Я буду там, где ты

— Отойдешь? — спокойный голос будит Кенму ранним утром, заставляя открыть глаза и напомнить, где он. — Угадай, — мямлит Кенма, сладко зевая и почесывая макушку. Он смотрит сонно на оппонента, находясь на прежнем месте, преграждая путь. — Мне вызвать охрану? — голос менеджера дает слабину и уже не звучит так уверенно. — Ой, только не надо меня пугать, я знаю свои права довольно неплохо. Я ничего не нарушил, ты сама меня позвала. И Куроо тоже позвал. — Он должен идти, он знает об этом, он подписался на это! — связки напряжены, чтобы звучать громче и увереннее, но в этих нотках чувствуется слабина, когда понимаешь, что ситуация выходит из-под контроля. — Чтобы он там не подписал, он человек, которому нужен отдых, ясно тебе? — Кенма сохраняет максимально незаинтересованное лицо, вселяя в человека напротив чувство проигрыша. — Ему так будет лучше, ты создашь ему проблемы. — Не рассказывай мне сказки, ты печешься просто о своей зарплате, а не о нем, так что не надо мне врать, а лучше соври своим коллегам и придумай что-то, потому что он останется сегодня тут, — и Кенма чувствует ее безысходность. Он смелеет, его голос звучит еще увереннее и не оставляет вариантов. — Ты издеваешься? — на срыве говорит она. — Нет. И знаешь, мне все равно, какой штраф тебе или ему влепят. Мне все равно, кто не получит сегодня его свеженькие фото и всякие бла-бла-бла. Я вызову сюда полицию, если ты не уйдешь, у меня есть хорошие знакомые и актерский талант, и я сыграю тут такой концерт, который запомнят надолго. И вот с этими последствиями и шумихой возиться тебе явно не захочется. — Боже… я думала, ты поможешь… — она смотрит на него как на самую большую занозу в жизни. Так легко получить и так тяжело избавиться. — Помогу ему. Не тебе. Сорян, — Кенма надевает притворно извиняющуюся гримасу, продолжая сидеть на месте, уверенно поглядывая на девушку. — … —молчаливая стадия принятия девушки. Телефон в руках и быстрый набор. Кенма давит напоследок. — Славно, что ты очень понимающий человек. — Я приду завтра в 8, он должен быть в строю и наверстать упущенное, — не отлипая от телефона, сообщает она, продолжая бурчать что-то себе под нос, и, не прощаясь выходит. — Ага. Непременно, — кричит вдогонку слова подтверждения уже не такой сонный парень. Кенма выдыхает. Тяжело. Его тело вмиг стало ватным, как только дверь закрылась. Он от себя такого не ожидал и не знает, как это у него так вышло. Угрозы, дезинформация, манипуляции, постановка условий и саботаж — все это впервые для него. Но ему действительно плевать на эту сферу и ему никого не жалко, кроме человека по ту стену, который просто устал, но его не слышат. Кенму тоже часто не слышат, а точнее, не хотят и он все чувствует в разы острее от этой несправедливости. И со своим чувством он давно смирился, но когда он видит это со стороны и последствия всего этого, хочется защитить и понять, поддержать и услышать. Он отправляется на кухню, желая найти кофе. Они уснули почти в четыре, а она приперлась в 7 утра. Но все пережитые эмоции и новая информация держат его сознание более, чем в бодром состоянии. Кофе в его ситуации просто завтрак. Гипнотизируя собирающиеся пузырьки в начинающей кипятиться воде, он не замечает фигуру в проходе и только его голос отвлекает от мало интересного, но залипательного занятия. — Спасибо, — голос тихий и мягкий. Кенма ощущает его каким-то домашним и почему-то привычным. Будто так он и должен звучать, именно это ему и подходит. Он возвращает мысли к диалогу. — Делов-то. — Не скажи, меня никто так не пытался защитить… — Куроо не осмеливается приблизиться, так и стоит в проеме, хоть это и его территория. — Так дебильно? — бровь Кенмы взлетает в удивлении. — Так искренне, — поправляет он его. У Куроо снова на лице легкая улыбка и капельки счастья в глазах. Он ликует только от одного факта нахождения сейчас Кенмы на «его» кухне. А поступок им совершенный делает перестановку в его душе и так заполненную этим человеком. Но до этого это было только его простое желание, а теперь он получает какие-то действия с его стороны, и это ощутимо освобождает пространство. Потому что Куроо хочет быть заполнен только им. — Не люблю принуждение, — Кенма отводит взгляд, потому что чувствует в глазах напротив слишком много тепла. Много, потому что пока не в силах его принять, разделить. И он пытается хоть немного потушить, чтобы не сильно разгорелся. — Дело только в этом? — Куроо по-детски хочет ещё. Больше действий в свою сторону. Он готов в этом сгореть, потому что иначе теперь не может. — Да. Не жди от меня никаких признаний. — Даже не надеялся… — играючи, произносит Куроо, хотя, конечно, надеялся, но он знает, почему так. И это добавляет ему еще больше желания и стремлений добиваться. — Славно. Кофе? — Не откажусь. Они сели за стол, но разговор не клеился. Кенма до сих пор не переварил всю информацию до, а Куроо, видимо, боялся добавить лишнего и все испортить. Куроо смотрит в окно, Кенма в чашку. И как ему не было стремно от этого всего, до него все же дошло то, что теперь как бы он владеет ситуацией, это ему решать, что делать и делать ли. И это самое ужасное, что могло с ним случиться. Потому что он совсем, абсолютно, на все сто процентов не знает, что предпринять. Он буквально начинает оседать и закрываться, прокручивая все в своей голове, ту ответственность, что на него ложится. Конечно, он ничего никому не должен, но, услышав все это, он не смог уйти, у него тоже где-то глубоко в душе что-то зашевелилось и быть может было и раньше, но весь этот абсурд не дал этому развиться. И теперь он, выслушав признание, сидит на кухне незнакомого ему парня: не того, что он видел и знал раньше, совсем другого парня. Уставшего, тихого, домашнего, со спутанными волосами, хриплым голосом и полосой от подушки. Парня, что не побоялся раскрыть ему душу, парня, что сейчас просто молчит и что-то ждёт от него. Но Кенма не знает, что ему сказать. Диалог начинает Куроо: — Не загоняйся