Зона комфорта

      Соя и забыл, что переезжать — такое непростое занятие. Первым делом они упаковали все личные вещи в коробки и мешки, чтобы благополучно перевезти к Хайтани — с хозяином квартиры, как те и обещали, договорились, и дубликаты ключей уже были на руках близнецов. С холодильником пришлось повозиться: они не видели смысла тащить однокамерную коробку с собой, поэтому решили просто продать его. Ран очень помог с перевозкой вещей, попросив знакомого с машиной за небольшую плату предоставить свой транспорт.       Было странно прощаться с комнатой, в которой они прожили несколько лет. Теперь она почти пустовала, и, казалось, уже ничего не напоминало о том, что здесь кто-то жил. Соя был рад переезду, но тоска от того, что эта пора пришла так скоро, заполоняла всё его сердце.       Вечером того же дня, когда солнце опустилось за горизонт, они только-только определились, где размещать свои вещи. Чтобы не устраивать беспорядок, было решено устроить имущество Сои в комнате Риндо, а Нахои — у Рана, хотя самого Нахою такое разделение совершенно не устраивало. Он не хотел делить территорию со старшим Хайтани, и нежелание это было настолько явным, что он рассердился, плюхнувшись на диван и не реагируя на доводы Сои успокоиться. Он чувствовал себя так, будто его предали, и Соя понимал его, потому старался объяснить ничего не желающему слышать брату, что это лишь временная мера и никто не заставляет его жить в комнате Рана. Но Нахоя, скрестив руки на груди, продолжал бубнить себе под нос, что они так не договаривались.       Вдруг Сою, неосознанно скопировавшего позу старшего, за локоть чуть отодвинули в сторонку, и он, оторвав взгляд от брата, перевёл округлившиеся глаза на Рана, опустившегося перед Нахоей на корточки. Ран подался к его нахмуренному лицу и о чём-то совсем тихо заговорил на ухо, а Соя с недоверием проследил за тем, как Нахоя несколько раз кивнул и утёр начавшие было скатываться по щекам слёзы тыльной стороной ладони, когда Хайтани отстранился и произнёс ничего не исчерпывающее: «Ладно?»       Ран поднялся на ноги, почти невесомо коснувшись колена Нахои ладонью, и махнул Сое рукой, мол, принимай. Тот в свою очередь вскинул бровь и, глянув на его спину, повернулся к брату. Что он ему сказал?       И Нахоя на самом деле без шума перенёс собственные вещи в чужую комнату.       Соя любил порядок во всём, и Риндо, очевидно, тоже. Потому, стоя перед горой своего имущества, хаотично разбросанного по столу в комнате Хайтани, Соя потирал затылок и пытался сообразить, как ему не нарушить порядок Риндо своим порядком. Плюшевый щенок, казалось, с ожиданием глядел на него огромными голубыми глазами и умолял не бросать его на холодном подоконнике, а, как и раньше, взять с собой в кровать. Хотелось позвать Риндо и заставить раскладывать его вещи согласно давно устоявшемуся устройству, но он лишь упал на постель, свешивая с неё ноги, и уткнулся в первую попавшуюся книжку, которую нащупал из разложенного по матрасу десятка. Соя устало прикрыл глаза, уронил раскрытую книгу на лоб и раскинул руки в стороны, вздыхая. В доме было шумно: в зале звучала музыка и слышался звук отдираемого от картона скотча.       С его глаз сняли книгу, и Соя опустил взгляд на присевшего возле него Риндо. Тот растянул губы в слабой ухмылке и перекинул ногу через его бёдра, нависая над опешившим Соей. Упёршись рукой, сжимавшей отобранный томик какого-то романа, в матрас рядом с его головой, Риндо склонился над ним и зарылся в сгиб шеи, потираясь носом о покрывшуюся мурашками кожу. Соя, довольно заулыбавшись, прикусил губу и запустил пальцы в его волосы, спадающие на лицо и приятно щекочущие нос.       — Рин… Вещи, — он нехотя попробовал уйти из-под потока поцелуев, обрушившегося на заалевшие щёки и линию челюсти.       — Подождут.       В ответ Соя только улыбнулся, подставляясь под прикосновения мягких тёплых губ.       Он обнял лицо Риндо ладонями, прижался к нему в поцелуе и вспомнил про очки, привычно упавшие ему на нос. Засмеявшись, они отстранились друг от друга, и Риндо отложил очки в сторону, вновь подаваясь к Сое. Неожиданно раздался короткий стук в дверь, и её тут же отворили, не дождавшись ответа.       — Соя, а где… — Нахоя резко замолчал, встречаясь взглядами с Соей и Риндо. Он безмолвно простоял на пороге несколько секунд и оторопело моргнул. — Ой, извините, — пробормотал он и захлопнул дверь с обратной стороны с нечитаемым выражением его побледневшего лица.       Соя переглянулся с прыснувшим Риндо, легко выполз из-под него и собрался встать с кровати. «Подожди, я быстро», — он мимолётно поцеловал его в губы и, вскочив с постели, выбежал из комнаты. Вернулся он уже с братом, искоса посматривающим на Риндо, который остался лежать на примятом покрывале, опёршись на локоть. Соя старался не обращать на их переглядки внимания, перебирая предметы на столе в поиске вещей Нахои, но повисшее в воздухе напряжённое молчание заставляло невольно поджимать губы, только бы глупо не рассмеяться.       — Спасибо, — натянуто проговорил Нахоя, когда Соя впихнул ему в руки его личные вещи, и вновь кинул на Риндо выразительный взгляд, прежде чем с концами удалиться и позволить закрыть за ним дверь. В этот раз на щеколду.       — Что это с ним? Мне показалось, ему не особо понравилось то, чем мы тут занимались, — Риндо усмехнулся, и Соя посмотрел на него, упирая ладони в бока. Он пожал плечами и недоумённо улыбнулся в ответ.       К нему приглашающе протянули руки — Соя подошёл к кровати и сел возле Риндо подогнув ноги. Тот потянул его на себя, и Соя, едва не свалившись на него сверху и упав рядом, негромко засмеялся. Он поднял румяное лицо, ранее спрятанное в складках покрывала, и обнаружил, что Риндо глядит на него: очень внимательно и пронизывающе до самых внутренностей.       — Что? — Соя нахмурился, слегка показывая зубы в застенчивой улыбке. Риндо прикоснулся к его взъерошенным волосам, пропуская непослушные кудри между пальцами.       — Теперь я буду видеть твоё лицо каждое утро, — просто заметил он, мягко вскинув уголок губ, словно бы это совсем ничего не значило, но его взгляд говорил об обратном. Соя фыркнул, отводя глаза, и подставил кулак под подбородок.       — Надеюсь, я не наскучу тебе, — протянул он и вновь посмотрел на него.       — Ты мне не наскучишь. — Риндо, лукаво сощурившись, с отрицанием покачал головой. Он подцепил вьющуюся прядь у лица и осторожно накрутил на палец.       — Совсем? — недоверчиво переспросил Соя, впрочем, с улыбкой, следя за его движениями.       — Совсем. — Риндо потянулся к его губам, придерживая лицо за подбородок, и Соя, придвинувшись, устроил ладони на его активно вздымающейся груди и прижался к нему в поцелуе.       Соя чувствовал тепло его кожи даже через футболку: он неспешно водил руками вдоль его тела, разглаживая небольшие складки на ткани. Вдруг что-то прогремело, кажется, на кухне, следом раздался окрик: «Хоя, ну подожди!» — торопливые гулкие шаги и хлопок соседней двери. Соя прислушался к воцарившейся тишине, приподнявшись на локтях, и беспокойно поглядел на дверной проём.       — Не обращай внимания, — негромко сказал Риндо. Соя растерянно повернулся к нему, поджимая губы в смятении. — Поорут и перестанут.       Соя кивнул пару раз, с явным неодобрением сводя брови, и уронил голову на его грудь, прижимаясь ухом к месту, где отчётливо слышался стук сердца. Они пролежали без единого движения несколько минут. Он прикрыл глаза, а когда открыл вновь, опустил взгляд на беспорядок, вздыхая.       — Надо убрать, — глухо буркнул Соя, с неохотой отстраняясь от Риндо, и сел на постели.       — Давай помогу.

***

      Каждое утро в некогда чужом доме казалось прекрасным, не хотелось даже отрывать голову от подушки и вставать с кровати. В течение недели, проведённой в квартире Хайтани — Соя всё никак не мог свыкнуться с тем, что они теперь тоже в ней живут: это казалось чем-то иллюзорным, было тяжело приспосабливаться к сожительству не только с братом, — он поднимался по утрам раньше всех и начинал день в спокойной тишине, стараясь никому не мешать досыпать положенное время.       Нахоя, по обыкновению, спал до обеда, и виделись они по вечерам, когда Соя возвращался домой. Пересекались обычно на кухне: Нахоя редко покидал комнату Рана, сделав её своим убежищем и проводя там большую часть времени.       — Теперь твоя комфортная территория? — в один из таких дней спросил Соя, застыв на пороге чужой комнаты. Он привалился к косяку, с улыбкой глядя на брата: тот полулежал на постели с ноутбуком на коленях, откинувшись на подушки.       Двуспальную кровать — почти такую же, что и в соседней комнате, — передвинули изголовьем к окну — Соя помнил, что раньше она стояла у стены, противоположной входу в спальню. Он не знал, с чем связана перестановка, впрочем, у него самого руки чесались что-нибудь изменить, но он ничего не трогал, боялся даже спросить разрешения, полагая, что прошло ещё слишком мало времени, чтобы хозяйничать.       Нахоя, заметно призадумавшись, неопределённо пожал плечами и повернулся к нему, когда Соя присел на матрас возле его ног.       — И как оно?       — Привык вроде, — Нахоя потерянно огляделся. — Не так плохо, как казалось.       Соя улыбнулся, по-доброму хмыкнув. Он похлопал по ноге Нахои, укрытой тонким пледом, и придвинулся к нему поближе, опуская голову на его плечо. Несмотря на чужой запах, витавший в комнате, от брата исходил совсем другой — родной. За окном постепенно начинало темнеть, на стены падали последние закатные лучи и полупрозрачные синие тени. Никого, кроме них двоих, ещё не было дома. Они уставили взгляды на экран ноутбука: картинки сменяли друг друга. Смотрели какой-то сериал. Соя даже не знал его названия, а нарушать тишину между ними совсем не хотелось. Он задремал на плече брата, прикрыв глаза всего лишь на минутку и зевнув при этом.       Его разбудили копошение ключа в замке и тихий шум из прихожей, различимые в комнате, дверь которой осталась распахнутой настежь. Он потёр глаза. Нахоя не сменил своего положения за то время, что он спал, зато Соя обнаружил себя сползшим с плеча прямиком на бёдра близнеца и свернувшимся в три погибели. Он приподнялся на локте, невидяще глядя в яркий экран перед собой.       — Спите? — Они синхронно повернулись на голос Рана, показавшегося в дверном проёме. — Я включу свет.       Соя зажмурился на мгновение, когда по глазам ударил свет лампы на потолке, и свесил ноги с кровати. Он спросил у вошедшего в спальню Рана, дома ли Риндо, — тот ответил, что они пришли вместе, и выдвинул ящик комода. Соя покинул комнату и на носочках прокрался к кухне, откуда доносились шорохи. Риндо стоял к нему спиной, а в воздухе кружил знакомый аромат кофе и раздавался чуть слышный шум работы небольшой кофемашины. Соя, тихо приблизившись к нему, осторожно обвил его туловище руками, прижимаясь грудью и утыкаясь носом в прикрытый вкусно пахнущими волосами загривок. Плечи Риндо еле заметно сотряслись, стоило ему беззвучно рассмеяться.       — Зайка, привет, — с улыбкой в голосе протянул он.       — Ты меня слышал! — догадался Соя по его интонации. — Так нечестно.       — Не слышал, — Риндо покачал головой, поворачиваясь в кольце рук к нему лицом.       — Не ври, — буркнул Соя, приподнимая подбородок, чтобы коснуться Риндо губами.       — Не вру, — в тон ему проговорил тот, прежде чем ответить на поцелуй. — Ты спал? — спросил Риндо, когда Соя, не выпуская парня из объятий, позволил ему возобновить приготовление второй кружки кофе — для Рана.       — Не заметил, как заснул, пока смотрели сериал, — Соя, как по сигналу, зевнул.       Риндо ласково усмехнулся и с состраданием погладил его по ссутуленным, но расслабленным плечам. Поцеловал в лоб, и Соя вздохнул.       — Возьми выходной, ладно? И я возьму. Проведём время вместе. Сходим на свидание. — Соя согласно кивнул, тепло улыбаясь в ответ на его нежный взгляд и лишь теснее прижимаясь к чужой груди. — Сделать тебе чай?

***

      Начало недели выпало на дождливые холодные дни. Утром, по дороге в университет, Соя промёрз, казалось, до самых костей в тонкой толстовке, которая, несмотря на зонт, быстро вымокла из-за ветра, разносившего ледяные дождевые капли в разные стороны. По счастью, в стенах учебного корпуса было тепло и сухо, и вскоре он согрелся.       Соя долго думал на досуге, перечитывая их с Хаккаем переписки. Ему до щемящего сердца было стыдно за то, что из-за его «домашних» проблем и головы, забитой совершенно другими вещами, их общение практически оборвалось, а оголённый проводок повис в воздухе между ними. С момента, когда они сидели в столовой вдвоём, вместе, прошло почти два месяца. Соя и забыл, какого это: обедать не в одиночестве.       Они продолжали видеться в университете, здоровались друг с другом при встрече, но после этого стремительно разбегались, потому что обоим казалось, что контакт не идёт, что, схватись один из них за этот проводок, его обязательно ударит током. Возможно, Хаккай до сих пор на него в обиде. Возможно, им просто следовало поговорить. Соя подумал, что это не так уж и сложно.       Людей в буфете почти не оказалось, и это обстоятельство было настоящим везением, потому что среди тех, кто занимал столы, обнаружился Хаккай, которого Соя подсознательно искал, сам того не подозревая. Друг сидел один среди полупустых столов, не замечая ничего вокруг, и Соя, заплатив за обед на подносе, торопливо приблизился к его месту, не зная, как привлечь внимание, да только было поздно: Хаккай первым заметил его и улыбнулся. По-старому, дружелюбно и добродушно. Соя без лишних слов опустился на стул и посмотрел на него как-то выжидающе.       — Если хочешь о чём-то поговорить — начинай, — кивнул Хаккай в ответ на его взгляд, а Соя только похлопал глазами и нахмурился, но мотнул головой и прочистил горло.       Он покрутил в руке ложку.       — Ты на меня обижаешься? — скромно спросил он, глядя мимо друга на незнакомую девушку, стоящую у витрины. — Только честно.       — Соя, слушай, я правда понимаю, что у тебя появился парень и всё такое, и на самом деле я давно смирился с тем, что мы не можем общаться так, как раньше. Но… всё-таки я надеялся, что это никак не помешает нашей дружбе. Ты просил честно. Но я не обижаюсь. Разве что чуть-чуть.       — Дело не только в Риндо… — проговорил Соя и покачал головой, опуская глаза на тарелку перед собой. Тем не менее он был очень рад, что между ними нет серьёзных обид.       — А в чём ещё?       — Да во всём, — он пожал плечами. — Столько всего навалилось за последнее время, голова кругом. Переезд, у Нахои появились проблемы…       — Вы переехали? — перебил Хаккай, хмурясь.       — Да, — Соя сбивчиво закивал. — В квартиру Риндо и его брата, уже несколько недель как. Я не говорил? — накрыв ладонью затылок, он поморщился и вскинул бровь.       — Нет, — Хаккай как ни в чём не бывало ободряюще улыбнулся ему, и Соя, спрятав лицо в ладонях и приняв пристыженный вид, виновато выдохнул: «Прости». Он едва не начал биться лбом об стол, но вместо этого несмело поднял расширенные глаза, когда друг продолжил: — Всё нормально, я понимаю. Что за проблемы?       — Не хочется нагружать тебя своими заморочками…       Хаккай, протянув руку над столом, увесисто похлопал его по плечу, и Соя качнулся на месте.       — Разве не для этого нужны друзья? Надеюсь, ты всё-таки поделишься со мной, потому что, напоминаю, мы толком не разговаривали два месяца. — Он хохотнул и откинулся на спинку стула, скрещивая свои длинные руки на груди и всматриваясь в его глаза светлым, по-доброму требовательным взглядом.       На вытянутом лице Хаккая не было и тени былой обиды — теперь оно казалось застывшим в беспокойстве и неравнодушии. У Сои с души сошёл огромный, стокилограммовый булыжник, и дышать в полную грудь стало легче.       — Хоя, он… — замолк на мгновение, размышляя, — уже долгое время ходит к психотерапевту. У него жуткие проблемы со сном, депрессия, он почти не ест из-за таблеток, которые принимает… Только, пожалуйста, не говори ему, что знаешь, — подавшись вперёд, тихо попросил Соя. — Он меня возненавидит за то, что я рассказал об этом тебе. И за то, что я вообще рассказал об этом.       Хаккай, моргнув, наверное, впервые за минуту, дважды размашисто кивнул и, поведя глазами по столовой, сложил локти на столе и, подобно Сое, едва склонился над деревянной поверхностью.       — Само собой, не скажу. Не представляю даже, в какой ситуации я мог бы… — он натянуто усмехнулся, тут же прерываясь. — Что с ним происходит? Он… болен, да? В смысле, психически. — Соя поджал губы и отвёл растерянный взгляд, чувствуя, как на лбу образовываются капли холодного пота. — Можешь не говорить, если не хочешь!.. — спохватился Хаккай, замахав руками с каким-то отчаянным отрицанием. Его голос превратился в тонкий, даже писклявый лепет ввиду чрезмерной взволнованности.       Соя растянул уголки рта в признательности, но ответил, понимая, что утаивать это вечно не выйдет, и в тот же момент губы его искривились:       — У него пограничное расстройство личности. Ему не очень нравится распространяться об этом… Боже, прости, я бы правда выложил всё подчистую, но я не могу…       — Я понимаю, — отозвался Хаккай. — Соя, не извиняйся. Я просто… переживаю за вас обоих. Я знал, что у вас что-то случилось, но ты не то чтобы охотно шёл на контакт со мной, поэтому я подумал, что тебе не до меня. Побоялся навязываться. Извини за это… Кажется, я тоже оказался не очень хорошим другом… — негромко пробормотал он и потупил взгляд.       — Но сейчас ведь всё снова в порядке, верно? — с надеждой нерешительно предположил Соя.       Несмотря на стеснённость из-за вполне ожидаемых откровений, Хаккай широко улыбнулся и с уверенностью кивнул, вызывая у Сои протяжный вздох облегчения. Тот вдруг вспомнил об остывшем обеде, но кусок не лез в горло, потому Соя нетерпеливо отодвинул поднос с потерянными деньгами в сторону и чинно сложил руки на столе, между тем покачивая коленями из стороны в сторону. Шиба пробудил в его душе раннее ему не известный, но теперь нестерпимый порыв болтать без умолку хоть весь день, но на деле — меньше жалких пятнадцати минут, оставшихся до начала пары.       — И?.. Что нового у тебя? — протянул он, с бьющимся где-то в горле волнением ожидая, что его энтузиазм поддержат. Хаккай в ту же секунду загорелся как высокомощная лампочка — продолговатая и тонкая, как он сам, — резко выпрямился, так что едва не раздался хруст позвонков, и воодушевлённо заулыбался во весь рот.       — Я ждал, когда этот вопрос прозвучит!       Озадаченный, Соя, уставившись на него в смятении, молчал мгновение, а следом тихо рассмеялся.

