Я буду там, где ты

Куроо не врывается, а плавно открывает дверь в ожидании увидеть Кенму, но на пороге его никто не встречает. Он проходит внутрь шикарных апартаментов с видом на город, подмечая уровень номера. Проходя в дальнюю комнату, все же видит того, кого искал, занятым сбором вещей. У Куроо, на самом деле, много вопросов, но он задаёт самый очевидный: — Собираешь вещи? — интересуется Куроо, хотя это и так понятно. — Да, — кратко отвечает Кенма, не обращая внимание на пришедшего. Он ходит по комнате, закидывая туда немногочисленные вещи. — Уже уезжаешь? — сконфуженно произносит Куроо, не зная, что ещё сказать. — Пришлось сократить свой отдых, — сквозь зубы говорит младший. — Почему? — Ты смеёшься что ли?! — возмущенно, повышая голос, произносит Кенма, все же одаривая собеседника пронзительным взглядом. — Нет. Я совсем не понимаю, как ты… как мы могли тут пересечься и… — И лучше бы не пересекались, — обрывает Кенма. — Подожди, ты же сам хотел поговорить, — недоумевая, произносит брюнет. — А, теперь, когда девушка не слышит, все же можем да? — претензия так и читается между строк. Он бросает что-то из одежды в рюкзак, пытаясь нервно застегнуть замок. — Ты все не так понял, — мягко произносит певец, желая объясниться. — Да ну… — Точнее, да, так может казаться, но… — Куроо смотрит на лицо Кенмы, которое полно неприязни, и он не понимает, почему тот так остро реагирует. — Слушай, почему тебя вообще это интересует? — немного возмущенно спрашивает он. — В смысле «почему»?! — у Кенмы только что искры из глаз не сыпятся от возмущения. — В прямом. Ты расставил все точки, не тебе обижаться, Кенма, — тон голоса передает претензию Куроо. — Точки?! — взрывается Кенма. — Да, не спорю, запятых напихал будь здоров… но точки? Я не ставил точку, Куроо! — Кенма в своём порыве даже сближает дистанцию, на последних словах тыча в грудь брюнету. — А кто же?! — Куроо разводит руками, искренне не понимая. Воздух вокруг них накаляется. — Ты! — рявкает Кенма, тяжело глотая воздух. Нервы на пределе и все, что так мучило все это время, получает возможность выйти наружу. Все сомнения и вопросы, все шаги назад и неуверенность в себе. Всё, о чем он старался не думать. Но вот что он видит и слышит теперь. Вот их первая встреча после того прекрасного дня. И это острым лезвием проходится по всему, что Кенма вынашивал все это время. — Ты оставил меня в неведении! Ты ушёл по-английски! И сиди, Кенма, думай, что все это вообще значило! — Подо… — его перебивают. — И я вижу ответ, Куроо! Ничерта это не значило! — на одном дыхание продолжает Кенма. — Послу… — Куроо пытается сказать, пытается коснуться, но от него отмахиваются как от назойливой мухи. — Не надо очередной лапши! Я устал от этого. Я знаю, что сам виноват, что поверил! Что пропитал всем этим себя изнутри. И оно прижилось, понимаешь?! И отрывать теперь очень больно, Куроо! Очень! — губы Кенмы трясутся от волнения и переполненных эмоций. Он отворачивается не в силах больше смотреть; ему так стыдно от всего этого: от того, каким жалким он теперь выглядит. — Да послушай же ты меня! — повышая голос, говорит Куроо, пытаясь привлечь внимание того, кто потерял контроль. — Я никогда тебе не врал. Слышишь?! — Тецуро подходит к сидящему Кенме максимально близко, пытаясь найти контакт. Но голова опущена. — Я вру всему миру, но не тебе. Ни за что, Кенма, я не обманул бы тебя, — со всей нежностью и трепетом он еле касается его колена, будто обозначает своё присутствие, просто говоря, что он рядом. — Но почему ты оставил меня? — еле слышно произносит Кенма, все же поднимая глаза. — Потому что ты этого хотел, — просто отвечает Куроо. Он поднимается, даря младшему личное пространство. — Не хотел! — снова злится Кенма. — Я должен был читать между строк?! — недоумевая, прыскает Куроо. Ему тоже тяжело говорить с ним таким образом, тяжело видеть его таким, но парню тоже было больно, тоже было плохо. Он не воспринимал существование без него, настолько нуждался в нем. А его