ты так, а то утонешь сейчас в своей кружке. Я от тебя ничего не жду… — пряча взгляд, чтобы не смущать, произносит он. — Ждёшь. — Нет. — Врешь, — глаза Кенмы прищурены, он вглядывается в собеседника, потому что знает, что прав. — Нет. — Я чувствую, что ждёшь. — Хорошо. Жду. Но не того, что ты будешь бояться меня и ответственности за меня. Я не хочу этого, — Куроо важно объяснить это Кенме. Важно, чтобы он расслабился. Да, он вывалил на него слишком много, но парень должен был знать, может не все сразу, но вчера Куроо был на грани. — А чего хочешь? — Просто поговорить. — Ты ещё вчера много чего сказал, я ещё не переварил. — Прости. Я не буду лезть с признаниями и смущать тебя, но мы же можем просто поболтать как обычные люди? Сходить куда-то? — Я могу. Ты нет. Ты не обычный человек, Куроо, — с усталостью и будто капелькой разочарования произносит младший. — Блин, да, но поговорить же можем, — Куроо бы и сам хотел забыть о том, кто он. Остаться на этой маленькой кухне, остаться вдвоем и не торопить события, провести вместе не один день, но у Куроо режим экспресс. — О чем? — Кенма правда не знает, что говорить. Ему кажется, что они из разных миров. И то, что они должны напрямую контактировать, больше похоже на эксперимент, обречённый на провал. — Ну, о всякой ерунде, — на самом деле, Куроо тоже не знает. Раньше ему смотрели чуть ли не в рот, говорили с ним, боролись за внимание, правда, как только получали — все переходило в секс, потом появлялись требования и условия, ну а потом карты на стол и правда. Ничего нормального у Куроо никогда и не было. — Я думал, ты хотел отдохнуть, я выбил тебе выходной, а ты хочешь заниматься как раз этой ерундой? — Именно. Ты, наверно, не так меня понял, когда я сказал, что устал. Я не устал физически, я устал морально. Я хочу обычных вещей, а не важных и хорошо продаваемых. И я хочу просто говорить о ерунде с тобой. — Это странно, — говоря это Куроо, Кенма думает о себе. Он чувствует себя странно. Он жутко боится таких вещей: таких важных. Он хочет говорить о ерунде, но Кенма видит, как много это значит для Куроо, а Кенма не может принять важность себя. Это не то чтобы странно, это просто абсурд. Личное время, которого у Куроо крайне мало, он хочет просто быть рядом с ним. У Кенмы бегут мурашки от такого, и он пытается дать заднюю. Это очень приятно, но слишком серьезно. — Возможно, — ровно отвечает Куроо. — Поэтому я не уверен, что это хорошая затея. Ты потратишь своё личное время, чтобы просто сидеть со мной. Это глупо, Куроо. Поделай то, на что не хватает времени, полежи в ванной никуда не спеша в конце концов, но не трать своё время на меня. Это того не стоит, — Кенма чувствует надвигающуюся панику и пытается покинуть корабль под названием ответственность. — Я лучше пойду, спасибо за кофе. — Нет, нет, нет… Кенма, пожалуйста, не уходи. Я очень тебя прошу. Побудь со мной, — Куроо говорит это с такой надеждой, словно висит где-то на краю. Кенма не может столкнуть его вниз, смотря в эти глаза. — Куроо, я не могу. Это до жути странно. Я не знаю, что делать, и чувствую себя некомфортно, — говорит Кенма дрогнувшим голосом, потому что тяжело говорить о своих переживаниях. Очень тяжело. — Скажи, как будет комфортно? Пожалуйста. Не отбирай у меня этот шанс. Давай будем делать то, что обычно делаешь ты? Ммм? — Охх… Куроо, — не может он оставить, когда так просят. Он не железный и готов дать слабину. — Ничего выдающегося я не делаю. — Не претендую. Только не уходи. — Блин… неужели ты серьезно? — Кенма хочет сделать шаг вперёд и его тут же тянет назад. То ли первое впечатление, которое все же имело место быть, перевешивает на сторону отказа, то ли в целом незнакомое для него чувство безграничной важности, другой важности, отличающейся от дружбы, теперь не даёт оставаться равнодушным и перетягивает его. И разумеется все, что он видит и слышит сейчас, сильно подкупают, он хотел бы узнать, правда, но безумно боится, что ему понравится, а это могут потом отнять. — Я не знаю, как доказать тебе это. Но я правда хочу обычный день, но только с тобой, это очень важно. — Мне сложно в это поверить, но ладно, давай попробуем, — устало произносит Кенма. — Только пожалуйста, не надейся на что-то, я совершенно неинтересный, это будет твой самый нудный день в жизни. — Я бы сразу поправил на «самый счастливый», но это всего лишь восприятие разных людей, так что главное, что я запомню его в любом случае. И, быть может, к его концу и ты изменишь мнение. — Ой, не думаю. — Как скажешь. — Но если ты хочешь мой день, то нам нужно выйти из дома. А с этим проблемы. Так ведь? — Если мы все продумаем, может, ничего не произойдет, — Куроо исчезает в спальне, даже не допив свой кофе. Куроо сменил свой крейзи наряд на черную толстовку и джинсы. Сверху парка, надет капюшон, маска. И вот они походят на обычных студентов, что идут по утру на электричку. Кенма настоял на этом транспорте, считая его более безопасным. В таких толпах себя бы не потерять, а рассматривать тут каждого вообще странно. У машиниста есть маршрут, и он поедет точно по нему, а вот какой попадётся им таксист — это ещё вопрос. Куроо был согласен да на все в общем-то: он совершенно не против обычных вещей, парень даже сильно соскучился по этому всему, а в компании с Кенмой он чувствует лёгкость. Чувствует себя собой. Нет груза обязанностей и ответственности. Он хотел бы почувствовать себя обычным студентом, который может пропустить первую пару из-за поздней тусовки, а не важного мероприятия или позднего фотосета. Просто студент может полениться сделать домашку и схлопотать незачёт, а не огромный штраф за несоблюдение условий. Обычный студент может просто влюбиться в парня, стоящего прямо перед ним в толпе народа. В парня со спутанными волосами и кошачьим разрезом глаз. В парня, что не волнуют успех, деньги и слава. Он искал его так долго, проходя через кучу разочарований и лицемерия, предательств и провокаций. И он нашёл, но как же больно от понимания, что