***

      Сое, как он и обещал Риндо, удалось взять выходной. И, как Риндо обещал ему, они собирались провести время вдвоём. На улице наконец потеплело. Серые дни, казалось, закончились, на нежно-голубом небе с самого утра светило ослепительное горячее солнце, и хотелось лишь гулять по улицам города, согреваясь под мягкими лучами, и держаться за руки. Не существовало причин, по которым Соя мог отказать себе в том, чтобы полакомиться шоколадным мороженым в кафе с летней верандой, сидя напротив Риндо и чувствуя, как ладони потеют, но вовсе не из-за его ласкового взгляда, а из-за жары, как он наивно полагал, несмотря на то что они находились в тени.       Целый день с его лица не сходила лучезарная улыбка, и даже когда под вечер они вернулись домой, он не переставал звонко смеяться и горящими глазами глядеть на подшучивающего Риндо. На губах того всё ещё оставался привкус шоколада от подаренных Соей поцелуев. Соя мечтал, чтобы он никуда не исчезал, но не мог взять и прекратить целовать эти губы.       Нигде в квартире не горел свет, потому они было решили, что никого нет, и считали так до тех пор, пока на кухне, где Соя и Риндо готовили ужин, не показался потирающий глаза Нахоя. Соя приподнял уголок губ, оборачиваясь через плечо к брату, лениво опустившемуся на стул и без интереса наблюдающему за ними. Риндо нарезал овощи, так что в воздухе раздавались глухой стук ножа о поверхность доски и негромкий разговор, и по комнате разносился яркий аромат специй для курицы. Соя, встав на носки и потянувшись к верхней полке в навесном шкафу за чёрным перцем, неловко прижался к Риндо боком и, не устояв на одних пальцах, накренился так, что едва не упал на него. Тот вовремя отложил нож и мягко удержал его за плечи, не давая сбить его самого с ног и уберегая от падения. Щёки Сои приобрели лёгкий румянец не то от смятения, не то от неожиданной близости, и он, не сдержав смешок, посмотрел на лукаво вскинувшего брови Риндо. Проведя языком по вдруг пересохшим губам, он проследил за тем, как Риндо, не отпуская его плеча, достал злосчастную перечницу и протянул ему. Соя с благодарностью улыбнулся, ощущая обжигающее тепло ладони на своей коже.       Прозвучал протяжный вздох. Соя повернулся, бросая взгляд на Нахою, с пустым лицом глядящего в одну точку на обеденном столе. На его голове царил беспорядок: спутанные волосы, небрежно собранные в хвост на макушке, торчали в разные стороны, выбиваясь из причёски. Нахоя не обратил внимания, когда Соя окликнул его в первый раз, и дёрнулся, резко отрывая глаза от поверхности стола и поднимая словно невидящий взгляд на брата, стоило тому позвать его во второй.       — Всё в порядке? — Соя в беспокойном жесте склонил голову вбок. Нахоя, опустив плечи, закивал, смотря на него в ответ. — Чем занимался сегодня?       — А-э-э… Ничем.       Соя нахмурился, оглядывая его ссутуленную фигуру.       — Совсем?       — Тебе завтра на работу? — резко сменил тему Нахоя, изменившись в ранее ничего не выражавшем лице. Когда Соя с недоумением кивнул, он понурил голову и сцепил пальцы рук, покоившиеся на коленях, в замок. — Понятно, — пробормотал он еле слышно, заметно расстроенный. Соя бесшумно втянул воздух, всматриваясь в него в каком-то ожидании.       — Тебе одиноко, да? — решился спросить, на мгновение покосившись на равнодушного к диалогу Риндо.       Нахоя, помолчав, подтянул одну ногу к груди и обвил её руками, горбясь и устраивая на колене подбородок. Он дёрнул плечом и поднял на Сою бесцветный взгляд исподлобья.       — Немного… — его брови застыли в изломе, и сам он скривился: ему не хотелось признавать, что одиночество действительно мучит его. Соя понимающе улыбнулся в ответ, не глядя перекладывая красноватые от специй куриные ножки на большой противень.       — Хочешь, посмотрим что-нибудь вдвоём после ужина? — предложил он, и Нахоя едва заметно приподнял уголок губ, сбивчиво кивая. Его глаза загорелись. — Да?       — Да, давай, — Нахоя закачался взад-вперёд, теребя в руках ткань штанины.       — Что будем смотреть? — наблюдая за тем, как расцветает брат, Соя радостно улыбался.       Задумавшись, тот раскрыл рот, и в то же время из прихожей послышался гулкий хлопок входной двери. Заглянув на кухню, Ран с любопытством поглядел на застывших у гарнитура Сою и Риндо, сперва не заметив Нахою.       — У нас что-то на ужин?       — Курица с овощами, — кивнул ему Соя и невольно растянул губы в улыбке, когда Ран, склонившись над Нахоей, оставил на его щеке короткий поцелуй: — Привет, — тихо произнёс он, коснувшись его скулы носом.       — Привет…       Стоило Рану выпрямиться и отвернуться, чтобы одобрительно хмыкнуть на слова Сои, Нахоя кинул на него мимолётный взгляд, сразу же опуская глаза.       Курицу поместили в разогретую духовку, установили таймер. Спустя некоторое время, проведённое в частичном молчании, нарушаемом лишь шумом кофемашины да приглушённым звуком телевизора на стене, который включили от нечего делать, коротая время до оповещения таймера на духовке, Нахоя неожиданно подал голос. Он, прочистив горло, негромко попросил старшего Хайтани приготовить кофе и для него.       Поднявшись со стула, он бесшумно приблизился к Рану и остановился сбоку от него, опираясь ладонью на столешницу и цепляясь за её край пальцами. Соя, отведя взгляд от книги в руках, на мгновение обратил внимание на то, как Ран, повернувшись к Нахое корпусом, пригладил растрёпанные кудри на его голове, пару раз проведя по ним ладонью. Соя вернул глаза на текст перед собой, поёрзав на стуле, — Риндо, поймав его секундный взгляд, покосился через плечо и фыркнул.       — Подрался, что ли? — раздался тихий вопрос Нахои. Соя, сведя брови, бессознательно навострил уши и чуть обернулся, поглядывая на брата и профиль Рана.       Ответ так и не прозвучал. Ран просто молчал и даже не смотрел на Нахою, но и ладонь, на которой Соя с трудом разглядел разбитые поалевшие костяшки, из его хватки не вырывал. Он монотонно барабанил пальцами свободной руки по поверхности стола, не поворачивая головы.       — Блять, ты серьёзно?.. — по-прежнему еле слышно выдохнул Нахоя, очевидно о чём-то догадавшись. — Я же… Ты обещал, — в голосе его сквозило разочарование.       Около минуты в воздухе стояла гробовая тишина.       — Ты же обещал! — на повышенных тонах повторил Нахоя и слабо толкнул его в грудь, насильно привлекая внимание. — Хайтани, зачем?!       — Глупо было думать, что я сдержу слово, — огрызнулся Ран, наконец повернувшись и сверкнув глазами из-под опущенных бровей.       Нахоя отпустил его, делая шаг назад, и наотмашь ударил по его щеке. Соя, затаив дыхание, сдержал вздох неожиданности. Он в растерянности переглянулся с Риндо, глаза которого также выражали искреннее недоумение.       — Теперь я виноват? — сухо усмехнулся Ран, на долю секунды скривившись от боли.       Соя мог видеть только его лицо: то казалось безжалостно равнодушным и раздражённым одновременно. Отпечаток ладони поначалу был белым, но вскоре стал наливаться краснотой.       — Да ты хоть понимаешь, что наделал?! — вспыхнув, взволнованно проголосил Нахоя. — Он же теперь не успокоится, понимаешь ты или нет!       — Значит, придётся ещё раз объяснить ему! Я, кажется, сказал тебе ещё тогда, что он получит от меня лично, — с холодом сдавленно поцедил Ран прямо в его лицо, грубо схватив за запястья, притянув и встряхнув с такой силой, будто перед ним был вовсе не Нахоя. — Хватит закатывать мне ёбаные истерики по любому поводу.       Тот весь заметно подобрался, съёживаясь и испуганно пятясь назад. Соя в беспокойстве нахмурился, слепо отложив книгу на стол, и собрался встать на защиту брата, но не успел он открыть рот, как Нахоя уже вырвался из крепкой хватки, роняя руки по швам, и сломя голову бросился с кухни. Всё это произошло так быстро, что Соя лишь озадаченно похлопал глазами.       — Нахоя, вернись! — Ран посмотрел ему вслед, на мгновение даже дёрнулся с места, но только сжал кулаки и остался там, где стоял.       А в гостиной послышался горький несдержанный всхлип, стремительно перерастающий в плач, и громко хлопнула дверь балкона. Соя прикрыл глаза и безнадёжно уронил голову, вздыхая. Он не пошёл за братом, зная, что сейчас его отвергнут; зная, что сейчас Нахое совсем не нужна его поддержка: он напуган и зол. Ему нужно время.       Старший Хайтани ударил кулаком по столешнице с такой злобой, что Соя едва не подпрыгнул от внезапности, вздрогнув всем телом. Ран упёрся в стол ладонями, и в который раз повисло безмолвие: выключили и телевизор. Он не шевелился, стоял без единого движения, и только грудь его тяжело вздымалась.       — Ты ведь говорил, что любишь его… — Соя решился разрезать звенящую тишину, устало скатываясь по спинке стула. — Он сам мне сказал. — Ран ничего не ответил — только сильнее стиснул край столешницы, и его пальцы страшно побелели. Соя вздохнул, в неприятных чувствах оглядывая его и поджимая губы с сожалением. — Зачем тогда с ним так?..       Ран сперва молчал, но потом, также глядя прямо перед собой, выдавил сквозь зубы, очевидно изо всех сил сдерживая свои эмоции:       — А он белый и пушистый.       Соя в ответ шумно выпустил воздух из лёгких и отвёл взгляд в сторону.       — Что ж вы как дети малые. Ран… конечно, Нахоя тоже виноват, но он это не нарочно, — он покачал головой, скользя взглядом по стене и ощущая, как пальцы Риндо осторожно поглаживают его колено. — У него пограничное расстройство личности.       Соя посчитал себя обязанным сказать это, хоть это снова было не совсем честно по отношению к брату. Вновь повисла тишина. У него вдруг зазвенело в ушах.       — Как давно? — только спросил Ран, впрочем, довольно натянуто: его голос неожиданно стал скрипучим. Он словно бы догадывался об этом, но не знал наверняка. Ему, наверное, что-то не позволяло спросить напрямую.       — Не знаю. В марте поставили диагноз.       — Ясно, — сухо заключил тот.       Соя посмотрел на его напряжённую спину.       — Ты правда не знал?       — Я похож на мозгоправа?       Ран, не глядя ни на кого, молча покинул кухню. Соя зашевелился, чтобы встать и пойти за братом, но Риндо удержал его за локоть:       — Посиди, пускай сами разберутся. Ещё под горячую руку попадёшь.       Соя, как очнувшись, кивнул.       — Я думал, ты сказал ему… — проговорил он, ссылаясь на их разговор, когда Соя осмелился поделиться с Риндо тем, что грызло его изнутри.       — Я мог? Ты мне доверяешь, я не имею права разбалтывать ваши секреты. Даже ему.       Соя медленно повернулся к нему. Он посмотрел в светлые глаза сидящего совсем рядом Риндо и растянул губы в безрадостной, какой-то болезненной улыбке. Риндо мягко хмыкнул, приобнял его за плечо и прижал к себе, и Соя опустил веки, чуть жмурясь от головной боли и слыша глухие, доносящиеся будто из-под воды крики с балкона через открытую дверь кухни.       — Всё наладится, — тихо сказал Риндо, сжимая его плечо.       — Просто я переживаю…       — Знаю.       Он сжал переносицу пальцами, хмуря брови, и мечтая зажать уши, чтобы ничего не слышать. Сердце обливалось кровью, когда он против воли размышлял о том, что происходит с Нахоей: что он чувствует, о чём думает и к чему это всё неизбежно приведёт. Долгое время из зала не доносилось никаких звуков, и Соя даже успел решить, что всё закончилось, обошлось, и испустил вздох облегчения. Но резкий шум заставил его проснуться и вспомнить: так просто не бывает.       — Да ты даже не хочешь слушать меня! — раздался голос Рана, быстрые гулкие шаги свидетельствовали о том, что кто-то выбежал с балкона.       — Отстань!.. Не трогай меня! — сбивчиво отмахнулся Нахоя, мешая лепет с судорожными всхлипами.       — Послушай, Нахоя, послушай меня.       — Хватит, перестань! — плаксиво воскликнул тот, и Соя непроизвольно прижал кулак к губам, глядя в одну точку невидящим взглядом. — Мне страшно… пожалуйста, не трогай!.. Не трогай меня!       — Хорошо, я не трогаю тебя, видишь? Всё в порядке, давай просто поговорим…       — Нет! — его голос сорвался на визг, сдавленный и надрывный. — Заткнись! Не подходи ко мне! — вновь завопил Нахоя. — Ненавижу тебя… сволочь!..       Он громко истерически разрыдался, сквозь рыдания продолжая бессвязно лепетать о том, как его ненавидит. Ран не оставлял попыток успокоить его, но тот попросту не слышал всего, что ему говорили. Нахоя метался, безудержно всхлипывая и плача во весь голос, казалось, не в силах совладать с собой. Послышался глухой удар в стену, смежную с кухней, — жалобное, протяжное и в то же время злобное «Ай!.. Блять!..» прозвучало в воздухе после. Соя не понял, что именно произошло, но вслед за этим рыдания возобновились с новой силой, на стену обрушился ещё ряд ударов и что-то с грохотом разбилось об пол, кинутое с особой злостью.       — От-пус-ти!.. Ненавижу тебя! Отвали, блять!       — Тш-ш-ш, всё хорошо, хорошо. Тише, успокойся, соседи полицию вызовут. Болит?       Ответа не последовало: лишь шумные всхлипы задыхающегося Нахои. Они то становились громче, нарастали с каждым свистящим вдохом, то приглушались, как если бы Нахоя утыкался носом куда-то и прятал лицо.       — Идём сюда, — еле слышно проговорил Ран. — Всё хорошо, я здесь. Прости меня, я такой идиот. Прости, котёнок, прости-прости-прости…       Постепенно рыдания затихали, на их место приходили икота и судорожные попытки ровно вздохнуть. Нахоя успокаивался.       Произошедшее показалось Сое чем-то «предсказуемо непредсказуемым». Странно было выходить из своего импровизированного укрытия и смотреть на последствия чужой истерики. Риндо привалился к косяку, оставаясь в стороне, а Соя прошёл в гостиную, осторожно перешагивая через осколки кружки на полу и поднимая глаза на брата: Нахоя сидел на коленях Рана, сгорбившись и виновато понурив голову, пока тот держал его руки в своих ладонях и покрывал костяшки смазанными поцелуями.       Соя с сочувствием поджал губы, мягко улыбнувшись, когда Нахоя наконец заметил его. Тот сразу же отвернулся, лишь сильнее сутулясь, и спрятал страшно раскрасневшееся опухшее лицо в сгибе шеи Хайтани.       — Не смотри на меня… — слезливо выдавил Нахоя.       — Почему? — ласково спросил Соя, подходя ближе и склоняясь над ним.       — Потому что… Мне… стыдно перед тобой…       Соя только тихо хмыкнул, обхватил его влажное лицо ладонями и встретился с ним лбами, глядя на испуганно зажмуренные глаза с расстояния десятка сантиметров.       — Ничего, — успокаивающе отозвался он. — Всё нормально, Хоя. Ты имеешь право на то, чтобы чувствовать себя плохо. Тебе не должно быть стыдно передо мной за это. Понимаешь?       Нахоя слабо кивнул, а Соя утёр его слёзы, качая головой. Он встретился взглядом с шумно выдохнувшим Раном, прежде чем отстраниться, и зачем-то кивнул ему. Когда он улыбнулся брату, тот попытался улыбнуться тоже, но вместо этого закрыл искривлённое лицо руками и упёрся локтями в колени. Ран погладил его по вздрагивающей спине, выводя круги на пояснице.       — Может, воды? — подал голос Риндо. Соя посмотрел на него, застывшего в проёме со скрещёнными на груди руками, и благодарно кивнул.       Он принял стакан с холодной водой из рук вернувшегося в гостиную Риндо и подал Нахое.       — Аккуратно, не подавись, — произнёс Ран, глядя на него, и Нахоя, словно этого и ждал, закашлялся, поперхнувшись. — Тихо, куда торопишься?       Он мягко похлопал его по спине, и тот утёр мокрый рот тыльной стороной ладони, не показывая глаз застывшему над ним, как монумент, Сое.       — Я сейчас уберу, — Нахоя вдруг указал на разбитую кружку.       — Не надо, порежешься, — возразил Соя, наклоняясь и медленно собирая белые осколки: хоть их и было не так много, он старался не пораниться. Риндо забрал из его рук битую керамику.       — Прости, пожалуйста… — просипел Нахоя, робко поднимая на близнеца блестящий взгляд.       — Ничего. Бог с этой кружкой. Так бывает, не переживай.       Ответ Сои, казалось, совсем не убедил его, и он потупил глаза, с тоскливым видом рассматривая свои подёргивающиеся ладони.       — Пойдём, умоем тебя и ляжем, — следом негромко сказал ему Ран, поднимаясь с дивана и собственным действием вынуждая Нахою встать на ноги тоже.       Соя проводил их спины взглядом и наконец отвернулся, когда дверь в ванную комнату закрылась. Он не знал, что должен чувствовать. Не знал и том, что чувствует Нахоя, или Ран, или Риндо, но тем не менее всё было написано на их лицах, а заплаканные глаза Нахои говорили о душащей его, как удавка, вине громче слов. Осознание собственного бездействия накрыло его с головой ледяной отрезвляющей волной, и ему неожиданно захотелось упасть навзничь на пол и смотреть в потолок до тех пор, пока этот день не подойдёт к концу.       Нахоя определённо не испортил его выходной. По крайней мере, никто не рассчитывал на это и ничего из того, что произошло за поначалу тихий вечер, нельзя было предугадать. Сое следовало сделать хоть что-нибудь, взять ситуацию в свои руки, и тогда, может быть, Нахоя не распалился бы так сильно, что едва не сгорел. Нахоя спровоцировал конфликт, пусть и не нарочно, и нёс ответственность за реакцию Рана в той же мере, что и сам Ран — за реакцию Нахои. Если тот не мог удержать себя самостоятельно — тогда кто-нибудь должен был помочь ему в этом. Соя должен был, но ничего так и не сделал. А Ран — сделал; даже невзирая на то, что его действия, возможно непреднамеренно, подтолкнули Нахою к тому, чтобы проиграть эмоциям. В конце концов, Нахоя даже не стал его слушать… До него, сколько ни бейся, невозможно достучаться в обстановке, не кажущейся ему безопасной, — это Соя выяснил, опираясь на свой горький опыт.       — Приберу на кухне, — сообщил Риндо, вспомнив про курицу в духовке, и вывел замершего Сою из пространных размышлений. Тот моргнул.       — Я помогу.       В квартире будто стало ещё тише. Соя не решался нарушать это безмолвие. Настроения на ужин не было ни у кого, потому они молча вымыли посуду и оставили запечённую курицу остывать на столе, чтобы после убрать её в холодильник. Риндо в беспокойстве посматривал на него всё время, пока они были наедине, но Соя, будто не замечая его внимания, плавал в своих мыслях и делал всё неосознанно, на автомате.       Вынырнул из этой пучины он, лишь когда дверь в ванную открылась, разрывая повисшее молчание тихими голосами. Соя, встряв в приглушённый обмен короткими репликами, пообещал Хое зайти попозже, перед сном, на что тот кивнул и тут же опустил глаза в пол. Всё ещё стыдился.       Соя постучал в дверь комнаты старшего Хайтани, отворил её и плечом прислонился к косяку, стоя на пороге. Никто не обратил внимания на его присутствие: Нахоя лежал в кровати, по подбородок накрытый одеялом, и кивал на тихие вопросы Рана. Их лица находились так близко друг к другу, что Соя не мог расслышать, о чём они говорят.       — Всё в порядке? — спросил Соя. Он с теплотой посмотрел на заметно оправившегося близнеца.       — Да, заходи, — кивнул Ран. Он поднялся с кровати. — Не буду вам мешать.       — Спасибо.       Соя присел на матрас, занимая его место. Он, повернувшись к Нахое, смотрел на него, пока тот упрямо отводил и прятал взгляд. Создавалось впечатление, что Нахоя не хочет его видеть. Соя коснулся его лица и убрал упавшую на лоб немного влажную от воды чёлку.       — Эй, — позвал он мягко. — Ну, ты чего у меня?       Он лёг на бок — лицом к брату.       — Расскажешь, что произошло?       Нахоя покачал головой.       — Ран что-то сделал Мучо? — Соя решил начать издалека.       — Он избил его, — тихо, но достаточно твёрдо отрезал Нахоя, тут же прочищая горло и шумно шмыгая носом.       Соя, не в силах скрыть удивления, поражённо охнул. Он и не думал, что всё так серьёзно.       — И? Как это вообще произошло?.. Рану что-нибудь будет за это?       Тот выразительно приподнял брови, своим видом говоря, мол, понятия не имею, и Соя нахмурился, замолкая на мгновение.       — Ты просил не трогать его, да?       Нахоя слабо кивнул, теснее вжимаясь щекой в подушку.       — Что ж, может, оно и к лучшему, что он не послушал тебя…       — Нет, — оборвал его Нахоя. — Ясухиро теперь не успокоится, я знаю его.       — Он ничего тебе не сделает, Нахоя…       — Знаешь ведь, что сделает, если захочет. Ему всё равно. — Его лицо искривилось не то в отвращении, не то в безнадёжности.       — В этот раз будет по-другому, — продолжил Соя. — В конце концов, у тебя есть Ран, ты же слышал его. Всё будет хорошо. Он получил хотя бы за часть того, что делал. Честно говоря, я понимаю, почему Ран так поступил. И… если ты переживаешь за него, я сомневаюсь, что Мучо решит написать заявление, он ведь не дурак…       — Я не переживаю за него. Мне насрать, — Нахоя снова перебил брата, не поднимая глаз. — Я за себя переживаю.       Ему будто стало неприятно от того, что Соя сказал. Тому почему-то захотелось извиниться.       — О чём вы говорили на балконе? — несмело спросил он. Нахоя вновь в знак отрицания качнул головой. — Ну, ладно, — Соя вздохнул и свесил ноги с кровати.       — Не уходи. Полежи со мной ещё, пожалуйста.       Соя, погодя секунду, оглянулся на него, кивнул, вернулся в прежнее положение и придвинулся к Нахое.       — Если хочешь, мы можем постелить на диване и лечь вдвоём, — предложил он. Нахоя задумался.       — Нет… — старший нахмурился и поджал губы, все в крохотных ранках, искусанные и влажные. — Я буду мешать тебе.       — Хорошо, — Соя вгляделся в его лицо и подложил ладонь под щеку. — Хоя, такой приступ у тебя в первый раз…       Он тут же пожалел, что сказал это: Нахоя закрыл глаза и понурил голову, пряча нос под одеялом. Но Соя постарался отделиться от этого чувства.       — Прости меня… — прошептал Нахоя в который раз.       — Нет, не извиняйся. Я не злюсь. Просто я переживаю за тебя, вот и всё. Долго терпел?       Нахоя медленно кивнул. Соя понимающе скопировал его жест. Эмоциям нужен был выход — они его нашли. Брат бросил на него взгляд исподлобья, и Соя вздохнул:       — Почему ты не хочешь говорить со мной о том, что тебя беспокоит?       Иногда Сое казалось, что они ходят по кругу: постепенно отдаляются от отправной точки, но из раза в раз приходят к тому, с чего начинали. Но он не мог начать обвинять брата — Нахое лишь нужно было дать понять, что, продолжая молчать, они никогда не сойдут с мёртвой точки. Порой Сое думалось, что Нахоя попросту не хочет ничего менять, но, конечно, это было совершенно не так. И Соя часто ругал себя за эти мысли, видя, как на самом деле Нахое тяжело бороться с самим собой. Он прятался в кокон и не выглядывал из него вовсе не потому, что не хотел, а потому, что боялся. Много чего боялся и много о чём не желал говорить из-за этого страха. Но он старался, и Соя также старался видеть его усилия.       — Не знаю, — едва слышно ответил Нахоя спустя минуту и пожал плечом. — Боюсь осуждения, наверное…       — Хоя, — сочувственно протянул Соя, подаваясь к его лицу, — я никогда тебя не осужу. Ты можешь говорить со мной о чём угодно, ты же помнишь? Я хочу помочь тебе.       — Спасибо…       — Не за что, Нахоя. Правда не за что. Мы с тобой опять отдалились, и в этом есть и моя вина тоже. Знаешь, давай мы снова попробуем начать говорить. Хотя бы по чуть-чуть. Раз в день, если тебе будет этого достаточно. Просто делиться друг с другом тем, что у нас внутри, чтобы это вошло у тебя в привычку. Я хочу, чтобы ты перестал думать, что тебя кто-то осудит. Я только на твоей стороне. И всегда буду.       Нахоя зажмурился и прикусил губу, смаргивая слёзы. Соя коротко поцеловал его в лоб. На лицо брата упала тень чего-то болезненного, словно слова, произносимые Соей, доставляли ему нестерпимую боль.       — Пообещай мне, что будешь стараться.       — Хорошо, я… — Нахоя сбивчиво закачал головой. — Я обещаю, что буду стараться.       — У тебя всё получится.       Они пролежали друг напротив друга ещё некоторое время, и Соя оставил Нахою засыпать. Лицо того всё ещё было покрыто красными пятнами, растёртая кожа над нахмуренными бровями шелушилась, а глаза выглядели опухшими от рыданий. Соя даже не сомневался, что в голове Нахои творится настоящий ад. Не успев перешагнуть порог кухни и краем глаза увидев обнимающих друг друга братьев, он тут же поменял своё направление и ушёл вбок, очень надеясь, что его не успели заметить.       — Соя, — смешливо позвал Риндо, и тот неловко выглянул из-за стены и вошёл в комнату, заламывая пальцы. — Ты куда делся?       — Застеснялся, — по-доброму хмыкнув, Ран похлопал младшего по плечу и подмигнул несколько нервно захихикавшему Сое. — Уже закончили? — Соя кивнул ему, оглядываясь по сторонам. — Слушай, если сегодня захотите спать вместе, можете занять комнату, я не против.       — Не надо, спасибо. Он сказал, что будет спать с тобой. Не хочет мне мешать… — Ран понятливо хмыкнул, и на лице его показалась едва заметная довольная ухмылка. — Ран, ты… правда не знал, что Нахоя болеет? — спросил Соя на всякий случай, чтобы удостовериться.       Тот ломано пожал плечами.       — Отчасти я понимал, что с ним что-то не то, но, наверное, всё-таки списывал на сложный характер. С Нахоей это первое, что приходит на ум.       Повисла тишина. Соя упёрся взглядом в пол, размышляя.       — И ты примешь его с расстройством? — сведя брови, осторожно уточнил он, понятия не имея, какой ответ желал услышать.       — Разумеется, — Ран с некоторым возмущением развёл руками в стороны. — Что за вопросы? Ты ведь принимаешь, с чего я должен не принять?       — Ты не понимаешь, дело в другом, — возразил Соя, качая головой. — Он мой брат, я не могу не принимать его…       — Нет, это то же самое. Он дорог мне так же, как и тебе.       Соя вдруг посмотрел на него. Чуть приоткрыл рот, но не от удивления — чтобы глотнуть воздуха. Ран не выглядел так, будто приукрашивал. Он вообще не был похож на человека, попусту раскидывающегося подобными заявлениями. Соя опустился на стул, очень кстати стоявший прямо за ним, и мягко улыбнулся. На мгновение прикрыл глаза ладонью, опёршись локтем на стол.       — Даже не знаю, что сказать… Спасибо тебе. Правда. И за Мучо, и за то, что помогаешь. Я знаю, Нахоя тоже это ценит, только вряд ли признается. И… — Соя бросил на него искренний взгляд, — несмотря на ваши конфликты, я на самом деле рад, что ты есть у него.       Ран лишь улыбнулся в ответ. Соя, вероятно, впервые видел на его лице настоящую улыбку. Непритворную и откровенную. Хайтани сжал его плечо ладонью, проходя мимо.       — Всё будет нормально. Он сильный. Соя кивнул, благодарно растянув уголки губ, и Ран покинул кухню, прикрывая за собой дверь.       — Тяжёлый вечерок, — безрадостно усмехнулся Риндо, когда они остались наедине. Он по-прежнему стоял, прислонившись к тумбе, и смотрел на него с расстояния. — Устал?       Соя пожал плечами. Он всё ещё думал над словами Рана.       — Рин, знаешь… Будь я на месте Рана, не знаю, остался бы я с Нахоей, узнав о расстройстве… — честно признался он. — Я имею в виду, я его брат, у меня нет выбора: принимать его или нет. Но у Рана-то выбор есть, и он всё равно… Неужели он правда его так любит? — он посмотрел на Риндо.       Тот вздохнул, отталкиваясь от столешницы. У Риндо не было ответа на его вопрос.

