Лотос моей души

— Звучит очень романтично, — Сичэнь мягко улыбнулся. — Ой, прекрати, — Чэн раздраженно закатил глаза, — тебе необходим покой. Пристань Лотоса, не смотря на ее бешеную популярность, как раз такое место. Родители умудряются держать марку и сохранять за отелем не только звание самого престижного, но и самого уединенного места. Отец сказал, что нам выделят самый дальний и спокойный дом, как раз то, что нужно после травмы и для восстановления душевного равновесия. — Вопреки сложившемуся у окружающих мнению с моим душевным равновесием все в полном порядке. Но я, конечно, совсем не против провести с тобой пару недель в красивом и уединенном месте, — по-лисьи улыбнулся Сичэнь. От очередного закатывания глаз и возмущенной тирады их спас звонкий голос Вэй Усяня. — Ну что, вы готовы? Отлично, Чэн, бери вещи и пошли. — А ты что тут делаешь??? — Как что? Мы с Лань Чжанем отвезем вас в ваше романтическое гнездышко, — Усянь со смехом увернулся от замахнувшегося на него Чэна и спрятался за спиной жениха. — Ну ты чего психуешь? Я же пошутил, почему твоему напарнику можно шутить, а мне нет? — У моего напарника есть оправдание: он недавно ударился головой. А тебя кто бил? О, точно, ты по жизни отбитый, — Чэн наткнулся на недовольный взгляд Ванцзи, — ладно, ладно, не трогаю я твоего ненаглядного, но с чего вы взяли, что нас необходимо отвезти? — Потому что Сичэню нельзя за руль по медицинским показаниям, — Вэй Ин вышел из-за спины Ванцзи, — а тебя сейчас за руль пускать нельзя, ты же взрываешься от каждого слова, хотите еще в одну аварию попасть? Ну, и ещё нам надо поговорить с дядей Цзяном. — Так и знал, что этот альтруизм неспроста, — Чэн взял сумку Сичэня, — ладно уж, раз вызвались, поехали уже.

***

— А о чем вы хотите поговорить с отцом? — спросил Чэн, когда они с Сичэнем разместились на заднем сидении, а их личный водитель номер один вывел машину с парковки и встроился в поток. — Ну, — Усянь немного стушевался и глянул на Лань Чжаня, — знаешь, мы решили провести свадьбу в Пристани Лотоса. — Вы или ты? — удивился Чэн. — Разве по традициям семьи Лань свадьба не должна быть в Гусу? — он повернулся к Сичэню, тот кивнул и тоже с удивлением посмотрел вперед. Вэй Ин хохотнул. — Конечно, должна, но ты же знаешь отношение дяди Цижэня ко мне. Мы с Лань Чжанем решили не злить его еще больше и провести свадьбу там, где вырос я, это и традиционно, и дядю не раздражает, наверное, — он взглянул на Ванцзи. — Да и удобно же, всем гостям будет, где разместиться. — Ванцзи, ты согласен? — не скрывая удивления, спросил Сичэнь. — Мгм, — согласился тот, — так будет лучше для всех. — Чему ты удивляешься? — кивнул Чэн. — Когда он перечил этому шумному бедствию, вот уж воистину одна сатана, — Чэн раздраженно отвернулся к окну. Сичэнь улыбнулся. — Я бы тоже не отказался от такого взаимопонимания. — Да какое там понимание, твой брат просто все прощает моему, вот и все взаимопонимание, — хмыкнул Чэн. — Эй! — возмутился Усянь. — Мы вообще-то все еще тут и я, между прочим, за рулем и отвечаю сейчас за ваши жизни. — Угрожаешь, что ли? — хмыкнул Чэн — Предупреждаю, — с улыбкой ответил Вэй Ин, — а то, кажется, тебя надо тоже хорошо приложить, оказывается, удары по голове могут быть полезными. — Я тебя сейчас приложу, — замахнулся Чэн, но не успел он стукнуть брата, как его руку перехватила тонкая изящная ладонь. — Хватит, — твердо сказал Сичэнь, — ведете себя как дети. Давайте помолчим немного, — обезоруживающе улыбнувшись, он, тем не менее, руки Чэна не отпустил. Так они и ехали дальше, держась за руки, и только Усянь иногда хитро поглядывал на них в зеркало заднего вида.