такой все же есть, но быть с ним по нормальному он сейчас не может, а может и вообще не сможет, зато с лёгкостью с теми, с кем выгодней агентству. Но именно в эту минуту, глядя на него, он четко понимает, что готов от всего отказаться, и это не пьяный бред. Он готов разорвать все контракты, отдать все свои деньги за нарушения. Пойти на обычную работу и петь только в душе, если бы он был с ним всегда, если бы он был заинтересован в нем. А пока он считает его придурком. Вот тебе правда жизни. И он надеялся, что его друг прав и все дело образе. И он безумно рад, что у него есть сегодня, где он постарается показать настоящего себя, доказать, что Кенма ошибся. В это Куроо отчаянно хочется верить. В то, что он ещё помнит, какой он на самом деле. И что такой он сможет понравиться Кенме. Куроо ликует от всех этих эмоций, что бушуют у него внутри. И вряд ли это от снующего народа, не очень свежего воздуха и жестких сидений. Весь этот кайф, что он ощущает сейчас, явно из-за человека напротив. На него не обращают внимание или Куроо просто не замечает этот мир, когда он слишком занят, гипнотизируя Кенму, не в силах оторвать взгляд от его глаз, когда они так близко. Сейчас первокурсник другой: его черты мягкие, солнце ласкает его опущенные ресницы и свисающие волосы, буквально мерцая. И когда он робко поднимает свой взгляд на него, Куроо видит в них капли этого света и себя, себя по-детски счастливого, наивного, влюбленного в парня напротив и в жизнь. Этот свет зажигает глаза Кенмы, а они Куроо. Это так красиво. Он красив. Но Куроо сглатывает рвущиеся слова, не желая провоцировать и без того смущенного парня. Он наслаждается даже тишиной с ним, даже безмолвными взглядами, и его душа поёт во весь голос. Добравшись до места назначения, используя все стратегические навыки сокрытия личностей от посторонних, им все удалось достаточно легко. Быстро собрав нужное в рюкзак, они так же максимально незаметно покидают общежитие, направляясь обратно, но Куроо вставляет коррективы в их план. — Ты не голоден? — Не особо. Мы же недавно пили кофе, — удивленно спрашивает младший. — Кофе это не еда, Кенма. — Да какая разница. Я не чувствую голода, и это главное. — А то, что твоему организму нужно все же чуть больше, чем жидкость? Ты смотри, какой худой, — Куроо слегка подталкивает того плечом, отчего Кенма немного теряет равновесие. — Не нравится? — ехидно улыбается Кенма, выравнивая походку. — Ээээ, нет, на этом ты меня не подловишь… в тебе мне нравится все, — улыбка Куроо искрится, потому что он видит улыбку в ответ. — Пф, ты просто не все знаешь… — закатывая глаза, говорит Кенма все еще с еле заметной улыбкой на лице. — Эм… не буду комментировать, иначе это затянется надолго, но я, в общем, это все к тому, что нам нужно поесть, — Куроо нравится роль старшего. Он привык, что это за него думают, за него делают, но сейчас он так счастлив чувствовать важность себя в обычных вещах. Он хочет оберегать и заботиться, хочет знать, что любит и не переносит Кенма, хочет удивлять его и одновременно знать обыденные и привычные вещи, что знают только родные друг другу люди. — Закажем доставку? — уточняет Кенма, понимая, что другие варианты им недоступны. — Хорошо, — брюнет достает телефон, забивая что-то в поисковой строке. — Так… Я люблю вот эту кухню. Ты как? — Куроо открывает сайт сети ресторанов, которую Кенма видел, но не ел там. — Без разницы. Только не сильно острое. В остальном без предпочтений, — просто комментирует первокурсник, пиная камушек по дороге. — Совсем? — Куроо немного сбит с толку. Он хотел бы подсказок в первый день. Он не хочет облажаться и все испортить. — Я не фанат еды. — Эм…ладно, — Куроо переводит своё внимание снова в телефон, вспоминая самые вкусные блюда, что у них есть, но его действия прерывает звонок. — Тааааак, блин. — Что? — Менеджер звонит. — Это плохо, да? — Скорее всего, — но Куроо берет трубку, как бы ему не хотелось игнора. — Да. Привет. Угу… да, мы ушли. Да. Да. А куда? Нет-нет. Никаких машин агентства. Нет, у меня выходной. Нет. Я что-то придумаю. Говорю же, разберусь. Не натворю я дел. Пока, — сбивчиво отвечая, Куроо завершает разговор со сложным лицом. — Наш день подошёл к концу? — додумывает Кенма. — Я не дам отнять его у меня, — уверенная улыбка снова появилась на лице Куроо. — Тогда пошли. Чего стоишь? — Нам нельзя обратно, пока что. Кто-то слил инфу, что я там сегодня, благо о тебе информации нет. — И что теперь? Останемся тут? На остановке общественного транспорта? — Кенма не сильно понимает, что все это теперь значит. — Нам нужно придумать место, куда ходит мало народу, где меня и не подумают выискивать… — брюнет снова смотрит в смартфон, видимо ища информацию там. — В библиотеку что ли? — шутливо поддерживает беседу Кенма. — Ну нет… хотя, да! — отвечает Куроо, все еще смотря в телефон, а потом с озарением на лице счастливо смотрит на парня. — Что? Я пошутил вообще-то, — Кенма думает, что он и вправду ему поверил, поэтому опровергает свой вариант. — А я нет, — твёрдо произносит Куроо. — В смысле? Мы что, пойдем в библиотеку? — Ага. Поедем, — уточняет тот, снова смотря в телефон — А как же еда? — интересуется младший. — Надеюсь, поедим там. — Ты правильно понял меня? Я сказал би-бли-о-тека. Там не едят, Куроо. Там книги, тишина и строгие правила, — Кенма все ещё думает, что Куроо говорит о чём-то другом, не о том, что сказал он сам. Но Куроо объясняет. — Я знаю одного человека. И очень надеюсь, что он по старой памяти поможет мне. Так что поехали. Они снова идут на поезд, но уже в другое направление, ведь та самая библиотека находится в соседнем городе. — Почему ты знаешь, чем он занят? Я думал, в твоём окружении немного другие люди, — спрашивает Кенма, направляясь к поезду. — Я подписан на его аккаунт. Этот человек из моего прошлого. К сожалению, я все меньше стал видеться и общаться с теми, кто раньше заполнял мою жизнь. Потом осталось общение через соцсети. Сейчас и этого нет. Разные жизни и