Я буду там, где ты

Усталое лицо освещает холодный свет от экрана, накладывая на него тяжелые тени и подчеркивая и без того неблагоприятное состояние играющего во втором часу ночи. Виновник — нервное состояние и только погружение в другую реальность немного помогает. Помогает не думать кто ты, что ты должен делать и для кого. Не думать о завтра и о будущем. В игре все просто: есть задача, заданная уровнем, неизвестные тебе игроки и цель. А вне телефона… его новый мир, где он должен быть типа взрослым, хотя даже направление в учебе выбирал не он, а именно те, кто решил, что «немного поможем и все, а дальше будет все сам, потом он точно будет взрослым». И никого не волнует, что это так не работает, но проще смириться. Они верят, что так лучше. Что ж, возможно, так и есть. Лучше согласиться, чем отстаивать своё желание, которого попросту нет. Так что Кенма, наверно, даже рад, что ему выбрали специализацию и «замечательную» перспективу на будущее, которое его мало волнует, но все же, — спасибо. Он со всем этим согласен. Он просто будет идти по этому пути — его это устраивает, всех это устраивает. Ведь яркого хобби у него нет: он не может выделить ничего из того, чем бывает занят, хоть у него и есть несколько скрытых талантов, которые он в себе только подавляет и не хочет признавать, что это что-то да значит. Так что это — лучший вариант: тихо плыть по течению и не привлекать внимание. Но, к сожалению, теперь нужно сказать «до свидания, беззаботная жизнь» и встречать реальность, где его ждёт универ, новое место, новые правила и люди, непонятные каждодневные цели и все это теперь называется его «лучшими годами». Никто не ошибся с определением? Студенческая жизнь это весело, говорят они. Но весело Кенме не подходит. В последствии этих «весело» кроется стыд, непонимание и куча проблем. Кенма не любит из этого списка абсолютно ничего. И как хорошо, что все-таки часть чего-то привычного, спокойного и того, что не вызывает у него негативных эмоций, а только положительные, есть в этой новой жизни. Его друг из старшей школы выбрал тот же университет. И один камень с его души все же падает. У него будет рядом человек и исчезнет необходимость заводить новых знакомых, чтобы он не выглядел одиночкой и не привлекал лишнее внимание, которое ему не сдалось. Правда, именно он, Хината Шое, обожает людей, новые знакомства и веселье. Он яркий, солнечный, добрый и слегка наивный парень с ярким чувством любви к миру, упорством и трудолюбием. Хината крайне сильно отличается от Кенмы, но их категоричная разница не отталкивает. С ним комфортно и спокойно, интересно и уверенно. Он настоящий, честный; он не клишированная толпа без своего мнения. И пусть они не вписываются в критерии крутых парней — их это мало заботит, особенно Кенму. Он очень хочет прожить эти «лучшие годы» его жизни так же размеренно и без ярких вспышек как было до этого. Хотя он прекрасно понимает, ведь он реалист, что «как было раньше» уже не будет. И если впечатления о самостоятельной новой яркой жизни вдохновляли Хинату, который буквально источал энергию, то у Кенмы при одной только мысли энергии убавлялось. Его друг жаждет новых впечатлений, и он не будет этому препятствовать: у каждого свои интересы. Ему же главное пережить отведенное время в универе, вникнуть в систему и запомнить пару правил. Это не должно быть сложно, он умный парень. Но, честно говоря, ему легче написать алгоритм работы технических моделей, заставляющих делать движения механизмы, чем пережить обед с толпой людей, больше желающих завести кучу знакомых и стать популярными, чем действительно поесть. И на эти показательные выступления он насмотрелся еще в школе, но все же к последним классам уже привыкаешь, а тут придётся заново пропускать это все через себя, да и желающих