Я буду там, где ты

Без комментариев Куроо садится в автомобиль менеджера, бросая взгляд на неё, в совершенно полной тишине. Они начинают свое долгое и монотонное движение до квартиры Куроо. Но у менеджера другие планы. — Что это? Дашь почитать? — интересуется она о книге в руках Куроо, ведь он вышел из библиотеки, и она хочет наладить контакт и разговорить певца, что в последнее время не поддается контролю. — Не дам, сам не читал ещё, — Куроо отворачивается к окну, прижимая скетч ещё крепче, все его поведение говорит о том, что диалога не выйдет. Он действительно не стал читать, желая остаться в одиночестве, чтобы погрузиться в написанное одному. Он не знает, какие эмоции будет испытывать, и не хочет, чтобы кто-то увидел их, какими бы они ни были. Сегодня Куроо поспал даже по своим меркам очень мало, да и эмоции его тоже изрядно вымотали. Поэтому он почти сразу засыпает от мягких вибраций движения автомобиля, склонившись на бок. Мышцы тела расслабляются, и вещица, что заинтересовала менеджера, уже не сильно прижата и мягко выскальзывает из рук Куроо, не так рьяно охраняясь владельцем. Девушка обращает на это внимание и ей очень интересно, что вообще эти двое устроили за выходку сегодня и что это значит. И сверху она получила ясные и четкие указания. Чтобы это больше не повторилось, иначе ее место займет кто-то другой, а ее характеристика будет испорчена. Ей нужно узнать больше и этот новый предмет, что так оберегал Куроо, наверняка о чём-то может сказать. Аккуратно забирая тетрадь, открывает на заложенной странице и понимает, что права. Куроо… Я надеюсь, что ты найдешь мой скетч и не будешь делать поспешных выводов. Сразу прости, но и я не могу пока этих выводов сделать. Я услышал часть вашего разговора, потому что понял, что что-то не так. Поэтому побоялся заканчивать наш день вместе, потому что будут вопросы, а я не в силах сказать тебе то, что хочешь ты. Я не в силах облегчить твои раздумья и решить здесь и сейчас, хотя понимаю, что для тебя это важно. Это очень серьезно и я скажу снова, что не могу взять ответственность за твоё будущее. Это все испортит. Я не хочу, чтобы ты отказывался от своей жизни, от своего хобби. Ты увидел часть меня, почти всю в целом. Я совершенно обычный парень. Мне не нужно много, мне главное получать удовольствие от того, что я делаю, и минимизировать то, что мне не нравится. Но… То, что у нас было сегодня… мне это понравилось. Ты понравился мне, Куро. Ты смешной, внимательный, интересный и, на самом деле, простой. Ты умеешь признавать ошибки, умеешь раскаиваться. Ты чувствуешь вину и твои эмоции настоящие. С тобой мне было комфортно, Куроо, это большая редкость для меня. Я не подпускаю людей близко, но с тобой, когда ты не «звезда», появляется ощущение, что я знаю тебя очень давно. А если закрыть глаза и отдаться только ощущениям, забыть, кто мы и где, становится совершенно спокойно, нужно и правильно. И я хотел бы, чтобы такой день случился еще раз. Правда хотел бы. Прости, что не продлил его, но, мне кажется, нам обоим так будет лучше. Ты перестал справляться с теми эмоциями, что уже имел, а прощание было бы слишком эмоциональным. Ну а мне все же нужно больше времени, чем день, на серьёзные заявления. Я не хочу тебя обманывать, Куроо, но я тебя и не отталкиваю. Я понимаю, что нормального общения нам не видать, но мы придумаем что-то. Я хотел бы этого. Не рви отношения с агентством хотя бы пока, погрузись в творчество и учебу. Постарайся избежать конфликта, ведь я не думаю, что от этого хоть кому-то будет лучше. Я хотел бы избежать шума, насколько это возможно. Хотел бы иметь время на обдумывание много каких вещей. Хотел бы видеть твои настоящие глаза чаще, хотел бы попробовать постепенно. Спешка ни к чему… Я подожду тебя, Куроо. И