обвиняют во лжи, во всем происходящем — это сильно расшатывает нервы. — Между каких строк, Куроо? Я говорил буквально, что не готов сейчас принять ответственность, что спешка ни к чему, но я готов был попробовать, ты… — Кенма запинается, потому что сам-то привык к этому чувству, но Куроо лично этого не говорил. Он не думал, что это будет в таком контексте озвучено. Но он продолжает, сворачивать некуда. — Ты понравился мне! Просто я хотел постепенно, вот и все. — Нет. Ты хотел, чтобы я не пытался, — лицо Куроо напряжено каждой мышцей. Ему кажется, что он попал в игру «скажи наоборот». И это путает сознание. Он пытается вспомнить, что еще было сказано Кенмой, чтобы доказать свою невиновность, — хотел, чтобы оставил учебу и тебя и занимался только творчеством. Ты сказал, что ничего не выйдет и тебе нужно что-то другое. — Что? — мимика Кенмы вторит Куроо. Почему он слышит то, что не должен. Все же было не так. — Это твои слова, Кенма, — утверждает брюнет. — Не мои, — спокойно отвечает он, пронзительно смотря в такие же запутавшиеся глаза напротив. Пауза, которая не только забирает дар речи, но будто и выключает в принципе жизнь. Становится очень тихо, и это пугает. Пугают мысли, что приходят в голову в этой тишине. Пугают поступки, совершенные ранее, которые теперь проносятся в твоей голове яркими картинками, и осознание такое безмолвное, но очень тяжёлое накрывает тебя и думаешь только как бы не захлебнуться. Куроо кажется, что он действительно задержал воздух и не может дышать, смотря в такие искренние глаза напротив, в которых плещется капельки боли, которые там по его вине. И грудную клетку сдавливает с такой силой, обжигая все изнутри, что он глотает воздух так тяжело, как в последний раз. Прикрывает глаза, потому что невыносимо смотреть и понимать, как теперь это все выглядит. — Прости, — тихий шёпот срывается с его губ. — Что? — переспрашивает тот. — Я… я пока ни в чем не уверен, но послушай, мне очень нужно идти по работе, а потом кое с кем поговорить и я все объясню, только, прошу тебя, останься. Мне правда надо много тебе сказать, дай мне эту возможность и время, умоляю, — Куроо действительно чувствует, что будто выплыл на берег с самого дна, будто нашёл выход из непроходимого лабиринта. Он прозрел и теперь может мыслить и взять эмоции под контроль. — Ладно, — безэмоционально озвучивает младший. — Правда? — Я же сказал ладно. — Просто думал… — Не надо, — снова останавливает его Кенма. — Я все понимаю. У тебя сложная жизнь. Нужно время — ок, только учти, Куроо, я выслушаю, когда ты там будешь готов, и потом это точно будет точка; мы поговорим в последний раз, другой возможности не будет. Так что подумай, чего ты на самом деле хочешь, — обидой пропитано каждое слово. Куроо понятия не имеет, как жил все это время Кенма со всеми этими мыслями, и он имеет право на эмоции. Но у Куроо всегда была единственная правда, после того, как встретил человека напротив, пусть сейчас во всей этой ситуации это просто звук. Но он все же хочет это сказать. — Я знаю, чего… — но его снова перебивают. — Ммм, да, видел я. — Это всё… — начав ответ, Куроо сам запинается, понимая, что сейчас это все действительно ни к чему. — Ладно. Но я все улажу, Кенма. Только подожди. Кенма не удостоил его никаким ответом, отвернувшись, продолжил манипуляции с вещами, но уже с обратной выкладкой. Куроо все равно задерживается и смотрит на осунувшиеся плечи, что так хочется обнять. Растрепанные волосы, которых так хочется коснуться и почувствовать их мягкость. Видит хрупкие руки, за которые хочет держаться всю оставшуюся жизнь. Но сейчас он не видит главного — его глаз. Кенма не хочет смотреть на него, и Куроо понимает, что виноват, чертовски сильно виноват перед ним. Наобещал с три короба и пропал, а при встрече оказался даже не в силах нормально поговорить. Отвратительно. Куроо чувствует себя отвратительно. Но это не его решение и не Кенмы и он понял, кто приложил к этому руку. Он знает, что прав у него пока