Часть 1
31 марта 2022 г., 19:53
Эйд ворочается раним утром, перекатываясь с одного бока на другой. Он искренне не может понять или сообразить, кто с утра поднёс к его носу жжёный сахар. Запах настолько был ярким и ядерным, что бил по рецепторам не хуже черного перца. Просыпаться из-за ряда чихов в семь утра понедельника, меньшее, о чём мечтал подросток. Парень был раздражён и зол, до занятий оставалось два часа, а значит, он успевает сделать все свои дела и даже больше. Рядом с собой он не находит никакой тарелке с характерным запахом, а высунув голову из комнаты, чувствует лёгкий аромат бодрящего кофе и как шкварчит завтрак, приготовленный мамой.
Перегородка носа трётся около пяти раз, а запах пропадать не собирается, словно решил засесть в рецепторах и отпечататься на подкорке сознания. Ментоловый вкус зубной пасты, частично перекрывает, отдаваясь лёгкой прохладой на языке. В апреле погода всегда стояла солнечная и тёплая, а местами поднималась и до отметки +25 градусов. Школьный день не обещал выкинуть каких-нибудь сюрпризов в виде проверочных или контрольных работ. Хлопковая футболка серо-розового цвета свободно «садиться» на тело юноши, добавляя к его худощавости объём.
На кухне давно собралась вся семья, ожидая, видимо, только Эйдана. Галлахер смущённо улыбается, целуя маму в щёку попутно проговорив «Спасибо». Сегодня на завтрак французские тосты и разнообразные ягоды, а в чашке по кругу кружатся чаинки от заварки.
Тишина за приёмами пищи никогда не давила на подростка, а наоборот, успокаивала. Находится в доме, в кругу любящей семьи для него самые любимые моменты в жизни, в которых он забывает о школьных и подростковых проблем.
Эйд удивлённо подмечает, что запах, который буквально разбудил с утра — отсутствует. Он не щекочет рецепторы, не отдаётся на языке немного кисловатым, но больше горьким вкусом. Его словно и не существовало. Брови сходятся на переносицы от непонимания расклада такого события, и это замечает отец, деловито отодвигая от себя нож с вилкой.
— Сынок, у тебя что-то произошло? — мягко не стараясь даже надавить на него, интересуется мужчина. Слишком быстро сменились эмоции на лице сына, когда чего-то не оказалось. А два шумных вдоха показались ему достаточно странными.
— Мам, а ты готовила сегодня блюдо с сахаром? Ну, там не знаю… жарила его или варила, — Эйд виновато почёсывает стремительно краснеющую шею, на не понимающий взгляд женщины. И как он додумался спросить про вареный сахар? Но он не кондитер и не повар и в своей голове мог предположить такое.
Лорен добродушно улыбается на вопросы сына, отрицательно покачивая головой. Их семья не была большими любителями сладкого, а тем-более сахара, сразу поставив на нём штамп: белая смерть. К соли у них было отношение такое же и свою точку зрения, они прививали сыну с раннего возраста. Эйдан только удовлетворённо угукнул, показывая о том, что терзающий его вопрос исчерпан. Парень подумает ещё сегодня об этом и даже расскажет друзьям в школьной столовой на большой перемене, а пока все мысли заняты исключительно тающими на языке тостами.
Галлахер, наверное, в первый раз в жизни идёт в лёгкую припрыжку к учебному зданию. В наушниках играет излюбленная песня «Boney M — Sunny». И парень ассоциирует себя с этим самым солнышком.
На большой перемене школьники всех возрастов стремительно занимают свободные места, придерживая некоторые для своих друзей. Эйдан пробирается сквозь толпу к уже закрепившемуся за ним и его друзьями, столу. Четверо друзей весело машут руками, зазывая к себе. И парень снова оказывается в «семейной атмосфере».
— Приве-е-ет, дружище-е-е, — пропевает мелодично Марк, отодвигая свой ранец в сторону. Парень буквально светился ярче июльского солнца, постоянно двигаясь в такт какой-то музыке. Уже никто из них этому не удивлялся, а по-доброму смотрел и улыбался.
— Привет, — Эйд охватывает приветствием всех присутствующих, что замерли в ожидании хоть какой-то информации. Парень тушуется перед четырьмя парами глаз, и это видно, ведь шея подростка вжимается в туловище. Он явно не хочет ни о чём говорить. Он был единственный кто обходился без родственной души, ему не были подвластны ни радость, ни боль от любовных переживаний. И каждый из компании ждал, терпеливо и долго, порой заглядывали на запястья, что всегда были открыты, на неспрятанной одеждой коже, так же ничего не просматривалось.
