Друг

Вова глядит в окно, там сегодня почки начали зеленеть на деревьях, и солнце ярко светит. Он тоже, наверное, светится. — Вова! Блять. — кажется, не в первый раз зовёт его Илья и трясёт за плечо. — Пошли, пара кончилась. — А? Да, иду. — Братишкин кивает и спешно собирает вещи. — И чего ты сегодня в облаках летаешь? — Нормально я. Сейчас у них большой перерыв, и можно пойти пожрать, но так как за сегодня эта пара первая, никто есть ещё не хочет. — Ты всю пару проебланил, а обычно на этом предмете преподу в рот заглядываешь. — заявляет Мазеллов. — Мне не до этого. — отмахивается Вова, торопится выбраться на улицу и закурить. — А до чего? — Сложности у меня. — Какие? Типа, как не порвать жопу? — интересуется Илья, и даже сам не знает насколько в точку попал. — Знаешь, да, пиздец сыкотно. Мазеллов глядит на него, как на идиота, не особо ошибается. Братишкин прячет глаза за дымом сигареты. — У Антоши спроси. — вдруг предлагает Илья. — Чего?! — Ну… Он же в сексшопе работает, в письках разбирается, и тебе подберёт. Посоветует смазку. — А вы с ним типа целыми днями смазку и письки обсуждаете? — У него пиздец истории. Но, если по-серьёзке, раз волнуешься, то нужно подготовиться, а не просто плыть по течению. — учёно поясняет Мазеллов. — Не перестану удивляться, откуда ты столько всего знаешь. — говорит Вова и мнётся неуверенно. — И что, реально Антон может подсказать что-то? — Ты его спроси и узнаешь. Как минимум можешь сторговать у него скидос на резиновый пенис. Братишкин точно не собирается пользоваться этим советом. Что он вообще ему скажет? Такой бред.

***

Вова набирает Антона вечером, и у него пылает ухо от телефонной трубки. — Привет, занят? — здоровается он. — Привет. Да не особо, с собакой гуляю. — отвечает ему Антоша. — Это… Илья сказал, что ты в сексшопе работаешь. — Ну да, так и есть, а тебе нужно что-то? Подсказать? — Ты можешь о нашем разговоре никому не рассказывать? — уточняет Братишкин, нервно шагая по своей комнате, хватает Хагги Вагги и садится с ним на стул. — Естественно, в чём вопрос? — В общем… Мне кое-что нужно. — Ебать, я же не наркотой торгую. Вообще без проблем, подъезжай завтра, я адрес кину. — Да, спасибо. Вова никогда не был в сексшопе, чем он вообще думал? Что он сможет туда зайти? Вот же придурок. Так он и топчется, не перед входом, стоит у соседнего магазина и трусит. Ситуация пиздец. Братишкин с рюкзаком после пар, заёбанный и уставший, у него есть полчаса перед работой, а он стесняется зайти. — Алло, Тох, я приехал. — он решает пойти простым путём. — Ты можешь меня встретить? — Так ты нашёл магаз? — уточняет Антон. — Да. — Ну, заходи. — Я это… Ну… — Ах, вот оно что, погоди, я сейчас. Вова так и стоит возле какой-то аптеки, глядит на дверь сексшопа и вздыхает, когда из неё выглядывает Антоша. У него хоть получается подойти ближе. — Тебя за ручку проводить? — с доброй улыбкой спрашивает Антон. — Я никогда в таких магазинах не был. — оправдывается Братишкин и торопится зайти, чтобы его никто не увидел. — Значит тебя ждёт много всего интересного. Много всего интересного оказывается для неподготовленного Вовы пиздец много, Антоша над его огромными глазами ржёт целый час. — Тебе что конкретно нужно? — интересуется он, отсмеявшись. — Я сам не знаю. — отвечает Братишкин, пялясь на стенд презервативов, хоть чего-то привычного, только он и не догадывался, что их такое огромное