произвести впечатление тут отнюдь куда больше. Что ж, парень искренне надеется, что справится и он не так плох. Туда ведь идут учиться уже осмысленные люди и все будет лучше, чем он себе представляет. Но Кенма все ещё реалист и понимает соотношение этого процента людей, и именно поэтому он не может уснуть, а его героя убивают в третий раз, что изрядно щекочет без того оголенные нервы. Он вырубает телефон и падает лицом в подушку, ожидая приговора и очереди в царство морфея. Его талон наконец-то принят, и он проваливается в долгожданный сон. *** Нужно ли объяснять, насколько его утро хреновое? Поспав четыре с половиной часа, проснувшись уставшим и морально разбитым, он должен собраться в течение двадцати минут, чтобы успеть на поезд, потому что его определили в общежитие, что в двух станциях от университета. «Огромный плюс» к без того отвратительному настроению — терять 20-30 минут на дорогу, а не на сон, на протяжении пяти лет. Лучшая перспектива, чтобы утро никогда не стало хорошим. Сегодня тепло, на нем худи цвета кофе, чёрные джинсы, закинутый рюкзак через одно плечо и наушники. Музыка сглаживает мысли, отвлекая на слова авторов и помогая не думать о текстах в своей голове. Кенма обожает свои наушники и то, что там звучит — это еще одна реальность, в которую он любит погружаться, стараясь не замечать настоящий мир. И как же хорошо, что он не опоздал и пришел за пару минут, имея возможность плюхнуться на свободное место у окна, чтобы отвлечься от снующих людей, рассматривая ещё не знакомый город. Поезд тронулся, и Кенма, чувствуя, что может отключиться, ставит будильник через 15 минут и закрывает глаза, натягивая капюшон. Мягкая вибрация и яркий луч солнца, что будто щекочет его нос, заставляют Кенму поморщиться и приоткрыть глаза. Размяв шею, он пытается придать ровное положение телу и заглядывает в телефон, ожидая уведомление будильника. Но видит, что до него еще 7 минут, а разбудило его смс от Хинаты, который желает ему «Доброго утра» с эмодзи рыжего котика, и голосовое, в котором радостным и бодрым голосом сообщает ему, что он уже на месте и ждёт его. Иногда Кенма действительно завидует тому, как легко и естественно выходит у Хинаты радоваться жизни. Новому дню, похожему в точности на предыдущий. Но он с яркой улыбкой кричит: «Ей, Кенма! Глянь сюда! Тут облако похоже на собаку! Ты видишь? Видишь? Посмотри! Посмотри скорее, а то оно становится похожим…а? На… Что? Бургер? Хаххх, Кенма, собакабургер… ты только посмотри». И он смеётся от души: хохочет в голос искренне и заразительно, уголки губ Кенмы тоже двигаются в подобии улыбки, и глаза все же ползут наверх, чтобы запечатлеть в памяти это уродство, что все же вызывает радость. Хотя, скорее, он просто рад, что рядом с ним есть такой человек, как Шое, который смотрит вверх, а не как Кенма — вниз. Заставляет замечать в этом мире хоть и ерунду, но видеть и понимать, что завтра «собакобургера» не будет на небе и новый день может чем-то отличиться. Увлеченно разгребая мысли в своей голове, Кенма не сразу ощущает, а после и замечает пристальный взгляд из тамбура, который забит какими-то парнями, что, по всей видимости, шумят и смеются, благо Кенма этого не слышит. Но он побаивается таких взглядов. И нет, он не трус в смысле физической трусости. Парень может за себя постоять, если потребуется, но отчего действительно толпа неприятных мурашек обкатывает его тело, так это внимание, заинтересованность и изучение, а не банальное докопаться. Слава богам, что он в общественном транспорте и ему выходить через две остановки, благодаря чему он сможет спокойно выдохнуть и скинуть с себя этот тяжелый взгляд. А он действительно тяжёлый, томный и требовательный, от такого у Кенмы ком в горле не даёт вздохнуть, и он мигом отворачивается, смотря на