Рэвен однажды закралась мысль о том, что парень прячет всё за большим слоем тонального крема, не желая раскрывать карты. Только эта теория была неверна и проверена в бассейне.
Эйдан успевает развернуть свой скудный и терпимый обед: он купил пару батончиков шоколадок и энергетик, который перелил в бутылку из-под воды. Спать хотелось сильно, и он до сих пор удивлён, как просидел два урока, практически по пятьдесят минут. Запах преследующий его утром, исчез. Оставил воспоминание, и парень уже не уверен в своих мыслях. Они крутились и роились, проедая добрую часть мозга.
Малахитовые глаза гуляют от одного человека к другому, пытаясь разобрать в полном гаме и хаосе слова друзей и даже фразы. Ему порой кажется, что голос родственной души рядом, но это всё мираж. Как и многое в его жизни.
Парень, искренне завидует, вырисовывающему на руках предложения, Крису. Он может переговариваться со своей второй половинкой, написывая всякую милоту или вопросы. Это удобно и он одобряет такой метод.
Марк — практически всегда поёт песни, аргументируя своё поведением, родственной душой. Видите ли, он у него музыкант и даже будущая звезда эстрады. Тоже хороший способ, но не такой надёжный, как у первого.
По левую сторону сидел Леон, разглядывая очередное имя. У парня явный потерянный взгляд, а также разбитое на куски сердце. И Эйдан искренне ему сочувствует. В последнее время Кэмпбелл, если мягко можно выразиться сам не свой. Около недели назад, он радостно показывал, как сам думал имя своего соулмейта, а это просто партнёры, с которыми спит его «душа». Быстро завял цветок, очень быстро. Эйдан изначально считал, что при тяжёлых болезнях такое бывает, безответная любовь — тот ещё тяжёлый случай.
Галлахер накрывает ладонь блондина, сжимая в подбадривающем жесте, на это только вымученно улыбаются, а после скрывают имена за рукавами кофты. Бедный парень, который просто не заслужил к себе такого отношения.
Их подружка, сидевшая напротив троих парней, рассматривала появившийся нарцисс на предплечье. А следом Рэвен растекается в улыбки и скоро превратиться в лужицу, на дисплее горело сообщение: «Солнце всегда сияет, когда я с тобой». И девушка плывёт. Ребята по-доброму хмыкают, понимая романтичную натуры её парня. Вот у кого всё срослось легко, непринуждённо и гладко. Кого любила — тот и стал её соулмейтом.
У-у-у, Галлахер готов выть внутри от не справедливости. Почему у них в мире у всех разные знаки и разный способ связаться со своей судьбой?
Шли бы по одному сценарию и все радовались жизни, как майской грозе. Прекрасная погода, но совсем не прекрасное сравнение.
У Эйдана холодеют руки и уши. Нет-нет-нет. Плохое решение, чтоб у всех всё одинаково. Он не раз слышал душераздирающие истории от пьяных и не только людей и многие — сломались: покончили с собой, спились, влезли в долги или пошли на убийства. Самое последнее, о чём он мечтал — такой исход.
Подруга несколько раз хлопает в ладоши, привлекая к своей персоне внимание, и когда получила её, прокашливается, обращаясь непосредственно к Эйдану. Он был последним лакомым кусочком торта, который ещё никто не откусил и не попробовал. И им нужно знать, как воздух появился на горизонте человечек или нет.
— Эйдан! С прошлого раза прошло около месяца. Есть новости? А может кто-то на примете? — Рэвен всегда, Господи, всегда поднимает этот злоебучий вопрос. Просто не может оставить без внимания и в её рыжеватых глазах, Эйдан не видит злорадства или превосходства. Обычная женская любопытность, хитрой лисички.
Парень неоднозначно пару раз пожимает плечами, большими глотками отпивая напиток. Тот успел, слегла согреться, но продолжал оставаться сладким и колючим. И Эйдану это искренне нравилось. Вкус отдалённо напоминал цитрус или сочную клубнику с мятой. В конечном, итоге создавая безобидный коктейль вкусов. Забыть, что покупал через пару минут так по-галлахерски если честно.
— Совсем что ли? — выкрашенные брови в розовый цвет, изумленно взлетают вверх, а рот приоткрывается. Удивил он всех. Даже Марк перестал напевать песню, что ему не свойственно.