ты подожди меня. Ком в горле не желал никуда смещаться. Закрыв на секунду скетч, глядя в окно на пролетающие здания, она вспомнила себя первый раз влюбившейся, совсем юной, наивной и глупой. Вспомнила, чем это заканчивается, а для такого, как Куроо, и супер умным быть не надо, чтобы понять, что ничего хорошего из этого не выйдет. Парень, что пишет это, смышленый: в нем много логики, и он явно не дал Тецуро много эмоций и поводов все решить, да и у него пока нет ясности, значит можно попытаться все исправить, потому что он потенциальная угроза. Большая угроза для всех. У них не должно быть вариантов. Куроо только и будет думать о том, чтобы ходить на учебу, чтобы видеть его там, он сотрет весь его образ, создаваемый годами, начнет писать песни о любви, перестанет флиртовать со всеми и будет ждать своего единственного. Им это не подходит. Он на пике своей славы, его никто никуда не отпустит. Его зацепил этот мальчишка, значит только его руками можно что-то сделать. Она идёт на отчаянный поступок, тяжело выдыхая, ради сохранения стабильности, сохранения перспектив. Куроо молод, он обязательно ещё влюбится. Она вырывает последние два листа, аккуратно убирая в пальто. Найдя ручку, пишет новое письмо в надежде, что слова Куроо о том, что он не знает, что внутри, правда. Куроо… Спасибо за сегодняшний день, было здорово. Но я все же принял решение. Прости, оно вряд ли понравится тебе. Но мы не сможем быть вместе, мы слишком разные. Ты не сможешь быть рядом, когда мне нужно, не сможешь всегда быть обычным парнем, не сможешь быть со мной. Мне нужно совсем другое, да и тебе тоже. Я совсем тебе не подхожу, наши жизни очень разные, как бы ты не старался быть другим. Я отвлекаю тебя и забиваю голову ненужными мыслями, а дать ничего не могу, сам понимаешь, это просто нереально. Ты веришь в сказку, у которой нет будущего. Ты должен меня отпустить и жить дальше. Заниматься творчеством и развиваться — вот твой путь. Знаешь, даже учеба — она тебе ни к чему, она только забирает твоё время. А видеть меня там… так себе идея. Отдай больше времени сцене, ты очень крут, на самом деле. И будь успешным, Куроо, несмотря ни на что. И, пожалуйста, не думай, что на мне сошёлся свет клином, ты обязательно встретишь того, кто будет подходить тебе во всем, и все у тебя будет хорошо. Надеюсь, ты поймёшь меня, и не будешь держать обиды, и не потребуешь разборок. Я дал тебе этот день, как ты и просил, но ничего не выйдет. Прости. Аккуратно возвращая на место предмет своего преступления с влажными руками и холодным сердцем. Она надеется на то, что все пройдет гладко, ведь если он догадается, ее, скорее всего, уволят, если они будут вместе — тоже. В первом варианте есть надежда. И она отворачивается к окну как ни в чем не бывало. *** Оставшиеся пару дней каникул Кенма играл и болтал с Хинатой, пока опустив тему Куроо для блага всех. И нет, он доверяет своему другу как никому больше, но пока он ничего даже Куроо не сказал, то зачем привлекать к этому ненужное внимание. А любопытство Шое не знает границ. Поэтому тут тоже нужно подождать. Первый день учебы Кенма ждал, и он слукавит, если скажет, что дело в знаниях. Конечно нет. Он хотел бы увидеть Куроо, хотел бы увидеть в его лице понимание, что они теперь на одной стороне. Что там, в письме, они договорились. Но, придя в универ, он так и не увидел его. Он не увидел его и на следующий день, и через неделю. Он не понял его? Не захотел так? Он понимает, что сказал, что подождёт, и это не день и не два, но он и не думал, что Куроо вовсе может пропасть. В целом они это уже проходили, но теперь он знает, что это было желание Куроо, а в чем дело сейчас? Когда вторая неделя подходила к концу и все оставалось привычным, и даже Хината не говорил про него