летящие дома, но только бы не в толпу, чтобы не столкнуться с ним снова. Поезд подлетает к нужной станции, и вагон начинает шевелиться, протискиваясь в узких переходах к выходу, как будто жизнь остановится, если не растолкать всех вокруг и первым не выйти наружу, боясь, что двери закроются навсегда. А Кенма был бы рад, если бы они закрылись, и он просто продолжил движение в неизвестном направлении, просто наслаждался бы мягким укачиванием и бегущим пейзажем. Без цели, без спешки, без требований и чьих-то правил, просто музыка, дорога и больше ничего. Но его мечтания прерывает толчок в плечо, сделанный спешащим человеком, пытающийся обогнать Кенму, на что тот никак не реагирует и плетется к выходу без энтузиазма. Но подняв все же глаза, чтобы удостовериться в правильной остановке и не пропустить закрытие дверей, снова видит эти прищуренные глаза. И взгляд ещё больше прошивает без того мягкое сердце на такие вещи, и теперь это близко и сравнимо с пугающей фобией. Черт, и это его первый день: всего лишь незнакомый человек, а Кенму уже выворачивает. Может он человек и отличный, но Кенма и знать этого не хочет, давайте останемся незнакомцами. Но хреновое утро — это как запущенный механизм хренового дня в целом. Потому что парень выходит следом за Кенмой. И чего он, собственно, все это время ждал? Ведь был у выхода и мог выйти первым. И от этого понимания становится по-настоящему не по себе. Может, он просто воришка и хочет что-то спереть? Хотя, чего у него взять-то?! Маньяк? В 8.40 утра? Серьезно? Господи, он надеется все же дойти до универа живым в первый день и не испортить мнение, что он может быть взрослым, а не расчленённым в первой подворотне. Благо университет находится недалеко от станции, и Кенма вообще-то не сильно спешит, да и времени спокойно пройтись у него есть, а ещё очень кстати будет кофе или энергетик. Поэтому он решает свернуть к вывеске «Кофейня для своих». «Хорошо, наверно, устроились вблизи универа с вечно не спавшими студентами, жаждущими дополнительной энергии», — подумал Кенма. И так, кстати, он может проверить, последует ли этот тип за ним. Может это и вовсе преувеличение его мозга, а то обычный, просто странный человек. Он заходит в достаточно оживленное пространство, заполненное людьми. Кто-то толпится у высоких столиков, кто-то ждет заказ, а кто-то берет с собой и выходит из кофейни. Кенма подходит ближе к прилавку присмотреться к ассортименту и ценам, попутно доставая телефон и набирая смс Хинате, что он на месте и скоро будет с допингом, хотя, наверняка, Шое он и не нужен, но обычно он его поддерживает, так что пусть все будет по старинке, Кенме это нравится, его это успокаивает. А вот что ему не нравится, так это то, что этот парень снова рядом и теперь без всякой культуры, будто они давние друзья, вторгается в его личное пространство, заводя никому не нужную беседу, находясь предельно близко, чтобы эта беседа могла показаться непринужденной: — Подсказать что-то? — парень в зеленой ветровке кроя бомбер наклоняется предельно близко к витрине, которую рассматривает Кенма. — Не нужно, — не поворачиваясь к нему, произносит тот еле слышно. — Я пробовал тут все, могу помочь, — настойчиво продолжает незнакомый парень. — Я знаю, чего хочу, — Кенма пытается завершить разговор. Ему не нужна помощь, не нужны формальные разговоры, чтобы продолжить общение. Он очень хочет просто купить кофе и уйти. — Ммм, поделишься? — с лукавой ухмылкой спрашивает собеседник. — Ты сейчас серьезно? — глаза Кенмы закатываются при понимании, что ну вот началось, он так и знал. По видимости, все очень запущено. Его выражение лица становится совсем кислым. — Что не так? — совершенно не реагируя на его мимику, как ни в чем не бывало спрашивает парень, нагловато улыбаясь. — То, что ты со мной