интересы приводят к тому, что вы становитесь другими. А потом следует понимание, что объединяло вас только прошлое, которого, разумеется, больше нет. Поэтому сейчас это только просмотры страниц, когда есть время. — Оу. — Да, неперспективно. Но сегодня я живу как все и надеюсь, он не сильно зол на меня и не вышвырнет нас сразу. — Может? — Вообще, по нему не скажешь. Но может. Ещё как может. Они добрались до нужного места. И вот та самая библиотека, в которой они хотят найти укрытие и тихий уголок. Но, как мы знаем, в библиотеке свои порядки, а у Куроо не много вариантов, так что они заходят внутрь. Здесь приятный запах, несвойственный таким местам, хотя тут все более свежее, современное, подобранное со вкусом, и все же это библиотека, они ничего не перепутали. Тут царство книг, стеллажи под потолок, а в этом здании явно нестандартная высота стен. И это только то, что видно им с прохода. Красиво. Кенме нравится. Он вообще в последнее время проникся к литературе и книгам. Но из осмотра места его вырывает мелодичный голос парня, что вышел из-за стеллажа с началом своей речи, но стушевавшись, увидя их, с вопросительным лицом: «Чем я могу…». — Да, это я. Привет, — Куроо пытается изобразить дружественную и теплую улыбку, но выходит неловкость и смазанные эмоции. Но человек напротив быстро приходит в себя и становится спокойным и невозмутимым, а ещё он до жути красив. И Кенма вспоминает о том, что это знакомый Куроо, и все это смущение и привлекательность парня подталкивают его к мысли: не бывший ли это парень? И нет, он все понимает, что у людей есть прошлое и все такое. Но когда оно в сравнении с «типа» настоящим кажется восьмыми чудом света, становится не по себе. — Здравствуй, Куроо. Я чем-то могу помочь? — Вообще-то очень можешь, — улыбка Куроо расплывается, ярко блистая, ведь он очень рад видеть его все таким же. — Но это… как жизнь? — Куроо понимает, как это абсурдно звучит спустя такое долгое время молчания, но не спросить не может. — Все в порядке. Спасибо за интерес, — сдержанно отвечает брюнет в очках. — Так какую литературу вы ищете? — мельком бросая взгляд на компанию в лице незнакомого ему парня. — Я это, как бы, тут по другому вопросу. Нам бы уголок тихий, — Куроо все ещё старается звучать уверенно и радостно, посматривая при этом на Кенму. — Тут везде тихо, Куроо. Вы хотите почитать здесь? — удивлённо спрашивает библиотекарь, все ещё сканируя фигуры напротив. — Не совсем почитать… — задорно произносит местная звезда. Но взгляд брюнета, что стоит по ту сторону стойки, скользит по фигуре Кенмы, а потом возвращается к Куроо, и одна из бровей взлетает в возмущении. И понимании чего-то, что, кажется, понимает только он один. — Что вы возомнили о себе, Куроо Тецуро?! Совсем скучно стало? Вы даже нашли время приехать в другой город. Пришли опошлить и это место? Надоели дорогие места и захотелось экстрима? — Что? — Куроо немного в шоке и, кажется, не совсем понимает, о чем тот говорит. — Что? — а вот Кенма понял парня напротив, и его «что?» возмущенное и неприятное. — Что?! — серьезно непонимающе произносит библиотекарь. — Ты… господи, ты все не так понял! — Куроо тяжело выдыхает, понимая намёк, оборачиваясь на Кенму с мольбой в глазах и застывшим на губах. — Кенма, прости, — возвращает все ещё растерянный взгляд на своего знакомого. — Черт, Акааши, ну зачем ты так?! Я понимаю, что ты обижен на меня и есть за что, не спорю. Но с чего бы мне ехать в другой город для такого да еще лично к тебе? Это же отвратительно! Я настолько ужасен в твоих глазах?! — желваки Куроо играют, хоть он и пытается сдержать эмоции, но он так расстроен, ему так больно от слов человека напротив. Он знает, что заслужил. Но именно сейчас услышать, это похоже на удар в спину. Он опускает взгляд, выравнивая дыхание. — Хотя, не отвечай. Я знаю, что так и есть. Прости, это было глупая затея приехать сюда. Мы уйдём, — Куроо направляется к выходу, ему нужен свежий воздух. Срочно. Он даже не акцентирует внимание, что Кенма не идёт за ним, а просто выходит и пытается успокоиться, сползая по стене здания, глубоко дыша. Куроо не знает, сколько прошло времени. Его мир замер. Но дверь со скрипом открывается. Поднимая взгляд, он видит Акааши, который присаживается рядом: — Прости меня, — смотря вдаль произносит друг детства, не смотря на Куроо, потому что крайне стыдно. — Не стоит. Я сам виноват, — у Тецуро тоже нет сил поднять глаза, потому что знает, что заслуженно. Он думал, что придёт такой окрыленный и Кейджи вмиг должен все понять, а не решить, что это очередное развлечение. — Не правда. Просто все это так долго копилось во мне, не имея шанса отпустить, и я выпустил эту боль, чтобы обидеть тебя. Прости, я не должен был так поступать, я должен был выслушать тебя до конца, что бы между нами ни было, — сейчас глаза Акааши нашли потерянный взгляд друга. Ему тоже нужен контакт и прощение. — Так почему же пришёл? И где Кенма? — Куроо обеспокоенно вглядывается в глаза брюнета, что уже без очков. — Он внутри, выбирает то самое тихое место. Хотя, тут всегда так: сюда заходят не так часто, особенно по выходным, — просто говорит Акааши. — Так он рассказал? — Куроо поверить не может в своё счастье именем Кенма Козуме, что снова встал на его защиту. На защиту Куроо, что создает одни проблемы. — Да. Он не так эмоционален и у него хорошо выходит излагать мысли. Он сказал, что все сложно и я твоя надежда. Сказал, что ты сегодня тот самый обычный Куроо, которого я, возможно, знал раньше. Что вы просто хотели место, где спокойно, где тебя не будут знать, да и вообще искать не будут. Что ты доверяешь мне, раз вы приехали именно сюда. Просто очень переживаешь. — Так и есть… Он такой… такой, — Куроо сглатывает остаток фразы, помещая ее на одну из полок своего «сокровища» внутри себя. — А ещё, что, если мы захотим снова быть вместе, он тоже поймет. — Чего?! — Куроо забывает, как дышать. — Он решил, что я твой бывший, — пряча улыбку и посмеиваясь над певцом, говорит