***

      Вернувшись после рабочего дня, они обнаружили, что дома никого нет. Соя с непониманием вопрошающе поглядел на Риндо, который явно что-то знал: когда Соя повернулся к нему, он подозрительно ухмыльнулся.       — Ран вытащил его развеяться. Это всё, что я знаю, — добавил он после кивка Сои, требующего продолжения.       Соя вздохнул, незаметно приподнимая уголки губ в полуулыбке. Поужинав и выпив чаю за разговорами с Риндо на кухне, он занял ванную. Приняв душ и чуть не уснув под горячими струями воды, в ванной комнате же и надел пижаму. Соя всё ещё не мог свободно переодеваться при Риндо, ему казалось, что прошло слишком мало времени, чтобы стеснение и скованность ушли. Он вышел в гостиную, босыми ногами шлёпая по прохладному полу и выжимая влагу из концов мокрых кудрей полотенцем, открыл дверь их комнаты и застыл на пороге как вкопанный, во все глаза смотря на отжимающегося Риндо.       Соя непроизвольно приоткрыл рот, разглядывая его обнажённую спину, напряжённые мышцы и блестящие в приглушённом свете капельки пота, стекающие вдоль позвоночника. Это не продлилось долго: Риндо обратил на него внимание и опустился грудью на пол, опираясь на полусогнутые руки. Он негромко рассмеялся, когда Соя кашлянул и отвёл взгляд, так и не сдвинувшись с места.       — Я тебя смущаю? — невинно поинтересовался он, вскинув брови, стоило Сое неуверенно покоситься на него.       — Нет, — выпалил тот, чувствуя жар, расползающийся по всему лицу, и прикусил губу.       — Тогда проходи. — Соя стеснённо кивнул и, стараясь не смотреть на Риндо, медленно прошёл в середину комнаты. Он вновь замер, теперь уже судорожно вспоминая, что намеревался сделать.       За его спиной послышался тихий скрип пола, и Соя обернулся через плечо, украдкой наблюдая за Риндо, поднимающимся на ноги: Хайтани чуть наклонился, собирая взъерошенные волосы в высокий хвост, и татуировка на едва покрасневшей коже натянулась вслед за сильными, жилистыми руками. Выпрямившись, он поймал осторожный взгляд Сои, лукаво ухмыляясь, и тот спешно отвернулся, неожиданно вспоминая про полотенце в своих руках.       — Что? — снисходительно усмехнулся Риндо.       — Что? — вопросом на вопрос тут же ответил Соя, не поворачиваясь, после подорвался с места и кинулся поправлять лежащие на кровати подушки, имитируя активную деятельность.       — Ты странно себя ведёшь, — с всезнающей интонацией хмыкнул Риндо, и в голосе его послышалась хитрая улыбка.       — Правда? В самом деле, не знаю, почему так, — почти испуганно пролепетал Соя, отчего-то сильно запыхавшись.       Он вдруг застыл, услышав позади себя, совсем близко, чужой смешок. Ощущая, как пылают его щёки, он отложил влажное полотенце на постель и глухо выдохнул, когда губы Риндо прижались к его вспотевшей от напряжения шее. Соя прикрыл глаза, склоняя голову набок и позволяя обнять себя со спины. Горячая грудь Риндо тесно прижалась к его лопаткам, и Соя почувствовал обжигающее тепло даже через ткань футболки.       — Как думаешь, надолго они ушли? — прошептал Риндо на ухо, опаляя его жаром.       Соя извернулся в его руках, столкнувшись нос к носу, и, переборов жутчайшее смущение, посмотрел на него. Очки Риндо отсутствовали, но это не лишало его глаз блеска, крайне озорного и бесстыдного.       — Что ты задумал? — Соя притворно нахмурился, и губы сами собой растянулись в улыбке.       Риндо оглядел его лицо, задерживаясь на красных щеках, и нежно огладил бока, едва ощутимо царапая кожу под задранным краем футболки.       — Зависит от того, что ты хочешь услышать, — размыто ответил он, хмыкнув.       Соя, на мгновение отведя взгляд, задумался и по привычке прикусил губу. Он обвил шею Риндо руками и, вновь ласково улыбнувшись, прижался к нему в поцелуе, жмурясь от чувств. Риндо тихо усмехнулся в губы, обогнул его, меняясь с ним местами, и опустился на постель. Посадив Сою к себе на колени, он зарылся ладонью во влажные кудри: аккуратно сминал их в руке, накручивал вьющиеся пряди на палец и отпускал, формируя красивые завитки. Соя искоса с улыбкой следил за его действиями, также посматривая на довольное лицо Риндо, глаза которого горели, как у ребёнка.       Тот приник к его разомкнутым губам, мягкими касаниями языка прося приоткрыть рот и углубить поцелуй. Соя поддался его напору и тихо вздохнул, немного отклоняясь назад. Он держался за плечи Риндо, мягко впиваясь ногтями в кожу. Поёрзав на его коленях и огладив чужую шею кончиками пальцев, он, пусть и бережно, но довольно настойчиво надавил на грудь Риндо ладонями, отчего тот откинулся на постель, опираясь на локти и не разрывая поцелуя.       Риндо вдруг придержал его руки, когда он потянулся снять с себя футболку.       — Стой, стой, я не это имел в виду. — Он внимательно оглядел опешившего Сою сощуренными глазами. — Хочешь заняться сексом? — он выгнул бровь.       Соя растерянно отпустил край футболки и сцепил пальцы рук в замок, испытывая острое желание спрятать побагровевшее от накрывшего стыда лицо в ладонях.       — А ты нет?.. — голос его боязливо дрогнул, и он проглотил ставшую вязкой слюну, исподлобья смотря на Риндо, застывшего в ожидании.       — Ты готов? Точно? — Соя кивнул даже не думая. Риндо усмехнулся, беря его за руку и сжимая в своей. — Хорошо. Но не сейчас, ладно?       — Но почему?.. — Соя изо всех сил старался скрыть собственное разочарование, но оно так или иначе сквозило в его интонации, и он поджал губы.       — Потому что это не то, что я планировал, — спокойно принялся объяснять Риндо, заглядывая в его погрустневшее лицо и водя большим пальцем по его коже. Ладони Сои сильно вспотели, но Хайтани не обращал на это никакого внимания. — Сначала мне стоит устроить нам домашнее мини-свидание, — заговорщически тихо начал он, — и только после заняться с тобой сексом, чтобы нам никто не смог помешать. Да и подготовиться нужно, верно? Как тебе такой план?       Соя оторопело уставился на него, округлив большие глаза. Поняв наконец, что Риндо не шутит, он с шумом выдохнул.       — Я и не думал, что ты такой предусмотрительный романтик, — Соя, наконец расслабившись, улыбнулся, прикусывая губу, и обвил его шею свободной рукой.       — О, ещё какой. Ты меня плохо знаешь.       — А может, ты просто редко показываешь мне эту свою сторону? — Соя легко рассмеялся и приподнял брови, глядя на предовольного Риндо.       — Мне делать это почаще? — Соя неопределённо промычал, дёргая плечом, вызывая у Риндо улыбку. — Это твой первый раз, я хочу, чтобы он был особенным. Солнышко, расстроился?       — Нет, нет… Немного… На секунду показалось, что я тебя не привлекаю… ну, так… Что я тебе не нравлюсь…       Сначала Хайтани удивлённо вскинул брови, похлопав светлыми ресницами. Выражение его лица быстро сменилось: брови теперь обеспокоенно хмурились, губы застыли в безмолвии, а сам Риндо отрицательно, разуверяя, качал головой.       Смотря в его честные глаза, Соя видел плескающуюся в них нежность. Она волнами в светло-сером море согревала его своим доверительным теплом. Он прижался к приоткрывшимся губам Риндо, обнимая лицо, скользя пальцами по чуть шершавой от лёгкой щетины коже и мягко, со всей своей любовью целуя.       — Знаешь, даже если бы мы просто занялись этим прямо сейчас, это было бы не менее особенно для меня, чем то, как распланировал ты. Но, если для тебя это важно, я не хотел бы торопиться, — выдохнул он.       — Так ты согласен? — Риндо клюнул его в нос, а Соя негромко протяжно засмеялся и согласно промычал, снова втягивая его в поцелуй.

***

      Ран явно был поставлен в известность об их планах на вечер — это Соя понял по тому, как старший Хайтани с хитрецой ухмыльнулся ему, прежде чем они с Нахоей покинули квартиру.       — У нас ещё поздний сеанс в кино, можете не торопиться, — по секрету предупредил тот, когда Нахоя вышел на лестничную площадку вызывать лифт.       Соя округлил глаза, в немом ужасе поворачиваясь к Риндо, выглядящему готовым ударить брата.       — Ну ты скоро там? — раздался недовольный голос Нахои: он не был счастлив, что его внезапно выдернули из дома. Пусть он и повеселел в последние пару дней, как это стабильно происходило после депрессивных эпизодов, Нахоя не мог так запросто избавиться от образа жизни затворника, который вёл.       Ран, подмигнув Сое напоследок, позволил выпроводить себя, наконец запереть входную дверь и с облегчением выдохнуть. Соя схватился за голову и опустился на корточки, со стыдом выговаривая протяжное: «О господи…»       — Не парься, — только хмыкнул Риндо, глядя на него сверху вниз. — Будто ты Рана не знаешь.       Соя спрятал лицо в ладонях.       Некоторое время спустя в дверь неожиданно позвонили, и Соя, подумав, что Нахоя или Ран что-то забыли, пошёл открывать. Но за дверью оказался курьер, вручивший ему небольшой пакет и пожелавший приятного аппетита. Соя похлопал глазами, вернулся в гостиную и, посмотрев на Риндо, указал на пакет:       — Ты заказал еду? И каков твой план? — он опустился на диван рядом с ним, с интересом вскидывая бровь.       — Сначала посмотрим что-нибудь романтичное для настроения, перекусим, а потом плавно перейдём к главной части. — Риндо пожал плечами, глядя на него, отчего-то покрасневшего, с довольным видом. — Мини-свидание, — он вдруг подмигнул Сое.       Тот резко отвернулся, улыбаясь во весь рот, и провёл языком по губам, слушая тихий бархатистый смех Риндо.       — Ты ведь это не сам придумал, не так ли? — он с шутливым подозрением глянул на него, всё ещё сверкая мягкой улыбкой.       — С чего ты взял? — На лице Риндо не отразилось ни толики удивления и ни одна его мышца не дрогнула.       — Это очевидно! — Соя, не сдержавшись, расхохотался, определённо догадываясь, кто помогал Риндо с составлением программы свидания.       — Я забыл взять в учёт тот факт, что ты слишком догадливый, — смешливо фыркнув в ответ на звонкий хохот, Риндо накрыл ладонью его горящую щеку, притянул по-прежнему посмеивающегося Сою поближе и прижался к нему в поцелуе, обрывая все смешки.       Тот, ощутив прилив тепла в низу живота, мигом оторвался от Риндо и, чересчур бодро хлопнув по коленям, выпрямился:       — Итак, что будем смотреть?       Время за просмотром кино текло лениво и размеренно. В комнате царил тёплый полумрак благодаря зашторенным окнам, через которые, пусть и слабо, но всё-таки пробивались лучи закатного солнца — их и света от большого экрана плазмы было вполне достаточно, чтобы видеть друг друга. Голова Сои покоилась на мягкой диванной подушке, лежащей на коленях Риндо. Он подгибал ноги, свернувшись калачиком, пока пальцы Хайтани неторопливо перебирали его волосы, касались края уха и обводили его, отчего шея Сои покрывалась мурашками и сам он прикрывал глаза, с трепетом тихо выдыхая.       Соя пошевелился, потираясь щекой о подушку, и вздрогнул, почувствовав прикосновение к боку, оголившемуся из-за его телодвижений: футболка задралась. Горячая ладонь огладила его невольно напрягшийся живот, заставляя задержать дыхание, и щекоча поползла вверх по телу. Соя закусил губу, замирая, когда Риндо дотронулся до отвердевшего соска, и глухо промычал от нежной ласки его пальцев. Он зарылся носом в подушку, рукой зацепился за колено Риндо и стиснул его, поначалу стараясь контролировать вдохи и выдохи, но вскоре переставая сдерживать приглушённые стоны. Он терзал губы, чувствуя, как лицо заливает краска, а член ощутимо подёргивается от прикосновений к постепенно распаляющемуся телу.       Наконец Соя оторвался от подушки, откладывая её в сторону, и сел прямо, поднимая глаза на Риндо. Тот не дал ему вставить и слова, прижимая к себе и целуя в искусанные губы. Он поставил фильм на паузу, на мгновение оторвавшись от Сои, и вновь потянулся к нему, беря его ладони в свои и крепко сжимая. Соя первый поднялся с дивана, утягивая Риндо за собой, и охнул от неожиданности, когда тот подхватил его на руки. Риндо бережно удержал его от неловкого падения на пол, и Соя обвил пояс Хайтани ногами, цепляясь за чужую шею. Он несколько обескураженно раскрыл глаза, улыбаясь и тяжело дыша, подался к нему, снял чужие очки и сжал в ладони, приоткрывая рот и чуть слышно выдыхая в поцелуй.       В спальне оставили приглушённый свет, не режущий глаза и создающий атмосферу безмятежности и спокойствия. Риндо опустил Сою на кровать, и тот сразу подобрался, не понимая, что дальше. Риндо, заметив перемену в его лице, понятливо и ободряюще улыбнулся ему, растерянно хлопающему глазами. Он достал лубрикант, склонился над Соей, а руки его замерли на узких бёдрах, скрытых просторными домашними штанами.       — Нужно подготовить тебя, — сказал он, смотря в глаза Сои и молча спрашивая разрешения.       Соя моргнул, осознание пришло к нему не сразу. Он неловко прочистил горло и сбивчиво закивал, принимаясь самостоятельно стягивать с себя штаны. Риндо помог ему, когда он запутался в одной штанине и нижнем белье не то от накатившего волнения, не то от спешки.       — Как мне лучше лечь? — Соя в надежде посмотрел на него.       — Как тебе будет удобно, — только кивнул Риндо, присаживаясь на постель возле него.       Соя понятия не имел, как ему удобно. В конце концов он устроился на животе, вжимаясь носом в свою подушку и обняв её руками. Риндо предложил включить музыку, чтобы он не испытывал дискомфорта или какого-либо напряжения, и Соя с энтузиазмом кивнул. Из колонки полилась тихая мелодия, и он, само собой, немного расслабился, переставая чувствовать себя как на иголках. Руки Риндо оглаживали ноги, и тепло его кожи распространялось по всему телу. В какой-то момент Соя почувствовал, как его ягодиц касаются пальцы, смазанные прохладной смазкой, и слабо надавливают на анальное отверстие, успокаивающе обводя его по кругу. Было больно и неприятно, когда в него неторопливо вошёл один палец, но стало чуть-чуть полегче, стоило наступить очереди другого.       — Стоило сделать клизму? — зачем-то поинтересовался Соя в секундном порыве нарушить тишину.       Риндо протолкнул пальцы глубже, задумчиво хмыкнув на его вопрос. Его другая рука скользила по ягодицам Сои, мягко вырисовывая круги и вызывая мурашки на чувствительной коже.       — Зачем? Это лишнее, — он безобидно усмехнулся.       — Это плохо? — Соя обернулся через плечо.       — Не совсем. Просто лучше не делать её без особой надобности, могут быть осложнения.       — Какие? Я читал, что её нельзя делать слишком часто… — Соя нахмурился, вспоминая свои познания в странной теме, которую он отчего-то посчитал удачной для разговора.       — Ага, а ещё прочищать кишечник не следует больше пары раз в месяц, иначе без клизмы дефекация станет проблематична и…       — Я понял! Не продолжай!..       Риндо легко рассмеялся. Соя вновь уткнулся порозовевшим лицом в наволочку.       — Всё в порядке, клизма не нужна. Настрой не пропал?       Соя поджал пальцы на ногах, а по телу прошла дрожь и разлилось жгучее ощущение возбуждения, когда чужие пальцы слегка надавили на чувствительное место. Риндо обвёл простату ещё раз, вынуждая Сою всхлипнуть, и вынул пальцы, чтобы добавить смазки.       — Нет… — выдохнул Соя. — Просто немного неловко говорить о таких вещах, пока ты… делаешь это.       — Ну, это естественные процессы. Как и секс. — Риндо, склонившись над ним, оставил влажный поцелуй на его лопатке. — Пусть и анальный, — он цыкнул, усмехнувшись.       — Всё равно не надо, пожалуйста. Сбивает.       — Слушаюсь. — Соя зарделся от вкрадчивого полушёпота, прозвучавшего за спиной. — Тебе точно не больно?       — Мгм, совсем чуть-чуть, — Соя, промычав, дёрнул плечом. — Но уже получше, чем в начале. У тебя нежные руки.       Риндо самодовольно хмыкнул, свободной рукой сжимая его округлую ягодицу до ответного тихого вздоха.       — Потрогать тебя?       — В каком смысле? — Соя, сведя брови на переносице, бросил на него косой взгляд.       — В этом. — Рука Риндо тронула его яички, и он дёрнулся от внезапности, утыкаясь лицом в подушку, согревшуюся от его частого дыхания, и сдержанно простонал, когда тёплая ладонь чуть сжала их.       Губы Риндо невесомо коснулись его поясницы, Хайтани приподнял край футболки, чувственно целуя покрывшуюся тысячами мурашек кожу. Губы спускались всё ниже и ниже, вызывая волны трепета и приятной щекотки по телу, до тех пор, пока не замерли меж двумя половинками. Соя взволнованно сжал ягодичные мышцы.       — Подожди!       — Что не так? — Риндо с мокрым звуком совсем мило чмокнул одну из них, не вынимая пальцев, всё так же погружённых в анус.       — Это… смущает, — с шумом выдохнул Соя.       — Мне перестать? — в голосе Риндо чётко слышалась улыбка.       Соя замолчал, не зная, что отвечать. Риндо тем временем усмехнулся и слегка прикусил мягкую кожу, накрывая небольшой укус новым жарким поцелуем, словно запечатывая его на коже. Соя простонал чуть громче, снова пряча пылающее лицо.       — Какое милое родимое пятно.       — Ты специально?! — Соя страдальчески проблеял.       — Прости, не мог не прокомментировать. Правда очень милое.       Наконец с подготовкой было покончено: Риндо потребовалось немало времени, чтобы убедиться, что он не доставит Сое неприятных ощущений. Вернувшись к долгожданным поцелуям, они помогли друг другу полностью избавиться от одежды. Музыка по-прежнему тихо играла в спальне, но никто не обращал на неё внимания. Её перебивали звуки настойчивых поцелуев, невнятных стонов и склизкого трения кожи о кожу, когда они мягко касались возбуждённых членов друг друга.       Соя опустился на спину, обнимая лицо Риндо ладонями и отвечая его губам, и тот навис над ним — распущенные волосы упали на глаза Сои, и он, фыркнув, рассмеялся, с улыбкой заправляя светлые пряди за уши Хайтани. Жаркие поцелуи Риндо спускались по его шее, плечам. Осторожные покусывания ключиц вызывали судорожные вздохи, и, когда они обрушивались на ноющие от возбуждения соски, Соя тихонько вздрагивал и, зубами вцепившись в нижнюю губу, издавал прерывистые звуки, напоминающие хныканье. По всему его телу разливалось немного щекочущее, но приятное ощущение, с жаром скапливающееся в паху и вынуждающее незаметно поджимать пальцы ног.       Риндо кинул на него чистый, прозрачный взгляд и улыбнулся легко, с нежностью. Он приник губами к его активно вздымающемуся животу, и Соя тут же задержал дыхание, наблюдая за тем, как Риндо прижимается к нему щекой, прикрывая глаза и потираясь носом о покрывшуюся мурашками кожу, а после поднимает веки и довольно смотрит на него, напрочь позабывшего, как дышать, и застывшего с приоткрытым ртом и раскрасневшимися щеками.       Соя целовал Риндо, стараясь вложить в движения своих губ невысказанные чувства, переполняющие его до краёв и выплёскивающиеся из него нежными и сентиментальными порывами. Опять щёлкнула крышка лубриканта, и Риндо, не отрываясь от Сои, добавил смазки. Он, казалось, в тысяча первый раз спросил, точно ли Соя готов, и услышал такой же по счёту утвердительный ответ.       — Если будет больно, не терпи, договорились? Говори сразу, — предупредил Хайтани и поцеловал его в чуть взмокший лоб, оглаживая ноги, обвивающие его пояс.       Несмотря на то, что Соя согласно кивнул, он не собирался беспокоить Риндо в случае слабого дискомфорта. Хайтани и без того трясся над ним так, словно это он был неумелым девственником, а не Соя. Того, по правде, такое проявление заботы довольно забавило и ужасно умиляло, потому он не мог перестать глупо улыбаться, глядя на Риндо сияющими от любви глазами.       Риндо отвлёк его новым поцелуем, когда головка члена в презервативе неспешно вошла в него. Соя даже бровью не повёл. Следом он непроизвольно сжался, тут же со свистом выдыхая от распирающего ощущения, но это не было неприятно, поэтому он только мотнул головой на беспокойный взгляд Риндо. Он видел, как тот меняется в лице, погружаясь глубже, и подозревал, что это очень приятно, но сам всё ещё не чувствовал ничего подобного, за исключением неистово колотящегося сердца и тепла в груди от ласкового взгляда, направленного на него.       Соя постепенно привыкал к странному чувству наполненности и позволил Риндо начать двигаться внутри него. Хайтани слабо толкнулся, медленно и плавно, и Соя нахмурился, пытаясь понять, что ощущает. Воздух вдруг выбило из его лёгких, стоило Риндо сделать неожиданно резкое движение.       — Постой, — Соя поморщился, делая глубокий вздох. Его ладони, накрывающие чужую шею, взмокли.       — Прости, зайка. Всё нормально? Прервёмся? — Риндо с волнением осмотрел его лицо.       — Нет, нет, не надо. Только… чуть медленнее, хорошо?       — Конечно, прости. — Он накрыл губы Сои, целуя с каким-то отчаянием, словно вновь извиняясь. — Ты очень милый прямо сейчас, — прошептал Риндо в его шею, и тот, раскрасневшись, с показным недовольством всхлипнул, прикрывая глаза, чтобы не встречаться с чужим нахальным взглядом. Риндо удовлетворённо усмехнулся.       Он послушал его, и вскоре Соя стал получать удовольствие от процесса, а к проникновению прибавилось особенное внимание, уделяемое его сочащемуся предэякулятом члену. Соя прикрывал рот ладонью, стесняясь собственных стонов и робея от внимательного взгляда, кусал распухшие губы Риндо, обнимая его ногами, и брови его дрожали в моменты, когда толчок оказывал давление на простату. Он кивал на нескончаемые вопросы о его комфорте и самочувствии и бессознательно сжимался изнутри, млея от ласкающих касаний к члену. От его действий Риндо впивался в его губы с большей жадностью.       Вдруг он почувствовал приближающийся оргазм и прикрыл глаза, прося тяжело дышащего на ним Риндо не останавливаться. И Хайтани продолжал изводить его поцелуями и прикосновениями, размеренным движением в нём и всем-всем сразу. Соя громко всхлипнул, прижимая ладонь к губам, и задрожал всем телом, вспышками изливаясь в его руку, сжимающую головку члена. Он не сводил с Риндо взгляда во время оргазма и даже не представлял, как выглядело его лицо в тот момент, но Хайтани словно бы запоминал всё до мельчайших деталей: он приоткрыл рот, а глаза его глядели ясно и пристально, и Соя негромко простонал, выводя его из этого странного транса.       Риндо казался таким прекрасным всякий раз, когда его нахмуренные брови сходились на переносице, влажные губы размыкались, выпуская сдержанные вздохи, а серые глаза начинали поблёскивать. Соя наблюдал за ним сквозь ресницы, пока Риндо целовал его, продолжая так же медленно, стараясь не навредить и продлить удовольствие, двигаться. Соя крепче обнял его, прижимаясь высоко вздымающейся грудью, и губами поймал вырвавшийся из него стон, когда он замер и тело его стало мелко, еле заметно подёргиваться. На раскрасневшемся лице выступили капли пота, блондинистые волосы прилипли к намокшей коже — Соя зачесал его светлые беспорядочные пряди назад. Он улыбнулся, и Риндо поцеловал его.       — Для первого раза достаточно. Боюсь, что ты потом будешь неприятно удивлён последствиям с непривычки, — усмехнувшись, сказал Риндо хриплым голосом. — Всё хорошо? — Он посмотрел на Сою, приподнявшегося на локтях, и открыл упаковку влажных салфеток, протягивая ему.       — Да, — Соя снова мягко улыбнулся и кивнул, с некоторым трудом садясь на постели. — Зря ты так переживал.       — Лучше лишний раз перестраховаться, — хмыкнул тот и пожал плечами, приподнимая его подбородок и приникая к довольно улыбающимся губам. — Как ощущения?       Соя для видимости задумался. Его конечности всё ещё ощущались ватой, а в теле чувствовалось странное томление.       — Мне понравилось, — признался он. — Если честно, чего-то особенного я не ждал, но это было хорошо. Даже очень.       Риндо фыркнул и засмеялся, качая головой.       — Спасибо за честность, — вскинув брови, с иронией протянул он, а Соя прикусил губу, смущённо отводя взгляд. — Я рад, что тебе понравилось.       Соя поднял на него глаза. Риндо, приблизившись к его лицу, остановился в нескольких сантиметрах и коснулся его носом, мягко потираясь. Соя чуть придвинулся к нему, так что их ноги соприкоснулись, а по коже будто прошёл еле ощутимый ток, отчего волоски встали дыбом. Он выдохнул:       — Я тебя очень люблю.       Сердце, переполненное теплом, застучало лишь сильнее, когда Риндо сжал его руку.       Возвращения Нахои и Рана они не дождались. Те пришли домой глубокой ночью, как Соя узнал наутро.