ничего, только странно поглядывал на Кенму, он все же решился написать по тому номеру. «Сообщение не отправлено» Поздним вечером Кенма звонит. Номер недоступен. Как ожидаемо. По всей видимости, ему его поменяли. И что делать? Он вообще должен что-то делать? Он же знает, что у него другая жизнь. Что он может быть где угодно и занят, чтобы еще и о нем думать. Но противное чувство тревоги прокапывает себе дорогу в душе Кенмы. И ведь именно это он имел в виду, говоря о несовместимом. Этот дурацкий страх, эти переживания на пустом месте, они все от того, что он всегда будет далеко, всегда за стеной из кучи людей или зданий. Их будут разделять города, а может и континенты. И сейчас они ещё друг другу никто. Кенма не взял на себя эту ответственность, чтобы завершить его звёздную жизнь, он не в праве вообще что-то говорить и жаловаться, но он так надеялся, что он поймёт его, оставит все как раньше и Кенма будет иметь возможность видеть Куроо, его глаза и улыбку, что для него на пару секунд будут меняться, выискивая в толпе, и этого бы хватило Кенме пока. Он бы продолжал развиваться, а Кенма учиться, иногда все же совершая эти запретные встречи, может, раз в месяц, чтобы не было проблем. Этого бы действительно хватало для поддержки, для выращивания внутри чего-то ценного, важного и только их. Но это только планы Кенмы, не Куроо. И точно не агентства. И тут Кенме приходит мысль о том, что ведь он даже не знает, прочёл ли он его письмо. Или решил, что Кенма его просто кинул. А что если так? Тогда он разочаровался в нем, в себе и теперь не выходит из дома? Или ещё чего похуже? Это нужно проверить. Срочно. Нужно съездить к тому парню Акааши, узнать подробности ухода Куроо, может он видел его со скетчем. Или в худшем случае забрал альбом из библиотеки. Он хорошо запомнил место и как до него добраться. Зайдя внутрь, он не встретил никого у стойки. Начиная поглядывать по сторонам и заглядывая в часть зала, тоже не увидел того брюнета. Аккуратно проходя дальше в поисках библиотекаря к последним стеллажам, что стояли параллельно входу, он слышит мягкий шепот, понимая, что там точно кто-то есть. Заглядывая за стеллаж, он все же видит того, кого искал, но тот откровенно занят с другим парнем. Они увлечены друг другом с таким трепетом и нежностью, с таким погружением в эмоции друг друга, что, конечно, не замечают его, а Кенма не может отвести глаз, словно тонет в происходящем. Он не из тех, кто любит подсматривать, он вообще с трудом переносит открытые чувства, но почему-то сейчас не может не смотреть. Их близость кажется чём-то правильным, тем, чему нужно учиться, тем, что может быть примером, как искусство с усладой для глаз. Тут столько преданности, умиротворения и любви. Столько безмолвных обещаний, веры и наслаждений, но не тех, что состоят только из похоти, а те, в которых благодаришь каждый день за то, что он просто рядом. Эти поцелуи для них кажутся важнее всего мира. Кенма подумал о том, смогут ли когда-то они с Куроо выглядеть так же, чувствовать так же. И тут он вспоминает, зачем он здесь. Отводя взгляд, он стучит по стеллажу, привлекая внимание. — Прошу прощения. — О господи… Кенма? — парни прекращают свои действия, испуганно смотря. Акааши действительно шокирован тем, кого видит перед собой и почему вообще видит кого-то. — Да. Привет, — еле натягивая смущенную улыбку, говорит нарушитель идиллии, пряча взгляд. — Как… как ты тут оказался? Бокуто, ты что, не закрыл дверь? — выпученными глазами он смотрит на такого же удивленного происходящим парня. — Я должен был закрыть дверь? Я пропустил, видимо, я так соскучился по тебе. Прости, Акааши, — опуская взгляд и приводя внешний вид библиотекаря в идеальное состояние, говорит парень с интересным цветом волос. — Я извиняюсь за наше