количество разновидностей. — Смазка какая-нибудь, наверное. — Хорошо, а для чего? — А для чего, блять, она нужна ещё? — Если я начну перечислять, мы в пять минут не уложимся. — Сука. Антоша тяжело вздыхает, слишком очевидно заебавшись от его неуверенности. — Смазка и презервативы, больше ничего не нужно? — Д-да, наверное. — отвечает Вова, совсем смутившись. Антон берёт какую-то коробку с полки, отходит к другому стеллажу, достаёт что-то ещё и отдаёт это ему. Братишкин изучает надписи на упаковках, презервативы, как презервативы, а на смазке написано «анальный лубрикант», прочитав, он резко вскидывает голову. — В какой ты хочешь быть позиции? — уточняет Антоша. — Позиции? — растерянно переспрашивает Вова. — Ты вообще уверен, что готов? — Да. — Ладно, поверю, не моё это дело. Просто не натворите глупостей. — советует Антон и тянет его к кассе. — Ещё что-то хочешь взять? Братишкину и смотреть не хочется вокруг, ему бы поскорее с этим закончить. Антоша разговаривает с ним так, словно он ребёнок несмышлёный, хотя похоже так и есть. Вечером Вова от него получает несколько статей про анальный секс, и он ему так благодарен за понимание и молчаливую помощь, что не доёбывается, и не пытается отговаривать.

***

До субботы Братишкин уже успевает загнаться по полной, пробует советы из статьи, терпит полнейший крах и разочаровывается в себе. Поэтому на пороге квартиры Хесуса он появляется такой понурый, что трахать его уже никто не хочет. Хес отводит его на кухню и поит чаем, только в плед укутать остаётся. — Я думаю, что мы можем сходить куда-нибудь вместе, хочешь? — спрашивает Хесус, взволнованно его разглядывая. — Куда? — безрадостно уточняет Вова. — Выпить хочешь? Кальян покурить? Можем просто в рестик сходить. Или в парке погулять, погода хорошая, покатаемся на электросамокатах. — Ты ничего не придумал? — Ничего, не знал какое у тебя будет настроение. — Прости. Оно уёбищное. — говорит Братишкин и растекается по столу. — Расскажешь? — Пошли в спальню? — Вова запихивает в себя решимость силой, Хес понимающий и терпеливый, заботливый, он его поймёт и поддержит. — Уверен? — уточняет Хесус, но встаёт за ним следом. Уверенность — это вообще не про него, сейчас он уверен лишь в том, что ему проще отдаться на чужую волю, чтобы у него ничего не спрашивали и просто делали с ним, что хотели. Братишкин забирается на кровать с рюкзаком, напряжённо смотрит на Хеса, который осторожно садится на край. В любом случае, Вова уже сделал что мог, он старался, правда старался. Он достаёт из рюкзака гандоны и смазку, отдаёт их Хесусу, а рюкзак кидает на пол и замирает в ожидании. — Вов, это? — спрашивает Хес, словно сам не видит, глазам не верит. — Я… Я подготовился, и, блять, лучше тебе не знать, сколько хуйни я сделал, и насколько она была мерзкая. — отвечает Братишкин. — Я удивлён. Правда. — Хесус перебирается к нему ближе, касается ладонью щеки, поворачивая его голову к себе, и целует в лоб. — Ты молодец. — Но всё по пизде, если я такое уёбище. — Не говори так. Если ты не хочешь, мы не будем, а если хочешь, я тебе настроение подниму. — Поднимешь? — ухмыльнувшись, спрашивает Вова и тычется носом ему в шею. — Конечно. — обещает Хесус, вдруг перекидывает через его коленки ногу и садиться между его скрещенных ног, обнимает за плечи и целует, мягко и нежно, даже не используя язык. Братишкин сыпется, все его тревоги, грызшие