Лотос моей души

Погружённый в свои мысли и слегка убаюканный шумом воды, Чэн не услышал, как дверь душевой кабины открылась и закрылась за входящим с тихим щелчком. Руки, притянувшие его к горячему обнажённому телу, нежно огладили вздрогнувшего от неожиданности Чэна, а губы, оставившие россыпь поцелуев на плечах и шее, пустили по его позвоночнику мелкие разряды тока. Чэн развернулся в руках Сичэня и, глядя на него, прошептал: — Что, решил всё-таки потереть мне спинку? Сичэнь, глядя на парня ореховыми глазами, полными страсти, ответил: — Нет, решил, не дожидаясь ужина, сразу приступить к десерту. — А вы, однако, бесстыдник, господин Лань Сичэнь, — проговорил Цзян Чэн и, внезапно отстранившись, серьёзно сказал, — прости. Прости, что я так долго тебя мучил и не понимал своих чувств. Если бы не этот маленький засранец Мо Сюаньюй, неизвестно, сколько бы я ещё пребывал в заблуждении… — Чэн… — Сичэнь хотел сказать, что парень его не мучил, ему было бы достаточно и того, что он просто мог быть рядом, оберегать и защищать его, просто быть другом… — Заткнись, Сичэнь, и поцелуй меня, иначе я… — Знаю, сломаешь мне ноги, — расхохотался Сичэнь и впился в губы любимого собственническим поцелуем. Руки прошлись по обнаженным плечам, оглаживая и нежно сдавливая, перешли на торс и нырнули ниже. Сичэнь улыбнулся в поцелуй: — Ну, сейчас-то уже глупо будет отрицать твою заинтересованность мной, — он несильно сдавил вставший член Чэна, парень простонал в поцелуй, толкнувшись в руку Сичэня. — Я и не отрицаю, продолжай, мне нравится то, что ты делаешь. — А так? — Сичэнь взял в руку и свой член, и стал ритмично двигать рукой, выбивая протяжные стоны как из себя, так и из парня напротив. Душевая наполнилась стонами, плеском воды и влажными звуками поцелуев. — Блядь, — Чэн с громким стоном выгнулся дугой под умелой рукой и оросил их тела спермой, Сичэнь последовал за ним, вплетя свой стон в музыку голоса Чэна. — О боже! — немного невнятно проговорил Чэн, уткнувшись в плечо Сичэня. — Почему мы не сделали этого раньше? — Потому что кое-кто немного дурак, — улыбнулся Сичэнь, выцеловывая на плече Чэна затейливый узор. — Ммм… Но теперь же мы наверстаем все упущенное? — Чэн посмотрел в ореховые глаза, светящиеся неподдельным счастьем. — Обязательно, — Сичэнь мягко чмокнул парня в губы, — так как насчет ужина? — Что за стремление меня накормить? — Я хочу, чтобы у тебя было много сил, у нас целая ночь впереди. — Ого, какие грандиозные планы! Хорошо, как скажешь, ужин так ужин. Но иди и оденься, в таком виде ты пробуждаешь во мне совсем другой голод. Сичэнь, рассмеявшись, вышел из душевой кабины и обмотался полотенцем. — Так лучше? — Ненамного, но получше. — Тогда встретимся на кухне. — Это свидание? Сичэнь подошел к все еще не вышедшему из душа Чэну и, мягко поцеловав, прошептал: — Конечно. Сичэнь стоял посередине спальни, держа в руках футболку и слегка задумавшись, когда сзади негромко хлопнула дверь. Мужчина слегка наклонил голову, намереваясь спросить, что случилось, когда горячие руки легли на его спину. — Теперь ты решил проигнорировать ужин? Руки переместились на бока, пройдясь легкой щекоткой по ребрам. — Я подумал, что мой другой голод значительно сильнее, — жарко прошептали ему в самое ухо. Шаловливые руки перешли на живот, огладили мышцы пресса и поползли выше, изучать грудь мужчины. Сичэнь