говоришь, — устало произносит Кенма и двигается в очереди, стараясь не смотреть на парня, что прилип к нему. Перед ним ещё один человек и время не тянулось еще так катастрофически долго, пожалуй, никогда. Парень продолжает находиться рядом, улыбаясь во все тридцать два. У Кенмы начинается мигрень и сводит скулы. Воцаряется дурацкое молчание, и он выбрал бы эту неловкость до конца своего пребывания тут, но парню неймется: — Почему такой несговорчивый… я всего лишь хочу познакомиться. Не против? — Против, — с самым равнодушным лицом отвечает Кенма. — Почему? — Мне не нужны знакомства. — Да ладно тебе! Всем нужны, — парень, широко улыбаясь, делает вроде бы дружеский жест, слегка толкая того в плечо, чтобы разрядить обстановку. Но в глазах Кенмы это больше похоже на посягательство на его жизнь. Он тяжело выдыхает. — Нет. — Ух как однозначно! Однако, прошу заметить, совсем одному тяжко будет, ты же будешь учиться тут рядом? А я хорошая компания, меня все знают. — Рад за тебя, но у меня есть компания. — И где же она? — парень с челкой оборачивается, смеясь, и разводит руками. — Я видел, ты был один, — наклоняясь ближе к Кенме, произносит тот. — Подожди, откуда ты знаешь, где я учусь и… Ты что следил? — слегка ошарашено произносит он. — Ну, это смотря как посмотреть… хотя, на самом деле, это не важно, — парень прячет открытую улыбку и у него выходит что-то похожее на оскал, что пугает Кенму. — Что тебе нужно от меня? — Всего. Лишь. Компания, — делая паузы в словах, говорит зеленоглазый, одаривая Кенму изучающим взглядом. Осматривает его с ног до головы с довольным взглядом. — Кажется, ты сказал, что у тебя с этим нет проблем, — бровь взлетела в недоумении и действительно непонимании ситуации. — Я хочу тебя в свою компанию, — шепчет парень, отчего мерзкие мурашки покрывают кожу Кенмы и он хочет уйти прямо сейчас без заказа. Он хочет убрать с себя этот взгляд, не слышать голос, пропитанный похотью. Но он не хочет быть слабым, ему хочется поставить его на место. — Повторюсь, она у меня есть, и я не заинтересован в других. Очередь Кенмы подходит и, делая глубокий выдох, делает заказ, надеясь, что этот разговор-недоразумение закончен и он спокойно пойдет к Шоё. — Латте и мокко. Но парень и не двигается с места, продолжает ждать, когда тот освободится, постукивая пальцами по прилавку, и, по-свойски облокотившись на стойку, выжидающе смотрит на Кенму. То ли от ситуации, то ли монотонный звук Кенму выводят из себя, и он теряет все своё терпение и свои последние силы под названием «терпимость к людям». Начинает говорить на повышенных тонах, что крайне ему не свойственно в обычной жизни, но разве ведь не сделаешь исключение, когда так настаивают: — Ну что еще?! Можешь оставить меня в покое?! Мм?! Поди, поболтай с кем-нибудь! — Мне вот очень с тобой хочется… — Да что ж ты пристал… Не успел Кенма продолжить, как еще один голос добавляется к их диалогу: — Эй, Дайшо, как жизнь?! — громкий голос с ноткой возмущения, замаскированный приветливостью, окликает парня по имени Дайшо и по эмоциям понятно, что встречи он не рад. — Нормально, Куроо, не лезь. — А вот тут ты не прав: это тебе следует не лезть. Оставь его. — Да ну, с чего это? — нагловато ухмыляется Дайшо. — С того, что он со мной, — спокойно, четко и уверенно произносит высокий парень. В эту уверенность даже слегка поверил Кенма, но своевременно приходит в себя и наблюдает, как тот тянется к стакану Шое, понимая, что это какой-то абсурд. — Вот как… — Дайшо действительно удивлен и малость ошарашен, наблюдая за происходящим. — Ага, видишь, мой любимый кофе? — Куроо трясет перед носом стаканом, демонстрируя стикер и самодовольно отпивая из него. — Вижу, — с кислым лицом произносит тот. — Ну, тогда мы поняли друг друга? — бровь брюнета взлетает вверх, а