Акааши. — О господи… — Тецуро выскакивает, уже намереваясь бежать за ним, но его ловят за рукав. — Да успокойся, все нормально, он адекватно воспринимает информацию, я все ему объяснил. — Фух, вы совсем не щадите мою психику, — Куроо выравнивает дыхание, успокаивая тахикардию. — Пойдем внутрь, раз вы приехали все же провести время вместе, не хочу отвлекать вас, — мягко произносит Акааши. От этого умиротворения в голосе и теплых прикосновений Куроо все же успокаивается и понимает, что очень рад оказаться тут, рад, что они встретились и поняли друг друга. — Прости ещё раз, что не могу уделить положенного времени. Я обещаю, что найду его для вас, ребята. Я ужасно скучаю, поверь. — Я верю, — Акааши опускает свой взгляд на свои руки. — Он тоже верит и ждёт. Но он не я, ему сложнее, учти это, — говорит Акааши почти шепотом. — Черт, — закусывая костяшку пальца, Куроо прошивает чувство вины. — Я столько времени ставил совершенно не на то. И сейчас чувствую себя таким глупцом. Но я исправляю все, Акааши, обещаю. Мне бы только Кенму переубедить. — В чем? Что ты все же умеешь читать? — пытается смягчить диалог Кейджи шуткой. — Пффф. Тут все гораздо хуже. Он считает меня придурком, а я в него влюбился. — Стой. Серьезно? Ты сейчас говоришь именно эти слова? Без всякого подтекста? — у Акааши кристально чистое удивление на лице, ведь он знает вес этих слов для Тецуро. — Серьезнее некуда. Я помню, что говорил когда-то давно. И только в его адрес я смог сказать это, даже и не обдумывая ничего, даже без взаимности на протяжении почти полугода. И если он захочет со мной остаться, я завяжу со всем… — Ты шутишь. — Нет, Акааши. Мне все надоело. Я бы в жизни не подумал, что захочу подняться на эту золотую гору и так скоро мечтать спуститься с неё. Но, когда я его увидел, он стал моей золотой вершиной. Я больше ничего не хочу. Я понимаю, что если упущу его, так и останусь один. — Ты не боишься, что этот запал пройдет? Я не отговариваю, ты не подумай. Я только буду рад, если ты вернешься к прежней жизни. Но что если не выйдет? — он искренне переживает за друга в такой ситуации. — Я не знаю, Акааши, конечно, не знаю, что может быть. Но у меня внутри каждая моя частица говорит мне, что это то, что нужно мне, что правильно для моей жизни. И я не могу пойти против себя, я очень хочу быть с ним. — Что ж, тогда вперёд. Я поддерживаю тебя полностью. Хватит радовать весь мир. Порадуй себя наконец, — Акааши смотрит своим мудрым и добрым взглядом, вселяя столько сил и уверенности, что стоят очень многого для человека, что остался один. — Ну, с миром ты перегнул, — смущенно говорит певец. — Это образно. Слушай своё сердце. Два голоса «да» тебя настоящего уже есть, если тебе этого будет достаточно. — Спасибо за поддержку, мне так этого не хватало. И ещё раз прости. За тот… ну, ты, наверно, понял. — Понял конечно, Куроо. Я не принял это, я действительно расстроился, потому что мы были близки, а потом за пару месяцев стали незнакомцами, это больно принимать, с этим трудно жить. Но я рад, что у тебя все было в порядке. Я следил и проверял, как ты там. Правда, думал, что будет какая-нибудь громкая свадьба с элитной пассией, и никак не мог представить, что увижу тебя на пороге своей библиотеки с обычным парнем, в которого ты влюблен. Я невероятно рад, что это снова ты. — Я тоже рад. И я пойду, времени у нас не много. — Хорошо, я работаю до восьми, надеюсь, этого будет достаточно, — с сожалением произносит Акааши. — Это лучше, чем ничего, — улыбаясь, от души говорит Куроо, вспоминая свой первоначальный план, и решает уточнить, — только можем ли мы все же оскорбить твой храм культуры поеданием пищи внутри него? — Это ужасно, Куроо. Но что не сделать ради друга, — Акааши произносит это с трепетом, будто и забыл, как говорить это вслух. — Спасибо, Акааши. Куроо возвращается в приподнятом настроении, замечая Кенму в самом дальнем углу, окруженным магией слов и смысла, идей и историй. Они все спрятаны под обложкой и такой разной, что глаза разбегаются. Не знаешь, что выбрать. Так ведь и с людьми. Хоть на улице и день, но погода пасмурная и свет из окон совсем не ощущается: в помещении достаточно темно. Зато мягкий свет от включенных ламп окутывает Кенму, словно мягкое одеяло, грея и освещая своими лучами. И он знает, кто ему нужен. Он — его тайная книга, что так не терпится прочитать, узнать секреты и уникальные вещи, узнать, какая она на ощупь и какие эмоции она оставит у тебя в душе. Хотя этот пункт Куроо, конечно, перескочил. Он уже чувствует очень много. Каким-то немыслимым образом он полюбил его, увидев только обложку и не богато украшенную, а самую простую на свете. Но с ним появляются ощущения, будто он та самая книга, что с тобой прямо из детства. Она пахнет чем-то родным, а не новенькой краской. Она наполнена иллюстрациями, что сделаны вручную, в которых каждый штрих находит отголоски в твоём сердце и памяти. Она становится для тебя самым дорогим и важным, тем, что хочется нести всю свою жизнь. И он много не знает о нем, но те первые странички, что удалось прочесть, перевернули весь его мир. И он не сомневается, что если ему будет дозволено узнать его полностью, то он станет для него чем-то священным. Он хочет дублировать его, находясь рядом под каждой строчкой. Он хочет быть продолжением его истории. — Все в порядке? — Кенма замечает Куроо, поднимая на него свои тёплые глаза. — Да. Спасибо, что помог. Сейчас мой эмоциональный фон дает сбой. Мне так хотелось идеального дня, а мне напомнили в очередной раз, кто я и… — Куроо присаживается на диван напротив, не успевая договорить… — Ну хватит. Все всё поняли. Окей? Это не избавляет тебя от ответственности за свои поступки, но и линчевать тебя тут никто не собирается, — Кенма правда все понимает, он взрослый мальчик. Он сам сделал очень много выводов, но никто не мешает что-то поменять, да и думать о прошедших днях крайне не хочется. — Точно?! А то я готов был под землю провалиться после его намеков