***

— Вы идите, располагайтесь, а мы с дядей поговорить, — Усянь схватил Ванцзи за руку и испарился. Чэн только вздохнул. — Пойдем, родители нам выделили самый дальний домик, но он же и VIP, так что будет комфортабельно. И там самый красивый вид, ты наверняка оценишь. — Рядом с тобой, Чэн, любой вид прекрасен. — Началось опять, — Чэн закатил глаза и, взяв их сумки, пошел вперед по деревянным настилам, проложенным прямо над водой. Вокруг действительно было очень красиво и умиротворяюще, одноэтажные деревянные домики в традиционном стиле, деревянные мостки между ними и бескрайние поля лотосов под ногами. — Вот, пришли. — Чэн открыл двери их дома. — Не смотри, что тут все просто, все удобства есть, гостиная, две спальни, — он бросил сумки у входа, — но самое главное, смотри, — как заправский фокусник мужчина прошел через гостиную к противоположной стене и открыл створки дверей. За дверью оказалась просторная терраса, и открывался потрясающий вид на озеро, заполненное уже начинавшими распускаться лотосами. — Потрясающе, — выдохнул Сичэнь. — Да, это зрелище мне никогда не надоест, — вздохнул Чэн, — ну ладно, располагайся, можешь освежиться, и пойдем обедать, да и с родителями надо встретиться. За обедом к ним присоединись Усянь и Ванцзи. — Ну как? Обсудили? — Да, свадьба будет здесь через месяц, в самый сезон цветения лотосов, — он счастливо улыбнулся и прильнул к Лань Чжаню, который тут же его обнял. — Ясно, — скривился, отворачиваясь Чэн, — ну, рад за вас и да… согласен, тут будет очень красиво. Наверное, я бы тоже хотел свадьбу здесь. Сичэнь с интересом на него уставился. — Что? Я тоже не чужд романтики! Или ты собрался мне предложение делать? — хмыкнул Чэн. — Не прямо сейчас, — загадочно улыбнулся Сичэнь. — Ну, на этой чудесной ноте мы вас оставим, — подорвался Усянь, — приятного времяпрепровождения. И они с Лань Чжанем удалились. — Вот я не понял, он сейчас что имел ввиду??? — взорвался Чэн. — Думаю, то, что отпуска у нас обоих давно не было и надо использовать представившийся шанс отдохнуть по полной, — улыбнулся Сичэнь. — Ага, — завис Чэн, — да. Пожалуй, пойду, тоже поговорю с родителями. Ты можешь пока прогуляться, тебе прописаны длительные прогулки. Не заблудишься? — Как-нибудь постараюсь справиться, но спасибо за заботу. Чэн фыркнул и ушел.