откинулся головой на подставленное плечо, когда пальцы со слегка шероховатыми подушечками дошли до сосков и несильно их сдавили. Наигравшись с сосками, руки продолжили свое неторопливое исследование, одна поднялась выше и огладила шею, кадык и прошлась пальцами по линии челюсти. Вторая двинулась ниже, к заинтересованно дернувшемуся в ее сторону органу. — Я смотрю, ты тоже голоден? — провокационный шепот проник в уши, распаляя не так давно улёгшуюся страсть. — Мн… — Сичэнь хотел ответить, но тут же был атакован бесстыдными пальцами, проникшими прямо в рот. Решив не отказывать себе в удовольствии, Сичэнь втянул шаловливые конечности, пройдясь по ним языком и начал посасывать, дыхание мужчины, стоящего позади, резко сбилось. — Значит, так? — прошептал Чэн. Только слегка коснувшись вставшего члена, он переместил руку на ягодицы Сичэня и игриво провел по ложбинке между двух половинок. — А ты в курсе, что для более серьезных игр нам необходима подготовка и некоторые вещи? Сичэнь вытолкнул разыгравшиеся пальцы из своего рта и резко развернулся к Чэну, ловя взгляд налившихся фиолетовой страстью глаз. — А с чего ты взял, что у меня их нет? — Оу! Да ты еще более бесстыден, чем я думал, — ухмыльнулся Чэн в мягкий поцелуй. — У тебя будет возможность узнать границы моего бесстыдства, — Сичэнь подтолкнул Чэна к кровати и, аккуратно уложив его на нее, принялся сам исследовать разомлевшее тело языком. Оторвавшись от губ, он провел кончиком языка по скуле; покрывая легкими поцелуями доверчиво подставленную шею любимого, Сичэнь ненадолго задержался на кадыке, наслаждаясь его движением под своими губами, когда Чэн тяжело сглатывал, явно стараясь удержать стоны. Следующими стали ключицы, которые Сичэнь аккуратно обвел кончиком языка как кисточкой, обрисовывая тонкий рисунок выступающих косточек и наслаждаясь все более несдержанными стонами удовольствия. Дойдя до груди, он обвел языком ореолу и резко втянул напрягшийся сосок, чем вызвал громкий стон, а рука Чэна зарылась ему в волосы, то ли поощряя, то ли желая оттолкнуть. Первый вариант Сичэню нравился, конечно, больше, поэтому он проделал ту же операцию со вторым соском, и двинулся ниже по торсу парня, выцеловывая каждую мышцу и каждый кубик пресса. Дойдя до уже полностью вставшего и сочащегося смазкой члена, Сичэнь слегка подул на него и поднял глаза на своего любовника. Чэн смотрел замутнёнными страстью глазами, в которых проскальзывали молнии нетерпения. — Сделай уже что-нибудь! — прорычал Чэн. Сичэнь ухмыльнулся и вдруг отстранился от парня под его разочарованный стон. Дотянувшись до тумбочки, Сичэнь достал оттуда тюбик смазки и пачку презервативов. — А ты, я смотрю, хорошо подготовлен! — проворчал Чэн, оглядев извлеченные богатства. — И часто ты это все используешь? Который я по счету в этой кровати?! Сичэнь ухмыльнулся, с громким щелчком отрыв тюбик со смазкой, наклонился и прошептал прямо в ухо Чэна: — Первый, ты первый и единственный. — Ты… — возмущенный окрик перешел в стон, когда Сичэнь приставил к колечку мышц палец в смазке и несильно нажал. — Расслабься, я буду нежным. — Уж ты постарайся, — проворчал Чэн, — потому что потом твоя очередь! — Какие планы, — ухмыльнулся Сичэнь, целуя и отвлекая от второго пальца, проникшего вслед за первым. Аккуратно разнеживая пальцами вход, Сичэнь опустился вниз и аккуратно втянул головку