поведение, Кенма, — завершая приведение в норму, Акааши надевает очки, все еще алея щеками. — Но что ты тут делаешь? — Я… я хотел бы поговорить о… — Я понял… — перебивает брюнет. — Пойдём в кабинет, — Кейджи указывает в сторону его расположения, переключая своё внимание. — Котаро, прости, мне нужно идти, увидимся вечером, — мягко с еле заметным блеском в глазах, что всегда разжигают в глазах напротив целый пожар, Акааши провожает любимого до двери. — Эм, ну ладно. Что будешь на ужин? Может, рыбу? — немного понизив голос, произносит парень Акааши. — Да, рыба будет отличным вариантом. — Хорошо, тогда жду дома, — с широкой улыбкой произносит Бокуто; не осмеливаясь произносить важные слова вслух при постороннем, он показывает пальцами сердечко, произнося одними губами слова, что всегда остаются последними. — Да, — с нежной улыбкой говорит Акааши. Дублируя жест и слова незаметно, — до вечера. Получив возможность расположения, Кенма усаживается на диван, не зная с чего начать разговор с человеком, которого видит второй раз в жизни, а по своей воле — первый. Акааши культурно предлагает напитки. Кенма отказывается, чувствуя неловкость от начала их встречи, да и самого факта нахождения тут с той темой, что он пришёл. Но ему действительно не к кому больше обратиться. Ведь даже в универе у него сложился стереотип поведения по отношению к Куроо, и все вопросы будут крайне странны, да и вряд ли у них есть нужная ему информация. — Ещё раз прошу прощения, что помешал, — неловко произносит Кенма. — Ничего, сами виноваты. Да и Бокуто все равно нужно было идти на самом деле. — Хорошо. — Итак, чем я все-таки могу тебе помочь, Кенма? — Акааши присаживается напротив с большим интересом в глазах. — Я хотел бы уточнить одну деталь. Насчёт того дня, когда мы были с Куроо тут, я ушел чуть раньше. Не знаешь ли ты как… каким ушёл Куроо… — Кенма не знает, чем это все закончилось, но заочно чувствует вину, что все же не нашёл в себе силы объясниться лично. — Знаешь, я был крайне удивлён твоим уходом, думал придётся выводить его из ещё одной панической атаки, которая превратилась в реальность. Но он выглядел достаточно спокойно, кому-то позвонил, за ним приехали и он добровольно уехал. А в чем, собственно, проблема? Я вообще подумал, что твой уход означает, что ты выходишь из игры, хотя изначально я решил, что раз ты пришёл с ним, то это что-то значило. — Это значит. Я не выходил из игры. Я оставил ему свой скетч с объяснением. С намёком, что… что я не против, но не сейчас. Мне нужно время. Сейчас все сложно. Слишком большая ответственность, вот так вот сразу. Я не понимаю, как я могу забрать у него все, а взамен предоставить себя, — Кенма все же осмеливается поднять глаза на собеседника, что так внимательно его слушает. — Разве это может стоять где-то на одном уровне? — искренне не понимая, спрашивает Кенма. — Не может, — ровно отвечает тот. — Ты прав, — после появляется улыбка вскользь. — Для него ты выше, — завершает Акааши совершенно серьёзным, без шуток и смеха. Только мягкая и мудрая улыбка все еще есть на его лице. — Да господи, ну не может такого быть. — Почему же? Вот ты. Как относишься к успеху и славе? На каком она уровне для тебя? — Ни на каком. — То есть если бы Куроо никогда не был бы связан с шоу бизнесом, то такой, как ты, мог бы быть с ним? — Наверно? — неуверенно произносит Кенма. — Ты считаешь, что это может как-то влиять на чувства? — Не то чтобы богатые не могут полюбить бедных, просто когда вы из одной сферы, всех это устраивает, а отношения с простаком никто не поддержит, — в голосе младшего расстроенные нотки. Глаза снова покинули контакт с собеседником, неуверенно сползая на свои руки. — Я подержу, мы поддержим. Этого мало? — Что? Нет конечно. Я не об этом. Мне на чужое