Светлее сажи

      Стид и его команда, подобранная им на острове, без особого труда догнала Чёрную бороду на новом лёгком паруснике, купленном в ближайшем порту на деньги, которые Стид предусмотрительно захватил из дома. Чёрная борода проложил морем кровавый след, возрождая страх в душах людей — первобытный страх перед бесчеловечным призраком с горящими огнём глазами и бородой, сотканной из дыма. Все бросались врассыпную, стоило его парусам показаться на горизонте. И только один корабль взял курс прямо на них. Стид рассматривал свой бывший корабль в трубу и знал, что те в ответ рассматривают его. Наводя между делом пушки, разумеется. — Поднять белый флаг, — скомандовал он, — давайте, парни, как учил Эд. Никто даже не попытался высказаться против этого нового позора. В этот момент грянул первый залп, просвистев над их головами. — Держать курс, — велел Стид, дрогнув. Он должен был сдаться. Он хотел сдаться ему, потому что это было правильно. Пусть даже это будет последний поступок, совершенный им в жизни… Второй выстрел снёс верхушку мачты, заставив команду вскрикнуть. «Надеюсь, он не разнесёт наш корабль прежде, чем мы достигнем Мести…» «Месть» медлила с новым выстрелом, хотя Стид не сомневался в том, что желания нового капитана полностью перекликались с именем судна. — Ребята, послушайте. Ему нужен только я, но я не могу обещать вам сохранность ваших жизней. Вы можете оставить корабль, если пожелаете, — он счёл своим долгом сказать это напоследок. Когда они подошли достаточно близко, стало очевидно: их будут брать на абордаж. Команда переглянулась. — Ну уж нет, капитан. Мы с вами. Отобьём «Месть»… и капитана Эдварда тоже, — сказал за всех Фини, и даже Чёрный Пит оставил свои комментарии при себе. — Не вступайте в потасовку. Я должен поговорить с ним сам. Теперь Стид жалел, что мало прислушивался к болтовне Люциуса о его многочисленных увлечениях. Может, почерпнул бы что-то полезное о том, как именно стоит мириться с обиженным любовником… нет, с любовью всей своей жизни, которую он предал. Стид устало потёр переносицу. «Дерьмо… тут даже Люциус был бы бессилен, ведь я полный беспросветный…» На палубу залетел первый абордажный крюк.

