небо заволокло тучами, серый цвет заменил яркие краски на нём. Соя качал ногами, сжимая руку брата, который что-то листал в телефоне. Соя, краем глаза увидев его в руках старшего, непонятливо моргнул.       — Ты же?.. — начал было он, указав на телефон пальцем.       Нахоя поднял на него глаза и дёрнул плечами, хмыкнув. Ран усмехнулся и неодобряюще покачал головой.       — Кто-то динамит своего парня, я смотрю.       — Заткнись, Хайтани. Или ты завидуешь? — Нахоя выгнул бровь и с вызовом взглянул на него.       — Твоему парню? Очень. — Соя не понял, пошутил Ран или нет, но Нахоя качнул головой, в раздражении закатив глаза.       Риндо, громко вздохнув, положил планшет на стол у окна и уселся рядом. Его светлые волосы, всё ещё влажные после дождя, поблескивали в свете лампы на потолке. Толстовка на нём была застегнута не до конца и открывала вид на острые ключицы, не прикрытые темной футболкой. Эта толстовка очень ему шла, и Соя обрадовался, что всё-таки не забрал её себе тогда. С этого ракурса хорошо виднелись ноги Риндо, и Соя невольно уставился на длинные и стройные конечности, скрытые чёрной джинсой. Он облизнул губы и сказал первое, что пришло на ум:       — Риндо, а ты… топил щенков?       Тишина в кабинете стала уж слишком угнетающей, и Сое захотелось провалиться под землю, испариться, да что угодно, лишь бы не испытывать на себе этот взгляд Риндо. Светлые глаза остановились на нём и посмотрели очень пристально, словно в попытке залезть в душу. У Сои дёрнулся кадык, когда Риндо спокойно моргнул и выгнул бровь. Потом уголок его губ неуловимо поднялся вверх — Сое в который раз показалось, что он забыл, что значит дышать.       — Сотнями, — просто ответил Риндо, почти разрушив иллюзию в глазах Сои.       Нахоя залился смехом и откинул голову назад. Соя не видел, как Ран посмотрел на Нахою, но видел, как Риндо смотрел на него, и мир вокруг будто перестал существовать. Соя понимал, насколько слащаво и по-детски он мыслил, но не мог по-другому, когда Риндо глядел в его глаза так. Не выдержав, он разорвал зрительный контакт и уставился себе под ноги. Пальцы на руках подрагивали, и он спрятал их в рукавах свитера. Казалось, возможность вздохнуть полной грудью вернется к нему лишь за порогом «Орхидеи», вдали от этих глаз за стёклами очков.       На телефон Риндо пришло уведомление, оповещая, что такси прибыло и ожидало близнецов внизу, словно Бог услышал молитвы Сои. Они надели куртки и напоследок обменялись любезностями: Нахоя и Ран — наигранно равнодушными хмыками, а Соя и Риндо — взглядами и, в случае Сои, легкой улыбкой дрожащими губами.       Сев в машину, Каваты облегченно выдохнули. Сое показалось, что он упал с обрыва и выжил: настолько окрыляющим было чувство, заполнившее его грудь. Он полез в карман куртки за мобильным и вместо гаджета вытащил сложенную бумажку. Нахмурившись, он с опаской развернул её и раскрыл рот: на рваном тетрадном листочке был записан номер телефона и приписка снизу гласила: «Нет, не топил». Соя, выдохнув и сжав бумажку, оглянулся на Нахою.       — Что это? — Тот вытянул руку и забрал записку из рук Сои. — Господи боже, блять, Соя… Он определённо от тебя без ума, — Нахоя захихикал, с намёком поведя бровями. — Ты позвонишь ему?       Он сложил бумажку и отдал Сое, с интересом повернулся к нему и удовлетворённо осмотрел младшего с головы до ног. Соя задумался и повертел листочек в руках. Хотел ли он слышать этот бархатистый, будоражащий сознание и внутренности голос по ту сторону телефона? Вопрос был даже не в желании, а в готовности сделать первым шаг навстречу и позвонить по номеру, в спешке начерканному на первом попавшемся листе. Соя не знал, когда Риндо успел написать записку: всё время они находились вместе в одной комнате, и он не помнил, чтобы видел ручку в длинных изящных пальцах.       — Я боюсь, — признался Соя.       — Он что, съест тебя? Написано же, не топил он щенков, нечего тебе бояться! Ебать, как тебе вообще такое в голову пришло? Ты меня удивляешь, братишка. — Нахоя потрепал его по макушке и фыркнул. Соя отводил глаза и упрямо не хотел смотреть на старшего — Нахоя мягко повернул его лицо к себе за подбородок. — Соя, знаешь… Риндо не похож на плохого парня, напротив: мне кажется, он стесняется в твоём присутствии.       Соя моргнул и со скепсисом уставился на Нахою. Чтобы Риндо и стеснялся? Кто и был готов стать невидимым в присутствии другого из них двоих, так это Кавата. Соя мог по пальцам одной руки пересчитать сколько раз тату-мастер первым отводил взгляд или терялся. А на собственные конфузные ситуации не хватило бы даже конечностей Нахои впридачу.       — Думаешь, стоит позвонить?.. — только спросил Соя и отвернулся к окну.       — Надо, Соя, надо. Иначе как ты сможешь пригласить его на свидание? — загадочно протянул старший и ласково толкнул его боком.       — Чего? Какое ещё свидание? Хоя, ты вообще слышишь, что говоришь?! — на это Нахоя всего-навсего расхохотался, уронив голову на его плечо.       Водитель напряженно поглядывал на них через зеркало заднего вида, но воздержался от комментариев.       — Ладно, ладно! Не заводись. До свиданий вам ещё далеко, но подумай над этим. — Он подмигнул брату, и Соя непроизвольно сравнил этот мимический жест с пирсером.       Соя никак не мог разобраться, почему Риндо просто не спросил его номер, а подкинул свой запиской. Может быть, Нахоя был прав, и тот в самом деле стеснялся его? Соя как наяву увидел перед глазами серьезное лицо Хайтани и усомнился в этом предположении. Он бы скорее поверил в то, что его общество неприятно Риндо или он был слишком назойлив, а Риндо решил избавиться от него, подкинув липовый номер, чтобы Соя, словно распоследний дурак, убедился в своей излишней настойчивости. Эти мысли расстроили его, и он поспешил поскорее выбросить их из головы.