***

      Нахою, по обыкновению, никто из домашних, кроме разве что Рана, не видел вплоть до полудня. А проснувшись, он убежал на еженедельную сессию с психотерапевтом, ни с кем не разговаривая во время своих сборов и всех игнорируя. «Поднялся не с той ноги», — рассудил Соя.       Соя собирался потратить свой выходной на книгу, дочитать которую не имел возможности уже целый месяц, а на вечер у него была запланирована встреча с Хаккаем. Они с Риндо сидели на кухне, когда Нахоя вернулся домой: по тому, как он хлопнул входной дверью и пнул что-то в прихожей, Соя без лишних раздумий догадался, что он не в духе.       — Что случилось? — достаточно громко спросил он с кухни, питая надежду, что хотя бы сейчас Нахоя ему ответит.       — Ничего!       С грохотом закрылась дверь спальни, и Соя с горечью вздохнул, отставляя кружку чая, и поднялся на ноги. На стук в дверь ему, разумеется, не ответили, поэтому он заглянул в комнату и нахмурился, обнаружив брата, сидящего на кровати и схватившегося за голову. В воздухе раздавались судорожные всхлипы. Он присел перед ним на корточки, чтобы заглянуть в его опущенное и скрытое спутанными волосами лицо.       — Ну, расскажешь?       Нахоя молчал какое-то время, остервенело утирая слёзы, стекающие по щекам, сжатыми кулаками, и стискивал зубы, кривя рот. Он не хотел показываться глазам Сои и упорно закрывался от его взгляда ладонями и спадающими на лицо кудрями.       — Я больше не буду к нему ходить! — прохныкал он, прижимая побелевшие кулаки к глазам. Соя понял, что речь шла о враче брата.       — Что стряслось? — Ран появился на пороге комнаты, видимо, услышав надрывной голос сокрушавшегося Нахои.       Соя на мгновение обернулся к нему и прочитал на чужом лице недоумение, мешавшееся с явным волнением. Он участливо поджал губы и вернул взгляд на брата, не прекращавшего задушенно всхлипывать: с приходом Хайтани его попытки скрыть собственное состояние только усилились. Соя коснулся ноги Нахои рукой, и тот дёрнулся всем телом, сжимаясь в комок. Соя сжал пальцы и со вздохом опустил руку.       — Почему ты так решил? — он попробовал вывести Нахою на беседу, чтобы отвлечь его от внутренних терзаний.       — Я… — Нахоя приоткрыл лицо, выглядывая из своего укрытия и показывая красные от слёз глаза. — Он сказал мне, что… что я сам выдумываю себе проблемы!..       Соя нахмурился. Он поднялся на ноги и присел на кровать на расстоянии от брата, шарахающегося от малейшего прикосновения.       — Хоя, ты уверен, что он сказал именно так?       — По-твоему, я глухой идиот?!       — Нет, конечно нет, что ты. Послушай меня, хорошо? — Соя дождался, пока Нахоя неуверенно кивнёт. Он мысленно выстроил тактику приближения к самой сути, мигом поняв свою ошибку после её совершения. Нахоя распалился, восприняв его, на первый взгляд, безобидный вопрос как обвинение, потому стоило сперва успокоить его искренней поддержкой. — Я очень беспокоюсь за тебя. Тебя обидели мои слова, да?       Нахоя закивал головой, шмыгая носом, и Соя попробовал приобнять его за плечи. Старший не стал вырываться и брыкаться, а прильнул к нему, прижимаясь боком. Нахоя вновь затрясся, жмуря глаза, и рука Сои заскользила по его спине.       — Думаешь, он хотел тебя задеть?       Нахоя пожал плечами, но мгновением спустя отрицательно закачал головой. Соя бросил мимолётный взгляд на Рана, безмолвно наблюдающего за ними со стороны: Хайтани спиной привалился к стене со стороны двери, не привлекая внимания.       — Помнишь, что именно он тебе сказал? О чём вы говорили?       Нахоя, задумавшись, затих. Соя рассматривал его поалевшее лицо, обводя взглядом еле видимые следы сильного трения тонкой кожи под глазами.       — Он сказал, что я неосознанно преувеличиваю всё, что происходит вокруг меня… — Нахоя проигнорировал второй вопрос, стремительно, словно за ним кто-то гнался, бормоча себе под нос, так что Сое пришлось напрячь слух и склониться к нему, чтобы расслышать его сумбурную речь. Он понимающе кивал и сжимал плечо брата, чтобы тот имел в виду, что его слушают. — И что моя психика так защищается, потому что я не понимаю, как ещё я могу сказать о своих чувствах. Что я не умею определять, какие вещи стоят моих эмоций, а какие — нет… Я… что я…       Нахоя резко прервался, уставляя тяжёлый взгляд в пол и не моргая.       — Хорошо, — Соя выпрямился, переваривая услышанное. — Выходит, он на самом деле не говорил о том, что ты придумываешь себе проблемы, и ты зазря на него так разозлился? — спросил он мягко, стараясь не звучать насмешливо.       Нахоя, не произнося ни слова и не поднимая головы, едва заметно кивнул. Соя продолжил:       — Ты просто остро отреагировал на эти слова, да? Теперь, разобравшись, понимаешь, о чём он говорил? Он сказал это не для того, чтобы тебя обидеть, а потому что хочет тебе помочь.       Нахоя громко всхлипнул и спрятал искривлённое в выражении стыда лицо в трясущихся ладонях. Он быстро закивал, согнувшись пополам и опираясь локтями на колени. Сердце Сои затопили жалость и сочувствие к близнецу, опять начавшему тихо плакать и рвано всхлипывать.       — Всё в порядке, все имеют право ошибаться.       — Я делаю это слишком часто…       Соя только с пониманием улыбнулся, оглаживая его сгорбленную спину. Нахоя пытался сдержать подступающие чувства, поджимая губы, но его плечи продолжали дрожать и опускаться в такт неровному дыханию. Он вдруг поднял голову и беспомощно посмотрел на Рана, и слезливое хныканье вырвалось из его сжатого в тонкую линию рта. Хайтани, оторвавшись от стены, у которой стоял всё это время, молча подошёл к кровати и протянул к Нахое руки, склоняясь над ним, — тот лбом вжался в его плечо и зажмурился, когда Ран обнял его.       — Будем искать другого психотерапевта? — Соя, непроизвольно заговорив на несколько тонов тише, чуть пригнулся, чтобы видеть лицо брата.       — Нет, нет… Прости, пожалуйста, я вспылил и… — Нахоя будто прикусил язык.       — Не нужно заставлять себя ходить к нему. Помнишь, о чём я тебе говорил?..       — Я не хочу менять врача, — выдавил Нахоя, оборвав его.       — Ладно, ладно, хорошо… Ты не грубил ему? — ответом Сое стал задушенный звук, напоминающий подавленный плач, и он вздохнул, поднимаясь с постели. — Нужно будет извиниться, Нахоя. Если ты собираешься работать с ним и дальше — нужно.       — Хорошо… я извинюсь, — неразборчиво пробормотал тот в плечо Рана.       Соя одобрительно хмыкнул и коснулся его поясницы. Больше никто не обронил и слова. Ран не выпускал его из объятий, словно закрывая от остального мира, и Нахоя прижимался к нему, как к спасательному кругу. Соя поглядел на них ещё раз, слабо улыбаясь, и вышел за дверь, оставляя их наедине. Нахоя льнул к Рану, прятался за ним в минуты слабости и позволял видеть собственные эмоции — это наводило на мысли, что он стремительно, как горение спички, привязывался к старшему Хайтани. Он искал в нём утешения, поддержки и недостающего тепла и получал, казалось, не давая ничего в ответ. Соя сомневался, что Нахоя любил Рана так же сильно, как и тот — его; не знал, любил ли он Рана вообще, были ли чувства Хайтани хоть сколько-нибудь взаимны. Но Соя видел, как Нахое идёт быть действительно любимым: он начал чаще улыбаться.       Уже вечером Нахоя, успокоившись и покинув комнату, обратил внимание на его перемещения по квартире.       — Куда ты? — Он замер в проходе ванной, пряча руки за спиной и рассматривая застывшего у зеркала Сою. Тот кинул на него взгляд.       — В кино с Хаккаем, — бросил Соя, не придав особого значения его интересу.       Нахоя огляделся по сторонам, заметно тушуясь, и вновь поднял глаза на младшего. Он кусал губу, над чем-то усердно размышляя: между его бровями залегла складка. Соя в беспокойстве оглянулся на него, заметив заминку.       — Можно с тобой? — Нахоя поморщился, произнося это. Соя моргнул, фыркая, и губы его сами собой растянулись в доброй улыбке.       — Ну конечно. Собирайся, только побыстрее. Я думаю, он будет рад тебя видеть.       Хаккай действительно был счастлив: он накинулся на Нахою с крепкими объятиями, поднимая его над землёй и заставляя Сою безудержно хохотать от неоднозначной реакции старшего брата. Нахоя, испуганно расширив глаза, подобно тряпичной кукле безвольно повис в его руках, но спустя долю секунды забрыкался, отстраняя прилипалу от себя и кривя бледное лицо в недовольстве.       — Я боялся, что ты умер, — пошутил Хаккай, отпустив Нахою. Соя покосился на него, взглядом пытаясь намекнуть, что это плохая шутка, но Нахоя, к его удивлению, прыснул, с силой пихая юмориста под рёбра.       — Не надейся, — только хмыкнул он.       Соя осторожно оглядел близнеца: тот сжимал губы в тонкую линию, пряча улыбку.

***

      — Не будете праздновать день рождения?       Соя покачал головой, между пальцами оглаживая край страницы книги в своих руках. Риндо перекатился на бок и опёрся на локоть, а Соя бросил на него мимолётный взгляд и запрокинул голову, едва касаясь затылком стены. Во всей квартире стояла тишина, только из открытого окна доносились звуки улицы: редкие сигналы проезжающих машин, шелест листвы, тревожимой ветром, на деревьях и отдалённые голоса случайных прохожих. В спальне горел приглушённый свет, отбрасывающий полукруглые тени от их силуэтов на стену и позволяющий Сое видеть текст перед собой.       — Нахоя не хочет. Да и я, наверное, тоже. — Соя задумался и вздохнул, уставляя глаза в потолок.       — И подарки вам не дарить? — с определённо наигранной грустью хмыкнул Риндо.       Соя заинтересованно повернулся к нему, сведя брови на переносице, и опустил томик романа на колени.       — Какие подарки?       — Это секрет. — Риндо улыбнулся, стоило тому протянуть негромкое: «Э-эй!..», и забрал книгу из его рук, пряча у себя за спиной. — Так что ты решил насчёт тату? Будем бить?       Соя рассудил, что не стоит и пытаться вернуть украденное: всё равно не отдаст, а только продолжит нахально улыбаться. Он тоже перевернулся на бок, глядя на Риндо, и подложил ладонь под щеку, вновь негромко вздыхая.       — Я не знаю, какую хочу татуировку. В голову ничегошеньки не приходит, — он пожал плечом, с упоением рассматривая лицо перед собой. Риндо вскинул брови, внимательно смотря на него в ответ, и словно бы специально, проведя по нижней губе влажным языком, прикусил её ровными зубами. — О господи, — Соя выдохнул, опуская поражённый взгляд на измятое одеяло, под которым соприкасались их ступни.       — Что? — Риндо издал всезнающий смешок.       — Не делай так.       — Как?       Соя, замученный странным давлением с чужой стороны, тихо проблеял, зажмурившись, и отвернулся к раскрытому окну. Полупрозрачные белые занавески едва заметно трепетали и шуршали от дуновения прохладного ветерка.       — У меня есть готовые эскизы, — спустя мгновение тишины Риндо придвинулся к нему, грудью вжимаясь в лопатки через одеяло и утыкаясь носом в острое плечо, скрытое пижамной рубашкой, — посмотри, может, что приглянется.       — Тогда завтра, уже поздно. Покажешь мне?       Риндо согласно промычал, обнимая его, и чужая ладонь застыла на животе Сои. Он тепло дышал в его затылок, кожа на котором мигом покрывалась мурашками от лёгкого потока воздуха, и зарывался в кудри лицом, устраиваясь удобнее на кровати и накрывая Сою по подбородок, хотя на нём самом даже футболки не было. Соя ощутил, как к его бедру прижалась чужая нога, обвивая, и отчего-то улыбнулся, глядя на смутные чёрные очертания крон деревьев в окне.       — Хочу познакомиться с твоим другом, — неожиданно прервал молчание Риндо.       — С Хаккаем? С чего вдруг?       — Просто так? Он твой друг — я твой парень, почему бы нам не познакомиться?       — Ты ведь не ревнуешь? — Соя немного обернулся к нему через плечо, недоверчиво растягивая уголки губ.       — Пф-ф, нет, — Риндо фыркнул. — Зачем мне ревновать тебя, если я и без того прекрасно знаю, что только я могу делать так? — Соя с недоумением нахмурился, раскрывая рот для вопроса, и слышно выдохнул, почувствовав мягкое прикосновение сухих губ к открытому участку кожи за ухом, следом — ниже и ниже, пока губы Риндо не застыли на шейном изгибе.       — Ну, это было… не очень-то убедительно, — Соя сглотнул вдруг ставшую вязкой слюну, незаметно улыбаясь.       — Да? А так? — Риндо оттянул воротник рубашки, губы его, теперь влажные и тёплые, прижались к оголившемуся плечу, лаская и слабо покусывая бледную кожу до светлых рдеющих пятнышек, а ладонь, юркнув под одеяло, неспешно расстегнула верхние пуговицы, чтобы стащить ткань с плеча. Пальцы коснулись отвердевшего от щекочущего ощущения соска, и Соя непроизвольно дёрнулся от неожиданности, на долю секунды оглядываясь на Риндо.       — Уже лучше, — пролепетал он сиплым голосом и скорее почувствовал, чем услышал, что Риндо смешливо хмыкнул.       — Мне перестать? — озорно прошептал тот, будто зная его мысли наперёд.       Соя замотал головой, прикрывая веки и слушая тихий довольный смех над ухом. Риндо перевернул его на спину, нависая сверху, и перекинул ногу через его бёдра. Он смотрел на раскрасневшееся лицо Сои с какой-то пьяной улыбкой, хотя Соя был уверен, что за сегодняшний день в его рот и капли не попало. Впрочем, у него самого сердце колотилось в чудовищном ритме, а по телу разливалось горячее желание, пуская в кровь ток.       — Тебе, кажется, завтра рано вставать, — напомнил Риндо, склоняясь над его лицом и даже не пытаясь скрыть издевательскую ухмылку.       — Ну, зачем ты меня дразнишь? — Вместо ответа Риндо рассмеялся, прижимаясь к его губам в поцелуе. — Первый же начал… — возмущённо пробубнил Соя, нехотя отстранившись от него.       Ловкие пальцы Хайтани расстегнули оставшиеся пуговицы и распахнули края рубашки, а мокрые поцелуи, спускаясь прямиком к резинке штанов, вдруг замерли на полпути.       — Разрешишь попробовать сделать тебе приятно?       Соя нахмурился, растерянно хлопая глазами. Он раскрыл рот, уставляя на Риндо глупый взгляд, и закивал, совсем не понимая, что у него спросили. Несмотря на его неуверенный вид, Риндо сощурился, как довольный кот, и улыбнулся. Он нырнул под одеяло, наполовину скрываясь из виду, а Соя лишь испуганно вздрогнул, стоило ему почувствовать прикосновение к бёдрам. Риндо посматривал на него исподлобья, поцелуями вырисовывая какие-то особо замысловатые узоры на его животе, и медленно тянул резинку пижамных штанов вниз, лаская оголяющуюся кожу. Соя с замиранием сердца наблюдал за ним, нервно кусая губу, и почти не моргал в страхе упустить важное.       Схватившись за край нижнего белья, Риндо осторожно посмотрел на него, невольно задержавшего дыхание, и, дождавшись сбивчивого кивка, приспустил трусы. Соя уставился на него во все глаза, боясь шевельнуться, вздохнуть, и отвернулся, разрывая зрительный контакт, когда ладонь Хайтани легко обхватила его наливающийся кровью член.       — Стой, стой, стой, — забормотал Соя в спешке, хватая ртом воздух. — Подожди… Боже мой!..       — Я ещё ничего не сделал, — Риндо глухо усмехнулся.       Соя едва не взвизгнул, ощутив странную влагу на головке члена, и осознал, что это язык, тёплый и шершавый. Риндо устроился между его раздвинутыми ногами, не отрываясь от него ни на секунду, но вдруг поднял голову, словно забыл что-то сказать.       — Я не пробовал делать это раньше, так что может получиться не так хорошо, как ты думаешь.       — Рин, ты серьёзно? Я чуть ли не вчера впервые сексом занялся, как я, по-твоему, могу думать?       — Точно, — тот цыкнул, приподнимая брови. — Но если ты…       — Рин, — Соя с умилённой улыбкой перебил его, прижимая ладони к горящим щекам, — хочешь поболтать?       Риндо моргнул, уставившись на него, и понятливо усмехнулся:       — Ладно. Мне стоит заткнуться, да?       Соя, притворно наморщив лоб, протяжно промычал и рассмеялся, стоило Риндо, со скепсисом закатившему глаза, укусить его за бедро.       — Эй! Не кусайся…       В его голове внезапно вспылили слова Нахои, от которых он тут же зарделся и постарался закрыть лицо руками. «Ран просто потрясно делает минет. Слу-у-ушай, и твой Риндо, я думаю, тоже. У них это семейное должно быть. Спроси у него как-нибудь. Может, расскажет. Или даже покажет». Соя глухо выдохнул в ладони и поглядел на ничего не подозревающего Риндо сквозь щели между пальцами. Почему он вспомнил об этом прямо сейчас? Соя лишь помолился, только бы Риндо на самом деле не умел читать мысли.       Чужие пальцы скользили по его телу, чуть царапая и вынуждая едва заметно сжиматься изнутри, поцелуи простирались по низу живота и бёдрам, холодили кожу, и Соя терзал губы, посматривая на Риндо из своего укрытия. Он вдруг отнял ладони от лица и схватился за книгу, забытую на стороне Хайтани, цепляясь за неё кончиками ногтей. Риндо обхватил головку члена чуть припухшими и заметно покрасневшими губами, а свободная его рука, огладив вздрагивающий живот Сои, осторожно сжала ноющий от напряжения сосок. Соя издал короткий стон и зажал рот ладонью, жмурясь.       — Всё хорошо? Тебе приятно?       — Да, да!.. — Соя замолчал на полуслове, не зная куда себя деть. — Просто… продолжай, — он прочистил горло, смутившись собственного пыла.       Риндо довольно хмыкнул, и в воздухе повисло безмолвие, перебиваемое влажными звуками и тихими вздохами Сои, который, впрочем, старался сдерживаться изо всех сил. На его лбу выступала испарина от жара, растекающегося по всей груди, а язык то и дело скользил по сохнущим губам, приоткрытым в приглушённом стоне. Риндо, по-видимому, очень старался, потому что так хорошо Сое не было ещё, он не сомневался, никогда в жизни.       — Могу я поцеловать тебя?       Соя раскрыл глаза, приподнялся на локтях и улыбнулся:       — Конечно, почему нет?       — Кто знает. — Риндо навис над ним, глядя на его губы. — Вдруг тебе будет неприятно.       — Нет, — Соя закачал головой, с нежностью рассматривая его лицо с едва порозовевшими щеками. — Как мне может быть неприятно целовать тебя?       Улыбнувшись ему в ответ, Риндо накрыл его губы, крепко целуя. Соя обнял его шею ладонями, прижимая ближе к себе, и потёрся о бедро Хайтани, задевая изнывающий член и хрипло выдыхая в поцелуй. Риндо, отстранившись, поймал его влюблённый взгляд, прямо смотря глаза в глаза, и коснулся его кончиком носа, ласкаясь с нескрываемой улыбкой. Соя перевёл дух, когда Риндо оставил его на подушках, спускаясь ниже по его телу. Члена вновь коснулись, одаривая теплом и влагой, пальцы заскользили по стволу, обводя венки и собирая капельки слюны. Опустив веки, Соя прикусил губу и неосознанно двинул бёдрами, чуть толкаясь в рот Риндо и выбивая из его горла сдавленный стон. В низу живота всё затрепетало, запылало и разом стало сжиматься от раздавшегося звука, и Сое ужасно захотелось сделать так ещё разочек, только бы его услышать.       Он, пусть и сдерживался, стараясь не шуметь, совсем не думал о том, что их могут услышать, — его голова была пуста, а перед закрытыми глазами стоял лишь образ Риндо, который расплывался от звёздочек, появляющихся на обратной стороне век, когда Соя жмурился и поджимал пальцы на ногах от удовольствия. На внутренней стороне бедра неожиданно почувствовался лёгкий укус, мгновенно припечатанный мокрым поцелуем, и Соя дёрнулся, хватаясь за край подушки и слишком громко вздыхая. Из открытого окна в который раз подул прохладный ветер, обдавая вмиг покрывшуюся мурашками кожу приятной прохладой.       Когда он кончил, обвив плечи Риндо задрожавшими ногами, Хайтани, подолгу прижимаясь к нему красными губами, расцеловал, казалось, каждый участок его тела, прежде чем наконец остановиться. Соя готов был глядеть на него, растрёпанного и домашнего, всю ночь напролёт, игнорируя слипающиеся глаза и засыпающий разум.       Вечером следующего дня Риндо показал ему свои эскизы, после чего Соя растерялся ещё больше, не зная, что выбрать. Он попросил Нахою помочь ему определиться, и они, забрав скетчбук Риндо, разместились на кухне за столом. Для Сои это было также и лишней минуткой, проведённой в компании брата. Соя сидел на стуле рядом с Нахоей, попивая горячий чай из кружки, которую сжимал обеими руками, и наблюдал за тем, как старший, подогнув под себя ногу, с интересом листает светлые странички блокнота и разглядывает небольшие карандашные рисунки.       Нахоя склонился над столом, подпирая щеку кулаком, и спутанные волосы скрыли его лицо. Соя дёрнул бровями, когда Ран, появившийся за спиной близнеца, дал ему знак сидеть тихо, прикладывая указательный палец к губам, и уложил ладони на сгорбленные плечи, смотря за действиями Нахои с высоты своего роста.       — Мне вот этот нравится, — Нахоя, не обративший на Рана никакого внимания, указал пальцем на изображение, придвигая скетчбук поближе к Сое. Тот, вытянув шею, посмотрел на чёрно-белый эскиз полумесяца: совсем простенький, мягкий и полупрозрачный, с тонкими, аккуратными линиями. — Тебе подойдёт.       — Тату? — хмыкнул Ран, вскидывая бровь. Его руки словно непроизвольно заскользили по плечам Нахои, разглаживая складки на футболке. Он не смотрел на страницы блокнота, вместо этого с вниманием следя за рыжей макушкой, закрывающей ему обзор. — Соя, в кого ты превращаешься? — с усмешкой протянул он, глянув на него краем глаза.       — Татуировка его не испортит, — возразил Риндо, появившийся на кухне следом за братом: видимо, услышал шум разговоров. Соя не исключал возможности, что ему всего лишь стало боязно за собственные работы, на которые Нахоя то и дело норовил опрокинуть кружку с чаем. — Его вообще трудно испортить. — Он подмигнул Сое, в наигранном недовольстве цокнувшему, и удостоился смущённой улыбки.       — Фу, — Нахоя поморщился, откидываясь на спинку стула. — Идите страдать от спермотоксикоза в другое место, мы сюда первые пришли.       — Хоя, — Соя с укоризной посмотрел на него.       — Что? Это противно!       — Завидовать нехорошо, — Ран подался к нему, потираясь щекой о чужой висок и обвивая Нахою поперёк груди руками. Тот резво обернулся, когда губы Рана на долю секунды прижались к щеке, и скинул с себя его конечности. — Ну, не вредничай. — Ран зачем-то попытался поймать его руки.       — Отъебись от меня!.. — он вскочил со стула и отодвинулся от Хайтани на безопасное расстояние, стоило тому попробовать приблизиться. Ран в неудовольствии цыкнул, словно нехотя капитулируя. Нахоя злобно шмыгнул носом, обнимая себя за плечи, и стремительно покинул кухню, громко топая ногами.       — Хоя… Боже, — Соя возвёл глаза к потолку и спрятал лицо в руках, сложенных на столешнице. — А эскиз…       Хлопнула дверь спальни, и в воздухе повисла тишина.       — Мой косяк. — Ран как ни в чём не бывало повернулся и опёрся ладонями на столешницу, склоняясь над раскрытым скетчбуком. — Татуировка, значит, — он с недоверием и какой-то хитрецой поглядел в лицо Сои, поднявшего голову и с непониманием наблюдающего за его действиями. — Догадываюсь, кто сагитировал тебя, — протянул Ран, мимолётно покосившись на закатившего глаза Риндо, и легко хмыкнул с лукавой улыбкой. Помычал, поджимая губы и листая странички, а затем ткнул пальцем в уже знакомое изображение. — Мне этот нравится.       Соя улыбнулся, поднимая на старшего Хайтани взгляд.       — Нахоя тоже его выбрал.       — Так может, это знак? — Ран через плечо обернулся к брату, вскидывая брови. — Ты что думаешь?       — Тебе нравится? — Тот посмотрел на Сою, также выжидающе глядящего на него. Соя, опомнившись, качнул головой и всмотрелся в эскиз перед собой. Он на мгновение прикрыл веки, представляя рисунок на своём запястье, и в приятном предвкушении растянул уголки губ, показывая зубы в улыбке. Переведя горящий взгляд на Риндо, он закивал. — Тогда хорошо. Уверен, что не будешь жалеть?       Соя с возмущением нахмурился, и Риндо засмеялся, с лаской водя глазами по его лицу. Ран, по очереди посмотрев на обоих, тактично удалился с кухни, оставляя их наедине друг с другом и повисшим между ними уютным молчанием.