***

— Я уж хотел идти тебя искать, все-таки заблудился? — Нет, просто задумался, тут так красиво, теряешь счет времени, но спасибо за заботу, это приятно, что ты беспокоишься, — Сичэнь улыбнулся и задумчиво взглянул на окрашивающийся красным край озера. — Надо было взять с собой краски, так и тянет все это нарисовать. Да! Наверное, надо так и сделать, написать картину этого места, это будет отличный подарок нашим братьям на свадьбу, напоминание о месте ее проведения! — Да, будет неплохо, — Чэн тоже перевел взгляд на горизонт. — Завтра попрошу, чтобы тебе привезли все необходимое. Какое-то время они стояли, молча любуясь закатом. — Как разговор с родителями? — Нормально, как обычно. Они очень воодушевлены предстоящей свадьбой, — голос Чэна прозвучал немного глуше. — А ты нет? Тебя что-то тревожит? — Нет, конечно, нет, я рад за Усяня. Просто… — Чэн вздохнул, — я не могу не думать, что очередной близкий мне человек меня покидает. — Чэн, он же не умирает, не уезжает… Или ты… ревнуешь? — Не знаю, наверное. А ты? Как ты относишься к свадьбе брата? — Я рад, искренне рад за Ванцзи. Он не из тех людей, кто легко открывается перед другими, точнее, ни перед кем. Вэй Ин первый, кто смог подобрать ключ к его душе, и я счастлив, что у них это взаимно и они счастливы. — Ты отличный брат, а я, как всегда, все порчу своим эгоизмом, — Чэн опустил голову. — Эй, не стоит так о себе говорить, вы очень близки, это нормально, что ты переживаешь из-за ослабления этой связи, — Сичэнь подошел ближе. — Ты просто не понимаешь! Все! Все, кого я люблю, рано или поздно меня покидают. Поначалу, когда родители нашли себе более любимого сына, я смирился, Усянь действительно лучше меня во всем, как его можно не любить! Потом А-Ли вышла замуж и у нее теперь своя семья, конечно, она про меня не забывает, она лучшая старшая сестра на свете, но… А теперь и Усянь! Все уходят, и я всегда остаюсь один… Наверное, я этого заслуживаю! Сичэнь схватил его и притянул к себе. — Не говори так! Ты заслуживаешь самого лучшего! Всегда заслуживал самого лучшего! И ты не один, я с тобой, я тебя не оставлю, я буду с тобой всегда! — Не говори того, чего не сможешь сделать, все всегда уходят, — уже в голос всхлипнул Чэн, увлажняя рубашку Сичэня слезами. — Знал бы, что на тебя так подействует эта поездка, ни за что бы не согласился, — грустно сказал Сичэнь, — и ты, конечно, волен думать, что угодно, но я обещаю, что приложу все усилия, чтобы переубедить тебя во мнении, что ты никому не нужен и всегда остаёшься один! Я всегда буду рядом, даже если вздумаешь прогонять меня! Понял?! Чэн поднял голову, посмотрев на напарника заплаканным взглядом. — Звучит очень решительно. Я постараюсь больше не устраивать при тебе таких истерик. Сичэнь вздохнул, опять притягивая мужчину к себе. — Ничего ты не понял, но ничего, чему-чему, а терпению и выдержке меня дядя точно научил, я подожду, пока ты сам не дойдешь до нужных выводов! Какое-то время они так и стояли в обнимку, пока Чэн не начал вырываться из теплых объятий. — Так! Все! Хватит! Минута слабости закончена! Не хочешь поужинать? — Честно говоря, хочу, но показывать твою опухшую физиономию никому не хочу! Ты же грозный инспектор Цзян, ты не умеешь плакать! — усмехнулся Сичэнь. — Да ну тебя! — в шутку ударил его по плечу Чэн, — это ты на меня так действуешь, тебе я показываю значительно больше, чем остальным! Сичэнь улыбнулся. — Я это ценю, ты даже не представляешь как! — Так, ладно! Ужин! Мы можем поужинать здесь, сейчас позвоню и сделаю заказ. Ты можешь пока пойти привести себя в порядок, — он кивнул на залитую его слезами рубашку Сичэня. — Да, ты прав, спасибо, А-Чэн. Чэн дернулся. — Не... не называй меня так! — Хорошо, как скажешь, — поник Сичэнь и скрылся в доме. — Как красиво! — Сичэнь окинул восхищённым взглядом преобразившуюся террасу. На перила и столбы повесили гирлянду, которая светила мягким теплым светом и ее огни отражались в воде, добавляя волшебства в атмосферу. На изысканно накрытом столе также стояла ваза с гирляндой, и это было очень красиво. — Это все для меня? Чэн обернулся и завис. На Сичэне не было надето ничего необычного, просто светлые брюки и обычная белая рубашка с закатанными рукавами и парой расстёгнутых верхних пуговиц. Вроде бы все как обычно, он видел напарника и в более раздетом виде, на работе чего только не случается, но