всё утро, отступают, уступая место нежности, она растапливается внутри как плитка шоколада на плите. Вове нравится снова изучать руками хесовскую спину, даже через кофту, посасывать его губы и ощущать его пальцы в волосах, так тесно вжиматься друг в друга телами. И его пиздец заводит положение, бедра Хеса сжимают его бока, его щиколотки скрещены где-то у него за спиной, и пахнет он охуенно, как и всегда. Братишкин первый углубляет поцелуй, вообще-то он с прошлого раза хотел ещё и больше, а сейчас, пусть он и не идеальный нихуя, но он готовился, хотел Хесу нравиться. Хесус снимает с него футболку и легонько толкает его в плечи, заставляя лечь, ткань его кофты трётся об Вовин живот, и ему хочется её снять тоже. Вова тянет с него кофту, рвано вздыхая каждый раз, как касается костяшками его бархатный кожи. Освободив Хеса от верха, он сразу тянется поцеловать обнажившиеся плечи и облизать ключицы. Но Хесус снова нажимает ему на плечи, ласково чмокает в нос и спускается вниз. Ощущений сразу так много, что Братишкин дышать забывает, и Хес ведь уже так делал раньше, целовал, прикусывая шею, касался пальцами сосков, даже в живот целовал, но сейчас он такой горячий в разы, а поцелуи ещё ниже. Ниже, потому что он тянет вниз его штаны, переходя поцелуями уже на лобок. — Блять, Хес. — ахнув, возмущается Вова, от неожиданности пытается зажаться и закрыться, но не выходит, и член от этого дёргается, болезненно тесно в трусах. — Хес… — Ты побрился. — замечает Хесус, его вообще нихуя не смущает, он очерчивает пальцами его член через трусы, а потом опускается ртом на головку, оставляя на и без того влажной ткани мокрый след. Братишкин изгибается, комкая в кулаках одеяло, ахи у него вырываются оглушительно громкие. Он с трудом смотрит на Хеса, но тот ждёт его реакции, какого-то поощрения или наоборот. Вова сейчас тут и закончится, потому что лицо Хесуса в сантиметрах от его стояка, зрелище пиздец. Он облизывает губы, те сохнут от частых вдохов через рот, мычит что-то неопознаваемое и ёрзает. Хес стаскивает его трусы вслед за штанами и снимает их с него полностью, потом цепляет одну его ногу под коленкой и ведёт носом по внутренней стороне бедра, целует в самые мягкие и чувствительные места. Вова сейчас так рад, что перед этим он помылся, натёрся и начистился по полной программе, потому что в следующую секунду Хесус лижет его член от основания до головки. Пиздец полный. Ощущение пиздец и вид пиздец. На этом Хес не останавливается и, обхватив член рукой, вбирает покрасневшую головку в рот. У Братишкина вырывается стон, чёткий, громкий, у него самого от этого уши горят, и он зажимает себе рот. Хесус сжимает в ладони его мошонку и скользит пальцами ниже, отчего Вова дёргается, толкается ему в рот глубже и мычит в свою ладошку. Хес просто гладит тёплыми пальцами между ягодиц, сглатывает, зажимая головку глоткой, и в самый неподходящий момент отстраняется. — Сука! — всхлипывает Братишкин, ещё немного и он бы точно кончил, а теперь у него поджимаются яйца и тянет внизу живота. Хесус, сжалившись, проходится поцелуями по всей длине, собирая собственную слюну губами, и дует на головку, резко вздыхая и переводя дыхание. — Вов? Я могу воспользоваться смазкой? — Для этого я её и принёс. — ворчит Вова, ему уже не терпится, а разговоры только смущают. — Она открытая. — обнаруживает Хес и, сверкнув глазами, бросает на него