***

      Последние несколько дней проходили в странном напряжении, и чем ближе подбиралась дата их с братом дня рождения, тем сильнее это напряжение искрило в воздухе. Соя всё никак не мог понять, с чем это связано, но его по пятам преследовало плохое предчувствие, словно что-то обязательно должно произойти. Оно кружило вокруг него весь день, давило на грудную клетку и заставляло неосознанно ковырять губы, посматривать на часы и барабанить пальцами по поверхностям столов.       Он наконец осознал, что это было, когда открыл дверь квартиры и замер на пороге, услышав подозрительный шум. Соя нахмурился и поспешил снять обувь, распознав в шуме приглушённые крики и плач. Поначалу он было подумал, что смутные звуки слышатся из открытых окон, что ссора происходит на улице, но, пройдя из прихожей в квартиру едва не на носках, он сразу перевёл взгляд на закрытую дверь в чужую спальню, крики из которой становились лишь громче.       — Да ты кто такой, чтобы я перед тобой оправдывался, а?! Не лезь не в своё дело!       — А если бы он тебя тронул?! Нахоя, ты должен был сказать мне! Я думал, мы давно прошли этот этап чёртового недоверия! — на мгновение всё стихло, и снова раздался возглас: — Блять, раз не хочешь разговаривать, хотя бы послушай, что говорю тебе я!       — Я не хочу!.. Не надо, не трогай!..       Соя почувствовал, что его конечности одеревенели, и застыл, как вкопанный.       — Твою мать, перестань реветь, как ёбаная баба! Сколько можно разводить эти сопли?! Ты только и делаешь, что ноешь и ноешь, ноешь и ноешь каждый ебаный раз! Я уже устал выслушивать твоё нытьё, почему ты не можешь просто послушать меня?!       — Хватит!.. Оставь меня в покое, Ран, хватит, перестань…       Соя влетел в комнату и, переведя вдруг сбившееся дыхание, огляделся. Ран возвышался над Нахоей так, словно был больше него в десятки раз, его голос казался слишком громким, грубым и словно бы отчаянным, но это не умаляло злости и раздражительности, звучащих в его криках. Хайтани сжимал трясущиеся плечи Нахои и не давал ему сдвинуться с места. Тот сидел, сжавшись в комок на кровати и подтянув колени к груди, плакал и даже не пытался вырваться — он закрывал лицо руками и не мог убежать, пойманный в ловушку.       Над ними будто бы сгущались чёрные тучи, и Соя, оставшийся без внимания, поначалу побоялся приближаться, пока не услышал болезненный звук, вырвавшийся из-за плотно сжатых губ Нахои, когда Ран сдавил его запястья, резко встряхивая и притягивая к себе.       — Хватит, Ран! — Соя с силой, ударом в грудь оттолкнул Хайтани, загораживая собой Нахою, и Ран, не ожидавший возникшей преграды, отпрянул, заметно меняясь в лице. — Ты что вытворяешь?! — разъярённо рявкнул Соя.       Соя обнял стремительно прижавшегося к нему Нахою, который лишь громче разрыдался, стоило наконец появиться тому, кто может его защитить. По правде, Соя даже не смел допускать мысли, что его придётся защищать от Рана, сомневаться в нём после всего сказанного им. Однако теперь разочарование окатило его ледяной водой. Он не спускал с Хайтани расширенных в неверии глаз, успокаивающе, но скорее механически поглаживая спину Нахои, согнувшегося пополам и уткнувшегося мокрым поалевшим лицом в его грудь. Злоба заколотилась в нём: Сое хотелось броситься к Рану и задушить его. Но тогда пришлось бы отпустить брата — он себе этого позволить не мог.       — Что это было? У тебя вообще всё нормально? Соображаешь, что делаешь?! Если ты сильнее — это не даёт тебе никакого права отыгрываться на других! Как можно так кричать на человека, которого любишь?.. Ты ведь знаешь!       Ран ничего не говорил, по-видимому даже не собираясь отвечать. Его лицо выглядело страшно бледным, до ужаса равнодушным и почти неподвижным, лишь левый глаз едва заметно подёргивался от напряжения, желваки шевелились, а на висках выступила испарина. Тонкие обескровленные губы разомкнулись словно для глотка воздуха и вновь сжались в жёсткую линию. Он молча покинул комнату, всего раз оглянувшись на них. Соя тяжело вздохнул, с трудом дыша, и повёл плечами, сбрасывая с них невидимую ношу, когда дверь закрылась.       — Всё хорошо, — негромко проговорил он, прочистив горло, и опустился на матрас, крепче обвивая окаменевшие плечи близнеца, — всё хорошо. Я здесь, он ничего тебе не сделает. — Нахоя утёр нос кулаком, всхлипывая. — Всё в порядке.       Нахоя сбивчиво закачал головой, вжимаясь лбом в его футболку. У Сои тряслись руки, пока он, поглаживая, слепо водил ладонями по его содрогающейся спине.       Когда Нахою удалось успокоить, Соя привёл его на пустынную кухню, включив приглушённый свет, исходящий от лампы на потолке, и усадил едва переставляющего ноги брата на выдвинутый из-за стола стул. Рана в квартире не оказалось — Соя лишь мотнул головой, не желая акцентировать на этом ничьё внимание. Пристально наблюдая за неподвижно сидящим Нахоей краем глаза, Соя заварил крепкий, горький зелёный чай и с гулким стуком опустил дымящиеся кружки на стол, показательно придвигая одну к краю — ближе к старшему. Нахоя, невидяще уставившись на возникший перед ним предмет, судорожно вздохнул заложенным носом, вздрагивая всем телом от пробившего озноба, и сделал осторожный глоток обжигающего чая, даже не сморщившись.       Соя, не в силах устоять на месте, походил по комнате и замер у низкого подоконника. Ему отчего-то стало ужасно душно, словно пережитое потрясение снова свалилось на него, и он, не вытерпев жара, открыл окно нараспашку, впуская в квартиру свежий вечерний воздух, несмотря на озноб Нахои.       — Так, ладно… — проговорил он, оборачиваясь, и утёр вспотевшие, липкие ладони о джинсы. — Что у вас произошло?       Нахоя было почти покачал головой в отрицании, раскрывая рот, и Соя перебил его:       — Попробуй только сказать своё «ничего» и убежать от ответа. Я не дурак, Нахоя. С меня хватит — рассказывай, как есть. — Тот понурил голову, скрывая лицо за волосами, и его руки тревожно заскользили по коленям, на которых лежали. Соя смягчённо добавил: — Я хочу поддержать тебя.       В конце концов, Нахоя скрестил руки на груди, не поднимая глаз на выжидающе молчащего Сою, и прочистил горло.       — Я виделся с Ясухиро.       — Что? Где?       Сердце Сои забилось чаще.       — Просто на улице… Я предложил ему встретиться… — здесь Нахою подвёл голос и он захрипел, проглатывая последний слог. Он посмотрел исподлобья на чай, оставленный им на столе, но не пошевелился в его сторону.       — Ты?.. Ты сам?! Нахоя, зачем?       Соя, как громом поражённый, пребывая в абсолютном непонимании, всматривался в близнеца с таким усердием, будто видел Нахою впервые. Тот не отвечал, рвано глотая воздух через приоткрытый рот, и сверлил пол задумчивым, отстранённым взглядом. Сердце, как озверев, колотилось, в ушах шумела бурлящая кровь, а Соя, остолбенев от волнения, накрывшего его, ждал продолжения.       — Потому что… мне нужно было поговорить с ним, — невнятно выдавил Нахоя и прикрыл глаза ладонью. — Сказать ему, что всё кончено, — всхлипнул он, и грудь Сои затопила жалость. — Самому понять наконец-то, что он мне не нужен, что я могу без него, что он… просто мой ёбнутый бывший. Я устал быть беспомощным… Он мне никто!.. — он сгорбился на стуле, упираясь локтями в колени, и продолжил торопливый лепет: — Если честно, я не думаю, что наш разговор хоть как-то задел его, но мне уже насрать. Я попытался сказать ему, что хотел…       Соя оборвал его:       — Он же ничего тебе не сделал?       Нахоя, сжав рот в тонкую линию, покачал головой. Соя поморщился и свёл брови.       — Хоя…       — Пытался! Я просто убежал, когда он начал хватать меня за руки!.. Он не стал идти за мной, так что я… сразу поехал домой, — Нахоя пристыженно потупил взгляд и прикусил распухшую губу, пряча искривлённое в гримасе боли лицо в руках.       — Хоя, скажи мне, ты понимаешь, насколько это было опасно?       — Я знал, на что иду, ясно?! Хватит считать, что я идиот, который не в состоянии понять, что могло произойти! Мне нужно было увидеть его, понимаешь?..       Соя, в таком же отчаянии глядя на него, распалившегося и злобно утирающего слёзы, со стороны, несколько раз кивнул будто сам себе и оторвался от подоконника, сдвигаясь с места. Он приблизился, коснулся руки Нахои, взял её в свои ладони, отведя от мокрого лица, и наклонился к ссутуленному брату.       — Понимаю, — тихо произнёс он и сжал чужую холодную руку. — Главное, что ничего не произошло. Ты молодец, Хоя. Я правда горжусь тобой.       Нахоя, подняв на него блестящий взгляд, с видимым усилием растянул губы в надломанной улыбке и смахнул слёзы кулаком.       — Я и представить себе не мог, какой ты сильный, — признался Соя и с добротой усмехнулся.       — Заткнись, — недовольно пробормотал Нахоя и по-старому потрепал его макушке, слабо отталкивая голову младшего от себя. В ответ Соя мягко боднул его, недолго упираясь лбом в плечо.       С минуту он молчал, всё так же улыбаясь, а затем нехотя выпустил ладонь старшего из рук и выпрямился.       — Так… что с Раном? — Соя надеялся, что вопрос не спугнёт Нахою, но тот, вопреки потаённым страхам, лишь пожал плечами, впрочем, вновь опуская глаза.       — Он злится на меня, — кивнул Нахоя с секундным безразличием, тут же, как маска, слетевшим с него, как только он продолжил. — Кажется, из-за того, что я пошёл один… Не знаю. Я сказал, что не хочу говорить о… нём, и Ран как с цепи сорвался… Я испугался, что он вдруг ударит меня, а я не смогу дать сдачи, — Нахоя резко замолчал, сцепляя пальцы в тугой замок на коленях.       Соя не мог его успокоить, сказав, что Ран бы ни за что не ударил его, потому что сам теперь в это не верил.       — Ты бы дал сдачи, Нахоя, — только произнёс он твёрдо и безапелляционно, и в ответ тот непонятно покачал головой. — Он потом бы сам жалел, что вообще осмелился тронуть тебя. — Нахоя сомневался. — Как он узнал, что ты виделся с ним? — Они словно намеренно избегали упоминания имени Мучо.       — Наверное, случайно увидел сообщение от него в моём телефоне, — шмыгнув носом и склонив подбородок к плечу, предположил Нахоя. — Я имею в виду, он не проверяет мой телефон!.. — широко раскрыв глаза, он зачем-то стал оправдываться и мотать головой. — Так вышло…       Соя нарочно сделал вид, что пропустил пустые объяснения мимо ушей, прикрыл глаза, ощутив пульсацию в висках, и схватился за край столешницы. Его внезапно нагнала злость, природу которой он угадал сразу же, и ему как никогда в жизни захотелось взвыть от досады. Он не знал, что думать.       — Ран так кричал на тебя…       — Давай не будем, — спешно отозвался Нахоя, направляя бегающий взгляд за спину Сои. — Я… Я не хочу обсуждать это. Просто забудь, ничего не было…       — Нахоя, так ведь нельзя.       — Пожалуйста! Зачем ты это делаешь?! — надрывая осипший голос, вскричал тот, с грохотом хлопая ладонями по столу. Умышленно ли Нахоя вызывал в нём чувство вины или нет — Сое было не важно: он, всё-таки решив не развивать тему, неподвижно и терпеливо смотрел на брата.       Он было подумал, что Нахоя снова бросится из комнаты, но старший остался на месте, лишь вжавшись в спинку стула будто в стремлении исчезнуть, скрестив руки на груди и напряжённо раскачиваясь из стороны в сторону. У Сои в глазах двоиться начало от его дёрганий. Он перевёл дух и огорчённо покачал головой, отворачиваясь. Несколько раз пересёк кухню туда и обратно, беспокойно заламывая пальцы, и сел на подоконник в позу лотоса.       — Ладно, ладно, — наконец согласился он и с силой стиснул зубы. — Что теперь будешь делать? Собираешься с ним мириться? — отчего-то его голос растерял мягкость и обрёл странную, нервную строгость.       Нахоя равнодушно дёрнул плечом, не поднимая глаз. Соя вновь тяжело вздохнул, стараясь успокоиться, и прочистил засаднившее горло. Непрошеный совет самовольно сорвался с языка:       — На твоём месте я бы не…       — Ты не на моём месте, — буркнул Нахоя.       Соя, смолчав, только понятливо кивнул и повернулся к окну: высокое небо медленно темнело и налившиеся синевой лёгкие тени расползались по земле, сгущаясь под ветвями деревьев и укрываясь за большими домами. Молчание, царившее в квартире, переплеталось с смутным гамом детских и взрослых голосов, раздающихся на улице, а в ушах Сои по-прежнему негромко звенело. Он не осознавал, как побороть напряжение, повисшее между ними, как перетянутая струна, которая должна вот-вот лопнуть, но и оставлять близнеца наедине с самим собой Соя не хотел. Потому, также ничего не говоря, поднялся, подлил кипятка в чужой уже остывший чай и пододвинул кружку. Нахоя, подражая ему в молчаливости, обхватил ту обеими руками и неторопливо хлебнул из неё.       Спокойно причмокнув, он заглянул внутрь, повертев кружку в ладонях, и постучал по керамике ногтями, — эти тихие нежные звуки позволили Сое облегчённо опустить плечи, расслабляясь. Он вернулся на подоконник, присел, притягивая одну ногу к груди, и нахмурился, услышав намеренно смягчённый хлопок входной двери. Увидеть Рана в полутёмном коридоре, где не горел свет, через открытую дверь кухни спустя время не было неожиданностью. Когда Соя поднял на него глаза, Хайтани, пряча одну руку позади себя, метнул взгляд в сторону зала, открыто намекая, чтобы он удалился и оставил их наедине. Нахоя, тоскливо, задумчиво поникший и сидящий к проходу спиной, наверняка услышал шум из прихожей, но на приход Рана никак не отреагировал, по-видимому даже не замечая его за своей спиной.       Соя лишь твёрдо покачал головой, глядя прямо в недовольно прищуренные глаза Хайтани, над сдвинутыми светлыми бровями которого легла резкая складка. После череды обменов упрямыми и раздражёнными взглядами, наполненными препирательствами, Соя добился своего и показательно отвернулся, стоило Рану с хмурым видом указать на его близнеца. Впрочем, Соя искоса, с внутренним напряжением и какой-то взвинченностью, проследил за тем, как Хайтани вошёл в комнату и замер возле Нахои, дёрнувшегося от неожиданности, когда Ран негромко позвал его по имени и склонился над ним, чтобы заглянуть в лицо. Нахоя всё смотрел в противоположную сторону и кривил поджатые губы, как в отвращении.       Тогда Ран, неудовлетворённо цыкнув, опустился перед ним на колени, припадая к его ногам и пальцами незанятой руки касаясь его бедра. Так, словно Сои вовсе не было в одном с ними помещении. Брови того растерянно дрогнули: он смотрел на букет белых роз, надёжно скрытых за спиной от чужих глаз. Потратился. Соя поборол желание фыркнуть с откуда-то взявшейся мстительностью: Нахое не нужны его цветы.       — Посмотри на меня, — негромко попросил Ран. Соя невольно затаил дыхание и притих, не торопясь напоминать о своём присутствии и настороженно наблюдая за развернувшейся перед ним сценой.       Нахоя скрестил руки на груди и неохотно перевёл на него взгляд, не поворачивая головы. Он втянул воздух носом, принюхиваясь, и нахмурился:       — Ты чё, пьяный?       — Нет, просто выпил, чуть-чуть, — Хайтани пальцами показал количество выпитого. — Для храбрости.       Судя по всему, здесь он пошутил, но в ответ никто не засмеялся. Нахоя оставался таким же угрюмым и напряжённым. Они в безмолвии глядели друг другу в глаза, а Соя переводил озадаченный, внимательный взгляд с одного на второго. Ран коснулся руки Нахои — пальцы того дёрнулись, будто на секунду у него промелькнула мысль убрать ладонь, но он позволил Хайтани обхватить её. Большой палец заскользил по костяшкам.       — Я не умею просить прощения за то, какое я дерьмо, ты же знаешь, — невесело улыбнулся Ран. Редкостное, добавил бы Соя, но предпочёл сохранять отчуждённость. Нахоя опустил глаза на ноги: его рука, лежащая на бедре, подрагивала, а поглаживающие прикосновения Рана выглядели неосознанными, слепыми. — Я такой мудак, сгоряча наговорил тебе столько гадостей. Забудь всё, что я сказал. Мне нельзя было на тебя орать, но я наорал, и я пиздец как виню себя.       Ран губами порывисто прижался к тыльной стороне его ладони, склоняя перед ним голову. Нахоя молчал, а его отрешённый взгляд плавал, единожды коснулся и Сои, но это был мимолётный взор, ничего не значащий и ничего не говорящий. Соя, забравшись на подоконник с ногами, посмотрел в окно: в отражении стекла неподвижно сидели силуэты за его спиной. Он не хотел верить Рану: создавалось впечатление, что тот ловко надавливает на жалость Нахои. Последующие слова Хайтани лишь подкрепили эту уверенность:       — Так не хочу признавать, что опять облажался…       Соя еле расслышал, что сказал Хайтани, обвивший колени Нахои руками и уложивший на них голову. Оставленный белый букет теперь лежал на полу. Соя насчитал одиннадцать цветков. Нахоя не пытался отстраниться — он вообще не шевелился, казалось, даже не дышал. Терзания Рана ничуть его не трогали. Его ладонь по-прежнему была в неволе, рот застыл в болезненном изломе, а в лице отчётливо виднелась туманная задумчивость: стало очевидно, что мысли его метались далеко от этой кухни, он словно находился не здесь — вспоминал о чём-то. Или о ком-то. И воспоминания эти были тревожными, окрашенными в серый оттенок. Соя догадывался, что и кто в этот миг были перед его глазами.       — Котёнок, не молчи, — негромкий голос Рана прорезал повисшую тишину. — Хоя.       Нахоя, вынырнув из прострации, уставился в одну точку перед собой и облизнул губы, сипло выговаривая:       — Что ты хочешь от меня услышать?       Ран шумно втянул воздух и оторвал голову от его колен, поднимая глаза. Соя всё глядел на розы, словно невидяще рассматривая несколько пышных бутонов.       — Что угодно. Хоть что-нибудь. Только не молчи. Пожалуйста.       Нахоя, погодя минуту, чуть повернулся к Хайтани корпусом, а Соя негодующе мотнул головой, недовольно хмурясь. Конечно же, простит: Нахоя привык терпеть. И Соя, наверное, тоже привык. Как иначе объяснить то, что он позволил Рану приблизиться к нему, а не сгрёб брата в охапку, не спрятал за своей спиной и не унёс его подальше от Хайтани? Ведь Нахоя бы так и сделал, будь он на его месте. «Мы никогда не будем на месте друг друга», — напомнил себе Соя, и что-то внутри него надломилось и впилось в сердце подобно осколку ребра.       Двое снова напряжённо смотрели друг на друга, пока Соя глядел на них со стороны и слушал мерное тиканье часов, раздающееся в гостиной. Послышался шорох фетровой бумаги — Ран поднял букет на уровень груди и выжидающе замер. Нахоя оторопело разомкнул губы, его взгляд упал на цветы, красивые и слепящие глаз. Решительно захлопнув рот, он мигом отвернулся, кривя лицо и морща нос.       — Выброси этот веник.       В ответ Ран лишь усмехнулся: наверняка реакция совсем не удивила его, а только позабавила. Нахоя упрямо не смотрел на него, кусая губу и бессознательно ковыряя кутикулу на пальцах.       — Не нравятся?       — Зачем они мне нужны? — процедил Нахоя в ответ.       — Так всё-таки нравятся, — Ран хмыкнул с какой-то издёвкой, совсем неуместной.       Впрочем, это стало последней каплей — Нахоя взорвался, внезапно вырвал цветы из чужих рук и в раздражении бросил на стол.       Розы прошуршали и едва примялись.       — Ты издеваешься надо мной?! — рявкнул он, вскакивая на ноги; тенью обогнул Хайтани и резко замер на расстоянии от него, напряжённого и оставшегося неподвижно сидящим у пустующего стула. — Думаешь, купил вшивый букетик — и всё?! Да не нужны мне твои цветы!.. Мне ничего от тебя не нужно, ясно? — утерев слёзы, начавшие было катиться из широко распахнутых глаз, он нетвёрдо отступил на шаг, когда Ран повернулся и встал тоже.       Соя обеспокоенно подался вперёд и сполз на край подоконника, внимательно, с заколотившимся сердцем наблюдая.       — Нахоя… — начал Хайтани и почти беспомощно оглянулся на Сою, тихо и неспешно приближаясь, но его сбил новый возглас, более слезливый, чем предыдущие:       — Стой на месте! Я боюсь тебя!..       Ран сразу замер, и выражение лица его стало нечитаемым. Наступила давящая тишина.       — Хорошо, я стою, — выдохнул он спустя несколько секунд, показательно всплеснув руками и опустив их по швам. — Давай поговорим, прошу тебя.       — Зачем? Чтобы снова поругаться? — Нахоя обхватил свои плечи и спиной вжался в кухонные тумбы, кривя губы и безостановочно смахивая влагу с щёк. Сердце Сои до боли сжалось, что-то внутри защемило — он пальцами вцепился в собственное бедро и сжал рот в тонкую линию. — Он ведь ничего мне не сделал, почему вы все вините меня за то, что я с ним виделся?..       — Хоя, конечно нет, никто тебя не винит, — мягко произнёс встрепенувшийся Соя.       — Хватит оправдываться! Я знаю, что это было глупо, и без вас! Зачем вы заставляете меня чувствовать себя ещё хуже?.. — ломано выдавил Нахоя и заметно сгорбился, опуская плечи. — Я думал, ты ударишь меня… — он пронзительно взглянул на Рана, с трудом сдерживая всхлипы и давя в себе рыдания, — почему тебе опять нравится пугать меня?.. Чем я заслужил это, что я сделал не так?.. Я испугался, Ран, мне было страшно!..       Уязвлённый, Хайтани нарушил обещание стоять на месте и немедля подошёл к сжавшемуся в комок Нахое, обхватывая его поалевшее, с кричащими пятнами краски лицо ладонями и склоняясь над ним. Он закачал головой, стирая катящиеся по раскрасневшейся коже мелкие капли пальцами, отчего Нахоя в его руках дал волю чувствам и залился горькими слезами.       — Нет, нет, я не хотел тебя пугать, — глухо забормотал Ран. — Я бы в жизни не простил себе, если бы поднял на тебя руку. Тш-ш-ш, тише, малыш, всё хорошо… — Его губы заскользили по лицу Нахои, оставляя невесомые поцелуи на болезненно искривлённом рту, впалых щеках и опухших веках. — Прости меня, ладно? Всё-всё, ш-ш…       — Ненавижу тебя…       — Знаю.       Нахоя всё продолжал приглушённо взвывать, не в силах совладать с собой, и утыкался носом в ладонь Рана, то жмурясь, то с обидой глядя на него. Хайтани что-то шептал, гладил его растрёпанные волосы и щёки, утирал жгучие слёзы, и вся эта сцена казалась такой интимной, что Сою внезапно замутило: он заметно побледнел, а над пересушенной губой выступила испарина, которую он тут же слизнул. Роль невольного наблюдателя давила на него, и он, не выдержав, покинул удушающую кухню, стараясь не смотреть на них.       Он не выходил из комнаты до возвращения Риндо к одиннадцати вечера. Соя собирался ложиться, но отчего-то только сел на кровать, уставляя слепой взгляд в одну точку на стене, и не шевелился до тех пор, пока Риндо не открыл дверь спальни. Соя тут же подорвался, вскочил на ноги, но простояв в недвижимой позе несколько секунд, опустился обратно на матрас, встречаясь с усталыми глазами Риндо, под которыми чернели мешки, напоминающие пропасть.       — Что-то случилось? — негромко пробормотал тот, оставляя очки на столе и потирая лоб. Он присел на стул, пододвинутый к столу, и, откинувшись на спинку, оглядел Сою с головы до ног с беспокойством.       — Как прошёл день? Спать хочешь?       Риндо усмехнулся, на мгновение опуская веки, и мигнул ему одним глазом. Он вглядывался в лицо Сои какое-то время, растягивая губы в понимающей улыбке, а после подошёл к кровати и присел рядом с ним, не переставая смотреть.       — Что такое? М? — Риндо поправил ворот его домашней футболки, заправил кудрявую прядь за ухо и в ожидании нахмурился, стоило Сое перевести дух и сцепить пальцы рук, лежащих на коленях.       — Они поругались. Довольно серьёзно… Чуть до драки не дошло.       — И кто виноват? Ран, правильно? — Риндо хмыкнул.       Соя распахнул рот в глотке воздуха, опуская глаза, и закачал головой. Он глянул на него исподлобья и всплеснул руками.       — Я не хочу настраивать тебя против брата… — проговорил он в спешке.       — Зайка, ты не настраиваешь, — возразил Риндо и опёрся ладонью на матрас, едва отклоняясь корпусом назад. — Мне прекрасно известно, что он невыносим. Под горячую руку не попал?       — Нет, нет конечно… Он накинулся на Нахою, как зверь какой-то, думал, не разниму их. Ор стоял такой, что аж на лестнице слышно было, когда я поднимался. — Соя почесал глаз и замолчал.       — Что на этот раз не поделили?       Соя пожал плечами.       — Это их разборки. Из-за бывшего Хои…       — Мне поговорить с Раном?       — Не стоит, — подумав, уклончиво ответил Соя. — Это вряд ли чем-то поможет. Что ты ему скажешь? Не кричать на моего брата? — он нервно рассмеялся, и в его горле запершило от щекотки. — Знаешь, наверное, в его же интересах разобраться со всем самому. Но мне на самом деле хочется, чтобы это всё, — Соя обвёл руками пространство комнаты, — наконец как-то разрешилось… Я устал смотреть на то, как Хоя убивается из-за Мучо, а тут ещё и Ран масла в огонь подливает… Понимаю, что у Рана тоже есть чувства и он не железный, но всё-таки… это ведь Нахоя, я не могу не защищать его. Он и без того запер себя в четырёх стенах, ни с кем не общается, а я мало чем могу ему помочь. Мне так стыдно, что я не могу уберечь его.       Соя понурил голову, тихо вздыхая, и опустил взгляд на свои пальцы.       — Это его выбор. Ты должен уважать его. Солнышко, помнишь, мы уже говорили о том, что ты ни в чём не виноват: не ты запер его в квартире и не ты запретил ему общаться с людьми. Он сам так решил.       — Да, но легче от этого не становится… — начал Соя, невидяще водя глазами по спальне.       — Я знаю, что ты волнуешься, и я, глядя на тебя, волнуюсь тоже. Ты делаешь достаточно. Нахоя точно не хочет, чтобы ты терзал себя такими мыслями.       Соя долго молчал, размышляя. Мысленно он единожды пытался поставить себя на место всех и сразу, и голова от этих усилий пухла и гудела так, что уши закладывало. Представлять, что он спасатель, с каждым днём становилось всё сложнее. Соя сбивчиво закивал, соглашаясь с Риндо.       — Может, ты и прав…       — Конечно, я прав, — мягко, с намёком на лукавство улыбнулся Риндо, заглядывая в его опущенное печальное лицо. Он убрал кудри, скрывающие глаза, со лба и оставил на коже горячий поцелуй сухих губ. Соя с трепетом в грудной клетке смотрел на него из-под ресниц. — Разве тебе хочется грустить в свой день рождения, м?       — Мы ещё не родились, — смешливо фыркая, протянул Соя и расслабился, почувствовав, как ладони Хайтани накрыли его пояс под футболкой и притянули чуть ближе — Соя подался вперёд.       — И что с того? День ведь почти кончился. — Соя едва слышно хмыкнул и устроил голову на чужом плече, ласково потёршись щекой. — Рану хватило ума извиниться? — Риндо вдруг сменил тему, теперь глядя на него с подозрением.       — Кажется, да. Не знаю, простил ли его Хоя. Пришёл с цветами, подвыпивший, на колени встал… Не понимаю его…       Риндо усмехнулся, отводя взгляд в сторону, и провёл языком по губам.       — В его стиле, — устало протянул он и прикрыл глаза, не шевелясь какое-то время. — Видимо, сильно накосячил…       Соя сбоку смотрел на его безмятежное лицо, на угловатый, очерченный профиль, осторожно следил за тем, как размеренно поднималась и опускалась грудная клетка под белоснежной футболкой. Он не издавал ни звука, тихо сидя на одном месте и прислушиваясь к чужому чистому дыханию. В дверь негромко постучали, и Риндо, как по команде, раскрыл плывущие глаза, сонно косясь на источник шума. Соя подал голос, и из-за раскрывшейся двери высунулась голова Нахои, оглядевшего обстановку в комнате и в смятении уставившегося на близнеца, который отпрянул от груди Хайтани.       — Всё хорошо? — Соя выпрямился.       — Можно тебя на минутку? — Нахоя, не дождавшись ответа, скрылся за дверью.       Когда Соя вышел из спальни, Нахоя ждал его в гостиной, полусидя на подлокотнике дивана и заламывая пальцы. Лампы не горели, и комнату освещал только приглушённый отсвет фонарей, проникающих через окна балкона. Соя вопросительно посмотрел на брата и присел на диван рядом с ним.       — Можешь поспать со мной сегодня? — не поднимая глаз, проговорил Нахоя. — Пожалуйста.       — Конечно, могу, — Соя поднялся на ноги, упирая руки в бока. — Тогда нам нужно разложить диван, я принесу бельё…       — Не торопись, — дальняя от них дверь раскрылась, и из комнаты вышел Ран. — Кровать свободна, спите в спальне.       — Ты… — начал Нахоя, с возмущением глядя на него и хмуря брови.       — Я не подслушивал, — Ран равнодушно вскинул руки, обрывая его на полуслове. — Вы слишком громко разговариваете.       Близнецы обменялись озадаченными, недоумёнными взглядами.       Риндо лишь поддержал идею занять соседнюю спальню, но долго не отпускал его от себя до тех пор, пока до полуночи не осталось меньше четверти часа. Словно не желал поздравлять его заранее. Он крепко поцеловал Сою в губы и выпустил из объятий, когда тот, шутливо извиваясь в его руках, сумел мягко высвободиться из тёплой хватки и пожелал спокойных снов, прежде чем покинуть комнату.       Погасив свет и спрятавшись от ночной прохлады каждый под своим одеялом, они заворочались на расстоянии друг от друга. Кровать казалась слишком большой и широкой для них двоих, и даже под одеялом было холодно. Прошло по меньшей мере полчаса. Соя почувствовал, как к его голой ступне прижалась ледяная нога брата, матрас совсем рядом едва прогнулся под чужим весом и под боком оказалось чересчур оживлённое тело.       — Не могу уснуть, — раздался хриплый голос Нахои, и Соя раскрыл глаза, уставляясь в темноту потолка.       — Я тоже, — они замолкли. — С днём рождения, Хоя, — вдруг сказал он.       Нахоя рвано вздохнул, устраивая свою голову рядом на подушке, напротив другого лица, и вынуждая Сою подвинуться.       — С днём рождения, Соя.       Они улыбнулись друг другу, смешливо хмыкая, и в полутьме еле заметно показались очертания их округлившихся щёк.       — Хочешь поговорить? — предложил Соя. Нахоя, поразмыслив несколько секунд, согласно кивнул. Он прочистил горло, и Сое подумалось, что он намеревается начать первым, но Нахоя ничего не сказал. Тогда Соя нарушил тишину: — Как ты себя чувствуешь? После сегодняшнего.       Тот пожал плечом.       — Нормально, кажется. Можно я… расскажу тебе кое-что?       Соя с интересом промычал, всматриваясь в едва подсвечивающийся силуэт брата. Нахоя долго собирался с мыслями и негромко вздыхал.       — Я вернул ему кольцо, — пробормотал он. — Сначала хотел в ломбард сдать, чтобы, знаешь, хоть какая-то компенсация была, белое золото всё-таки… А потом подумал, что мне ничего от него не нужно. И отдал ему.       — И что, он спокойно принял кольцо?       — Он знал, что я его уже не надеваю, поэтому… да, принял.       — О чём вы говорили?       Соя услышал, как Нахоя перестал дышать, и увидел, как он понурил голову и сцепил пальцы, подкладывая ладони под щеку и замирая. Соя боялся, что сейчас беседа прервётся, понимал, что начать её вновь будет очень сложно. Но Нахоя всё же торопливо ответил:       — Опять просил прощения, говорил, что ему одиноко… Как обычно. Пытался узнать, где мы живём. Кто-то ему нашептал, что мы съехали из общаги. Ещё говорил, что любит… Постоянно одно и то же, как будто я идиот…       — Ты сказал, он хватал тебя за руки, — напомнил Соя.       — Да, да, я испугался… Ему не понравился мой тон, — Нахоя сухо усмехнулся, и голос его дрогнул.       — Думаешь, он ещё хочет тебя вернуть?       Нахоя многозначительно промолчал, опуская блестящий во мраке взгляд. Тишина вдруг зазвучала громче любых слов. Соя поджал губы, придвигаясь к брату и выговаривая тихое:       — Ты бы вернулся?..       Из других комнат послышался приглушённый шум, стуки и расплывчатые звуки голосов. Сердце Сои заколотилось. Мгновение — и Нахоя покачал головой, всё так же не глядя на него. Соя с каким-то болезненным облегчением грузно выдохнул. «Хорошо», — прошептал он и с трудом сглотнул раздутый ком в горле.       — Знаешь, — начал Нахоя, вырывая его из размышлений, — я тут вспомнил… когда я виделся с ним, у него под глазом был огромный фингал и разбита губа. Это выглядело круто.       Соя расхохотался. Нахоя, посмеиваясь тоже, с притворным недовольством пнул его ногой.       — Ну что? — возмутился он. — Просто на душе стало как-то… приятно.       — Хотел бы я на это посмотреть, — отдышавшись, протянул Соя и резким движением перевернулся на спину, сжимая невольно растягивающиеся в весёлой улыбке губы в тонкую линию. В его сознании будто загорелась лампочка. — Я тоже хочу кое-что рассказать.       Нахоя поднял лицо и посмотрел на него.       — У нас был секс, — просто проговорил Соя, отворачиваясь и слишком явно ощущая, как щёки начинают заливаться краской и гореть.       Нахоя молчал слишком долго, и Соя заволновался ещё больше. Он кинул на брата косой взгляд, отмечая, что рот у того открыт широко-широко, а глаза выпучены от удивления. В конце концов старший беззвучно рассмеялся, приподнимаясь на локтях и подаваясь к нему. Соя не сдержал прысканья и зажал рот кулаком.       — Ты же не шутишь? — в голосе Нахои едва ли не слышалось то, как он недоверчиво хмурит брови. — Когда?       — Пару недель назад.       Нахоя внезапно сел на постели и обхватил собственное лицо ладонями. На его спину упала косая тень, когда он подтянул колени к груди.       — Что-то не так? — сглотнув, спросил Соя.       — Почему ты говоришь мне только сейчас?       Соя растерялся и захлопал глазами. Он оторвался от подушки и придвинулся к близнецу, ненавязчиво укладывая ладонь на его ссутуленном плече и привлекая внимание.       — Ты… — Соя прервался, не зная что сказать. Он судорожно втянул воздух. — Тебе обидно из-за того, что я не рассказал тебе раньше?..       Нахоя непонятно дёрнулся и покачал головой, то ли отрицая услышанное, то ли соглашаясь с ним. Он молча повёл плечом, и Соя, разочарованно поджав губы, убрал дрогнувшую руку.       — Как долго я спал…       — Я не хотел тебя беспокоить, — попытался объясниться Соя и непроизвольно прикусил язык. — Это же совсем не важно…       — Нет, Соя, это важно! — Нахоя повернулся к нему лицом, искривлённым в горьком выражении, и всплеснул руками от бессилия. — Это важно для тебя. А я… будто чужой. Всё пропускаю. Твоя жизнь мимо меня проходит, а я этого даже не замечаю, понимаешь? Я не приготовил тебе подарок на день рождения. Потому что не мог заставить себя встать с кровати, — признался он, и его глаза виновато заблестели — он не поднял рук, чтобы смахнуть слёзы. Нахоя только опустил голову. — Прости меня, я… Я не знаю, как оправдываться перед тобой…       — Тебе не нужно оправдываться, я понимаю. Всё в порядке, это всего лишь подарок…       — Нет, ни хрена не в порядке! Соя, это… Из-за меня, из-за моей прихоти ты не отпразднуешь день рождения так, как, может быть, хотел. Из-за меня ты лишаешь себя праздника!       Соя отвёл покрасневшие глаза в сторону, часто моргая. Нахоя шумно дышал, его тело и плечи нервно подёргивались, и лунный свет, струящийся по ним, неуловимо дрожал. Слова, произнесённые братом, доставляли Сое боль, и сердце его будто пронзали тупыми иглами.       — Зачем ты это говоришь… — тихо выдавил он, потирая холодный лоб вспотевшей ладонью.       — Потому что это правда!       — Да не нужен мне никакой праздник, если из-за этого страдать будешь ты, ясно? Это… просто день! Таких ещё десяток будет, из-за одного пропущенного дня рождения ничего не случится. Всё в порядке, Хоя.       — Тебе ведь наверняка обидно… — Нахоя затих и отвернулся.       — Нет, — Соя пожал плечами, глядя на его затылок, — не обидно. Ты важнее какого-то праздника. Важнее всего.       Тот обнял колени и не шевелился. Соя смотрел на его неподвижную спину, не решаясь коснуться застывших лопаток.       — Ты злишься? — едва слышно спросил Нахоя, поёрзав на кровати и уронив подбородок на грудь, отчего его голос приглушился.       Соя дождался, когда к нему обернутся. Он только покачал головой в ответ на бегающий, мнительный взгляд старшего. Нахоя прочистил горло:       — Хорошо, потому что мне нужно сказать ещё одну вещь. — Соя невольно подался вперёд. — Я подыскал пару вариантов для съёма, нужно будет поехать и посмотреть… — он не поднимал глаз, пока говорил.       Сою словно ударили под дых. Снова. Он оторопело раскрыл рот.       — Ты хочешь съехать? Так… так скоро?.. — рвано вздохнул, произнося последний слог.       — Мы ведь договаривались, что это ненадолго, — Нахоя настороженно посмотрел на него исподлобья. — Пока не снимем квартиру. Разве нет?       — Да-а, да, договаривались, я помню, — спешно закивал Соя, — просто… Даже месяца не прошло и…       — Не хочешь съезжать? — оборвал Нахоя. На его лице промелькнула тень разочарования, которую он, впрочем, быстро скрыл, вновь отведя глаза.       — Мне нравится здесь. Тут Риндо… и до работы с универом близко. Но… — Соя задумался на мгновение, — знаешь, мы ведь можем снять квартиру поблизости, да? Необязательно же съезжать куда-то далеко. Это не будет слишком дорого?       Нахоя, вынырнув из мыслей, слабо покачал головой.       — Нет, я… уже смотрел жильё в этом районе. У нас есть деньги, не волнуйся… — он прервался и прикусил губу.       — Но? — подтолкнул Соя.       — Ничего, забудь. Найдём квартиру в этом районе.       Он вдруг дёрнулся, стоило Сое накрыть его ладонь своей рукой.       — Ты недоговариваешь, Хоя. Я постараюсь понять, просто скажи мне.       Нахое понадобилось время, чтобы собраться с духом.       — Я бы хотел держаться подальше…       — От кого?       — От Рана.       Соя, поджав губы, несколько раз медленно кивнул. Он сжал ледяные руки Нахои в своих, как будто изо всех сил стараясь согреть. Они глядели друг другу в глаза.       — Как думаешь, ты что-нибудь чувствуешь к нему сейчас? — Соя склонил голову вбок. Нахоя в ответ громко вздохнул и повёл плечами.       — Я не понимаю, — сказал он, едва шевеля губами. — Это так странно, я не понимаю, что чувствую. У меня уже крыша едет. Мне… знаешь, мне плохо, когда его нет, и плохо, когда он рядом. Но иногда словно дышать легче становится с ним. Он… блять, это ненормально, он обнимает меня ночью, потому что я не могу уснуть, если он меня не обнимет. Просто ненавижу его, понимаешь? Я хочу ненавидеть его и я ненавижу, но… это не всегда работает… Я думаю о нём постоянно, не получается не думать. Меня будто на части разрывает… — прошептал он надтреснутым голосом, пряча мокрое лицо в трясущихся ладонях. — Я нихуя не понимаю…       — Обнять тебя? — осторожно предложил Соя, подбираясь поближе к нему.       Нахоя согласно промычал, часто всхлипывая, и утёр слёзы кулаками. Соя, придвинувшись сбоку, обвил его руками, прижал к себе и уложил чужую безвольную голову себе на грудь. Нахоя уткнулся в его футболку и затих, тяжело дыша через рот и время от времени смахивая влагу с щёк. «Всё хорошо… Я понимаю, что тебе больно», — проговорил Соя в его макушку, теснее обвивая близнеца руками. Он обхватил лицо Нахои, обнимая, и порывисто прижался губами к его виску, горячо целуя и чувствуя носом спутанные кудри.       Соя устало прикрыл глаза, когда Нахоя прислонился виском к его плечу.       — Прости, — Нахоя нарушил тишину между ними и шмыгнул покрасневшим заложенным носом, — я не спросил… Как… как прошёл ваш первый раз? — виновато просипел он, и Соя невольно усмехнулся, потираясь о мягкие волосы скулой. — Как вёл себя Риндо?       — Мне понравилось, — протянул он. — Рин… он был нежен. Это было приятно.       — Хорошо. Я рад, правда.       Соя знающе улыбнулся и кивнул, встретившись с Нахоей глазами.       Он не помнил, как они уснули. Соя нехотя вылез из сна, когда на его руке, обнимающей подушку, сомкнулись чьи-то пальцы и аккуратно потрясли, а щеки коснулись тёплые губы. Подняв тяжёлые веки и сонно моргая, он увидел Риндо.       — С днём рождения.       Соя расплылся в довольной улыбке, на вдохе тихо мыча и приподнимаясь на локте. Обернувшись к спящему брату, накрывшему голову подушкой и зарывшемуся в одеяло, он в замешательстве уставился на квадратный маленький поднос с едой перед собой.       — Что это? Завтрак в постель? — с трудом моргая и стараясь проснуться, Соя вглядывался в белоснежную тарелку с поджаренными тостами, смазанными джемом, и яичницей. Рядом дымились две кружки чая. — Спасибо, — он зажмурился в наслаждении, прожёвывая сладкий кусок хлеба, — это очень мило.       Риндо удовлетворённо хмыкнул, заправляя кудрявую прядь ему за ухо. Он открыто любовался Соей, сидя перед ним на корточках, пока тот сосредоточенно набивал рот завтраком и слизывал хлебные крошки с сухих распухших после сна губ.       — Хочешь? — запоздало спохватился Соя, предлагая Риндо надкусанный тост.       Хайтани тихо усмехнулся, пальцем стирая розоватый джемовый мазок в уголке его рта.       — Нет, спасибо. Я уже поел. У меня для тебя сюрприз.       — Ещё один? — Соя удивлённо вскинул брови, свободной незапачканной рукой зачёсывая волосы, упавшие на лоб, назад.       Риндо утвердительно промычал, по-прежнему рассматривая его, растрёпанного и помятого, с ласковой улыбкой.       — Завтракай. Покажу после.       — Я хочу сейчас! — шёпотом возразил Соя, испуганно оборачиваясь через плечо и бросая взгляд на неподвижно лежащего Нахою.       Соя выбрался из кипы одеял и свесил ноги с кровати. Прикрыв дверь спальни, он прошёл за Риндо к соседней комнате, в которой не ночевал, — тот взял его руку и попросил закрыть глаза и не подсматривать. Соя в приятном предвкушении прикусил губу и опустил веки, ступая босыми ногами по ковру в спальне.       — Можешь открывать.       Он вцепился в ладонь Риндо и распахнул глаза, открывая рот и громко вздыхая, как это делают дети, когда очень удивлены. Все его книги теперь аккуратно стояли, бережно сложенные, на белых длинных полках высокого, наверняка с Рана ростом, стеллажа, поставленного в углу комнаты.       — Какой он большой! — прошептал Соя и, сделав шаг вперёд, провёл пальцами по новому покрытию, словно собирая на кончике несуществующую пыль. — Спасибо. Огромное, — он посмотрел на замершего посреди спальни Риндо.       — Я пытался их упорядочить, вышло как-то так, — Хайтани ответил ему лёгкой ухмылкой.       Соя кивнул, рассматривая разношёрстные томики, занявшие большую часть появившегося пространства, и улыбаясь про себя. Его сердце трепетало у самого горла, лёгкие пылали, и щекотка пронизывала всю его грудь.       — Когда ты его собрал?       — Ночью, — хмыкнул Риндо, пожимая плечами, а Соя, расширив глаза, нахмурился.       — Ты ведь вчера вернулся таким уставшим, Рин… — он качнул головой. — Ты хоть спал?       — Немного, — Риндо ласково улыбнулся, когда Соя остановился прямо перед ним, обхватил тёплое лицо Хайтани ладонями и огладил щёки. — Но не волнуйся, я собирал не один, — тот вскинул руки, и Соя, не вытерпев, фыркнул, беззвучно смеясь.       — Рин… — совсем тихо позвал он, подаваясь к нему и аккуратно касаясь своим носом чужого. — Я даже не знаю, как тебя отблагодарить.       — Мне достаточно того, что ты остался доволен.       Соя, на мгновение опустив голову и скрыв раскрасневшиеся скулы за копной волос, коротко рассмеялся и ткнулся лбом в его грудь.       — Я тебя так люблю, — он поднял горящие глаза и встретился с трогательным, милым взором. Соя потянулся и прижался к мягким губам Риндо, оставляя на них десятки тысяч поцелуев, обнимая за пояс и становясь всё ближе, ближе. — Очень-очень, — сладко выдохнул он в поцелуй. — Большое спасибо. Ты мой самый лучший подарок.       Риндо замер, чуть отстраняясь от губ Сои, тут же открыл глаза: его блестящие зрачки увеличились в размере. Тот одарил его искренней улыбкой и, накрыв шею Риндо руками, вновь поцеловал.       — Я польщён, — хрипло протянул Хайтани с лёгкой усмешкой, и Соя сглотнул, зажмуриваясь, когда внутри него забились острокрылые бабочки. — И я тебя люблю, — шёпотом выдохнул Риндо прямо в его ухо, окрасившееся в розоватый цвет, и пустил по телу нежные мурашки.       Соя бросил на него стеснённый, но по-своему озорной взгляд и еле слышно протяжно промычал, почувствовав его ладони, заползающие под измятую футболку, на своём теле. Риндо носом уткнулся в сгиб его шеи, полусонно прикрывая глаза, и он обнял плечи Хайтани, пальцами неторопливо скользя по выпирающим лопаткам.       Большую часть дня близнецы провели вдвоём. Нахоя говорил, что он испортил Сое праздник. На деле настоящим праздником для того было время, проведённое наедине с братом и не обременённое никакими переживаниями, — они лежали в кровати, Соя читал книгу вслух, а Нахоя, лишь изредка шевелясь, слушал. Он местами засыпал и глухо сопел, но Соя не переставал читать, зная, что, если замолчит, Нахоя проснётся.       Когда в коридоре раздались звон ключей и подозрительное шуршание, Соя выбежал из комнаты, застывая перед входной дверью. Риндо привычно улыбнулся ему и протянул аккуратный букет лилий: жемчужно-белых, сверкающе чистых и источающих едва уловимый на расстоянии сладкий, даже приторный, но дорогой сердцу Сои аромат.       Он прижал ладони ко рту, испустил громкий восторженный вздох и запрыгал, кружась вокруг Риндо и любимых цветов.       — Как ты узнал? — Соя поднял изумлённый взгляд на донельзя довольного парня, лицом зарываясь в пахучие пышные бутоны. — Боже мой, какие красивые…       — Было нетрудно догадаться. Ладно, я советовался с Нахоей, — сдавшись, хмыкнул Риндо, одной рукой прижимая его, счастливо обвившего чужую шею, к себе. — Зайчик, не так близко, — он ладонью отодвинул букет от своего носа, сдержанно щуря слезящиеся глаза, — у них ужасный запах.       Соя рассмеялся, поспешно опуская цветы на уровень груди. Поцеловав Риндо в щеку, он нетерпеливо приник к его губам, стоя на цыпочках.       — Спасибо, Рин…       — Это любимые твоей бабушки, верно? И твои… — Не позволяя ему договорить, Соя согласно промычал в ответ, не раскрывая глаз.       За спиной послышались тихие шаги — он едва не отлетел от Хайтани и повернулся, оторопело стискивая цветы. Нахоя не сдержал усмешки, увидев лилии, и одобряюще кивнул, вызывая у Сои приступ неловкого кашля.       — Это от Рана, — прочистив горло, пояснил Риндо, вытягивая руку с зажатыми в ней стеблями красных роз. Снова розы. Соя едва не закатил глаза.       Весёлая улыбка, равно как и краска, сошла с посеревшего лица Нахои, он нерешительно шагнул вперёд, принимая объёмный букет, и слышно сглотнул. Даже не взглянул на цветы, с трудом умещающиеся в его хватке. Он не выглядел обрадованным.       — Спасибо, — только сухо уронил Нахоя и скрылся на кухне.       Соя и Риндо, всё так же топчущиеся на пороге квартиры, переглянулись, дружно обмениваясь озадаченными взорами.        — Нужно поставить в воду, — опомнился Соя, потерянно оглядываясь по сторонам.       Когда он вошёл, Нахоя сидел за столом, сгорбившись, и монотонно отбивал ритм пальцами по деревянной поверхности. Он напряжённо наблюдал за Соей, рыскающим по шкафам в поисках ёмкостей, в которые можно опустить букеты: в одной-единственной прозрачной стеклянной вазе стояли вчерашние извинения, о них младший позаботился самолично, поднявшись посреди ночи с кровати, чтобы промочить пересохшее горло, и обнаружив цветы, сиротливо брошенные на кухонной столешнице.       В результате долгих поисков и соображений Соя таки нашёл подходящие по размеру пустые продолговатые банки и устроил композицию из роз и лилий на низком подоконнике, совсем рядом с постоянно открытым окном — свежий уличный воздух развевал тяжёлый аромат лилий и притуплял маслянистость запаха: это казалось верным решением, чтобы ни у кого не разболелась голова.       — Смотри, у тебя теперь целых два букета. — Соя мягко хмыкнул, оглаживая бархатистые лепестки кончиками пальцев.       Нахоя шумно вздохнул, зарываясь лицом в ладони.       — Какой же он придурок… — невнятно пробормотал он.       — Они красивые, — Соя оглянулся через плечо, когда Нахоя с раздражением цыкнул.       — На хрен эту красоту. Разве я просил дарить мне эти веники?..       Соя, не найдя что ответить, участливо поджал губы. Он вновь с какой-то болезненной тоской посмотрел на ни в чём не виноватые цветы.       — Надеюсь, долго простоят, — проговорил он тихо, почти не раскрывая рта, себе под нос. Соя повернулся к столу и, вымеряя движения, только бы случайно не задеть вазы, с осторожностью присел на самый край подоконника. — Что собираешься делать, когда он вернётся?       Нахоя равнодушно покачал головой, подняв полуприкрытые глаза и уставившись в окно.       — Вести себя как обычно. Видеть его не хочу.       Скрестив руки на груди, Соя кивнул и с вниманием проследил за тем, как панически продрожала нога брата, прежде чем тот с отстранённым видом подогнул её под себя. Он повёл носом и с жадностью втянул запах цветов, покусывая язык. «Сделать чаю?» — внезапно вскочил Соя, вынуждая Нахою моргнуть и посмотреть на него, вопросительно приподнявшего брови. Брат кивнул несколько раз, по-видимому, даже не расслышав вопроса, а Соя лишь вздохнул, набирая в чайник воды.       — Слушай, ты можешь не разговаривать с ним, если не хочешь…       — Хватит, — прервал его Нахоя, раздражённо насупившись. — Не говори о нём. Вообще.       Соя, понятливо промычав, бросил в глубокие кружки по пакетику чая и залил кипятком, рефлекторно отдёргивая руку в секунду, когда обжигающая капля отскочила от керамической стенки и упала на ребро ладони. Он прикрыл непроизвольно заслезившиеся глаза и с гулким стуком водрузил чайник на место, с силой сжимая переносицу пальцами.       — Привет именинникам! С днём рождения.       Ран вернулся под вечер, в то время как близнецы, устроившись на диване в гостиной, смотрели кино на телевизоре. Соя, высунув руку из-под тонкого пледа, который делил с Нахоей, дотянулся до пульта и чуть убавил громкость.       — Спасибо, — коротко бросил он и в смятении отвёл взгляд, покосившись на Нахою, даже не обратившего внимания на Хайтани.       Это обстоятельство, очевидно, Рана задело — он приблизился к Нахое вплотную и опустился на диван рядом с ним, заглядывая в намеренно бесстрастное лицо. Он просидел, не шевелясь, минуту или больше, прежде чем тот, недовольно вздохнув, повернулся и с недоумением качнул головой. Ран удовлетворённо хмыкнул и коснулся его волос, убирая прядь за ухо. Нахоя дёрнулся, отстраняясь.       Соя, тихо прочистив горло, вернул глаза на экран.       — Видел цветы?       — Второй веник? Так это мне? — Нахоя закинул в рот снек и, не прожевав, съязвил: — Я думал, ну, знаешь, пол подметать.       Ран беззвучно рассмеялся. Колкость в адрес презента его нисколько не обидела, по крайней мере, не так, как решительное игнорирование Нахои.       — У меня есть кое-что для тебя, — совсем уж просто протянул он, тем не менее, с намёком на продолжение.       — Что ещё?       — Это сюрприз. Не вставай. И… закрой глаза.       — Не буду я…       Ран зажал его рот ладонью, и Нахоя ошарашенно застыл.       — Закрывай. Проследи за ним, ладно? — Хайтани подмигнул недоверчиво нахмурившемуся Сое, который собрался было возразить, но отчего-то раздумал. — Не подглядывай.       Нахоя раздражённо фыркнул и понурил безвольную голову, подставляя сжатый кулак под подбородок. Соя проводил Рана, скрывшегося в спальне, заинтересованным взглядом и оглядел брата, прислонившегося к нему плечом.       — Что это? — когда Хайтани вновь присел перед ним, Нахоя с сомнением посмотрел на коробку, обёрнутую однотонной упаковочной бумагой, в его протянутых руках. Он поднял глаза на Рана и встретился с выжидающим, но, как показалось Сое, ласковым взглядом.       — Открой — узнаешь. — Нахоя нахмурился, переглянувшись с неопределённо качнувшим головой Соей. — Да не бомба там, не смотри на меня так.       Он снова опасливо глянул на Рана исподлобья, с видимой неохотой принял коробку, погодя мгновение развязал бант из атласной ленты и развернул упаковку, отчего-то очень аккуратно, стараясь не повредить бумагу. Соя видел, как его руки дрожали и сам он дышал через раз, тяжело и будто затруднённо. Действительно не хотел раскрывать подарок и нарочно замедлял процесс. Боялся? Но чего?       Нахоя уставился на содержимое во все глаза, и Соя, заглянув через его плечо, удивлённо дёрнул бровью и постарался принять сдержанный вид. Накладные наушники. Дорогущие, кажется. Нахоя опять метнул взгляд на Хайтани и насильно впихнул коробку в его руки:       — Забери.       — Эй. Я ведь обидеться могу.       — Насрать, — Нахоя отодвинулся от Рана, стоило тому попытаться приблизиться, и выставил ладони перед собой, — я сказал нет.       — Хоя… — закатив глаза, начал Хайтани.       — Мне что, выкинуть это в окно, чтобы ты понял?!       Соя, в недоумении заозиравшись, оглянулся через плечо, когда за спиной послышался глухой стук двери. Риндо выглянул из комнаты и вопросительно посмотрел на него, пожавшего плечами. «Опять ругаются», — одними губами выговорил Соя и свёл брови на переносице, ощущая головную боль. Риндо кивнул и, скрестив руки на груди, опёрся спиной на закрытую дверь спальни в противоположном углу комнаты.       — Хоя. Это всего лишь подарок. Не нужно искать какой-то подтекст во всех моих действиях, — выдохнул Ран.       — Зачем это?       — Потому что сегодня твой день рождения. Я захотел сделать тебе приятно — это вся причина.       Нахоя отрицательно закачал головой, больше походя на запуганного ребёнка: он подтянул ноги к груди и лопатками вжался в спинку дивана, избегая взгляда начинающего раздражаться Рана. Соя не сомневался, что это не были всего-навсего капризы, только никак не мог осознать, в чём дело.       — У тебя, кстати, завтра тоже, — внезапно подал голос Риндо. — Просто напоминаю. Ты так и не сказал, где будешь отмечать.       Ран кинул на него острый, красноречивый взгляд, словно тот определённо сказал лишнее:       — Тебя кто за язык тянул? — Вместо ответа Риндо щёлкнул языком и отвернулся.       — У тебя день рождения? — в один голос воскликнули близнецы.       Ран развёл руками и потёр лоб ладонью от безысходности.       — Тогда тем более забери! Откуда мне было знать, что тебе нужно что-то дарить в ответ?!       Соя откинулся назад, запрокидывая голову и невидящим взглядом просверливая дыру в потолке. Его плеча коснулась ладонь Риндо, безмолвно вставшего совсем рядом с ним — их разделял только подлокотник дивана.       — Ты ничем не должен отплачивать, — ломано улыбнулся Ран, качая головой и подаваясь к сжавшемуся Нахое. — Но мне будет очень приятно, если ты всё-таки улыбнёшься.       — Хоя, просто прими его, не упрямься, пожалуйста, — старательно скрывая в голосе откровенную усталость, попросил Соя, не вытерпев.       Повисла оглушающая тишина, которую нарушил детский визг за окном.       — Ты с ним заодно?! — Нахоя повернулся к нему, и на лице его читалось серьёзное обвинение.       — Нет, не заодно, — Соя нервно облизнул пересохшие губы. — Но я тоже хочу, чтобы ты улыбнулся, — мягко добавил он.       Нахоя, сжав рот в линию, молча вперил тяжёлый взгляд себе под ноги.       — Я не могу.       — Почему? — Соя в беспокойстве нахмурился, внимательно рассматривая его и отмечая, что тело Нахои будто одеревенело. — Расскажешь мне? — он почти дотронулся до руки брата, когда Нахоя молниеносным движением убрал свою ладонь, прерывая его действие.       — Я просто не могу принять подарок, вот и всё! Что непонятного?!       Соя понятливо кивнул и стиснул челюсти, на самом деле не понимая ровным счётом ничего. Ран ритмично побарабанил пальцами по подлокотнику и поднялся на ноги, упирая кулаки в бока.       — Ладно… — вздохнул он, ведя напряжёнными плечами по кругу, и оглядел Нахою с головы до согнутых в коленях ног. — Поговорим об этом позже.       — С чего ты взял, что я стану с тобой разговаривать?! — вскинулся Нахоя, резко выпрямившись.       — Станешь, — Ран угрожающе сдвинул брови и выставил указательный палец в его направлении. — Мы взрослые люди, Нахоя, достаточно маяться какой-то хернёй. Не будешь — заставлю.       — Нет! — краснея от гнева, горячо возразил тот.       — Самому ещё не надоело спорить? — спокойно отреагировал Хайтани.       Это стало последней каплей. Нахоя, вспыхнув в бешенстве, вскочил с дивана и, грубо оттолкнув Рана, загораживающего проход, хлопнул дверью спальни прямо перед его носом. Тот, запустив пальцы в волосы, потерянно оглянулся на Сою, тут же вскинувшего руки:       — Разбирайся сам. Я здесь ни при чём.       — Конечно, — плохо скрывая явное недовольство, парировал Ран, натянув на лицо язвительную улыбку. Он бросил несчастный подарок на сиденье дивана, ровно на то же место, где сидел Нахоя, и скрылся на балконе.       Когда за окном стемнело, в дверь неожиданно позвонили. Соя и Риндо, готовящие ужин на кухне, переглянулись: Сое показалось крайне подозрительным то, как ловко Риндо спрятал улыбку за плотно сжатыми губами.       — Неужели больше никто не слышит, что в дверь долбятся? — донёсся из остальной части квартиры приглушённый расстоянием раздражённый крик Нахои.       — Откроешь? — попросил Риндо, вытирая мокрые ладони о маленькое полотенце.       Соя кивнул и, оправив на себе одежду, спешно засеменил в прихожую. Он замер на коврике для обуви, слушая, как разрывается звонок, и, поборов нечто тревожное, копошащееся в нём, отворил дверь. В лицо тут же прилетело что-то мелкое и немного острое, похожее на конфетти, мягко оседающее на волосах и плечах, и он ошарашенно расширил глаза, уставившись на Хаккая, стоящего на лестничной площадке перед ним.       — С днём рождения! — воскликнул тот, весело всплеснул руками и задул в праздничный гудочек, светло улыбаясь оглушённому Сое. — Может, впустишь? — неловко потоптавшись на месте, предложил Хаккай. — Я с тортом.       Соя, молниеносно опомнившись, отступил на пару шагов в глубь прихожей, спиной врезаясь в Риндо, как оказалось стоящего позади. Хаккай захлопнул входную дверь и застыл перед ним в ожидании. В его руке была связка больших наполненных гелием шаров, торт, а на лице играла воодушевлённая улыбка, которая вгоняла Сою в ступор.       — Ну, где Хоя? — нетерпеливо поинтересовался Хаккай, оглядывая его.       — Что ты здесь делаешь? — зачем-то спросил Соя.       — Ты что, не рад меня видеть? — тот наигранно надулся, впрочем, посмеиваясь. — Твой парень позвал меня, вообще-то. — Он подбородком указал в точку над плечом Сои.       Соя бросил на ухмыляющегося Риндо удивлённый взгляд, как бы спрашивая: «Это правда?» Хайтани с предовольным видом кивнул, приобняв его, умилённо заулыбавшегося, за пояс.       — И ты пришёл, — выдохнул Соя, поворачиваясь к другу. — Но уже так поздно… — Он посмотрел на часы: почти одиннадцать вечера.       — Ваш день ведь ещё не закончился, так?       Соя мотнул головой, глупо улыбаясь.       — Значит, не так уж и поздно, — усмехнулся Хаккай. — Обнимемся? — он протянул к нему руки, и Соя, с благодарностью хмыкнув, радостно прильнул к нему, морщась от силы, с какой тот сдавил его рёбра свободной рукой. — Так где второй?       Соя любезно забрал у друга связку шаров и упаковку с увесистым тортом, оставляя страшно болтливого Хаккая и Риндо в прихожей, чтобы постучать в дверь соседней спальни. Стоило ему заглянуть в комнату, Нахоя с недовольством посмотрел на него, отрывая глаза от экрана ноутбука.       — Кто там? — нахмурился брат, и Ран издал странный звук, вдруг подавившись воздухом, а затем прочистил горло, прикрывая рот кулаком. Нахоя недоверчиво покосился на него.       — Сюрприз, — склонив голову набок, смеясь протянул Соя. Хайтани поймал его взгляд, отвечая ему довольной всезнающей улыбочкой. Он определённо был уведомлён о госте гораздо раньше, чем тот появился на пороге квартиры.       — Хватит с меня сюрпризов, — пробормотал Нахоя и поднялся с кровати, заставляя младшего посторониться и дать пройти.       Он застыл, как вкопанный, посреди гостиной, и недоумённо оглянулся на улыбчивого близнеца, увидев Хаккая, просиявшего от радости. «Ну не-е-ет… Что он здесь делает?» — жалобно проблеял Нахоя, смотря в глаза Сои, качая головой и безмолвно отрицая происходящее.       — Вот ты где! С днём рождения!       Его стиснули в объятиях — он только растерянно похлопал Хаккая по плечу, избегая лишних прикосновений.       — Кто впустил собаку в дом? — поморщился Нахоя, отстраняя Шибу от себя. Соя смешливо фыркнул. — Ну, всё, хватит. Отлипни.       — Как же ты меня всё-таки любишь, — надул губы Хаккай, послушно отпуская его.       — Не выдумывай. Я тебя терпеть не могу.       — Он очень рад тебя видеть, на самом деле, — добавил Соя, обращаясь к Хаккаю, и мягко коснулся руки брата, присев на подлокотник дивана.       — Это неправда! — возмутился Нахоя, не торопясь обрывать прикосновение. — И совсем не рад.       Шиба лишь прыснул, в шутку пихая его под рёбра: «Верю-верю» — и, отчего-то охнув, вскинул указательный палец в воздух, поворачиваясь к ним.       — Свечи!       Близнецы обменялись разными взглядами: Нахоя — совершенно скептическим, а Соя — абсолютно вдохновлённым. Он был взбудоражен.       Хайтани познакомились с Хаккаем. Риндо встретил его неожиданно тепло, чему Соя не мог нарадоваться. Он с волнением следил, как они принюхиваются друг к другу: между ними быстро испарилась всякая неловкость — уже через пару десятков минут Хаккай общался с парнем Сои так, словно знал его всю жизнь и вовсе не он какое-то время назад проклинал Хайтани за то, что тот так по-хамски своровал у него лучшего друга.       Длинные разноцветные свечи были погашены, а близнецы загадали желание. Соя не хотел спрашивать Нахою, что он попросил на день рождения: боялся, что чужое желание так и останется неуслышанным.       С какой-то опасливой настороженностью Хаккай отнёсся к Рану, по-видимому припоминая другого человека, схожим образом крутящегося вокруг Нахои. За весь вечер тот произнёс всего пару слов, по большей части только внимательно, с неподдельным интересом в глазах наблюдая за Нахоей, вдруг повеселевшим в непривычной компании: он подшучивал над Хаккаем и хохотал так, как Ран, наверное, не слышал никогда. Соя теперь обеспокоенно косился на странного, незнакомого ему Хайтани и безостановочно размышлял, размышлял и напряжённо хмурился. А позже встал и вышел из гостиной под предлогом резкого и нестерпимого рвения помыть оставленную после приготовления ужина посуду. «Соя, оставь, потом уберём…» — начал было Риндо, поднявшись вслед за ним. «Я сам!» — пролепетал тот и скрылся на кухне.       — Так… — начал Хаккай, увязавшись за ним и опередив Хайтани. Соя выжидающе оглянулся через плечо, вслепую хватаясь за вентиль с горячей водой. — А где бойфренд Нахои? Ну, тот стрёмный парень.       — Они расстались, — Соя вздохнул. Хаккай, чуть приоткрыв рот и подняв брови, понятливо хмыкнул.       — Это… хорошо? — несмело уточнил он.       Соя согласно кивнул, с лёгкой улыбкой глядя на Хаккая:       — Очень хорошо.       Хаккай остановился сбоку от него, скрещивая руки на груди и опираясь лопатками на навесные шкафы.       — А он? — кивнул на приоткрытую дверь кухни, ведущую в гостиную. — Ран, кажется.       — Он неплохой, — Соя пожал плечом. В ушах шумела вода, стучало сердце, из зала доносились голоса, а скрип намываемых им тарелок казался таким отчётливым, что все эти звуки превращались в какофонию, перебивая один другой своей громкостью.       Хаккай привлёк его внимание мычанием.       — То есть всё в порядке? — с надеждой в голосе протянул он, всматриваясь в лицо Сои, рассеянно водящего губкой по поверхности сковороды.       — Да, да, — сразу отозвался тот, снова успокаивающе улыбнувшись. — Сейчас — да.       И это было правдой. Хаккай, с облегчением вздохнув, потёр затылок ладонью, выдавая собственную нервозность.       — Ладно, я очень рад, — в конце концов проговорил он, вызывая в груди Сои воздушный трепет, как пена обволакивающий лёгкие и пробуждающий желание крепко-крепко обнять и больше никогда не заставлять волноваться. — Знаешь, твой парень симпатяга, — не удержавшись, хохотнул Хаккай и покачал головой.       Соя рассмеялся тоже, закатывая глаза на такой дурашливый комплимент, адресованный неясно кому.       — Я скучал по тебе, — признался Хаккай, отдышавшись. Он накрыл его плечо ладонью и сжал, и Соя, не имея возможности коснуться чужой руки, лишь мягко ткнулся в неё щекой, наклонив голову вбок.       — И я очень скучал.       — А… помочь тебе? — Хаккай будто только сейчас увидел, что он на самом деле моет посуду, а не льёт литры воды от нечего делать. Соя лишь отрицательно промычал.       — Не нужно. На самом деле я хочу немного побыть в тишине, — неловко выдавил он, поморщившись в смятении. Хаккай — гость, и прогонять его к остальным было неправильно, но Соя надеялся, что тот поймёт его без лишних слов.       Шиба, приняв озадаченный вид, сбивчиво закивал и удалился с кухни, прихватывая со стола нетронутое блюдечко с куском торта. Соя, усмехнувшись, выключил воду и снял перчатки, упираясь руками в раковину. Вдохнул свежий щекочущий внутренние органы аромат цветов в вазах и зелёный, травяной запах с улицы, проникающий через распахнутое окно. Он вздрогнул от испуга и развернулся на пятках, когда за спиной раздался сдержанный кашель. Ран, в любопытстве вздёрнувший брови после его реакции, для чего-то плотно прикрыл дверь и прошёл к столу, опёрся о его край ладонями и встал напротив Сои. Тот разинул рот, потерянно повёл глазами по комнате и отвернулся, принимаясь натирать подсохшую посуду салфеткой и расставлять по местам в навесном шкафу. Он предположил, что Ран заглянул не просто посмотреть на то, как он хозяйничает.       — Давно дружите? — скромно спросил Хайтани наконец. Соя дёрнул плечом.       — Пару лет.       — Лучшие друзья? — Соя только согласно промычал, слишком громко, как ему показалось, вздыхая.       Ран помолчал. Соя чувствовал его напряжённый, но вместе с тем и какой-то неуверенный взгляд между своими лопатками. Уж лучше бы он просто сказал, что ему нужно, чем стоял и действовал на нервы.       — Всё ещё злишься за вчерашнее?       Соя опустил плечи, пальцами слепо скользя по поверхности столешницы.       — Я не знаю, — хмыкнул он, следом продолжая: — Нет, не злюсь, но понять тоже не могу.       — Ладно, — Ран скрестил руки, осматривая его в каком-то ожидании.       — Я не знаю, как мне с тобой разговаривать, — признался Соя, вынужденно обернувшись.       — Просто забыть — не вариант, так?       Соя уклончиво, неопределённо качнул головой и отвёл глаза. Он не был уверен в том, что чувствует на этот счёт. Он вообще забыл думать о произошедшем днём ранее.       — Я понимаю: просить тебя обещать, что такого больше не повторится, — глупо, — заговорил Соя, не глядя на Хайтани, — потому что я знаю Нахою и знаю тебя, но… Если он тебе правда дорог, ты всегда должен быть на шаг впереди. Да, рядом с ним трудно сдерживать эмоции, это я тоже понимаю, но, пожалуйста, — не на него. Кричать на него в ответ, пытаясь достучаться, — то же самое, что долбиться в стену, ты видел это. Я, наверное, как никто другой, знаю, что быть рядом с ним тяжело, поэтому… я прошу тебя ещё раз подумать, так ли сильно ты его любишь. Потому что потом твой уход может ранить его…       Соя приложил вспотевшую, влажную ладонь ко лбу и поджал губы. Его глаза обожгло, и он сморгнул непрошеные слёзы, утирая щёки.       — Я уже говорил, — ответил Ран: ни одна мышца не шевельнулась на его серьёзном, даже грубом лице. — Я хочу быть с ним.       — Да, но…       — Соя, я серьёзно, — перебил тот.       — И я тоже! — всплеснул руками Соя. — Не хочу, чтобы ты думал, что я против ваших… отношений, — Ран неприятно, с иронией усмехнулся, — но я защищаю своего брата, — Соя закончил предложение отчётливее, чем следовало, и интонация его сменилась на нечто металлическое после смешка Хайтани. — И всегда буду это делать. Поэтому, если ты собираешься сделать ему больно, лучше прекрати всё это сейчас, пока не поздно.       — Я не собираюсь делать ему больно. Соя, честное слово, — Ран опустил подбородок и пальцами сжал край стола, о который по-прежнему опирался. На его скулах заходили желваки. — Да, я виноват. Я не отрицаю.       — Перед кем ты оправдываешься? — Соя устало вздохнул и возвёл глаза к потолку.       — Перед тобой. Я не хочу в твоих глазах быть последним подонком. — Соя вдруг подумал, что это место заняли задолго до появления Рана в жизни Нахои. — Я бы не стоял здесь, не будь ты его братом. На самом деле у меня даже оправдания приличного нет. Вернее, его вообще нет, — Ран цыкнул, на мгновение недовольно сжимая рот в тонкую линию. — Он дорог мне, я не хочу его потерять. Ты должен это понять.       Соя разомкнул губы, бесшумно втягивая прохладный воздух в горящие от взвинченности всего тела лёгкие. Он сверлил Рана настороженным взглядом и жевал щеку изнутри, добираясь до привкуса крови во рту и плавая в своих размышлениях. В конце концов Соя откинулся назад, затылком упираясь в полку, и пожал плечами, не зная, что на это ответить.       — Хорошо, — кивнул он в итоге. — Я понимаю.       Ран кивнул тоже, не сдвигаясь с места и смотря на него в ответ.       — Что-то ещё? — Соя перевёл дух, через плечо оглядываясь на открытое окно. Он надеялся, что Ран уйдёт. Вместо этого Хайтани встрепенулся, словно только и ждал вопроса, в чём Соя сомневался: скорее, лишь вспомнил, что хотел включить в нить их странного диалога.       — Вообще-то, да. Как он себя чувствует? — Ран неожиданно замялся, и Соя удивлённо вскинул бровь. — Ты в курсе, мы не говорим об этом, мы вообще почти не разговариваем. Как успехи? Ему стали реже сниться кошмары, я думаю, это хорошо. Я просто хочу знать.       Соя действительно задумался, хмуря брови от тяжести мыслей. Ран терпеливо ждал его ответа, не торопясь уходить без него. «Я бы хотел держаться подальше…» — «От кого?» — «От Рана». У Сои раскалывалась голова и сердце разрывалось на две равные части.       — Всё в порядке, кажется. Мы обсуждаем его состояние, и я знаю, что ему одиноко, — он мягко искривил губы в выражении сочувствия, глядя в глаза Хайтани. — Конечно, Хоя не скажет этого прямо, — Соя фыркнул. — Наверное, это не то, что я должен говорить сейчас, но я всё равно скажу: он стал казаться счастливее рядом с тобой. За исключением всех этих… происшествий, это просто ужасно. По крайней мере, ему правда лучше, чем было до.       — Тогда почему он не идёт со мной на контакт? Я же столько пытаюсь, а он только отталкивает меня. Он будто не понимает, что я не его бывший.       В голове Сои пронеслись слова Нахои, наполненные тоской и необъяснимыми чувствами. Контрастируя с воспоминаниями, обвиняющий тон Рана звучал неприятно — Соя сжал челюсти, ощутив лёгкое раздражение, заскрёбшееся под рёбрами.       — Потому что его бывший — настоящий психопат, — выдавил он сквозь зубы и поморщился от досады. — Ты не можешь винить его за нежелание говорить. Он… он просто не готов обсуждать это с тобой. Это… не от недоверия к тебе, я думаю. Я имею в виду — от недоверия к самому себе, скорее. Защитная реакция.       Брови Рана угрюмо сошлись на переносице, и выражение лица его стало нечитаемым. Соя вперил взгляд в пол, стараясь успокоить учащённое биение взволновавшегося сердца.       — И как ты предлагаешь её обойти? — скрипуче проговорил Хайтани. Соя развёл руками:       — Если он не захочет сам — никак, я полагаю.       — Он не захочет, — припечатал Ран.       — Тогда я не смогу с этим помочь, — Соя покачал головой, отчего-то смягчаясь и теперь глядя на него, хмурого и словно похолодевшего, иначе, как бы пытаясь подкинуть огонёк надежды. — Не будь так уверен. Значит, ещё не время.       Соя всегда был слишком добр к людям, которые вряд ли этого заслуживали.       — И сколько мне ждать? — Ран усмехнулся, но даже тень веселья не отразилась на его вытянутом лице. — Месяц, год? — Соя снова пожал плечами. — Ясно.       Хайтани развернулся, собираясь покинуть кухню, и он сдержал внезапный порыв окликнуть его. Вместо этого Ран остановился сам, на полпути бросая:       — Спасибо, Соя. Ты как вытрезвитель.       Тот в изумлении и растерянности расширил глаза. Это был комплимент?

