FFEZ

      С трудом открывая глаза, Женя тут же испугалась, увидев перед собой лицо Алины. Вероятно, Загитова сегодня была её будильником, никак иначе Женя не могла объяснить столь непонятную картину, которая стала первым, что она увидела сегодня.       — Я уже думала спихнуть тебя с кровати…       — Даже не знаю, чтобы я с тобой сделала, если бы до этого дошло. — нервно пробурчала Женя, явно желающая вернуться ко сну.       — Хоть бы спасибо сказала. — тихо прошептала Алина. — Через полчаса нам на тренировку выходить, а ты до сих пор в кровати.       — Раньше не могла разбудить?!       Медведева подлетела с кровати, мгновенно просыпаясь и открывая глаза. Вчерашний вечер явно пошёл не на пользу и сейчас отдавался только болью в висках от недосыпа. Загитова раздражала как никогда раньше, но теперь это был не только скопившийся негатив. Помимо этого она, как всегда, пыталась быть аккуратна и это выводило Женю из себя.       В доме Жени все давным-давно знали и уважали её нелюбовь к утренним беседам, поэтому спокойно принимали тот факт, что иногда настроение может быть настолько плохим, что она даже не станет здороваться. Точно такое же отношение было у всех, с кем Медведевой доводилось делить номер на соревнованиях. Но это было единственное, на что, кажется, плевать хотела Алина. И если раньше Женя задумывалась о том, что она просто пытается быть всегда идеально дружелюбной и аккуратной, особо не создавая проблем, сейчас искать какие-то остатки адекватного отношения к соседке хотелось меньше всего.       — Вообще-то я тебя уже целый час толкаю и никак. Думала даже Этери Георгиевну позвать, она бы точно тебя разбудила.       — Откуда такая уверенность? — нервно отозвалась Женя, снова подмечая, как её выводит из себя произношение имени главного тренера из уст прямой конкурентки.       — Она бы точно в ответ ничего не получила, даже если бы выкинула тебя из окна.       — Господи, Алин… Ты иногда такой бред несёшь!       — Ну извини. В следующий раз попрошу поселить нас раздельно.       Медведева оставила это без комментариев, одобряя эту инициативу своим молчанием. Наконец встав с кровати, она побрела в душ, пока Алина снова пыталась успокоиться, поднимая взгляд на потолок. Через десять минут, обе были в комнате, но Загитова на удивление продолжала стоять у окна, будто бы ожидая каких-то действий от коллеги по команде.       — Ладно, Алин. Я просто не выспалась… — начала Женя, даже не взглянув на Загитову, стягивая полотенце с мокрых волос.       — Гулять меньше надо! Хотя, как же, вы же теперь с Лизой такие подружки!       — Слушай, я…       — Что, "ты"?! — взорвалась Алина. — Может я чего-то не понимаю или ты вдруг стала взрослая? Мы же дружили, мы болтали, да мне даже платье твоё отдали!       — Я в курсе.       — Супер, Жень! Я с тобой больше никогда не поселюсь, ясно?! — разводя руки в стороны, кричала Загитова, даже не пытаясь держать себя в руках. — Ты вообще дружить не умеешь! Думаешь, что реально такая взрослая, даже гулять можешь поздно, а потом Этери Георгиевна тебе ничего не сделает!       — Могу. — спокойно ответила Женя, прекрасно зная, как ровный тон может выводить из себя.       — Бесишь!       Не дав возможности ответить, Загитова вылетела из номера, громко хлопнув дверью, оставляя за собой последнее слово. Женя подумала о том, что она наверняка побежит к кому-то из тренеров, чтобы сообщить о том, какая она плохая. Но это волновало её в последнюю очередь. Голова была занята сегодняшней произвольной, от которой зависела золотая медаль на этом Чемпионате и публикацией Лизы.       С одной стороны — она не видела ничего страшного в том, что Туктамышева могла стать свидетелем их совместной прогулки с главным тренером. В любом случае, это их личное дело, да и ничего такого в этом нет. С другой стороны — было очень неловко от того, что Женя сама намекнула Лизе, что не пойдёт с ней, потому что хочет спать, а потом оказалась вовсе не в кровати. Внезапное чувство вины, которого раньше никогда не было, тем более по отношению к относительно новым друзьям, скорее пугало.       Поначалу Жене казалось, что они с Лизой просто случайно оказались вместе и решили провести вечер в компании друг друга, учитывая, что их изначальные планы провалились. Теперь же она совсем не понимала ни Лизу, ни уж тем более саму себя. Удивление, которое появлялось в голове вместе с воспоминаниями об отличной совместной прогулке по Челябинску, было ничуть не наигранным. Медведева слишком привыкла к тому, что из друзей у неё только пара коньков, да каток. В лучшем случае — родственники, встречи с которыми были настолько редкими, что она и подружиться не успевала, расспрашивая их обо всём каждый раз, как в первый. Именно поэтому она так отчаянно цеплялась за Туктамышеву, с которой дружба, кажется, была более чем возможна. А значит — нужно было поговорить. Решив разобраться с этим после своего проката и проката Лизы, а ещё — снова наладить отношения с Загитовой и желательно до произвольной, Женя собралась и отправилась на первый этаж.       