взгляд прошивает парня насквозь с явным подтекстом, который Кенме не понять. Но он и не хочет. — А я вам тут не мешаю? По-моему, именно вам и стоит поболтать, а я пойду, пожалуй, — Кенма не мог упустить возможность слинять, потому что, чувствует он, ситуация может выйти из-под контроля. Он с одним-то не справлялся, а отвязаться от двоих ему точно не под силу. Он берет свой кофе, пока и тот не отобрали, и быстрым шагом выходит из этого места, слыша голос присоединившегося к ним парня. — Эй, подожди… — Куроо делает попытки догнать Кенму, оборачиваясь к Дайшо и произнося стальным голосом, сверля того орлиным взглядом. — Даже не думай, Дайшо. Даже не думай! — Тебя забыл спросить, Куроо, — кричит ему тот. — Я тебя предупредил… — последнее слово остаётся за брюнетом. Дверь закрывается. Дайшо недовольно чертыхается под нос. Черт возьми, что это сейчас было?! Что за дележ, я им, что, вещь что ли? Мое…твоё…охренеть блин. Это надо было мне создать проблему, да еще и в квадрате. Только бы они не учились со мной, только бы нет, ведь это будет катастрофа. А уже поздно переводиться, да? Черт, черт. Ну почему именно я! Быстрым шагом Кенма доходит до главного входа, видя яркую макушку, при виде которой наступает облегчение и спокойствие. И хоть Хината такой же мелкий, как и Кенма, да и защитить он его вряд ли сможет: те парни если докопаются, то им с ними и не сравниться, но ему главное, что в душе друга он чувствует безопасность, уверенность, простоту и понимание, а не вот этот вот цирк по заявкам и без заявок. Сами начали, сами выступили, сами и аплодируйте себе. Кенма терпеть не может подхалимство, показуху, понты и неуважение к другим. Как можно считаться только со своим мнением? Он не против активных и целеустремленных людей — посмотрите, вот, на Шое, но он всегда прислушивается к людям, всегда думает о других и никогда не станет напирать своей энергией. Он выплескивает ее в спорте и у него отлично получается. А эти двое просто… Просто недоразумение какое-то … — Кенма!!! Привет!!! Я тебя заждался… А…а где мой кофе? — Спер какой-то придурок. Привет. — А? На тебя напали? — Было очень похоже на то. — Кошмар! Все в порядке? — обеспокоенно спрашивает Шое. — Да, надеюсь да. Ты не сильно расстроен, что кофе нет? — измученные глаза Кенмы выглядывают из растрепанных волос, ища положительного ответа. — Что? Конечно нет, ты же знаешь, что я полон сил! — Да, знаю, — Кенма слегка расстроен, хоть и из-за мелочи, да и не его вины, но чувство привычного утеряно и он с сожалением выдыхает. — Ну что, пойдём разбираться: кому куда? У тебя какая пара? — Вроде литература. — А у меня должна быть информатика. — Пойдём посмотрим план кабинетов, может, мы будем совсем рядом. — Было бы здорово. Поднявшись по широким ступеням четырехэтажного здания в стиле хайтек с простыми линиями и формами, внутри их встретило большое количество света и пространства. Все было современно и со вкусом. Здание было внушительным и вместительным, поэтому тут учились все пять курсов; отдельным пристроенным зданием была столовая, спортзал и актовое помещение. Аудитории были разбросаны немного хаотично, но наличие большого расписания на полугодие с предметами и указанным кабинетом делало все значительно проще. И ясно стало то, что они пересекутся только на обеде и что в этом семестре их расписание очень разнится, но хоть нагрузка по часам такая же, уже что-то. Хината ярко улыбнулся, а Кенма безвольно натянул улыбку, расходясь в разные стороны. Один предвкушал новые знакомства с одногруппниками, а другой максимум, что может выжать из этого дня, это интересных преподов и новую информацию. На паре все было не так плохо, и Кенма почти не скучал, а из группы к нему никто не приставал. Преподаватель хорошо излагал предмет и не был зациклен на