он тут мало, но есть. И обман он не потерпит. Манипуляции его чувствами и жизнью — это слишком. Если раньше Куроо хотел бросить все ради Кенмы, чтобы хоть как-то его зацепить, не отпугнуть этой ответственностью, то, услышав, что реально он думает и что чувствует, это в миг перестраивает и отрезвляет мысли Куроо. Он боялся просто отказаться от всего, боялся остаться совсем ни с чем, но теперь Кенма здесь ради него, хоть и серьезно обижен, но он хотел поговорить, он нашёл его и все же остался. Куроо не упустит его. Ни за что не отпустит больше. Отработав все задачи на сегодня с натянутой улыбкой, стараясь быть максимально дружелюбным и обычным, возвращаясь в ночи в отель, Куроо весь день только и думает о том, как сильно хочет оказаться в 703 номере. Просто хочет знать, что он вообще ещё там. Поговорить с ним по нормальному прямо сейчас, объясниться и успокоить. Но это снова будут просто обещания, без фактов. Сначала он все решит с теми, кто это заварил, а потом уверенно выложит все перед Кенмой. Он прокручивал весь день, всю их ситуацию раз за разом и не понимает, как он мог поверить в те написанные слова, поверить в ту резкость после их совместного дня. Просто не укладывается в голове, какую работу с ним провели и как сильно помогли уйти в нужное им направление, поверить в то, чего просто нет. Надавили на самое больное и сделали из него управляемую игрушку, зная, что без Кенмы у него останется только творчество. Тошнота подступила неприятным комом. Это слава и деньги передавливают все моральное, что в этих людях было, и делают из них кукловодов без души. Куроо не сможет так. Эта картинка ничего не стоит для него. Он никогда не думал о таком успехе, он просто хотел на сцену, вот и все. Но на такой сцене он не хочет быть, не хочет быть с такими людьми, что не видят краев дозволенного, он больше не будет это терпеть. Он обожает своих поклонников и очень сильно рассчитывает на их поддержку, ведь только они помогали ему все это время. И он очень надеется, что их любовь действительно настоящая. Куроо откладывает разоблачение своих помощников до дня мероприятия, продумывая все до мелочей в условиях конспирации. Но главное для него сейчас узнать, сколько у него все же времени. Сколько Кенма готов ждать, ведь ему очень нужно, чтобы он пробыл тут до концерта. Куроо очень надеется, что Кенма все же свой номер не поменял, и пишет смс, набирая те самые цифры, что отпечатались в его памяти. Он стирает порядка 8 сообщений, не зная, что сказать в такой ситуации, но оставляет самое простое: «Мне очень важно, чтобы ты остался до моего концерта. Важно, чтобы ты пришёл на него. Я могу забронировать для тебя место?» Получает быстрое и краткое: «У меня есть билет». Куроо выдыхает, хоть в сообщении и не сказано, что он придёт. Но он купил билет на его концерт, и у Куроо растекается широкая и счастливая улыбка от этой мысли, хоть она совсем сейчас не к месту. Но ему абсолютно все равно. Тецуро считает время до концерта, каждый день проверяя на ресепшене все еще живущего на седьмом этаже постояльца, с яркой улыбкой и лёгким сердцем уходит по делам. Авель не перестаёт липнуть к нему как банный лист, на что раньше он не обращал внимания, теперь же ее поведение вызывает только раздражение и усталость. Он избегает ее насколько это возможно и мечтает о тех временах, когда она не находилась так часто рядом. Но она, будто чувствуя это, всячески выискивает ситуации, чтобы остаться с ним подольше. И в один из вечеров Куроо не успел соскочить с общего мероприятия, где крутилась золотая молодёжь, да и не только. Они были в числе приглашённых буквально перед поездкой в отель, и отказ не принимался. Конечно, загруженный до краев день, так еще и вечером сиди по стойке смирно, улыбайся и радуй всех и вся. Но это его работа, будь добр, Куроо. Компанию ему, конечно, составляет Авель, которой необходимо пропиарить своё шоу, которое определенно ожидает успех, как она говорит. Куроо очень ждёт завершения сегодняшнего