— Да-а уж, брата-ан, — максимально насколько может, тянет только одну гласную Крис. — Может порезы или синяки? — предполагает шатен, отвлёкшийся от любовных переписок на руке. Он в уме прикидывает, как ещё связываются «души».
— Или, как ханаки. Ты не чувствуешь цветков внутри груди? Нет, а что?! Ай! — Идею Марка никто не одобрил, а под столом даже получил пинок массивными берцами. На последок Крис пригрозил кулаком.
— Так это болезнь, дурак, — подруга качает головой, складывая руки в замок и задумываясь. С их другом не простой случай, конечно, в голове проскальзывали мысли, что «душа» может умереть, так и не дождавшись половинку. Но по легенде на ключицах или запястье выцарапываются две надписи: дата рождения и дата смерти и процесс этот болезненный. Она знает по рассказам людей из кружка, в который пошла в этом году. Или «душа» ещё не родилась, второй вариант её умозаключений.
— А кто сказал, что любовь — не болезнь. Тяжёлая, мучительная и со своими побочками. Я б рад задохнуться этими цветами и не чувствовать. Ни-че-го. — последнее слово Леон произнёс по слогам, давая ощутить боль, застрявшую в его горле. Услышав еле слышное «прости», махнул лишь рукой, корча гримасу от боли. Каждый из присутствующих знал, что это — новое имя или еще хуже изображение новой пассии «души».
Эйд думает пару минут, сообщать им сегодняшнее происшествие. Вроде ничего страшного и необычного, с кем такое не случается, но решил рассказать. Так будет правильно по отношению к ним и может даже успокоятся.
— Кхм. Я сегодня проснулся с утра, — а от Марка слышится такое растянутое «да ла-а-адно. А я то…» и фраза не закончена снова. Эйдан злорадствует, чувствуя, как Крис на его стороне и снова ударил по больной ноге от прошлого раза, того. — И почувствовал странный запах. Пахло жженым сахаром. — Просто пожимает плечами, полностью съедая батончик, запивая энергетиком.
— Мда-а-а, а я то…Да хватит! Я сейчас сам тебе врежу, Кристофер Лам, готов узреть страшную мощь моих кулаков? — Марк сидя принимает позу, раскачиваясь из стороны в сторону, как персонажи из игры Mortal Kombat.
Крис только показушно закрывает лицо руками и пищит очень громко и тонко, так по-детски. И щебечет-щебечет: «не бей, пожалуйста. Пощади», а дальше раздаётся смех двоих подростков. Они дают друг другу «краба» и снова во внимание рассказа друга. Им осталось около пяти минут до конца перемены и нужно по-хорошему собираться и разбредаться по своим кабинетам. Сегодня у них нет пересекающихся предметов, кроме перемены.
— И ты думаешь — «душа»?
— Не уверен. Я прочёл в интернете, что это может быть обонятельные галлюцинации. Прочёл много статей и мне стало страшновато, ребят.
— И в конце статьи чёрным по белому напишут: ты умрёшь. А-ха-ха-ха. — Марк доволен собой, и даже толчок от рассказчика, его только больше рассмешил. Нет, ну, правда, заходишь в поисковик с запросом про головную боль, а тебе пророчат остаток жизни в три часа. Полнейшая наебалово. Но это он не озвучивает, вытаскивая из руки Эйда, освежающий сладковатый напиток. Не смущаясь и не брезгуя, что до горлышка дотрагивались до этого. Совсем несвойственно для него.
— Ну, знаешь там такой список от эпилепсии до алкогольного психоза, — насупился Галлахер, рыкнув подобно котенку, у которого отобрали игрушку. Пряча голову в плечах, прижимая их к ушам.
— Последнее тебе точно не грозит. А были ещё другие запахи. Не которые ты чувствуешь сейчас, а иные? — Крис отбирает у Марка бутылку, делая два жадных больших глотка. Поглядывая на часы, все понимают, что пора расходится, а то каждому влетит, что мама не горюй по первому числу.
— Нет. Вроде, нет. — Эйдан и правду не помнит других запахов кроме этого и поэтому смахивает только на галлюцинацию. Его мысли забиты другими проблемами и вещами и до запахов пока дела нет.
Подбирая рюкзаки и сумку, ребята двигаются к выходу. Продолжая разговор на отвлечённую тему, но каждый прокручивает, сказанное шатеном. С этим можно поработать при желании.
Крепкие объятья и они разошлись.