Увидеться с Алиной они смогли только на самой арене, поскольку та явно не горела желанием сидеть в автобусе даже на соседнем ряду. Если бы у Загитовой была возможность ехать на крыше этого автобуса, она бы непременно ею воспользовалась. Но поскольку с ней не было никакой группы поддержки, она отправилась на самый первый ряд, прекрасно зная о том, что Медведева всегда сидит в самом конце.       Тренировка прошла без особых проблем, несмотря на то, что при падении Женя словила себя на мысли, что с радостью не вставала бы со льда, а заснула бы прямо на холодной поверхности. Но всё же, собравшись с мыслями, тренировочный прокат она завершила, впервые решив остаться и посмотреть на чужие тренировки.       Ждала она Лизу, но перед ней должна была откатать Алина, которая уже вышла на лёд, почему-то в отличие от всех, в костюме. Та самая красная пачка, которая была когда-то одним из костюмов Жени, сейчас была на Алине. От увиденного извинения и разговор с Загитовой хотелось перенести на неопределённый срок, настолько раздражающим было происходящее для Жени. Добавляла масла в огонь идеальная техника. Отточенные прыжки, дорожка… Всё это бесило с удвоенной силой, учитывая, что на своём тренировочном прокате Женя упала.       — Умничка! И костюм отлично сел! — услышала Медведева, тут же поворачивая голову в сторону источника звука.       Главный тренер завершала похвалу активными хлопками.       — Привет! Ты же не смотришь прокаты соперниц? — не дожидаясь ответного приветствия, спросила Туктамышева, внезапно появившаяся рядом. — Или ты соврала?       Услышав второй вопрос, Женя прокашлялась, потупив взгляд.       — Решила остаться на твой. Я же хотела. Кстати, подписалась на твой инстаграм, ты когда сфоткаться-то успела? Мы же, вроде, не сидели.       — Вчера была там, ещё до того, как к тебе пришла. — быстро сориентировалась Лиза, увидев реакцию Жени на провокацию, — Чего-то посидела одна, а потом когда вернулась, подумала, что стоит ещё и прогуляться, вот и пошла к тебе. А ты меня кинула, спящая красавица. — добавляя немного деталей в выдуманную историю, Туктамышева была уверена, что версия принята за истину и спокойно отправилась разминаться.       Женя, довольная ответом, действительно осталась смотреть прокат Лизы, в конце удивлённая тем, что девушка на льду по-прежнему продолжала бороться и получать невероятное удовольствие от собственных прокатов.       Вокруг Туктамышевой ходило множество слухов и каждый второй, кто увлекался фигурным катанием обязательно имел своё мнение в отношении Лизы. Кому-то казалось странным, что она продолжает конкурировать с младшими, в том числе, из группы Тутберидзе. При этом, Лиза которая не имела в своём наборе, например, тройного акселя и была значительно ниже по уровню в сравнении с лидерами, получала удовольствие от проката и идеально откатала свою программу, будто бы выучив её до максимального автоматизма.       — Круто! — активно захлопала Женя, когда Лиза встала в финальную позу.       — Осталось только аксель долбаный добить… И можно будет даже подышать тебе в спину, пока ты будешь лететь к первому месту.       — Прекрати! Есть в тебе что-то такое…       — Ой, Медведева, не начинай! — выходя за пределы льда, рассмеялась Лиза. — Я всё про себя прекрасно знаю, как и ты про себя. Так что, давай без комплиментов.       — А я всё равно скажу, что ты крутая!       — Иди уже, мелкая!       Вернувшись в отель, Женя задумалась о том, чтобы вернуться в номер исключительно за вещами и сразу же отправиться к бабушке. Извинения и беседы с Алиной были перенесены на Новый год, который, по мнению Жени, был бы отличным поводом красиво завершить конфликт. Разрушать хоть какие-то отношения с коллегой по команде не хотелось, да и им ещё работать вместе, как на тренировках в “Хрустальном”, так и на соревнованиях. Дружба, действительно была, но в прошлом. Закончилась она, по мнению Алины, явно из-за третьих лиц. А вот по мнению Жени, закончилась она из-за конкуренции. Уточнять, что имелась в виду конкуренция не только на льду, но и вне ледовых арен, когда борьба шла за главного тренера, Медведева не хотела. Искренне считая себя победителем, как в первом, так и во втором случае.       Быстро собирая свои вещи, Женя надеялась сделать всё до появления Алины на пороге, но жизнь внесла свои изменения и Загитова в номере появилась, вдобавок в компании Глейхенгауза.       — О! Женя! А ты куда собираешься? — увидев спортивную сумку, спросил Глейх.       — Собираюсь к бабушке… Она там что-то обсудить хочет, поэтому я сразу с ней к вам и присоединюсь в автобусе.       — Ага… — прокомментировала Загитова, явно не поверив в легенду.       