FFEZ

      Улыбка с лица Медведевой не сползла даже в автобусе. Надевая наушники, она полностью погрузилась в музыку, настраивая себя на идеальный прокат. Бабушка, сидящая рядом, просто держала её за руку и до сих пор не требовала никаких объяснений. Именно это подкупало, как совсем маленькую Женю, так и её нынешнюю версию. Валентина Лаврентьевна всю жизнь своей внучки в таких случаях была очень краткой. Порой даже непозволительно краткой, когда стоило бы поругать или что-то в этом духе. Но эти обязанности она успешно делегировала: дома — маме, на льду — Этери Георгиевне. Она осознанно играла роль только доброго полицейского, прекрасно понимая, что дисциплины в жизни Жени итак слишком много, как от окружающих, так и от неё самой.               Ожидая своего выхода на лёд, Женя чувствовала себя спокойно, но наушники не снимала. Именно поэтому даже не заметила, как к ней подошла Этери Георгиевна. Благо она прекрасно знала, как Медведева готовится к прокатам и даже не пыталась что-то сказать, в то время как Дудаков и Глейхенгауз всё никак не могли привыкнуть к временной “глухоте” спортсменки и каждый раз пытались что-то сказать. На льду была очередная фигуристка, очередной прокат которой комментировали все вокруг, передавая информацию из уст в уста, ожидая своих прокатов. Тутберидзе же предусмотрительно завершила все свои дела, пока Женя тренировала прыжки и явно была слишком занята, чтобы уделять внимание тому, кому там уделяет внимание главный тренер. Накалять обстановку уже на арене было бы просто преступлением, именно поэтому главный тренер была внимательна ещё до прокатов своих спортсменов в зоне разминки.        — У нас всё получится. — одними губами проговорила Тутберидзе, когда взгляд Жени наконец остановился на ней.        В ответ — только короткий кивок головой и новый заход на тренировочный прыжок. Программа была слишком важной, как и эта медаль. Жене было слишком важно победить именно на этом Чемпионате России, именно в этой реальности, где вокруг слишком много всего, что выбивает из колеи. Ей было необходимо доказать не только непобедимость, но и то, что она может оставаться первой, даже когда всё вокруг пытается этому помешать. Вновь разминая мышцы, которые уже казались более, чем разогретыми, Женя сделала громкость выше и отправилась на финальные пятнадцать минут. Проходили они по старой традиции — совместно с главным тренером и Луной, которая теперь уже была со своей хозяйкой.        — Помни про ребро на первом заходе и не перекручивай, договорились? Ты идеально входишь в прыжки, не перестарайся.        — Поняла.        — И на выезде повнимательнее будь. Программа полностью твоя, она про тебя и о тебе. И никто лучше тебя её не откатает и не расскажет. А теперь — расскажи им всем о том, что у тебя там, хорошо?        Положив раскрытую ладонь на солнечное сплетение, обнимая Женю со спины, Тутберидзе прижала её к себе, когда между ними итак не было ни сантиметра пространства. Ощущая, как сердце, которое находилось в спокойном ритме, стало выдавать бешеное количество ударов, Этери Георгиевна убрала руку.        — Сильно волнуешься. — констатировала она.        — Если честно, только сейчас начала, — ответила Женя, откладывая салфетницу на бортик. — У нас всё получится.        — Обещаю тебе. Заберёшь золото, а потом идём гулять… Покажешь мне Челябинск.        Последнюю фразу она прошептала Жене на ухо, но та рассмеялась так громко, что казалось будто крики трибун по сравнению с этим больше похожи на шёпот. Резко успокоившись и перестав хохотать, когда Глейхенгауз, стоящий рядом, одними губами обозначил, что осталась минута, Женя передала свои руки в ладони главного тренера. Закрыв глаза, она глубоко вдохнула и синхронно выдохнула вместе с ней, вновь открывая глаза лишь на самой последней секунде выдоха.               Выйдя на лёд, Женя встала в начальную позицию, ожидая начало музыки. Прожить эту историю становления девушки, ей хотелось невероятно легко не только в самой технической части, но и по части артистизма. Программа и правда была о ней и про неё. Начиная от короткой дорожки, имитирующей скакалку, завершая финальным взглядом в конце.               