взгляд. — Я пытался себя растягивать, но нихуя не вышло. Хесус выгибает брови, похоже тоже не ожидал таких откровений, облизывает покрасневшие губы и размазывает по пальцам лубрикант. Теперь он одновременно насаживается ему на член и вводит в него по очереди пальцы. Братишкин на второе старается не обращать внимания, сконцентрировавшись на первом, ему нужно расслабиться, он просто обязан, всё это пиздец как хорошо. Его подбрасывает, когда Хес толкается в нужную точку сразу двумя пальцами, успевает вытащить член изо рта и зажать в основании. Вова ожидал чего-то особенного, но Хесус всё делает в миллиард раз особеннее, горячее, возбуждающе. Братишкин в его руках сейчас горит и плавится, покладистой массой, и чуть не кончает несколько раз от его пальцев, хотя он может это делать и не только, когда они скользят по простате. — Вов, хочешь закончить на этом? — уточняет Хес, его глаза совсем потемнели от возбуждения, а он всё равно продолжает думать о чужом комфорте. — Хочу закончить на твоём члене. — выпаливает Вова и хлопает глазами, вышло двусмысленно, зато правдиво до безумия. Хесус улыбается, отстраняясь, нависает над ним и целует. Получив возможность, Братишкин старается вылизать его рот, пытаясь понять, чувствуется ли в нём вкус его члена. Он всё ещё толком не видел хесовский член, не трогал никогда, и, продолжая целоваться, Вова робко гладит его по животу и запускает ладонь ему в штаны. Трусы Хеса промокли от истекающей смазкой головки члена, а сам он в Вовиной руке ощущается непривычно и странно, а вздохи Хесуса в поцелуй вызывают восторг. Как только это влезет в него неясно, но он потерпит, а потом и вовсе привыкнет. Хес чмокает его напоследок в губы, ласково целует в шею и отстраняется, доставая презервативы. Братишкин кусает пальцы, наблюдая за ним, за таким красивым, взмыленным и покрасневшим. — Боишься? — спрашивает Хесус, раскатывая по своему члену резинку. — Волнуюсь немного. — отвечает Вова, сглатывает и старается расслабиться. — Я же не бревно в постели? Хес ухмыляется, хватает его за руку и целует в центр ладони, в запястье, потом придерживает за коленки, пристраиваясь сзади, член в него вставляет медленно и осторожно, но Братишкина всё равно разъёбывает. — Ах, блять! Сука! — вскрикивает Вова, цепляется за его плечи, когда тот наклоняется к нему, и весь изгибается. — Больно? — Немного неприятно и странно, по ягодицам стекает смазка. Хули ты такой огромный? Хесус сцеловывает его беспорядочные бормотания, позволяет привыкнуть, но потом каждый толчок глубже и резче предыдущего, потому что и он не железный. Они сцепляются в комок, когда Братишкин начинает подмахивать ему навстречу бёдрами, мокро целуются, кусают губы друг друга. Хесус наращивает темп, и Вова скрывать стоны больше не может, мычит в сжатые губы или в поцелуй, хватается за его плечи крепче. Он и так на грани был, теперь его толкает с края, взрывается фейерверками реальность. А когда Хес обхватывает его член своими охуеть охуенными пальцами, Братишкин не выдерживает и кончает себе на живот. Пара толчков и Хесус кончает следом, прикусывает кожу у него на ключице, точно оставив свой след, как и во всём нём. Они лежат рядом, тяжело дышат, Хес находит рукой его ладонь и переплетает пальцы, поворачивает голову и целует в щёку, так и оставаясь. Вова немного много счастлив, всё ещё странно и непонятно, но так хорошо, идеально. Рядом.