мнение абсолютно все равно, эм, извини, почти на все. Дело не в количестве. Я не хочу, чтобы он отказывался от того, чего он добился, зарывал свой талант. Не хочу, чтобы через пару лет обо всем пожалел. Он действительно талантлив. И я не могу допустить этого абсурда. Не могу понять, как он, весь такой активный, целеустремлённый, решительный, сможет на постоянной основе просто плыть по течению со мной. Я абсолютная противоположность ему. И даже если можно было бы забить, то я уверен, что он столкнется с давлением, я просто боюсь… за него. Конечно, я ничего не потеряю, но он? — Я понял, — на лице Акааши опять видны капельки радости. — Можно личный вопрос? — уже не скрывая улыбку, спрашивает Акааши. Он похож на старшего брата или родителя, что когда-то тоже был молод и все это уже проходил. Его спокойствие и уверенность внушают доверие. — Ну давай. — Ты когда-нибудь любил? — Нет, — не раздумывая, отвечает Кенма. — Я так и подумал, — Акааши на секунду отвлекается на свой телефон и теперь эту улыбку видно невооруженным глазом; она личная, от души из самого сердца, которую невозможно спрятать. Но он культурно кладёт гаджет обратно и возвращается к диалогу. — Ты просто не знаешь, как это работает. Сколько всего ты получаешь от этого и каким сильным ты становишься. Ты можешь действительно изменить свою жизнь, возможно, сделать проще, но имея человека, по-настоящему влюбленного в тебя, ты ни за что не пожалеешь, что чем-то рискнул. Где бы вы ни оказались, будет иметь значение только человек рядом. Только он будет дороже любых денег и успеха. Его улыбка будет самой нужной и необходимой, она никогда не сравнится ни с какой армией фанатов. Вы построите что-то новое, но в любом случае лучшее. Не для всего мира, а для вас. Так что тебе стоит просто отпустить эту мысль с той же лёгкостью, с которой Куроо хочет с этим расстаться. Не брать на себя лишнее и не думать о потерях. Думай о том, что приобрётете он и ты. Думай о том, что именно ты можешь дать то, чего у него никогда не было, — Кейджи говорил мягко и так по-настоящему, будто проживая или уже о том, что пережил, сам, говоря с такой уверенностью, что сомнений и быть не может. Кенма заслушался и действительно почувствовал важность, реальность и необходимость всего этого, но он так боится публичности. — Я… мне просто тяжело быть в центре внимания, я это не люблю. Я действительно хочу обычной спокойной жизни. Наверно поэтому все и было бы проще, не будь он звездой. — Поверь, тебя никто не заставляет, не торопит и не давит на твоё решение. Нужно время. Твоё право. Только пожалуйста, не убеждай себя, что ты не достоин или тебя нельзя выбрать, если ты не богат. Настоящим чувствам все равно. И пусть у тебя все иначе. Но я очень рад, что ты искренне за него переживаешь, думаешь не только о себе, это о многом говорит, — Акааши мудро подмечает мелочи, что на самом деле важны для отношений. Он увидел трепет и беспокойство, отсутствие эгоизма и тщеславия. Увидел простоту и лёгкость и понял, почему Куроо выбрал его. Ведь Кейджи знает, что до всей этой активность, яркости и любви к популярности, Куроо невероятно ценит то, что есть в человеке напротив. — Да, переживаю, поэтому и не хочу, чтобы он сейчас рисковал. Хочу, чтобы он получил от этого максимум, не отказывался от этого только из-за меня. Может, найдёт какую-то альтернативу. Он любит это, я вижу. Это нельзя бросать. И я не отказался от него, я просто предложил время, ведь некуда спешить… это ничего не изменит, — Кенма чувствует себя комфортнее и позволяет раскрыть свои мысли и чувства другому человеку. — Это правильно. Но что тогда не так? — действительно не понимая, после всего услышанного спрашивает брюнет. — То, что я не видел его уже две недели. А единственная связь в виде