в атмосфере террасы, подсвеченной гирляндами и бликами от воды, казалось, что божество неземной красоты сошло с небес на землю… Чэн сглотнул. — Подумал, что немного атмосферы не помешает. — О, как мило! И очень неожиданно для тебя, — Сичэнь вдруг оказался очень близко, невесомо провел рукой по талии, но тут же отстранился и сел за стол. — Так что у нас на ужин? — Э… Да, ужин, — вышел из ступора Чэн. Когда они переместились с напитками в кресла у самого края террасы, окончательно стемнело, и луна прочертила свою дорожку по воде. — Не хочешь покататься на лодке? — Чэн покачал в руке свой бокал, немного неуверенно глядя на напарника. — О! Романтичная прогулка под луной? Ты же понимаешь, что от такого я не могу отказаться, — хитро улыбнулся Сичэнь. — Скажешь тоже, — фыркнул Чэн, — просто покатаемся, ночью озера не менее красивы, чем днем. И это все-таки мой дом, я тут вырос, и раз уж мы отдыхаем, я бы хотел показать тебе самые красивые места. — Чэн, я готов идти за тобой хоть на край света, а не только ночью кататься на лодке по озерам. — Звучит так, как будто ты боишься, что я тебя притоплю. Хотя, если ты и дальше продолжишь сыпать такими двусмысленными фразами, искушение сделать это станет непреодолимым, — фыркнул Чэн. — Я готов рискнуть! — Хорошо, тогда я пойду, схожу за лодкой, жди здесь, я подплыву к пирсу, — Чэн указал на пирс рядом с их домиком. — Сичэнь, спускайся в лодку, осторожно только, — Чэн протянул руку. — Что это у тебя? — Оу, я подумал, что ночью на воде может быть прохладно, а ты в одной футболке, поэтому прихватил свитер. — Ты в моих вещах рылся, что ли? — Нет, это мой, — Сичэнь протянул свитер Чэну. — Спасибо, очень заботливо. — Всегда пожалуйста, Чэн, для тебя все, что угодно, — улыбнулся Сичэнь. — О! Кхм! Ну ладно, садись, поплыли уже. — Очень красиво и спокойно, — Сичэнь опустил руку в воду, пытаясь поймать лунные блики, — часто ты так катаешься? — В детстве частенько, — пожал плечами Чэн, — мы с Вэй Ином сбегали от матери, брали лодку и плыли куда глаза глядят. А когда стали постарше — брали вино и потом иногда было проблематично вернуться обратно, ох, как нам досталось от матери пару раз, когда нас теряли и находили только под утро дрыхнущими прямо на земле на одном из многочисленных островков! — У нас с Ванцзи таких воспоминаний почти нет, — грустно улыбнулся Сичэнь. — Когда он был совсем маленьким, я его уводил тайком подальше от дома поиграть с кроликами или просто побегать в лесу, ведь дома всего этого было нельзя. Но, когда он подрос, полностью замкнулся в себе и стал соблюдать правила едва ли не тщательнее дядюшки, и наши совместные прогулки закончились, он становился все более отстраненным, а я все изощреннее в науке прятать свои истинные чувства и эмоции под маской послушного мальчика… — И как давно? — тихо спросил Чэн. — Что как давно? — Как давно ты прячешь ЭТИ свои… чувства? — О чем ты? — хитро улыбнулся Сичэнь, слегка подавшись к напарнику. — Ты прекрасно понимаешь, о чем я! Я не буду произносить это вслух, — смущенно отвернулся в сторону Чэн. — Оу! Ну, давно, довольно давно, я, наверное, сейчас и не вспомню, просто в какой-то момент осознал и… ну и вот, — Сичэнь тоже смущенно отодвинулся. — И что тебя заставило скинуть эту твою… маску после аварии? — Не знаю, — пожал плечами Сичэнь, — наверное, пришло осознание, как может быть коротка жизнь, или, может быть, пример наших братьев, они ведь тоже долго ходили вокруг друг друга, не решаясь признаться, а может, я и правда повредил от удара мозг и стал другим человеком, — он опять с хитринкой посмотрел на Чэна, но потом вдруг посерьезнел. — Тебя это смущает? Вызывает неприязнь? — Что?! Нет! Нет, конечно! Это даже в какой-то степени лестно, хотя очень непривычно и необычно, — Чэн окончательно стушевался и разговор затих. Только плеск волн нарушал ночную тишину. — Что ж, — сказал через некоторое время Чэн, — пожалуй, пора возвращаться. У тебя все-таки режим, ты выздоравливающий. — Спасибо, Чэн, ты такой заботливый! — Ой, брось, не смущай меня еще больше! — А мы еще так покатаемся? — Конечно, и возьмем с собой какую-нибудь еду и устроим пикник на одном из островов. И на рыбалку я тебя свожу. А плавать ты умеешь? — О, сколько планов! — рассмеялся Сичэнь. — Но мне нравится, я заранее на все согласен. Чэн только еще больше смутился и сосредоточился на веслах.