***

Братишкин слышит мяуканье краем уха, солнце слепит, поэтому он не сразу обнаруживает кошку в кустах неподалёку. Она серая и смотрит на него своими янтарными глазами, словно он ей уже что-то задолжал. Он хочет уже пройти мимо, но кошка мяукает снова. — Ну чего ты? — спрашивает, подходя медленно ближе, и садится на корты в паре метров от куста, где она прячется. — У меня для тебя ничего нет. Кошка хлопает круглыми глазами, дёргает ухом и зевает. — Ты чо, охуела, кошка? — возмущается Вова. — Я с тобой разговариваю, а тебе скучно? Он встаёт и собирается, теперь точно, уйти, но она мяукает ещё раз. — И что мне сделать? Забрать тебя с собой? — интересуется Братишкин, вздыхая, и кошка вдруг, замурчав, выходит из-под куста на солнышко. — Ну ты и сучка. Вова снова садится на корточки, протягивает ей руку, она нюхает его пальцы с подозрением и подходит ближе, но в руки не даётся. — Если ты хочешь со мной, тебе придётся со мной идти, понимаешь? — он снимает рюкзак, запихивает свою единственную тетрадь в отделение для ноутбука и сгибает края, делая из него своеобразный ящик. — Сюда залезай, кошка. Кошка обнюхивает рюкзак тоже, а потом Братишкин подхватывает её на руки и сажает во внутрь. Она не пытается сбежать, только недовольно мявкает и садится, вертя головой. Вова поднимает рюкзак с кошкой внутри и идёт дальше. Вообще-то он идёт не домой и не уверен, что Хесус будет рад внезапному гостю. Поэтому Братишкин мнётся перед дверью, переглядывается с кошкой и всё же звонит в звонок. — У тебя же ключ есть, опять забыл? — открывает Хес с ворчанием и застывает на пороге, переводя взгляд с Вовы на кошку и обратно. — Это что? — Это кошка, усы, уши, хвост. — радостно отвечает Вова. — Я вижу… Блять, заходи сначала. Спустя пару минут они сидят на кухне, молча смотрят, как напряжённо кошка обнюхивает мебель, и то и дело на них с подозрением оглядывается. — Итак, это кошка. — заключает Хесус. — И откуда ты её взял? — Подобрал по дороге к тебе, она мяукала под кустом. — докладывает Братишкин. — И что нам с ней делать? — Любить, кормить и никогда не отпускать? — Это я уже делаю с тобой. Вова довольно лыбится и пересаживает со стула ему на коленки, чтобы обниматься. — И с кошкой можно. Как хочешь назвать? Хесус обвивает его одной рукой за талию, другую кладёт на бедро и прижимается щекой к плечу, не сводя взгляда с кошки. — Буба. — Буба? Будем как Биба, Боба и Буба? — Да. — Классно, буду приносить ей вкусняшки. — Она будет жить у меня? — спрашивает Хесус, поднимая голову. — Если она будет жить у меня, то полюбит только мою маму, потому что та будет её кормить. — поясняет Братишкин и чмокает Хеса в нос. — Тогда живите у меня оба. — Что? — Что слышал, давно пора нам жить вместе. — заявляет Хесус, щекоча поцелуем его шею. — Будем о Бубе заботиться вдвоём. — Ты правда хочешь съехаться? — Да. До твоего дня рождения. — Оно через неделю! — возмущается Вова. — Тут и так полно твоих шмоток, что там тебе осталось перевезти? Компьютер? Братишкин сопит недовольно ему в висок, но тут не поспоришь. — Э? А где кошка? — вдруг спрашивает Хес. — А? — Вова тоже озирается по сторонам, но похоже чертовка сбежала в другую комнату. — Буба! Они отправляются её искать, крича как два кретина «Буба» на всю квартиру. В какой-то момент ржут с этого, начинают целоваться и сваливаются в обнимку на диван. Кошка находится, когда запрыгивает Братишкину на спину и чуть не расцарапывает её через тонкую футболку, пытаясь поймать пальцы Хесуса. Похоже, жизнь втроём предстоит пиздец весёлая. Кошка быстро вливается в быт, мяукает по утрам, носится галопом по ночам и дремлет на подоконнике днём, греясь на солнышке, а вечером постоянно пытается помешать Хесу с Вовой заниматься друг другом. Но они на неё не злятся и берут Бубу третьей на просмотры фильмов, она сворачивается клубочком между ними и мурчит, если её погладить.