номера, что у меня был, теперь недоступна. Я не знаю где он. Я решил уточнить: видел ли он вообще мои слова, вдруг он сделал неправильные выводы. Но если ты говоришь, что уходил он нормальным и скетч ты не находил, значит, ему это не подошло или что-то ещё. — Вот что. Я думал, ты просто засомневался в себе и в своих действиях. — Не без этого. Спасибо, что поддержал. Но мои загоны это ерунда, а вот он непростой человек, он зависит от многих и от него тоже зависят, он не может делать что хочет, и я беспокоюсь за него. И раз все же моя информация, скорее всего, до него дошла, значит дело в ком-то ещё. Надеюсь все же, это просто недоразумение. — Надеюсь, — искренне говорит Акааши. — Ладно, я пойду. Спасибо, что помог снять с себя ощущение вины. И извини еще раз, что помешал… ну, там. — Ничего страшного, — немного смущенно произносит библиотекарь. — И хотел сказать: вы прекрасная пара. Я таких не встречал, — Кенма смущен, но слова так и рвались наружу. — Неожиданно и приятно. Спасибо, Кенма. Я надеюсь, что вам тоже удастся пройти через все трудности и все же быть вместе. Вы действительно подходите друг другу, — Кейджи говорит от чистого сердца, веря, что так оно и будет. — Хм, посмотрим. Пока. — До свиданья. Кенма ушёл со странным чувством внутри. Морально приподнят и одновременно имел чувство опущенных рук. Он буквально на физическом уровне ощущает, что нужно что-то делать, и одновременно понимает, что не может. Потому что у него ничего нет: ни связей, ни малейшего понимания, что нормально, а что нет у них там сверху. Он обычный парень, которого погрузили туда, от чего он открещивайся всю жизнь. А жизнь над ним посмеялась и предоставила ему человека, который именно оттуда, парня, который видит будущее с ним, как бы для Кенмы это не было бы странно. И он все же тронул сердце Кенмы, и пусть это никак не сравнится с тем, что чувствует Куроо, для Кенмы такого рода сближение уже очень о многом говорит. Тецуро хочет идти по другому пути, с ним, но сам Кенма не уверен, что этот путь правильный, но, наверное, не только ему решать, раз их двое. Просто Кенма привык быть один, привык думать только о себе, иногда и о себе не думать и не нести ответственность, а тут такое. И даже в этой ситуации, хоть и переживая за Куроо, за его будущее, он все равно задумывается о себе. Что будет с ним, если не выйдет? Он думает о том, как влюбится в него безвозвратно, о том, что станет лучше для него, если потребуется, о том, что пойдет и поедет за ним куда угодно, потому что знает, если ему что-то подходит, оно навсегда. Если он что-то выбирает сам — это до конца жизни. И Кенма очень боится, что эта жизнь не будет пределом мечтаний Куроо, что вдруг это он просто устал от работы и боль от лицемерия движет им. Вдруг, окунувшись в обычное, он снова захочет подняться повыше, оставив Кенму внизу. Ведь Куроо все же есть с чем сравнить, это Кенме действительно все равно. Он не может стереть всех этих прелестей жизни из его головы, хоть, как говорит Куроо, не так уж их и много. Он все равно останется узнаваемым и популярным, даже если уйдёт. Кенма боится, что не дотянет, что не сможет быть нужным до конца. Что лучше не начинать, пока все не так серьезно, чем потом всю оставшуюся жизнь быть одному. И да, он помнит, что говорил Куроо, и его это до дикости пугает. Пугает то, что даже полюбить он боится не так сильно как он. Он не знаком с этим чувством, а все незнакомое его пугает. Кенма не отличается оптимистичным взглядом на жизнь, по сравнению с Хинатой. Это он видит во всем плюсы, это он уверен в победе, несмотря на трудности, он знает чего хочет, а Кенма нет, или просто не может признать. Подумав о Хинате, Кенма думает была не была. Он либо все окончательно испортит, но уже наверно и не страшно