события, чтобы наступило завтра и состоялся концерт. Мероприятие идёт полным ходом: фотосессии, интервью, болтовня с важными людьми, напитки, музыка и в целом приятная атмосфера. Разделавшись с фотосессией, Куроо ищет неприметный уголок, которых тут в целом-то и нет, но выбирает самый удаленный, промочить горло и действительно немного расслабиться после тяжёлого дня. Две тренировки и фотосет для журнала, плюс шоу Авель выжали все силы. Но посидеть ему долго не дали: тут же подлетела менеджер и сказала, что его ждут для фотосессии с Авель. У них уже столько совместных фото только на этой неделе, и Куроо искренне не понимает, для чего им ещё, но устало плетется в сторону баннеров. Их снова фотографируют и Куроо снова ярко улыбается, забывая о боли в теле. Забывая о своих проблемах и мыслях, создавая впечатление счастья и радости. Но тут Тецуро будто простреливает током, потому что он чувствует в своей руке чужую кисть; он понимает, что Авель откровенно прижимается всем телом к нему. Он пытается незаметно свою руку высвободить, представляя как это сейчас выглядит. Но она, будто не понимая, цепляется снова. Куроо знает, что, когда идут профессиональные съёмки и клипы, там есть прописанные и обусловленные действия и сближения, но в обычной жизни и на мероприятиях такого никогда не было, и он не понимает, что происходит. По Куроо прокатывается холодный пот и снова становится трудно дышать. Его сердце грохочет громче музыки. Он наклоняется к ней, все также улыбаясь, шепчет о том, чтобы она прекратила. Она делает притворно милое лицо, тыкая ему в нос и мило хихикая, обнимает его руку ещё крепче. На Куроо, наверно, нет лица, на него надвигается паника, ведь их снимают, и страх прошивает все его тело. На несгибающихся ногах он все также натянуто улыбается, смотрит в камеру ещё раз и уходит куда-нибудь подальше, чтобы все не испортить. Найдя воды и придя немного в себя, он не успевает даже найти кого-то из своих. На него налетают репортеры, сбивая своим напором. Но их вопросы буквально выбивают землю из-под его ног: — Как вы прокомментируете отношения с Авель? — Как долго вы уже вместе? — Почему вы решили раскрыть ваши отношения именно сейчас? Куроо цепляется за стол, чтобы не потерять равновесие, а также пытается собрать все свои силы и терпение, что остались у него внутри, и говорит просто: — Без комментариев. И это действительно так. Он понятия не имеет, о чем они говорят. Ему срочно нужно найти Авель или менеджеров. Его глаза бегают по залу, ища блестящее чёрное платье, и, найдя нужную обладательницу, он отводит ее из центра внимания для очень срочного и личного разговора. — Это что сейчас было? — Куроо взбешен как никогда. За время их знакомства им не доводилось ссориться. Все всегда было хоть и наигранно, но мило, никаких проблем. — Эй… ты чего? Все ведь классно, — хихикая, широко улыбаясь, говорит она. — Классно? — А в чем проблема? — наигранное удивление не спрятано на ее лице. — Проблема в тебе. Что ты себе позволяешь? Зачем хватаешь меня за руки и строишь из нас пару на камеру? Еще и репортеры с такими вопросами, твоих рук дело?! — Я не понимаю, о чем ты, — улыбаясь проходящим мимо людям, Авель делает вид, что несильно понимает происходящее и оттого ее это мало интересует. — Все ты понимаешь, — злится Куроо. — Ой, ну что ты наводишь панику. Они просто поинтересовались, почему так часто видят нас вместе в последнее время и значит ли это что-то, — как само собой разумеющееся говорит она. — Да ну? Расскажи-ка, и что же это значит? — наигранно удивился Куроо. — Развитие наших отношений, разве ты не понял, для чего тут все крутится? — флиртующее произносит девушка, поправляя идеально лежащий галстук друга. — Нет. Не для этого. Это работа, Авель, — твёрдым голосом произносит он. — Глупенький. Проекты прикрытие, ради забавы, да и никто же не мешает после трудной работы расслабляться, — пальцы девушки проходят вдоль воротника, но ее действия жестко прерывает рука собеседника. — Что ты