студентах. Было видно — человек, любящий своё дело, рассказывал с душой и эмоциями. Хоть Кенма и далёк от этого всего, ему было приятно слушать и даже немного помечтать. Это не его профильный предмет и все же он запомнил лекцию и записал произведения, что цитировал педагог. Прошло ещё две пары с переменным успехом и вот они — врата ада с кишащими студентами со всех отделений и курсов, шумных компаний, что делят эту территорию будто банды районов; и как же не хочется вообще все это видеть, но он обещал Шое не бросать его, так что выбора нет. Хинату найти было несложно, точнее его яркую макушку, что мелькала в задней части столовой. Подходя ближе, Кенма увидел ещё двух человек, сидящих за столом. «Уже познакомился с кем то», — подумал он, подходя к столу. — Привет. — Ооо… Кенма, а вот и ты! — Хината подпрыгивает и старается сдвинуться, освобождая место для друга. — Ага, я это, не сильно голоден и может пойду, раз у тебя компания есть, — Кенма, правда, хочет отсидеться в тихом углу и поиграть в игрушку. — Да ну, ты чего, давай познакомлю, посиди с нами, пожалуйста, — рыжий парень показывает на людей напротив и на освобожденное им место с яркой улыбкой. — Простите, если помешали, — произносит один из парней, сидящих напротив, чувствуя неловкую ситуацию. — Да нет, все в порядке, — успокаивает их Хината, — Кенма не любит людей и новые знакомства, он одиночка. Но я пытаюсь это исправить… хотя, честно говоря, выходит с трудом. Но я не отчаиваюсь! Так что, ребята, давайте знакомиться! Это… — Куроо Тецуро. Показалось, что в столовой замолчали все, не только их столик, открыв рты то ли от удивления, то ли от шока; их эмоции было сложно понять: паника, граничащая с восхищением. Зато на лице Кенмы чётко читалось недоумение и понимание, что его утро не осталось просто недоразумением. Оно стоит сейчас прямо тут и внаглую влезло в их беседу. А вот что понять Кенма не может, так почему все пялятся на этого типа, чуть ли не пуская из глаз сердечки. Да его взашей гнать надо за такое поведение! Брови Кенмы стремятся к переносице. — Ну-ка, мелкие, освободите-ка место, — с хитрой улыбкой говорит тот. — Яяя… — Хината просто зависает. — Да-да, рыжик. Идите погуляйте… пожалуйста, — обращаясь к сидящим, но сверля взглядом стоящего напротив Кенму, говорит тот. Кенма тоже зависает на пару секунд от происходящей наглости, но отмирает, говоря: — Да, пойдём, Хината, нам тут делать нечего. Кенма не успевает сделать и шаг, как слышит в свой адрес заявление, и это похоже на то, как капля падает в кипящее масло. — А вот тебя я попрошу остаться… Внутри Кенмы что-то взрывается. — Ещё чего попросишь?! — голос повышен, мимика далека от его обычного ангельского лица. Умел бы он извергать огонь, наверняка бы столовой просто не стало. — Номерок твой, например… — будто подливая ещё, произносит тот. — Не много ли ты на себя берёшь? — Кенма возмущён до глубины души. Но его голос выравнивается, хотя внутри ураган. — А что? Не нравлюсь? — с «кристально-чистым удивлением» произносит тот. — Не нравишься, — жестко и прямо в лицо говорит первокурсник. — Вот как. Значит, нужно это исправить, — сначала пауза, глаза в глаза. Но потом в них появляется веселье. — Я нравлюсь всем, — самолюбиво говорит он в завершении. — Теперь нет, — парирует Кенма. — Ничего, я это изменю, котёнок, — прошивая все внутренности человека напротив, произносит тот. Куроо облизывает губу, слегка прикусывая и продолжая сверлить взглядом. Кенма замирает от этой наглости, но прослеживает движение до конца, сглатывая ком в горле, и решает, что нужно заканчивать этот диалог и поскорее уходить. Потому что буквально ощущает, как на них смотрят все собравшиеся. — Ради Бога… Не утруждайся, — говоря это снова с усталым взглядом и действительно с верой, что он его в самом деле