о тебе, — Куроо смущён. Кенме это кажется очень милым и таким контрастным. Видеть того же человека, что открыто флиртует со всеми подряд, и как сейчас неуклюже жуёт губу от неудобной ситуации, и это крайне забавляет. — Ну, видимо, ты сам сделал этот образ в его голове. — Да, сам. Но ты… просто ты, — Куроо превращается в нелепого мальчишку, что впервые испытывает то, о чем не знает, как сказать. Вчера в нем кипели эмоции и алкоголь, все было гораздо легче. А теперь вроде все озвучил, но говорить о таком прямо и просто становится неловко. — Да, я понял, да. Я что-то другое для тебя, — Кенма решает помочь. — Да. И это был позор. — Это была твоя совсем недавняя реальность. Он знал тебя до этого всего, я решился узнать, что может быть после. Здесь никому неинтересно, что было посередине, если тебе это волнует. Так что давай не будем делать акцент на твоей прежней яркой жизни, — Кенма чувствует, как снимает понемногу одну за другой цепи вины, что так давят на Куроо, он правда хочет помочь ему выдохнуть. — Согласен, — наконец, он отрывает взгляд от стола и смотрит в глаза напротив, которые тут же меняют место изучения. Куроо понимает сам, что тяжело пока полностью расслабиться и доверять друг другу, но он сделает все возможное, чтобы стало иначе. Он отвлекается на телефон, чтобы все же сделать заказ и устроить им обещанный обед-ужин. Его аж потрясывает, как это для него волнительно. Заказ подтверждён, и время ожидания сорок минут. Он откладывает гаджет, возвращая внимание на Кенму, что, пожевывая щеку изнутри, рассматривает зал, будто стараясь на что-то отвлечься. А Куроо все всматривается в лицо напротив, стараясь запомнить каждую деталь, каждую смену мимики. Запомнить и угадать все его переживания и волнения. Куроо хочет знать это не только потому, что это очаровательно и мило, но также он хочет знать их где-то на ментальном уровне, чтобы он мог понимать его с каждого вздоха, с каждого «ничего страшного», с каждого изменения и реагировать правильно, заботиться о его переживаниях, о нем. И именно сейчас, даже видя все это впервые, он понимает, что он очень нервничает. Видимо, ему проще говорить и успокаивать его, но сложно говорить о себе, о них, о том, что это все для того, что может изменить их жизни. Но Куроо хочется, чтобы Кенме было с ним комфортно. — Тебя все же что-то беспокоит? — мягко без претензии говорит брюнет. — Совсем нет. С чего бы, — Кенма встречается с глазами Куроо полными тепла и снова прячет свои от неуверенности. — Ты не смотришь на меня, не говоришь со мной сам. — Ты был занят. — Теперь свободен, — Куроо хоть и улыбается, но смотрит выжидающе, он хочет услышать, что беспокоит Кенму, и стереть это между ними. — Я… Ладно, меня капец как беспокоит все это. Я не знаю, что мне делать. Я в обычной жизни не знаю, а тут вот это все, вся это романтика еще и в ускоренном режиме. — Тебя не должно это тяготить, мы же можем просто говорить. То, что я чувствую к тебе, не должно тебя волновать. Забудь все, что я говорил. Я просто парень, давай познакомимся заново, — Куроо весело играет бровями, хотя младший от этого напрягается. — В смысле «забудь»? Это все неправда? — у Кенмы сложное выражение лица. — Что? — Твоя… любовь, — слова даются тяжело, но эта ответственность за чувства Куроо действительно держит его в напряжении, не дает относиться ко всему чуть проще. Каждый свой ответ «да» и действие он взвешивает, дабы чего не натворить, поэтому и старается по большей мере молчать. — Моя любовь к тебе самое чистое, искреннее и правдивое, что я когда-либо чувствовал. Я не отказываюсь ни от одного слова, просто я вижу, как тебя это беспокоит. Я не хочу, чтобы ты жалел меня, чтобы просто делал это, потому что я к тебе так отношусь. И пусть у тебя нет того же, это даже хорошо. Потому что я хочу, чтобы ты узнал меня другого и чтобы именно я обычный понравился тебе, — Куроо говорит все от чистого сердца, прекрасно понимая, что не так все должно происходить и это снова он втянул Кенму именно в такое течение их общения, но он все исправит, он попытается. Им только нужно попробовать. Кенма будто читает все это по глазам напротив, таких ясных, честных и простых. Он не хочет удивлять, не требует ответных чувств, он хочет узнать про него обыденные вещи. Такое очень нравится Кенме. — Ладно. Я очень постараюсь не вспоминать все твои прежние «плюсы», — повторяя улыбку напротив, произносит тот, выдерживая взгляд. — Давай об обычных вещах. Ты предпочитаешь кофе по утрам? Или это все было из-за стресса и недосыпа? — О… эта ночь действительно была не похожа на мое обычное времяпрепровождение, но в моих днях тоже хватает вещей, что как минимум забирают мой сон и бодрость, и кофе это неотъемлемая часть меня. — Ммм, я понял. — А ты? Что любишь ты? — Слежка за моим рационом избавила меня от большого количества кофеина, в основном я пью чай, натуральные напитки, морсы, фреши, полезные коктейли. — А сам-то ты что любишь? — Я? — Да, именно ты, не твоё агентство, — Кенма понимает, что это ответственная профессия и многие факторы важны, но он видит, как человек напротив забывает себя. А он тут за тем, чтобы узнать, что именно у него внутри, а не то, что можно найти в интернете. Куроо тушуется, но скрыть смущенную улыбку не выходит. Внутри него все трепещет, маленькими светлячками озаряя все внутри. Кенме действительно интересен он сам. — Люблю мокко, чай с жасмином, кока-колу с вишней и бурбон. — А ещё шоколад с марципаном, — добавляет Кенма. — Ты… — Да, я запомнил. Но не думай обо мне так хорошо. Просто тот день слишком ярко отпечатался в моей памяти. — Я рад, что хоть и неудачным способом, но все же очутился там, — Куроо мечтательно улыбается не в силах с собой что-то поделать. Снова образуется пауза, но эту тишину все же нарушает Кенма: — Можно вопрос? Не напрямую об узнавании, но я хотел бы понять некоторые моменты. — Спрашивай. — Почему ты перестал ходить в универ? — Я же говорил: я пытался уйти в тень. Пытался лишить себя этого