несёшь? — скулы Куроо приходят в движение. Ему все сложнее воспринимать эту глупую речь и оставаться вежливым. — Куроо, не строй из себя невинность, мы знаем, где должен закончиться наш вечер. К тебе или ко мне? — Ты перебрала что ли? — Ну же… малыш… в каких розовых облаках ты летаешь? Не делай вид, что не видел намеков, — просяще похныкивая, произносит Авель. — Как же мои небрежные касания… — ее кисть нежно касается руки Куроо. — Случайность, — одергивая руку, произносит Тецуро. — Случайности не случайны, Куроо, — говорит девушка, широко улыбаясь. — Бред. — А мой флирт… — Ты разговариваешь так почти со всеми! Да и это не выходило за рамки. Можешь думать как хочешь, играться во что вздумается, но открытые действия и заявления — это уже слишком, — голос набирает децибелы, хоть он и понимает, что их видит куча народа. — Тот, кто хочет, превращает свои игры в реальность. Я наигралась, теперь хочу перейти дальше. — А я не хочу, — категоричная твёрдость звучит в каждом слове, сказанном им. — Ну не порть все, Куроо! Я столько времени потратила на это, — лицо Авель напрягается, понимая, что слышит она совсем не то, что хочет. Она действительно уже давно следила за ним. Постепенно подбиралась ближе. Раскручивала себя, чтобы попасть в эти круги. — Мне жаль, — просто отвечает певец. — Я не хочу это слышать! — голос напряжен и контроль над ситуацией утекает сквозь пальцы. — Нам было хорошо вдвоем, мы веселились и все было классно, — объясняет она, будто Куроо чего-то не понимает. — Давай так и оставим, я большего дать не смогу, — Куроо правда не хочет ни с кем ругаться, он хочет исчерпать конфликт и снять с Авель ее розовые очки. — Почему это?! Раньше же мог? Девчонки рассказывали о тебе, — она требует ответов, потому что никак не может понять, почему ее отшивают. — Это все в прошлом. — А что с настоящим? У нас были все перспективы. Да и мне обещали, что все получится! — эмоции бьют через край. Совсем не так она хотела закончить вечер. Она совсем не собиралась оставаться с Куроо просто знакомыми. — Не было. Ты сама себе это внушила. Я ничего тебе не обещал. А ты можешь обратиться к тем, кто задурил тебе голову, — Куроо твёрд в своих словах и эмоциях. Он подозревал, что не с проста именно она оказывалась в последнее время рядом, но он и не думал, что они дойдут до такого. Раньше хоть его и окружали только теми, с кем могло что-то выйти, по их мнению, но даже так всегда был выбор. А тут все решили за него. — Вот и обращусь! — взрывается она. — Зря ты так. Ты ведь знаешь, что это не понравится ни папе, ни агентству, — насмехаясь, произносит блондинка. — Ну теперь, когда я знаю все ставки, наверняка. Но знаешь, у меня прописаны в контракте рабочие моменты, и их я выполнил. А в игры в отношения для агентства я наигрался. Я сам выберу, с кем их строить. — Я пущу такие слухи, что никто и не захочет быть с тобой! — со всей злобой произносит она, начиная уходить. — Ага, славно, даже спасибо скажу, — кричит ей Куроо. — Ты… — прыскает Авель, убегая в зал в поисках того, кому можно будет пожаловаться. — Да, придурок. В курсе, — уже себе договаривает Тецуро. Куроо покидает вечеринку, спеша в отель. На ходу обновляя соцсети, проверяя наличие материала с сегодняшней вечеринки. Пока ничего нет, и Куроо надеется, что если и сольют, то не так скоро. Он по привычке уточняет о проживании постояльца с седьмого этажа, получив удовлетворительный ответ, идёт в номер и без сил засыпает. Проснувшись рано утром, приняв освежающий душ, уже собираясь спуститься на завтрак, он смотрит обновленные новости. Смотрит на себя и Авель, на удачно подмечающие всё, что не нужно, кадры и мини статью с полным бредом. У Куроо трясутся руки и темнеет в глазах, от того, что он встает слишком резко, все начинает крутиться, и он держится за косяк, приходя в себя. Пара минут спокойствия, и он летит к лифту, нажимая на кнопку с семеркой без перерыва. Но на пороге нужного номера его встречает горничная. Номер освобожден и убран. Только не это.