Она всегда отличалась тем, что проживала все свои истории каждый раз по-новому. Для многих это оставалось незамеченным, но новая деталь могла скрываться в более довольной улыбке или глазах, которые сегодня блестели чуть больше, чем обычно. В этот раз сошлось, пожалуй, всё и Медведева действительно улыбалась чуть больше, чем на тренировках, помимо этого пытаясь сдержать слёзы радости. Она хоть и не видела свои прокаты со стороны и была категорична каждый раз, даже когда за бортиком её радостно встречали, заранее поздравляя с медалью. Но сегодня, кажется, даже сама Женя была готова уже поздравить себя. Завершая поклоны она отправилась навстречу к тренерскому составу, параллельно забирая подарки зрителей.         — Вы только посмотрите на это! — сказала Женя, протягивая Этери Георгиевне небольшую коробочку. Звучало это так легко, будто она не была на льду только что. А если и была, то в числе “цветочных” детей, собирающих подарки.        Конечно же, в высоких баллах не сомневался никто, начиная от Татьяны Анатольевны, сидящей в кресле комментатора, заканчивая самой Тутберидзе, которая обычно никогда не высказывала свои предположения по поводу распределения мест.  Тем более сейчас, когда впереди ещё была, как минимум, Загитова. Но сегодня, даже главный тренер была уверена в том, чья фамилия займёт первую строчку и это очевидно была Женя. Отрыв от Алины в короткой программе был чуть больше пяти баллов, но волновал Женю не больше пяти минут. Впереди была обещанная прогулка, которую она ждала, возможно, гораздо сильнее, чем золотую медаль в конце года.              Вернувшись в отель, она немного пообщалась с бабушкой, всегда внимательно слушая её комментарии, как зрителя. Конечно же, самая старшая из семьи Жени была, как всегда довольна, но сразу же сообщила, что любимую “Слышу — не слышу” никакая другая программа не переплюнет. Бабушка была единственной, кто изначально знал задумку и поставил эту программу в ряд легендарных ещё до просмотра. После всех хвалебных комментариев, Валентина Лаврентьевна отправила внучку отсыпаться перед завтрашней произвольной, совсем не подозревая, что Женя отправляется не спать. Медведева спокойно дошла до их с Алиной номера, останавливаясь на подходе к нему, увидев на пороге Лизу.        — О! — удивлённо вскрикнула Женя, приветливо махая рукой. — Привет!        — Привет-привет! Жду тебя, а ты гуляешь где-то…        — Я у бабушки была. Она поболеть приехала.        — Претензии снимаются. — ответила Лиза, тут же обнимая Женю, будто действительно была обижена. — Чего делать собираешься?        — Если честно, очень хочется спать… — даже картинно зевая, ответила Медведева. — Минут двадцать назад я думала, что прямо у неё усну.        — Поняла. Думала утащить тебя погулять. Тогда, поздравляю с первым местом!        — Спасибо! — ответила Женя, тут же задумавшись о том, что ей даже не с чем поздравить в ответ, учитывая, что она даже не видела тренировки Лизы, — Если честно, я не смотрю чужие прокаты, но твой бы глянула.        — Если это примета такая, то не надо. Как-нибудь позову на тренировку, дашь мне мастер-класс!        Радуясь тому, что в этот раз ей гораздо красивее удалось уйти от возможных сложностей почти сразу, Женя открыла дверь номера. Оставалось только сходить в душ, переодеться и накраситься. Далее в планах было первой написать главному тренеру, чтобы уж точно не получилось как в тот раз, но как оказалось, писать не нужно. Она уже была здесь и обсуждала с Алиной сегодняшний прокат.        — Этери Георгиевна…        Тутберидзе коротко кивнула, продолжая что-то рассказывать Алине. Как ни странно, на это Женя ничего не сказала, лишь прошла в ванную. Включая воду, как только закрылась дверь, Медведева несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Подумав, что ей в любом случае надо в душ, она сняла с себя одежду, предварительно достав телефон из кармана. Решив проверить время, она разблокировала экран, на котором высветилось непрочитанное сообщение. 