чувства. Не хотел продолжать надоедать, не хотел давить и раз других вариантов не было, то я и не появлялся больше там. Буквально учеба остается только моим желанием, и так часто я там был только из-за тебя. — Но вот же… мы сидим тут. Тогда в клуб ты тоже приехал. Почему раньше нельзя было так сделать? Поговорить нормально. — Если бы все было так просто… — посмеиваясь, говорит Тецуро. — Я не буду рассказывать, что мне — да всем, кто на меня работает, — будет за такой вот выходной. Это крайние меры, потому что я потерял контроль. Лишь для нас сейчас это все нормально и просто, но ты не представляешь, что все это значит для них. Это большая угроза. И никто не любит, когда им угрожают. И до этого я правда старался играть по правилам. А о том дне чудом из посторонних никто ничего не узнал. И после того разговора в клубе, какие бы чувства я ни испытывал, я пытался тебя понять и услышать. Но это место и ты с ним… было тяжело, я с трудом мог понять ситуацию. Но я услышал тебя и отпустил. Хотел отпустить. Но прошло время, и я дошёл до критической точки. Я не хотел даже выходить из дома. Я перестал видеть смысл. Я писал трек, спасался творчеством и надеялся, что хотя бы через экран смогу показать, что все неоднозначно. Что я не такой. И я так рад, что ты почувствовал это. — Но если бы ты раньше объяснил, быть может я… — у Кенмы на лице сожаление. — Я действительно думал, что это приносит тебе удовольствие. Что ты просто такой. Ты очень хороший актёр, Куроо, — все подозрения подтвердились в голове у Кенмы. Ему и самому стало немного легче. — Есть такое, — хоть Куроо и улыбается, глаза он все же опустил, понимая, что не совсем это комплимент сейчас. — Но вчера была последняя капля, у меня опустились руки, — продолжает объяснять брюнет, — мы были на презентации клипа. И я смотрел на себя с экрана и меня начало тошнить от того, что я видел. А ведь это моя жизнь. Мысленно я молил, чтобы ты отреагировал, чтобы дал мне возможность. Я никогда раньше не думал, что в моей жизни будет что-то важнее музыки. — Только не… — Не буду, — с нежной улыбкой произносит Тецуро. — Просто хочу, чтобы ты поверил мне, чтобы у меня был выбор, хочу, чтобы такой день был и завтра. Вот таких банальных вещей, всего лишь. — И как ты собираешься к этому прийти? — ему правда очень интересно, ведь это у него нет никаких сложностей, кроме времени и четкого понимания, а за Куроо стоят люди и их мало волнует в кого он там влюбился. — Ну, самое сложное сейчас — понравиться тебе… иначе это не имеет смысла, — вот так просто произносит Тецуро; действительно то, отчего это все либо начнет существовать, либо останется той непрочитанной книгой на верхней полке. Каждый по-своему чувствует расслабление, и они действительно болтают об обычных вещах, ожидая доставку. И теперь чаще говорит Кенма, ведь обычное из жизни Куроо почти пропало, но рассказать все же было что. Куроо скорпион по знаку зодиака и его любимые цвета действительно чёрный и красный. Все детство рос спортивным мальчиком, но в подростковом возрасте отдал предпочтение танцу и сцене. Он пел с детства, как все дети, и поначалу не считал, что пение это его. Но после перестройки голоса он продолжал петь, и это начало звучать иначе. Он был звездой всех мероприятий школы, и накануне ее завершения его аккаунт, где он выкладывал кавер версии, был замечен. Родителей это не впечатлило, потому что «Вот так вот просто может быть только какой-то развод». Но его старшая сестра, что жила как раз в столице, взяла все на себя. И теперь он на самом верху. Он от многого отказался, чтобы что-то получить. Золотая мечта парнишки из провинции. Но он столкнулся и с тем, чего знать не хотел. Но это жизнь. Кенма узнал не только о близких отношениях с сестрой, но и то, что Куроо обожает кошек. Обожает дурацкие ужастики и начос с сыром. Не любит шапки и перчатки, предпочитая капюшон и кофты большого размера, куда можно замкнуть руки. В этом Кенма его отлично понимает. И вот эта его прическа — это не имидж, далеко не он, она с ним ещё с подросткового возраста. И как же мучаются разные стилисты, когда хотят каких-то экспериментов с волосами, и чаще всего все же оставляют как есть, играя с мейком и одеждой. Кенма злорадно похихикал над ними, анализируя состояние волос Куроо, ему показалось забавным, что его волосы отстояли позицию. Вообще, Куроо много улыбался, говорил мягко и не спеша. Кенма так расслабился, что действительно наконец-то почувствовал что-то обычное, близкое и подходящее ему. Они наконец-то остались просто вдвоём и говорили то, что хотели, независимо от кого-то. Говорили о совсем ерунде и незначительных вещах, обычных и кому-то, возможно, неинтересных, но это ощущалось правильно, необходимо и искренне. Подтекст особого отношения Куроо перестал пугать и начал подкупать. Зародил внутри Кенмы чувство важности, уверенности и отделил их от того мира, хоть и на вечер. После съеденной еды, что оценил Кенма, Куроо поинтересовался, чем бы он занимался, если бы не вот это все, ведь они договорились провести этот день как он. Кенма и забыл об этом. Ему нравилось то, что они делают сейчас, действительно нравилось, как бы это не называлось. Но, конечно, он достал свой телефон и специальный джойстик для игры. Рассказал, во что играет сейчас и про любимых персонажей. И как много времени занимает это в его жизни. Куроо оживленно комментировал и всматривался в происходящее, задавал вопросы и предлагал действия, и такой интерес и внимание Кенме очень нравились. Брюнет рассказал, что не часто играет в подобные вещи, но однажды он даже рекламировал какую-то фирму, за что ему был бесплатно предоставлен полный пакет для игры, но пользоваться им часто не выдаётся возможности, а точнее его еще раз сфоткали для очередных картинок, на этом игры и закончились. Поэтому Куроо было действительно интересно послушать того, кто в этом шарит, а то, что у них появляются общие интересы, заставляет Куроо еще больше ощущать необходимость таких вещей в своей