Сдерживаться было трудно, но на удивление, Женя смогла. Учитывая, что помимо Алины, здесь был ещё и хореограф, избежать конфликта было не просто необходимостью, а единственным правильным выбором. Что и сделала Медведева, лишь слегка выплёскивая злость на расчёске, которая с грохотом была брошена в сумку. Предвкушая какой-нибудь комментарий по поводу этого действия, Женя быстро вставила наушники в уши и включила музыку. Это по-прежнему было лучшим способом красиво уйти, что она и сделала.              Добравшись до арены и проходя в разминочную, Медведева кинула сумку на пол всё с тем же грохотом, явно продолжая злиться на свою сокомандницу.       Тутберидзе вновь заметила странное движение, про себя отмечая, что это точно неспроста и за ночь или утро что-то успело произойти. Медведева, упавшая на тренировке — возможное событие. Но оставшаяся смотреть чужие прокаты — точно внезапное явление. Теперь и сумка, которая была брошена на пол так громко, что все присутствующие обернулись.       — Я, конечно понимаю, что название программы “Жутко громко и запредельно близко”, — начала Тутберидзе, предварительно вытащив наушники из ушей Жени. — но громкость нужна на льду, а не здесь.       Женя лишь шумно выдохнула, внимательно выслушав каждое слово. Извиняться сейчас не хотелось даже за этот странный выпад, поэтому она молча обняла главного тренера, в надежде остаться в этих объятьях вплоть до проката. Но откатать в последний раз в этом году, всё-таки, требовалось и когда на льду объявили первый номер, Медведева снова надела наушники и начала разминку.       Под конец сил едва хватало на то, чтобы встать с пола самостоятельно, благо вовремя подошедшая Тутберидзе закончила эти истязания раньше, чем Женя оставила бы всю себя ещё до выхода на лёд. Снова обнимая Медведеву, она молча взглянула на Алину, которая даже не обратила на это внимания. Нахмурившись, Этери Георгиевна повела Медведеву к выходу на арену, параллельно вручая ей салфетницу.       — Последний прокат этого года, готова?       — Как никогда.       — Необычный ответ. — оценила Тутберидзе, ожидая более привычного “готова”. — Чего удумала?       — Можно ещё раз обнимашки? — отвечая вопросом на вопрос, Женя уже раскрыла руки для объятий.       — Спрашиваешь! Медвежонок, я тебя прошу, не перетруждайся, хорошо.       “Медвежонком” в устах Этери Георгиевны, Женя была очень редко, о чём прекрасно знала. Такое обращение было слишком редким, от того настолько влияло на настроение, сразу же снимая любое напряжение. И этот случай не был исключением. Раздав последние советы, Этери Георгиевна привычно взяла Женю за руки, синхронно вдохнула и выдохнула. Вот только сегодня Медведева не закрыла глаза, в конце загадочно улыбаясь.              Выйдя на стартовую позицию, Женя решила для себя, что этот прокат будет под стать названию. Жутко громко. В планах было откатать эту программу так, чтобы арена на время её проката стала жутко громкой, но в хорошем смысле этого слова. Каждый прыжок, каждое вращение в первой части программы было безупречным и на одном из таких финальных вращений ей даже удалось мельком поймать взгляд главного тренера, которая напряжённо смотрела на происходящее.       Вспомнив радостные эмоции от вчерашнего проката Алины, Женя зашла на каскад, намеренно добавляя к нему лишний прыжок, не задумываясь о том, что в зачёт он не пойдёт. Казалось, что громко стало ещё на моменте выезда из этого каскада. Громко настолько, что Женя и сама дала слабину и расплылась в улыбке в столь напряжённом номере, но осознавая, что она завершает год абсолютным лидером, всё это стало не больше, чем незначительными деталями. Казалось, что арена взревела ещё до конца номера, когда Медведева по-прежнему находилась в финальной позе. И пока с комментаторских позиций звучали те самые фразы о непобедимости и недосягаемости, а бабушка на трибунах аплодировала стоя, сама Женя не скрывая растянутой улыбки, направлялась к Тутберидзе и Глейхенгаузу.       — Не ждали, да? — спросила она, принимая в руки чехлы. — Это вообще… А я специально, а я всё специально!       — Молодец, умница… — обнимая Медведеву, сказала Тутберидзе. — Моя…       Остраняясь, чтобы поцеловать, Тутберидзе задержалась в паузе, бросая взгляд на губы, но тыкаясь носом в щёку, после оставляя на ней поцелуй. Женя разорвала объятия первой, вспоминая про стоящего рядом Глейхенгауза, бросаясь обнимать и его.       Перемещаясь в Kiss&Cry, все трое сели, в ожидании оценок, которые уже не могли удивить. Именно поэтому после оглашения итоговых цифр, все трое отделались только улыбками и довольными вздохами.       Женя уходила в 2017 год непобедимой и это осознавали все, несмотря на то, что Алина должна была закрывать турнир и после короткой программы находилась не так далеко. Невозможно было даже предположить, что она сможет занять лидирующую позицию, именно поэтому Медведева вышла в раздевалку, мысленно пожелав Алине взять серебро и не омрачить пачку чемпионки.