Этери Георгиевна

Я надеюсь, что ты не уйдёшь гулять с Лизой. Я всегда выполняю обещания, Жень.

      Женя звонко отбила себе фэйспалм, обещая никогда больше не ставить телефон на беззвучный режим. Ведь если бы не он, она гораздо более спокойно восприняла бы эту встречу с Этери Георгиевной в стенах их с Алиной номера. Процесс принятия душа завершился гораздо быстрее, чем обычно и Женя вышла из ванной, обёрнутая полотенцем.        — Я прямо быстро-быстро! — сказала она, тут же бросая взгляд на соседку по номеру, которая вероятно только заснула.        Тутберидзе молчала, пробегая глазами по Медведевой в одном полотенце, тут же возвращая взгляд к Алине, которая начала ворочаться. Погладив её по плечу, Этери Георгиевна вернулась в кресло, наблюдая за скоростными сборами второй хозяйки этого номера. Женя, пожалуй, собиралась быстрее, чем когда-либо, думая о том, что каждая минута, потраченная на сборы, вычитается из запланированной прогулки. Слегка накрасившись и наспех надевая ботинки и куртку, она была готова.        — Теперь жди меня, — улыбнувшись сказала Этери Георгиевна, вставая с кресла.        — Блииииин…        — Брови плохо растушевала.        Поднося руку к лицу Жени, Тутберидзе выжидала, когда девочка закроет глаза, но она не отрываясь смотрела на неё, даже не моргая.        — Глаза-то закрой…        — М? — опомнилась Женя, когда Этери Георгиевна уже приподняла её голову чуть выше, мягко касаясь подбородка.        Когда все сборы были окончательно завершены, они аккуратно вышли из номера, стараясь закрыть дверь максимально тихо. Оказавшись в коридоре, обе молча побрели к лифту, будто делали вид, что не знают друг-друга и вообще отправляются по разным делам, просто столкнувшись около лифта. Заговорив только на выходе, Женя отказалась слушать предложения о том, что им стоит направиться налево или направо. Вспоминая маршрут, который они не так давно построили вместе с Туктамышевой, Женя повела главного тренера в ту кофейню, где они были с Лизой. Тутберидзе шла рядом, лишь изредка кивая, не успевая вставить ни слова пока Женя что-то крайне увлечённо рассказывала.              Эта девочка удивляла её каждый раз, причём не только на льду. Женя была удивительная в каждой своей эмоции и действии. Она определённо выросла, но при этом умудрялась порой вытворять даже слишком детские поступки. Она была полностью занята тренировками, как и каждый спортсмен команды Тутберидзе, но при этом находила время, чтобы вычитать, кажется, абсолютно всё о Челябинске в котором они пробудут пару дней. При этом, всё то, что она вычитала, она рассказывала без остановки, заставляя думать о том, что ей бы неплохо подошла работа скорее телеведущей, чем фигуристки.        — Вооот… — закончив очередную историю про одно из зданий, мимо которого они шли, Женя наконец выдохнула.        — Когда ты всё успеваешь?        — Не знаю! — пожала плечами Медведева. — А мы на месте, кстати!        Этери Георгиевна оглядела вход в кофейню.        — И что мы будем? — спросила она.        — Раз уж мы всё-таки здесь с вами, напитки будут в вашем стиле. Два кофе.        — Если бы в моём стиле, это было бы красное вино.        — Можем и его взять. — спокойно ответила Женя. — Но это за углом.           Тутберидзе округлила глаза и даже забыла о том, что бариста по-прежнему ждал оплаты, поглядывая на обеих.        — Я надеюсь, что вы просто наткнулись на продуктовый, а не решили выпить вчера… — высказалась Этери Георгиевна, наконец достав из сумки кошелёк.        — Нет, конечно! Если я и буду пить перед прокатом, то только с вами!        — Ловлю на слове.        — Это я вас ловлю на слове!        