***

— Эй! Ты меня чуть не утопил! — Сичэнь, возмущенно отфыркиваясь от воды, выбрался на пирс. — Ты же говорил. что умеешь плавать. — Плавать да, но не задерживать дыхание, когда тебя неожиданно стаскивают в воду за ногу! — Да ладно, это весело, — Чэн перевернулся на спину и вольготно раскинулся на воде. — Вот сейчас стало весело, да, — сказал Сичэнь, оценивающе блуждая взглядом по телу мужчины. Чэн от взгляда и намека в голосе дернулся и целиком погрузился в воду, тут же выныривая и отплевываясь от воды. — Эй! Это месть, что ли??? — Считай, что да. Тебя так легко смутить, Чэн, — ухмыльнулся Сичэнь и направился в дом. Чэн хмуро проводил напарника взглядом, развернулся и несколькими мощными гребками направился в центр озера, ему нужно было охладиться и успокоиться. Последнее время ему постоянно это было необходимо при общении с напарником. Тем не менее Чэн ловил себя на мысли, что, несмотря ни на что, ему нравится так проводить время с Сичэнем. Дни летели, они гуляли, плавали, устраивали пикники. Сичэнь много рисовал, особенно набросков всего того, что видел. Однажды они отдыхали на террасе дома, и он рисовал очередной набросок лотосового пруда, когда Чэн сел на край настила. — О! Останься так. Ты отлично вписываешься в пейзаж, — Сичэнь быстро стал чиркать в скетчбуке. — Ну, я же здесь вырос, думаю, это не удивительно. Какое-то время слышно было только плеск воды и шорох карандаша по бумаге. — Все, готово, хочешь посмотреть? — Конечно, — Чэн подошел и склонился над листом бумаги, нахмурившись, разглядывал рисунок. — Не нравится? — Нравится, очень красиво, но это не я! — Почему это? — Этот красивый парень не я! Ты реально меня видишь таким? Сичэнь повернул голову к собеседнику и внезапно оказался от него очень близко. — Но это именно ты, и да, я тебя вижу именно таким, это ты и есть. — Нет, у тебя, видимо, розовые очки на носу, — Чэн тоже повернул голову и посмотрел прямо в глаза Сичэню. Тот какое-то время разглядывал его, а потом протянул руку и легко провел по щеке, Чэн хотел отодвинуться, но длинные пальцы его удержали. — Я не знаю, откуда у тебя этот комплекс неполноценности, но ты очень красив, А-Чэн. В твоих глазах можно утонуть, а о скулы порезаться, — он провел пальцем по скуле мужчины. — И ты не только красив, ты хорош во всем, за что только не возьмешься, ты отличный полицейский, замечательный брат и друг! И я бы очень сильно хотел, чтобы ты мне поверил, поверил в себя и перестал себя принижать! Чэн сглотнул. — Вот после таких слов можно и влюбиться в тебя… — Я, как ты понимаешь, буду совершенно не против…