***

      Последнюю неделю Соя практически не вылезал из кофейни: стал брать смены в два раза чаще обычного. Приближался срок платы за учебу в университете, и нужно было трудиться усерднее, чтобы потом хватило ещё и на жизнь. Он проводил большую часть дня в стенах института и кофейни, а домой возвращался только для сна. Сое было страшно смотреть на себя, уставшего от работы без выходных, в зеркало. Домашние задания, полученные на учебе, он делал в обеденные перерывы, попутно перекусывая. Приходя в общежитие, он забывал поужинать, и Нахоя частенько будил его, насильно сажая за стол, и не выпускал, пока Соя не поест. Старший работал из дома, и, возможно, ему было легче в этом плане; Соя надеялся, что Нахоя не перегружал себя работой и спал по ночам не с ноутбуком в обнимку.       В вечер воскресенья они с Эммой закрыли кофейню и разошлись. На улице стояла поразительно славная погода: безветренная и тёплая. Фонарные столбы изредка мигали, погружая пространство вокруг в кратковременную мглу, а у Сои сосало под ложечкой из-за игры света. В воздухе кружили крохотные частицы пылинок и посверкивали в желтом свете. Небо было звёздным: миллионы отдаленных тел сияли в вышине, не скрытые перистыми облаками. Соя на секунду забыл, что шёл средний месяц осени, и представил себя в августе, точно так же шагавшего с работы к метро. Он понял, что почти ничего в его жизни не изменилось, и был в какой-то степени рад этому.       Соя вдруг замер и, сунув руку в карман пуховика, с непонятным утешением обнаружил, что листочек всё ещё внутри и никуда не делся, и выдохнув. Он привалился к стене какого-то здания и вытащил бумажку, начал вводить цифры в телефон. Перед самым нажатием на кнопку «Вызов» он ошарашенно уставился на предметы в своих руках и чуть не выбросил собственный мобильный на проезжую часть в порыве предотвратить дальнейшую ошибку. Соя, внимательно всмотревшись в цифры на экране, поразмышлял, а готов ли он.       В его сознание закрался пугающий лозунг: «Жизнь одна — надо рисковать!» Он бездумно ткнул пальцем по кнопке. Раздались гудки, и он стал беспомощно оглядываться по сторонам, хватая ртом воздух и не зная, что натворил и зачем. На том конце провода взяли трубку, но не спешили что-либо говорить. Соя, слишком громко дыша ртом, смотрел на экран мобильного, а потом боязливо поднес к уху. Он сглотнул вязкую слюну, прежде чем сказать очень тонким голосом:       — Алло?       — Соя? — спросили голосом Риндо — Соя, судя по всему, непроизвольно вонзился зубами в собственную губу, потому как ощутил металлический привкус и оторванный кусочек кожи на языке.       — Э… Да, это я, — пробормотал он.       Пару секунд Риндо молчал, и из трубки послышались голоса на фоне.       — Решил позвонить всё-таки? — неясно с какой целью спросил тот.       И Соя бы соврал, сказав, что жалел об этом своём решении. В его голове всё ещё творился беспорядок, но это было ничем по сравнению с распирающим грудь волнением и сбитым дыханием. Соя очень-очень старался, чтобы говорить нормально и не вызывать подозрений, но лёгкие были на стороне Риндо и не могли нормально функционировать при звуке его голоса.       — Прошла неделя… Ты не можешь говорить? — Соя уловил музыку на фоне голоса Риндо. — Прости, я могу перезвонить позже, если тебе неудобно. Завтра или послезавтра, или через неделю… — затараторил он путавшимся языком.       — Ты… Скажи мне, что ты только что вышел с работы, потому что мы здесь неподалеку — ты мог бы прийти и… составить мне компанию. Если ты не устал, разумеется, — подчеркнул Риндо на напряженное молчание Сои.       Что?.. Он не ослышался? Его только что пригласили что… погулять? Соя нервно заржал и тут же замолчал — Риндо молчал тоже. Соя устал как собака, готов был свалиться прямо на землю и заснуть сном покойника, но тату-мастеру об этом было знать необязательно. Что бы сказал Нахоя, узнай о том, чем его младший собирался заняться вместо того, чтобы ползти домой и отдыхать? Признаться, прямо сейчас он метался и не мог придумать, как ответить Хайтани. Соглашаться ли? Завтра будний день, и за ночь стоило выспаться, но голос Риндо такой приятный и… Соя был в шаге от того, чтобы запищать на всю улицу от досады.       — Соя? — по-видимому, он уж очень долго дышал в трубку и думал над таким неожиданным предложением.       — Да! То есть нет… Я не устал. И да, я с работы, поэтому… — Соя пристыженно зажал рот рукой и зажмурился на мгновение, чтобы выдержать голос и спросить. — Куда идти?