***

      — О чём вы говорили с Раном? — спросил у него Риндо, когда они погасили свет в спальне.       Хаккай давным-давно ушёл, и они разбрелись по комнатам. Соя, раскрыв глаза, осторожно повернулся, укладывая голову на его руку. Он на долю секунды отвёл взгляд, прекрасно понимая, что Риндо видны все проявления на его лице, слабо освещённом сиянием полумесяца за окном.       — О Хое, — Соя вдруг задумался и, прочистив горло, тихо сказал: — Он хочет съехать.       Риндо с шумом втянул воздух и накрыл ладонью его плечо.       — Уже? Я надеялся, вы поживёте у нас подольше.       Соя мягко улыбнулся и, потянувшись, заправил блондинистую прядь за небольшое ухо Хайтани.       — Я тоже, — он фыркнул, носом утыкаясь в ткань его футболки. — Но это не то чтобы критично. Мы собираемся снимать квартиру в этом же районе, так что… я по-прежнему буду рядом.       — Но недостаточно. — Риндо вдруг протяжно выдохнул, обвивая его руками и притягивая к себе. — Не хочу тебя отпускать. Зачем вообще съезжать? Вы можете жить здесь сколько угодно.       — Я — да, но не Хоя. Ему тяжело, — добавил Соя приглушённо. — Я его понимаю. Не хочу оставлять его без поддержки в такое время. Прости, — он виновато поглядел в глаза Риндо, кривя губы в подобии улыбки, — тот лишь нахмурился.       — Перестань. Незачем извиняться, тем более передо мной. Не люблю, когда ты так делаешь. — Соя едва раскрыл рот, успев произнести только: «Про…», как Риндо поднёс выставленный указательный палец к его губам и заставил озадаченно замолкнуть на полуслове. — Тс-с, не смей. По-хорошему прошу.       Соя, не удержав язык за зубами, выпалил:       — А как по-плохому? — он отчего-то зарделся и нервно прыснул, тут же прижимая сжатый кулак ко рту. Риндо, прикрыв глаза ладонью, беззвучно рассмеялся, на мгновение отворачиваясь.       — Соя… О господи, — протянул Хайтани, теперь вновь глядя на него и по-своему пленительно улыбаясь. Он провёл пальцами по заслезившимся от безудержного смеха глазам и прикусил губу.       Соя растерянно спрятал взгляд от чужого: пристального и пронизывающего до мурашек.       — Что?.. Я что-то сказал не так, да?       — Нет, нет, всё так, — Риндо успокаивающе закачал головой, подался к его побагровевшему лицу и, подцепив опущенный подбородок Сои, прильнул к нему в неторопливом поцелуе. — Как можно быть таким милым, м? — пробормотал он в его губы. — Разве это законно?       Соя невольно фыркнул, сбивчиво посмеиваясь, и накрыл ладонями горячую шею Риндо, обвивая её руками и прижимаясь всем телом.       — Ты как печка, — пожаловался с ноткой недовольства, впрочем утыкаясь носом в оголённую кожу на его плече. — Жарко… — Он скинул с себя одеяло, всё так же цепляясь за Риндо. Соя совсем не торопился отстраняться от источника обжигающего тепла, а с лица Хайтани не сходила ласковая улыбка.       — Ты же собираешься оставаться на ночь? — сведя брови в беспокойстве, внезапно спросил тот. Соя, подняв глаза, решительно кивнул и вскинул уголок губ, добавляя мягкое: «Конечно». Риндо удовлетворённо хмыкнул и откинулся на подушки, подкладывая свободную руку, дальнюю от Сои, под голову. — Тогда… так уж и быть, можешь переехать.       — Что? — Соя засмеялся, опираясь на локти и в изумлении глядя на его безмятежное, ничего не выражающее лицо. — Что значит «так уж и быть»? Рин… — он сощурился, стоило губам Хайтани растянуться в лукавой ухмылке, — тебе не кажется, что это уже слишком? Я не твоя собственность.       Риндо фыркнул, опуская веки и едва отворачивая голову в противоположную сторону:       — Конечно, не моя. Будь ты моей собственностью, я не отпустил бы тебя ни на шаг.       Соя закатил глаза, вздыхая от безнадёжности, и подставил кулак под подбородок, рассматривая профиль Риндо в полутьме. Рука потянулась, чтобы коснуться его, и кончики пальцев чуть огладили скулу, спускаясь по щеке к приоткрытым влажным губам. Тот наконец повернулся и посмотрел на Сою, потираясь о его ладонь, судорожно вдыхая запах кожи и подолгу прижимаясь губами к месту, где ладонь переходила в запястье и билась жилка. Словно считал ускорившийся пульс, не отрывая от его лица внимательно изучающих глаз. Соя с замиранием сердца глядел в ответ и не смел пошевелиться, пока тёплое дыхание блуждало по его коже, — лишь фаланги его пальцев скользили по краешку чужого уха, обводя по контуру.       — Я люблю тебя, — нарушил тишину шёпот Риндо. Соя, сведя брови, моргнул и поджал губы, обрывая зрительный контакт, когда в глазах предательски закололо тысячами крохотных иголок, а по щеке скатилась слеза. Он спешно смахнул её. — Что такое?       Тот закачал головой, вернув взгляд на Риндо и легко улыбнувшись сжатыми в линию губами.       — Просто… просто ты никогда не говорил этого первым раньше, — Соя пожал плечами, порывисто переводя дыхание и по-прежнему с нежностью улыбаясь ему.       Брови Риндо дрогнули.       — Теперь говорю, — он, подавшись к нему, вдруг обхватил лицо Сои ладонями, безмолвно прося чуть приподняться, и потёрся о кончик его покрасневшего носа, соприкасаясь лбами. — Я люблю тебя, — повторил Риндо прямо в его разомкнутые губы. — Зайка, ты даже не представляешь, как сильно. Боже, знаешь ведь, я не умею красиво говорить… — выдохнул он с разочарованной усмешкой.       Соя поцеловал его и накрыл руки Риндо своими, замирая рядом с ним и заглядывая в глаза.       — Тебе и не нужно.       Сое не удалось отдать свой подарок брату в день рождения, вчера он и вовсе забыл о нём, а вспомнил только утром следующего дня, тут же отрывая голову от подушки. Он думал о нём весь день, пока сидел в кофейне в, казалось, нескончаемом ожидании конца смены. Его ладони потели от волнения. Соя путался в догадках, как Нахоя отреагирует на его подарок: обрадуется или, напротив… Мысли о противоположном исходе он предпочитал игнорировать.       Наконец оказавшись дома, Соя выловил близнеца на кухне и подкрался к нему на цыпочках, переминаясь с ноги на ногу и пряча руки за спиной. Нахоя, услышав его сбитое свистящее дыхание, обернулся на стуле и в недоумении вскинул бровь. Соя скромно уложил конверт на обеденный стол и подтолкнул к ничего не понимающему брату пальцами.       — Что это? — нахмурился Нахоя, переводя взгляд с подарка на младшего.       — Деньги, — выдохнул тот, совсем позабыв, что стоило бы разъяснить, для чего эти деньги.       — Зачем? — Нахоя сориентировался быстрее, и Соя снова убрал ладони за спину.       — Ну-у-у, — начал он, неловко откашлявшись, — я узнавал у твоего психотерапевта, есть ли возможность приобрести что-то вроде абонемента. Оказалось, что такой услуги нет, поэтому… — он кивнул на конверт, — вот просто деньги. Здесь на месяц.       Соя замолчал, с полуулыбкой встречая взгляд уставившегося на него Нахои. Тот широко раскрыл рот и втянул воздух, затем спрятал искривившееся лицо в ладонях и шумно всхлипнул. Соя потерянно всплеснул руками и опустился перед ним на стул, с опаской касаясь его колена.       — Ты расстроился?.. Ничего страшного, Хоя, мы… Ты ведь можешь выбрать другой подарок, я не хотел тебя задеть. Я только подумал, что для нас обоих это важно, вот и… — забормотал он в спешке, но Нахоя оборвал его на полуслове и крепко обнял, утыкаясь мокрым носом в плечо.       Соя застыл и, помешкав мгновение, обвил его вздрагивающую спину руками, с облегчением выдыхая. Нахоя не отпускал его так долго, что у Сои затекли конечности, но он никогда не сказал бы и слова против. Когда брат отстранился, утирая подсыхающие дорожки слёз кулаком, Соя счастливо улыбнулся, с радостью ухватывая его за ладони и сжимая в своих.       — Спасибо… Спасибо, Соя. Я не заслуживаю такого подарка, мне даже ответить нечем…       — Всё в порядке, — перебил его Соя. — Я не обижаюсь. В конце концов, ты можешь сделать мне подарок в любое время, если тебя это тревожит.       — Что… — Нахоя шмыгнул носом, — что ты хочешь?       — Что угодно, — Соя легко пожал плечами, расслабленно улыбаясь брату. — Как насчёт книги? — Нахоя закивал, роняя поникшую голову на его плечо и сжимая собственную футболку в ладонях. «Хорошо», — едва слышно ответил он, и Соя, прижавшись к его макушке щекой, хмыкнул: — Хорошо. Всё нормально, пожалуйста, не беспокойся по этому поводу. И не вини себя, ты ни в чём не виноват передо мной. Так бывает.       Нахоя вновь безмолвно кивнул. Они сидели на противоположных стульях, сгорбившись и прижавшись друг к другу, несколько минут в абсолютной тишине. Нахоя по-прежнему сжимал ткань футболки, перебирая её между пальцами, и лишь изредка вздыхал, лбом потираясь о плечо близнеца. Соя старался лишний раз не шевелиться, только бы не спугнуть, словно бы Нахоя был диким зверем, которого ему изредка удавалось приручить.       — Я хотел рассказать ещё на прошлой неделе, — вдруг заговорил тот, отодвигаясь от Сои и опуская глаза на свои ладони, теперь сцепленные в замок, — прости, что не рассказал раньше, мы же обещали делиться с друг другом всем…       Соя непонимающе свёл брови на переносице, склонил голову набок и тактично, оставаясь на расстоянии, заглянул в чужое лицо. Он молчал, ожидая продолжения. О чём Нахоя говорит?       — Мне выписали антидепрессанты, — старший бросил на него мимолётный взгляд исподлобья.       Соя раскрыл рот, удивлённо вздыхая, и, спохватившись, выдавил вдруг осипшим голосом:       — Звучит серьёзно… Они помогут?       Нахоя неопределённо двинул плечом, старательно избегая зрительного контакта.       — Надеюсь, — тихо пробормотал он. — Если нет — попробую другие…       — От них сильные побочные действия?       Нахоя вновь пожал плечом и сухо бросил:       — И да, и нет. У всех по-разному. Мне уже всё равно, если честно, только бы помогло…       Соя отчего-то с болезненным облегчением выпустил весь воздух из лёгких и едва заметно кивнул, давая брату понять, что его услышали. Нахоя казался поникшим: Соя невороружённым глазом мог разглядеть в его позе волнение и страх перед неудачей. Он, мягко поджав губы, накрыл ладонь Нахои и сжал в своей руке, привлекая его рассеянное внимание.       — Всё наладится, ты справишься. Спасибо, что рассказал мне.       Тот поднял покрасневшие глаза и сразу же отвёл их, благодарно улыбаясь одними концами рта. Предложив Нахое чаю, Соя поднялся со стула и наполнил электрический чайник водой. Его взгляд отчего-то зацепился за цветы, и он оглянулся на брата.       — А Ран знает?       Нахоя зыркнул на него искоса, не поворачиваясь.       — А должен?       Соя пожал плечами, призадумываясь.       — Я имею в виду… Я бы сказал Риндо, — зачем-то ляпнул он и тут же скривился от досады. Ответ не заставил себя ждать.       — Соя, у нас не такие отношения. Это не то же самое, что у вас с Риндо.       — Да, да, я понимаю… — Соя вздохнул, — просто я думаю: он имеет право знать. Он переживает за тебя.       — Пускай засунет в жопу свои переживания. Мне всё равно.       Соя смотрел на близнеца, держа в руке наполненный холодной водой чайник. Нахоя, уставившись в одну точку на столе и скрестив руки на груди, кусал щеку изнутри — кожа на его скулах натянулась, на некоторых участках она краснела и выдавала его нервозность так же, как и неровное дыхание, неподвижные плечи и неугомонное шевеление челюстями.       — Хоя, просто… Ты ему дорог, — Соя не имел ни малейшего понятия, для чего сказал это.       — Будешь защищать бедняжку или жизни меня учить? Почему я должен отчитываться перед ним?! — Нахоя громко втянул воздух через ноздри и, выпрямившись, как спичка, хлопнул ладонью по столу. Соя дёрнулся от резкого звука. — Он мне никто, не мой парень или!..       — Я ничего такого не имел в виду, — спокойно оборвал его разгорячённую тираду Соя, устало прикрывая глаза ладонью. Нахоя засопел от злости. — Не хочу ругаться… Это твой выбор — ты не обязан говорить ему. Просто… давай перестанем, хорошо? Я очень ценю то, что ты рассказал об этом мне. Для меня это важнее всего.       Нахоя захлопнул рот и уставился на него с нечитаемым лицом. Он молчал некоторое время, всматриваясь в участок между глазами Сои так долго, что у того от напряжения загудел лоб. А потом Нахоя лишь кивнул и отвернулся. Соя согласно хмыкнул и, вернув чайник, который он всё это время сжимал в ладони мёртвой хваткой, на место, поставил на столешницу две пустые кружки.       — Ты поздравил его с днём рождения? — осмелился спросить он напоследок.       — Нет, — равнодушно вздохнул Нахоя.

***

      В последние дни весны Соя не давал брату покоя, упрашивая его поехать в студию Хайтани с ним. Нахоя лишь закатывал глаза, недовольно цыкал и наотрез отказывался, не имея никакого желания показываться там вновь, но в день икс всё же согласился, чем удивил Сою.       Соя нервничал и кусал кончик большого пальца, пока они дожидались запаздывающее такси у подъезда. Его перетряхивало время от времени, и он вёл плечами, стараясь расслабиться. Нахоя, куривший сигарету и потому стоявший в стороне, насмешливо поглядывал на него — Соя раздражался и от его липкого, никак не помогающего взгляда.       — Успокойся, — усмехнулся Нахоя. — Не руку отрезать едешь.       — По ощущениям — разницы никакой, — Сою снова передёрнуло, он повёл носом и поморщился, кашлянув: — Перестань курить, на меня всё летит.       Он не хотел говорить Риндо о своём волнении, потому что тот, без сомнений, начал бы волноваться тоже. Хайтани ждал их в студии — Соя надеялся успокоить колотящееся сердце до того, как они встретятся.       — Не передумал? — хмыкнул Нахоя, послушно затушив сигарету.       — Не передумал, — отрезал Соя и, когда неожиданно подъехало такси, чуть отпрыгнул от проезжей части, запоздало обнаружив, что стоит едва ли не на самой дороге.       Нахоя с предвкушением потёр руки и открыл автомобильную дверь, пропуская его вперёд. Они молчали почти всю дорогу, пока Соя вдруг не повернулся к брату, откинувшему голову и с кислым выражением лица глядящему в окно.       — Знаешь, у меня дежавю.       Нахоя, оторвав пустой взгляд от сменяющих друг друга многоэтажек, кивнул. Телефон Сои завибрировал, и тот, опустив голову, дрожащими пальцами напечатал ответ на сообщение Риндо. Вновь поглядев на Нахою, он отложил телефон и осторожно дотронулся до чужого плеча, касанием выводя из оцепенения.       — Что-то не так? — спросил Соя, хмуря брови. — Наверное, зря я попросил тебя поехать со мной…       — Нет, нет, — Нахоя закачал головой и выдохнул: — не бери в голову. Ты ни при чём.       — Из-за Рана? — выразил догадку Соя. Тот, прикрыв глаза, едва слышно промычал, снова откидываясь на спинку сиденья. — Вы помирились?       — Мы не разговариваем. Он стал поздно возвращаться, так что мы почти не видимся — это упрощает жизнь… Я… я не могу с ним говорить, не могу себя заставить даже, понимаешь?.. — пробормотал Нахоя и отвернулся к окну. — Что со мной не так?       — Всё нормально, ты и не обязан заставлять себя. Я на твоей стороне, — Соя поджал губы, ковырнул кутикулу на пальце. — И Ран, я думаю, тоже, — добавил он.       Нахоя промолчал, выждал пару минут и снова разорвал тишину между ними:       — Я устал. Почему любить всегда так сложно?       Соя уставился в точку перед собой и застыл. «Любить»? Он судорожно покосился на поникшего Нахою, сглотнул и мельком посмотрел в сторону водительского кресла, с тревожно заколотившимся сердцем осознавая, что не переспросить прямо сейчас просто не может.       — «Любить»? Хоя… ты любишь Рана? — голос его дрогнул.       Спустя мгновение бесконечного ожидания Нахоя, опустив глаза, слабо и неуверенно кивнул. Соя, протянув к нему руку, стиснул податливую ладонь в своей и ободряюще улыбнулся одними уголками, поймав его потерянный взгляд.