***

— Какие джентльмены, — манерно протянул знакомый голос, но без капли былой человечности и тепла, — пришли к нам на всех парусах, горя желанием стать пленниками. Разве я не ясно выразился, высадив вас на острове, что я не настроен брать пленных? Стоило воспользоваться моим милосердием и не попадаться мне на глаза вновь. — Что ты сделал с лицом, Эд? — Тихо спросил Стид. Тот перевёл на него опасный взгляд выразительных тёмных глаз. — Нет больше Эда. Есть только Чёрная борода. Советую это запомнить, капитан Боннет. Кстати, довольно смело было снова попасться мне на глаза, Боннет. Вы стали настоящим пиратом, поздравляю. — Мы можем поговорить, как капитан с капитаном? — Стид предпринял отчаянную попытку продраться сквозь его оглушающий сарказм. — Чёрная борода, позволь, я просто перережу тупому болтуну глотку? — Вмешался Хэндс, обеспокоенный тем, что обожаемая им Чёрная борода, наслушавшись своего говорящего пуделя, может снова свернуть с правильного пути. — Это успеется. Но мне интересно, какие слова он смог найти в своё оправдание, — Тич, не спрашивая разрешения, решительным шагом прошёл в капитанскую каюту свежезахваченного корабля. Стид, суетясь, увязался за ним, закрыв за собой дверь на ключ. Если ему не суждено выйти отсюда на своих двоих, то так тому и быть, но никто не прервёт их. — Позволь говорить. Прежде всего, я не ищу оправдания. Не хочу ими причинить тебе ещё большую боль, ища себе спасения. Нет. Я готов к смертельному исходу. Если хочешь знать, я думаю также, что заслужил его, потому что сам готов убить того, кто причинит тебе малейшую боль. Ты хочешь знать, где я был? У своей семьи. Кулаки Эдварда сжались до хруста, но Стид продолжал, и тот милосердно отложил избиение на потом, уговорив внутреннего Кракена спрятать пока щупальца. — Мне нужно было это сделать. Нужно было убедиться, что им хорошо без меня, потому что, знаешь… Это мучило меня. Не давало наслаждаться покоем и своим… счастьем рядом с тобой. И только там я мог понять ещё кое-что. Я всё же влюблялся. Я познал любовь. В тот день, когда показывал пирату Эдварду из команды Чёрной Бороды ворох своих платьев, и он не поднял меня на смех. Я должен был найти тебя. Должен был сказать о своих планах. Но после того, как мы договорились о побеге, меня выследил и пленил Бэдминтон. Мне удалось избавиться от него, идиот споткнулся и нечаянно прострелил себе череп, весь в брата… но я был в шоке от этой новой крови и опомнился только когда был уже далеко оттуда. Эдвард… это моя вина. И это… — он легонько коснулся большим пальцем колючей щеки безмолвствующего Тича, измазав его в саже, — …тоже. Спустя несколько мгновений Эдвард отстранился. Теперь он выглядел ещё хуже, чем раньше. Осунувшимся, враз постаревшим на десяток лет. Поймав его взгляд, Стид отвёл ворот своей рубахи, открывая грудь. — Убей меня, если тебе от этого станет легче. Я готов заплатить такую цену за твоё счастье. Ударь в сердце, чтобы твоё более не болело. Чтобы ты мог быть свободным. От мести и от боли. Это же не ты, Эдвард. Когда Эдвард снова поднял на него свои волоокие глаза, они были полны слёз, и у Стида защемило в груди от горькой нежности. Захотелось зацеловать веки, щёки, уста… Так вот оно как, когда любишь… — Чего приплыл, Стид? Чего ты от меня хочешь? Знаешь ведь, сука, подонок, интеллигент сраный, что никогда не смогу убить тебя. Так и держался бы от меня подальше, а не травил душу… — он осекся. — Чего хочу? — Повторил Стид. — Ебаться с тобой хочу, как твой дружок с хлыстом говаривал. Лелеять тебя хочу, чай по утрам заваривать с ложкой молока и семью — сахара. Целовать руки, каждую татуировку. — Полагаешь, они у меня только на руках? — В глазах Эда впервые промелькнуло что-то кроме всепоглощающей тоски и горечи. — Каждую. Татуировку, — со значением повторил Стид, — я, не поверишь, надеялся, что они у тебя не только на виду. Чего ещё хочу? Мужем тебя взять хочу. В море можно всё, не так ли? И если Испанке Джеки можно иметь двадцать мужей, почему мне нельзя одного? Если он захочет, конечно. В Китай с тобой хочу. Да куда, блядь, твоей душе угодно, меня теперь не держит ничто… — Ладно, заткнись уже, — сипло перебил Эдвард, — пока и вправду глотку не перерезал… Стид послушно замолк, ненавязчиво взяв его руки в свои и успокаивающе выписывая на тыльной стороне ладоней круги большими пальцами. — Звучит слишком красиво, чтобы быть реальностью. Прямо как одна из твоих сказок на ночь, — сказал наконец Эдвард, но в голосе его теплилась надежда. — После всего этого ты точно заслужил сказку наяву. И я жизнь положу на то, чтобы она была со счастливым концом, — Стид, по-дикарски откромсав кусок ткани от своей рубахи, поднёс его к лицу Эдварда, — позволишь?.. Ему казалось, что прошла бесконечность прежде, чем Эдвард согласно смежил веки, и он смог коснуться его нежной кожи вокруг глаз, снимая густой слой угля. Всё ещё доверяет, несмотря ни на что — едва ли пираты так уж часто допускали кого-то до столь нежных органов, как глаза… Тряпка вскоре насквозь пропиталась углём и теперь скорее размазывала его по лицу Эда, чем устраняла. Стид не глядя отбросил её на стол. Всё его внимание занимал Эд, казавшийся под всей этой чернотой трогательным и почти сломленным. — Свет мой, — одними губами прошептал Стид и, когда Эд поднял на него глаза, нежно поцеловал его не по-пиратски мягкие полные губы. — Нет, это ты мой свет, — возразил ему Эд и, сдаваясь окончательно, закинул ногу, обтянутую скользкой кожей, ему на бедро. Стид охотно подхватил его под ляжку, с дрожью возбуждения чувствуя под рукой крепость мышц пирата. — Главное, чтобы сейчас не ворвался Люциус. Он умеет выбирать самые неподходящие моменты, — между поцелуями прошептал Стид и почувствовал, как хватка Эда ослабла. — Он уже не ворвётся… — тихо сказал Тич, старательно не глядя ему в лицо. — Что… что случилось? — Сердце Стида сжалось. Как бы там ни было, ему действительно нравился этот парень из-за чувства юмора и умения дать дельный совет. — Когда Чёрная Борода вернулся… в общем, я выбросил его за борт, — Эд убрал руки с груди Стида, — мне самому его жаль… прости. Но я уже ничего не могу исправить. — Давай… давай вернёмся туда. Если там рядом был остров, он мог спастись, он плавает, как дельфин, — взволнованно зашептал Стид, умоляюще сжав его широкие плечи. — Я не думаю, что… что он выжил. Его могло протащить под килем, да и не было там островов. Это был Кракен, Стид. Снова, — Эд виновато шмыгнул носом. Стид покачал головой. Было удушающе жаль парня, но… Кракен, который исчез на долгие годы после гибели отца юного Эда, вернулся, стоило Стиду… Он утешающе прижался лбом ко лбу Эдварда. — Я делю эту вину с тобой, Эд. Я явно приложил руку к его… возвращению. — Нет, не говори так о себе. Ты и так мучаешься виной за всё подряд. Ты не убийца, Стид. Тем более, не убийца Люциуса. Я да. И хватит об этом. Стид потерся носом о висок хмурого Эдварда и внезапно лизнул его в скулу. От неожиданности тот распахнул глаза. — Неужто я дожил до момента, когда ты приступаешь к ебле со мной? — Я не девственник, Эд, у меня аж двое детей, созданных не в любви. Уж по любви я как-нибудь справлюсь, — с этими словами Стид повалил охнувшего Эдварда на очень приятную на ощупь софу. — Как ты предпочитаешь? — прошептал ему Стид, пытаясь расстегнуть ту кучу ремней и кожи, которую Чёрная Борода /позёр…/ на себя нацепил. — Чтобы не слишком тебя шокировать после твоего неудачного брака, я, пожалуй, первый побуду твоей жёнушкой, — взгляд Эдварда уже затуманился от желания, но руки тоже не лежали без дела. — Эд, я получал образование в закрытом пансионе для мальчиков. Если ты понимаешь, о чём я, — подминул ему Стид. — Так что, это значит, не хочешь трахнуть меня? — Недоверчиво вздернул бровь Эдвард. — Кто тебе сказал, — и Стид накинулся на него с удвоенным рвением.