будет, либо же он ему поможет. Он доверяет этому человеку как никому больше, он знает его много лет, поэтому со своим разочарованием и без ответов Кенма решает поехать и все рассказать. Ему отчаянно нужна поддержка. Набрав короткое сообщение о том, что хочет увидеться, получает радостный ответ о скорой встречи. И так как Хината проводил время на свежем воздухе, то договорились они встретиться в парке. С пометкой от Кенмы о личном разговоре без свидетелей. Пока Кенма добирался, Хината успел вдоволь пообщаться с друзьями с группы и с нетерпением ожидал Кенму. — Привееет!!! — Привет, Шое. Ты не замёрз? Сегодня прохладно, — Хина встречает друга в тонкой ветровке, переминаясь с ноги на ногу. — Есть немного. Но если ты хочешь подтянуть физкультуру и побегать, то будет хорошо, — ярко улыбаясь, отвечает тот. — Нет, я не хочу подтягивать физкультуру, — монотонно отвечает Кенма. — Тогда что? В математике ты сильнее меня. Да и вообще во всех точных науках. — Хината, мне не нужен репетитор, с чего ты это взял? — Эм… не знаю. В последнее время мы говорим только об учебе и предположил, — говоря как есть, рыжий парень греет ладони теплым воздухом. — Сегодня мне нужен просто мой друг и разговор по душам. Пойдём куда-нибудь, где теплее, — с трудом смотря на друга, в таком состоянии Кенма предлагает переместиться в тепло и поговорить без риска заболеть. — Ооо… это куда лучше, чем математика! Я согласен. Пойдем вон в то кафе, там вкусные пирожные… и пироги, — безудержное веселье и радость прошивает Хинату, вприпрыжку бегущего в сторону их укрытия. Присев за небольшой столик на двоих, на Кенму снова наваливается чувство невозвратного, чувство перехода за черту. Важные решения, которые всегда отпечатываются сильно и навсегда. Что делят твою жизнь на «до» и «после». И кажется, что Кенма все равно одной ногой уже за ней, потому что не может оставить ситуацию, не хочет оставлять Куроо. Но признать тяжело. Глубоко выдыхая, он начинает свой рассказ с того самого дня с подробностями. Сказать, что Шое в шоке, ничего не сказать. Но этот шок радостный, переходящий в какую-то эйфорию. Его лицо светится, как праздничный торт, усыпанный множеством свечей, и будто он именно сейчас получил заветную мечту, что так хотел. — Это нечто… — Хината произносит каждую букву как в замедленной съемке. — Об этом никто не должен знать, — предупреждает друг. — Конечно, конечно! — размахивая руками, Шое искрится радостью. — Но… Блин… аааа… Кенма… как… что… я забыл человеческий язык, — чуть переводя дыхание и пытаясь успокоить рвущуюся наружу улыбку. — Хотя, знаешь, я ещё в первый день почувствовал между вами искры, какую-то химию, но ты так враждебно был настроен, что сбило меня с толку. Но его глаза горели так, как ни на одной провокационной фотосессии. То, что он говорил и как смотрел, это были разные вещи, я тогда был просто в шоке. А потом его вопросы. Но теперь… все понятно. Я же говорил, что он отличный парень! — Какие вопросы? — Да ничего такого. Просто спрашивал, что типа с ним не так. Почему ты не идёшь на контакт. — Вот как. И что же ты ему посоветовал? — бровь Кенмы взлетает в интересной дуге. — Да ничего. Просто сказал быть собой. Но… — Но? — Но он спросил, что делать, если он не может… — виновато продолжает рыжий парень. — А когда это было? — интересуется Кенма, пытаясь сопоставить даты. — Точно не помню, но до нового года, потом я его и не видел больше. — Понятно. Наверно, тогда он и решил больше не появляться на учёбе. — Я все испортил? Да? — с тревожным взглядом спрашивает напротив, даже перестав есть. — Что? Нет… — успокаивает его друг. — Прости… — Да не портил ты ничего Шое. Я видел его после, и это никак не связано с тем, что теперь моя пауза выглядит как точка. Я не знаю, что мне делать сейчас. Что