члена губами, слегка посасывая. Чэн громко застонал и выгнулся дугой, когда в тот же самый момент проникшие уже на всю длину пальцы нащупали ту самую точку и легонько коснулись ее. Сичэнь улыбнулся, не переставая уделять внимание члену парня, и добавил к двум пальцам третий. Комната наполнилась хлюпаньем и стонами в перемешку с руганью Чэна. — Блядь! Да сделай ты уже что-нибудь, — не выдержал Чэн, когда уже четыре пальца свободно входили в разнеженный вход и чувствовалось, что этого явно мало. Сичэнь с пошлым звуком выпустил пульсирующий член и потянулся за презервативами, раскатывая один по своему члену и обильно смазывая смазкой. — Готов? Расслабься, — сказал Сичэнь, приставив головку к входу. — Да сделай это уже… — Чэн осекся, когда что-то значительно крупнее пальцев толкнулось в кольцо мышц. Сичэнь остановился и, наклонившись, поцеловал Чэна. — Все нормально? — Д-д-да, да, двигайся ты уже. — Хорошо, — Сичэнь затянул мужчину в тягучий поцелуй, медленно и аккуратно продвигаясь вперед. Войдя полностью, он отстранился от раскрасневшихся губ. — Как ощущения? — Сичэнь озабоченно изучал нахмуренное лицо. — Все хорошо, давай уже, хватит нежничать, — Чэн нахмурился сильнее, пытаясь справиться с ощущениями. Сичэнь на пробу слегка двинулся, складка между бровей Чэна стала глубже, но он, стиснув зубы, терпел. Притянув к себе Сичэня, он опять впился в его губы и сам подмахнул бедрами. Сичэнь начал медленные, ритмичные движения, чувствуя, как туго давят стенки на его член, как горячо внутри. Постепенно наращивая темп, он отстранился от раскрасневшихся губ, ища более удобный угол и наблюдая за тем, как раздражение и смятение на любимом лице сменяются на удовольствие, и тихие стоны превращаются во все более сильные и несдержанные, особенно когда он наконец определился с углом и безошибочно стал попадать по комку нервов при каждом движении. Наслаждаясь видом такого открытого, страстного Чэна, Сичэнь сам чувствовал дрожь во всем теле и понимал, что надолго его не хватит, сознание уже стало затуманиваться в преддверии пика. Он обхватил рукой член Чэна и, подстраивая движения руки под движения бедер, буквально выдавливал из мужчины под собой крики и стоны удовольствия. На очередном движении Чэн мелко задрожал, выгнулся дугой и с громким стоном кончил. Сичэнь почувствовал, как пульсирующие стенки сдавили его член, по глазам резануло звездами оргазма и, уже не сдерживая себя, Сичэнь последовал вслед за Чэном, выгибаясь дугой и оседая на разомлевшее тело под ним. Лежа прямо на Чэне, Сичэнь ловил отголоски оргазма, вслушиваясь в бешеный стук сердца своего любовника. Улыбнувшись, он поднял осоловевшие глаза и посмотрел на Чэна; фиолетовые отголоски страсти еще плескались в полуприкрытых ресницами глазах, внимательно рассматривающих его в ответ. — Это было потрясающе! Ты был потрясающим, Чэн! — он невесомо поцеловал парня в губы и обессиленно опустил голову на плечо, уткнувшись носом в шею Чэна. — Если это твой первый раз, то боюсь даже подумать, что будет, когда ты приобретешь опыт, — ухмыльнулся Чэн, все еще учащенно дыша. — Думаю, у нас будет время это узнать, — сонно улыбнулся Сичэнь, растекаясь по своей живой подушке. Чэн бережно обнял его, прижимая к себе и невесомо целуя волосы. — Конечно, у нас впереди океан времени для того, чтобы узнать все-все друг о друге и о наших возможностях.