жизни. Они пересели на одну сторону для удобства видеть один экран, и эта близость — вот такая, совершенно обычная и ни на что не намекающая, — делала с Куроо что-то невообразимое. Учащенный пульс, улыбка, рвущаяся и неподдающаяся контролю, потеющие руки и удовлетворение на душе. Он чувствует, как становится зависимым, как теряет контроль уже и с ними, как не может заставить себя относиться ко всему, что с ним связано, обычно. Он просто не может, не в силах это сделать. Ему не хочется даже выходить на улицу, чтобы воздух смог просочиться между ними, разрушить то, что они построили сегодня, ему кажется, что все просто исчезнет. Он не хочет чужого взгляда, что он видит вокруг, и он сейчас не о себе. На него смотрят потому, что он звезда, а на Кенму потому, что таких больше нет. И Куроо отчаянно боится не справиться. Боится потерять. Боится, что заберут. Боится остаться один. Но он не должен на него давить, не имеет права. Все эти мысли в голове начинают пускать сильные корни и только неприятно разрастаться. Не то чтобы он думал, что у него все схвачено, конечно нет. Но день завершается, и что можно сказать за день? Ничего. У него лишь понимание, что он уйдёт сегодня ни с чем. И ему придётся вернуться и играть по чужим правилам, но он так устал и справиться сможет только с ним. И если Кенма откажется от него, а Куроо от своей жизни, он потеряет все… Куроо показалось, что мысли начинают материализоваться, начинают обретать форму и реальность. У него закружилась голова и стало не хватать кислорода, кажется, это похоже на паническую атаку. Он что-то бубнит про туалет и вылетает пулей из зала, направляясь сам не зная куда, но Кенма не должен это увидеть. Он врезается в человека напротив с озабоченным взглядом. — Куроо, что с тобой? На тебе лица нет. Что случилось? — обеспокоенно спрашивает библиотекарь. — Мне нужно… нужно выйти… нужен воздух. Он… он нужен… но… но я. Я же ему нет… и… мне нечем дышать, Акааши, — каждое слово будто встаёт поперёк горла, преграждая путь кислороду. Куроо держится об стену, не в силах стоять самостоятельно. — Господи, Куроо, пойдём ко мне в кабинет, — испуганно говорит библиотекарь. Он проводит его в уютную комнату с письменным столом и небольшими диванчиком для гостей, указывая на него. Сам же открывает окно и наливает стакан воды, протягивая Куроо. Тецуро думал, что пару часов назад потерял контроль над эмоциями, услышав неприятное мнение от близкого человека, но тут свои собственные мысли, неуверенность в себе и жизнь под чужим контролем сыграли с ним злую шутку. — Успокойся, пожалуйста, и дыши глубоко, выдыхая все, что тебя пугает. Это всего лишь твои мысли. Все по-прежнему хорошо, — друг детства присаживается рядом, даря чувство защищенности и поддержки, что так сейчас необходимы. — Я… я такой эгоист, Акааши. Я понимаю, что я не должен ждать от него ничего. Я сам убеждаю его в этом, но что на самом деле? Чертовски боюсь, что он уйдёт. Я почувствовал, как может быть с ним рядом, и меня аж затрясло от понимания, что завтра этого не будет, не будет, понимаешь, Акааши? Я даже не знаю, что мне скажут, какие условия выдвинут за все это, а я ему тут обещаю… что за глупости я творю и зачем ему такой я? — у Куроо по-детски дрожит губа, говоря все это, переживая и озвучивая это все вслух. — Не спеши с выводами. Я понимаю, что эти 24 часа давят на тебя и ты не знаешь, что будет завтра. Но послушай, он умный парень, он понравился тебе не просто так, он все понимает, он сам так сказал. Да и он все ещё тут, наверняка тоже не просто так. А что до чувств, то тут конечно у всех все по-разному, но это не значит, что если не сегодня, то никогда. — Мне кажется, завтра я открою глаза, и моя жизнь будет прежней, в ней снова все будет серое, Акааши, а он будет смотреть с презрением и проходить мимо. — Он есть у тебя, слышишь… есть. Он тут с тобой, — Акааши поглаживает плечо друга, даря тактильные ощущения, тем самым возвращая его в действительность. — Он сильный духом, хоть по внешности и не скажешь. Я говорил с ним всего десять минут и более логичных людей и не встречал, он тоже опирается на факты. Я уверен, он не будет доставлять тебе неприятности, но для некоторых вещей нужно время. Просто выдохни и поговори с ним, — Акааши идёт ещё за одним стаканом с водой, потому что первый Куроо осушил полностью. Потягивая новую порцию и присаживаясь на место, он снова готов выслушать переживания друга. — Я ужасно боюсь давить на него, я не хочу так, но мне хочется хоть что-то узнать о его мнении обо мне, — Куроо стыдливо смотрит в пол. — Хочешь, я поговорю с ним? — подбадривая, спрашивает библиотекарь. — Спасибо, но нет, Акааши. Я знаю, что это должен быть я. И знаю, что не должен от него этого требовать сейчас. Я просто запаниковал, ведь нам нужно возвращаться, — на лице Куроо все же появляется подобие улыбки. — Но мне лучше, спасибо. — Я рад, что лучше. И вообще я шёл сказать вам, что закрываюсь через 15 минут. Ты прости, что не могу задержаться, меня дома ждут. — Конечно. Нам действительно пора. И передай, пожалуйста, Бокуто, что я скучаю по нему. — Непременно, — Акааши присаживается за стол, по всей видимости выключить ноутбук. С мягкой еле заметной улыбкой. Наверно, уже думая о доме и о том, кто его там ждёт. Куроо завидует, по-доброму. Он безумно рад, что они до сих пор вместе. Куроо прощается с Акааши и клятвенно обещает скорую встречу. И на этом позитиве спешит обратно в зал, придя немного в себя, нацеленный на остаток ничтожного времени, которое у них осталось. Но зайдя внутрь Кенму он не обнаруживает. На секунду он решил, что это злые шутки его разума и он вообще все это себе напридумывал. Подходя ближе к столу, замечает на нем предмет, похожий на книгу, но без названия. Она просто чёрная. Взяв в руки и пролистав ее, понимает, что это скетчбук. И он заложен на странице с письмом от него. Он понимает, что Кенма ушёл, действительно ушёл. Он берет его с собой, набирая номер менеджера с просьбой забрать его.