Тутберидзе рассмеялась и обратила на себя внимание всей кофейни, в которой, на удивление, было довольно много народу. Натянув шарф повыше, она подавила очередной смешок и забрав стаканы с кофе вытолкала Женю на улицу.        — Не удивлюсь, если завтра мы будем читать о том, что Снежная Королева умеет смеяться! — сказала Женя, тут же прикрывая рот обеими руками, понимая, что сказала лишнего.        — Интересное у меня прозвище.        — Этери Георгиевна… — мысленно отругав себя, Женя продолжала держать руки на лице, теперь стыдливо прикрывая ими глаза.        — Всё в порядке. Думаешь, я не читаю статьи и не пользуюсь интернетом?        — Всё равно, извините.        — Извиню, если шапку наденешь, — доставая головной убор из своей сумки, сказала Тутберидзе. — Кофе, конечно, хорошо. Но учитывая, сколько ты разговариваешь, он остынет до того, как ты воспользуешься им, чтобы согреться.        — Теперь точно не обижаетесь? — надев шапку, спросила Медведева.        — Всё в порядке, Жень. Я привыкла и уже давно. Мне всё равно, что там про меня напишут, если честно. Я вижу, что пишут про вас. Про тебя. И это для меня — главное. Моя главная гордость.        Тутберидзе намеренно не сказала “вы” в последнем предложении, незаметно убирая эту приставку, обозначая, кто её главная гордость. Конечно же, она радовалась победам всех своих спортсменов, но ей не требовалось читать статьи, чтобы внутри себя знать, кто её главная гордость. А журналисты, как и она, видели невооружённым глазом взаимодействие в Kiss&Cry, эмоции оттаивающей Снежной Королевы во время прокатов Жени и это только малая часть. Безусловно, она радовалась победам Дианы, но к ним она имела только опосредованное отношение. И если ею она гордилась, как дочерью, с Медведевой всё было иначе. Она была не только гордостью личной части Этери Георгиевны, так и гордостью её тренерской половины.        — Посмотрим ещё одно место? — выжидающе спросила Женя, — Я его случайно увидела и оно… Волшебное что ли…        — Что же там за место? Интригуешь, Женьк.        Идея сводить главного тренера к “Сфере Любви” появилась внезапно. Маршрут, по которому они шли с Лизой, должен был закончиться сегодня на кофейне. После этого планировалось изменение курса на — “куда глаза глядят”, но фраза о “главной гордости” казалась Жене неким знаком, который она распознала безошибочно, но ничего не сказала. Внутри себя она решила, что это всего лишь оговорка и под главной гордостью подразумевались все спортсмены, но того самого “вы” в предложении не было и Женя считала, что опущено оно было случайно, но предположения высказывать не решалась.        — Я не знаю, чем оно меня так зацепило… Но какое-то оно особенное, мне кажется… — сказала Женя, наблюдая за тем, как Тутберидзе рассматривает каждый замочек, висящий на перилах.        — Может оно и так. Люди же верят в эти вещи. Верят, что не расстанутся никогда, если повесят замок на какой-то забор.        — А если это правда? — наивно спросила Женя.        — Хочешь проверить?        — Ну это же только влюблённые вешают…        Женя посмотрела на Этери Георгиевну так, словно из них двоих старше была она.        — А ты считаешь, что я тебя не люблю? — вопросительно поднимая бровь, спросила Тутберидзе.        — Ну не так же… По правилам…        — Медведева, когда это ты стала соблюдать правила?        — И правда! — быстро согласилась Женя. — Тем более, если вы разрешаете их не соблюдать и даже не соблюдаете со мной.        — Вот-вот, упускаешь все прекрасные моменты! — ответила Этери Георгиевна, сама не понимая, зачем ей эта затея. — Если это работает, то никакой Плющенко тебя не переманит.        — Сомневаюсь, что хоть кто-то на этой планете сможет это сделать.