***

— Да что так долго-то, Борода бы уже сто раз его разделал, — бесился на палубе Хэндс, мучимый нехорошими предчувствиями. — Похоже, что сейчас разделывать будут Эдварда. Глубоко и с удовольствием, — оторвавшись от замочной скважины, прокомментировал непонятно откуда взявшийся Люциус. Хэндс, только сейчас заметивший его, опешил: — А ты откуда? Он же отправил тебя к морскому дьяволу… Проклятый корабль и проклятая команда! — А вот ругаться не обязательно, дорогуша. Отправил, ха. Думаешь, я самому Посейдону… — тут Люциус опасливо оглянулся и понизил голос, — мозг не выебу? Чёрный Пит с гордостью приобнял его за талию. — Это мой любимый. Когда Хэндс, показав им неприличный жест, отошёл, заламывая руки, Пит тихонько спросил у Люциуса: — Иван сказал, что тебя выбросили за борт. Правда, как ты выжил, сокровище моё? — Да Баттонс видел всё и скинул мне верёвку с кормы, — Баттонс был порой будто ангел-хранитель их судна. А иногда, как морской бес. — И хорошо, некогда мне рыб кормить. Дай Посейдон, может, пиратскую свадьбу организовывать придётся, мороки без меня не оберётесь. — Какую, кого… Люц?!