оставит в покое, Кенма уходит. Он вылетает из столовой, даже забыв про Хинату, который стоял все это время с кристально-чистым шоком на лице, а теперь догоняющий его, видимо, желая получить какие-то ответы насчет происходящего. А Кенма сам бы хотел немного ясности, каким это таким образом он в первый же день учебы умудрился подцепить себе проблему в виде человека, нарциссизм которого не переплюнет никто из тех, кого он знает. Человека, в глазах которого мелькнул огонь азарта, что Кенма терпеть не может. Он не хочет в таком участвовать, но кто ж его спрашивает. Видимо, этот человек делает, что хочет он, а Кенму просто не слышит, впрочем, это не впервой. — Эй, Кенма! Кенма! Да постой же… — запыхавшись, произносит тот. — Нужно уйти подальше, Хината. — Да-да, но мы уже на другом конце здания, остановись же, — Шое дергает того за рюкзак, приводя немного в себя. Кенма останавливается, присаживаясь возле подоконника, и пытается выровнять сердцебиение. Поднимая взгляд на друга, видит странные эмоции. Хотя для этого человека радость — его нормально состояние. Но сейчас он будто в эйфории. Кенма что-то пропустил? — Ты почему так светишься? — интересуется Кенма. — Я, кажется, буду знаменитым уже с первого дня в универе… — еле сдерживаясь, говорит тот. — Это ещё почему? — Ну… Куроо Тецуро… Он… — Не продолжай. Я ничего не хочу знать. — Эм… ладно, — Хината чувствует неловкость, но не может сдержаться, чтобы не спросить. — Слушай, а почему сложилось впечатление, что ваша встреча не первая? — Потому что это он — тот придурок, что украл твой кофе! — Да ну… круто! — Что? Что крутого, Хината?! — Кенма даже встаёт, возмущенный словами, которые слышит. — Он тоже пьёт мокко, теперь у нас ещё больше общего, — вот так вот просто говорит рыжий парень. — Эй, Шое, что с тобой?! Он прогнал вас из-за стола… а ты… — у Кенмы начинают закрадываться мысли, что это какой-то розыгрыш первокурсников. — Да ладно, он же звезда универа и не только. Ему можно уступить, да и он сказал пожалуйста, так что… — Мне далеко побоку, кто он, но ведёт он себя как зажравшийся кретин. Он такой же, как и мы, студент и не имеет никакого права указывать, кому куда идти. Ты прекрасный человек, Шое, не стоит равняться на таких. И не подумай, я не указываю тебе, с кем общаться, а с кем нет, но, как ты говоришь, у этой «звезды» корона поехала, так что аккуратнее. — Ладно… ладно…. Я просто много слышал про него, он крайне редко тут бывает, да и чтобы просто общался с кем-то — это вообще впервые; у него фанатов куча, поэтому я немного обомлел, что он вот так вот в первый день заговорил со мной. Да и вообще, говорят, он крутой парень. — Заговорил… скажешь тоже. И кто вообще это рассказывает? Его фанаты? — Ну… да… наверно… но… — Ладно, прости, это не мое дело: лезть в то, что нравится тебе, — Кенма чувствует, как не справляется с эмоциями. — Да ничего, я знаю, как ты относишься к такому вниманию и поведению, — былой запал у друга тоже пропал. — Просто не хочу быть посмешищем, да и вообще привлекать внимание не хочу, а он пристал и теперь об этом будут трубить во всех чатах, так ведь? — Кенма знает ответ, но не хочет его слышать. Но Шое отвлекается на телефон и с сожалением на лице говорит: — Уже трубят… Пары закончились, а приключения Кенмы — нет. Точнее, приключениями хочется называть то, что приносит положительные эмоции. У парня же начало неожиданно происходящих вещей, влекущие за собой только вопрос: «Как быть дальше?» И дело не в том, что с ним приключалась какая-то нелепица по пути, нет. За ним тянется все та же утренняя история, а точнее персонаж, который решил посягнуть на личные вещи Кенмы, потому-то он находит в своём рюкзаке вещицу, которой ранее не было: Позвони мне +81—3—0512679 И хоть записка не подписана, но он знает, кто ее автор.