с ним, где он и почему теперь не идёт на контакт. — Ты боишься, что это точка? Или за него? — За него конечно. По факту, у нас и нет ничего, просто я эгоистично надеялся на принятие моего предложения, и все это казалось реально прокрутить. Но вдруг я наивный балбес и много на себя взял или не знаю, с чем решил связаться. Раньше я видел только самолюбование, вульгарность и показуху, приправленную флиртом. Это ощущалось до жути неправильно, хоть его внимание и вошло потом в привычку, стало нормальным проявлением, ведь он красивый, талантливый, чего спорить — это было приятно. Но это не был человек для отношений. А просто тратить время — это не мое, ты знаешь. Но все изменилось, я много чего узнал и почувствовал от него в тот день, что не могу теперь просто оставить все. Во мне тоже что-то поменялось. — Блин… так круто… — Ну, крутого тут пока мало. Это очень подозрительно, но если это его решение, то пусть так, я пойму, но мне нужно услышать это от него, а то что-то это все не вяжется. Качели какие-то, — брови Кенмы устремились к переносице. — Ну да, крайне странно. — Да, и эта пустота не даёт мне покоя. — Пустота? — не совсем понимая Кенму, переспрашивает Хината. Кенма хотел разговор по душам. Хотел рассказать другу не просто события, хотел поделиться тем, что самому ещё чуждо, но оно есть, и он не будет это скрывать. — Да, знаешь, я не хотел лишаться его простого внимания, что тогда почувствовал. За время, что я попросил, хотел вырастить в себе что-то новое, чего никогда со мной не было. У меня возникло это ощущение, когда мы были там. Чувство, что это может быть он: тот, с кем я мог бы попробовать. А теперь его нет, и я ощущаю себя пустым. Именно этого я и боялся, поэтому не хотел пробовать. И вот тебе пожалуйста, даже начать не успели, а все уже как в самом дурном сценарии. — Да уж… — сочувствующе произносит Шое. — Куроо как-то сказал, что будто потерял часть своей души, увидев меня с другим. Будто если меня кто-то заберёт, не останется света. Я сейчас чувствую что-то похожее. Это так странно… и я не знаю, что с этим делать, ведь прошло не очень много времени, но я не могу избавиться от мысли, что я должен что-то предпринять, на самом деле должен был и сначала, но испугался и теперь не знаю, как это исправить. Мне нужно найти его, — с немой мольбой Кенма смотрит на друга детства, что всегда с ним. Он редко просит помощи, точнее даже наверно сам лично никогда и не просил, но сейчас он один просто не справится. — Ты по адресу, — Кенма слышит это и немного не верит. — Серьезно? — Для тебя же не секрет, что я его фанат? — с горделивым лицом и яркой улыбкой говорит Хината. — Нет. — И твой высокопочтенный друг за это время продвинулся в этом плане. Я состою в главном фандоме и на этих правах знаю много доставленной информации. Учусь различать и фейковую, в общем набираюсь опыта в этом направлении. Решил заняться практикой с первого курса. — Ооо… это здорово, — Кенма правда рад, что Хината так вдохновлен своей выбранной профессией. — Вообще да, но в последнее время действительно все стало очень туманно. Много слитой, придуманной и старой инфы. Я не предавал этому значения, но теперь это выглядит очень странно. Могу сказать из официального только то, что анонсировали даты концертов. — Концерты? Когда ближайший? — У нас не планируют. — Это как? — Ну, это типа тура… другие страны. — Хм… — Кенма не сильно осведомлен порядками и мероприятиями шоу бизнеса, поэтому задумывается. Хината приходит на помощь, объясняя. — И получается, что в ближайшие полгода… его не будет тут, — с сожалением говорит тот, понимая теперь всю ситуацию. — Что?! — Ну, там анонс на ближайшие три месяца, но это неконечная точка, — виновато добавляет тот. — И когда первый? — Через три недели. — Вот черт.