***
Никки тихо хнычет, вытирая мокрые слёзы, таким же рукавом. Он несколькими минутами ранее больно ударился о производственный стол, на котором стояли тары с оставшейся выпечкой. Он тихо скулил, пока обрабатывал синяк и поправлял съехавший носок. Сегодня он — разнорабочий. И выть хочется сильнее. Единственная мужская сила и помощь, которая помогала матери целый день. Его братья ещё в обед убежали по делам, а сестра вроде уехала на свидание с каким-то парнем. Харпер прожигал в нём дырку добрые десять минут, стоя за прилавком и буравя взглядом. И пока Дон переодевалась, и он уверен, красилась, русоволосый рассматривал предлагаемый ассортимент их пекарни. Даже умудрился купить пару ванильных круассанов и карамельный латте. Всё вместе создавала приторный ураган, заглушая основные рецепторы. Ни выпечкой, ни кофе паренёк считает, тот не насладится. Ведь к булочке, пышечке и пирожку нужно подбирать определённый напиток, тогда вкусовые рецепторы получать новые волны оргазма, которые раньше не испытывали. Но для таких «ванильных» голубков, как сестра и Самуэль, коротко — Сэм, именем которым он его не скоро назовёт. Никки даже не собирается предлагать чего-то другого для разбавления приторности. Он плюёт на них, как только деревянная дверь с характерным колокольчиком на ней, закрывается. Время близится к семи вечера, и скоро нужно закрывать родимый дом. Никки летает по залу, поднимая и ставя на места, упавшие благодаря детям, фигуры. Протирает несколько столов, за которыми, несколькими часами ранее сидело несколько студентов, пара пожилых людей, любящие ароматный чай, и выпечку в этом районе. Сейчас в пекарне тихо, на утренней продукции висит скидка в тридцать процентов, так она всегда быстрее разбирается. Да и старички любят ещё хрустящий, утренний хлебушек. И Никки буквально тает от этой информации. Любовно летая по помещению, решает включить более современную музыку, уже порядком устав от французских мелодий. Утром он слегка напортачил пока готовил инвертный сироп, а после мучился добрых пару часов отдирая его от стенок кастрюли. Но бросил дело на моменте замачивания. Серебристая кастрюля с толстым дном и стенками, приветливо поблёскивала под потолочной лампой, всякий раз, когда он заходил на кухню. Сегодня парень закрывается исключительно один, мама покинула пекарню минут сорок назад, мазнув красными губами по розовой щеке сына. У них с папой свидания, и Никки светится лучше всяких светил. Ему нравилось, что в семье всё хорошо и стабильно. Все на своём месте и счастливы от своих обязанностей. И Ник счастлив, как он думал. По факту, после неудачи, он почувствовал мяту в своём носу и легкие нотки мёда. В момент замешивания теста на булочки, таких ингредиентов под рукой у него не было. И смахнул всё на обман. Его нос часто обманывал его, подкидывая запахи и ароматы, которых не было по близости и даже из соседних домов так не пахло, когда кто-то готовил. Харпер, приподнимает края рукава, рассматривая с разных сторон своё запястье, как диковину. Она чиста, и на ней не было ничего. Только синие венки прокладывали ветвистый путь, собираясь в маленькие «пучки» или «деревья». По помещению разносится тихий колокольный звон и ранее интересующий кусок кожи, стал обычным и даже не интересным. Ник не позволяет себе никогда заставлять ждать клиентов. И добродушная улыбка снова озарило юношеское лицо. Рядом с витринами стояли две пожилые бабушки, которые внимательно рассматривали ассортимент, что остался на данный час. Никки знает их, постоянные клиенты: ни минутой позже, не минутой ранее, ровно без двадцати восемь они здесь. — Здравствуйте, — тянет парень, не сдерживая счастья и любви к старичкам. Самые лучшие клиенты за всю жизнь: не грубят, мило общаются и порой рассказывают много интересных историй. — Вам, как обычно и с собой? — щурит шкодливые ярко-зелёные глазки, спрашивая исключительно из вежливости. Он давно выучил предпочтения этих милых дам. — Милок, — тянет старушечка в малиновой шапочке клош. Никки запомнил название дамского головного убора, нахваливая его про себя. Мальчишка продолжается светиться, и надеется, что огонёк не погаснет в его груди и глазах. — Как ты вырос. Не видела тебя со вчерашнего дня, а стал ещё красившее. И ту булочку с малиновым повидлом, тоже будь добр, положи. — А мне с клубничным и шоколадный круассан. — подаёт голос вторая женщина, улыбаясь ровно накрашенными розовыми губами. Они забавно причмокивают с разницей в несколько секунд и легонько толкают в бок друг друга — одна тросточкой, другая кулачком. Никки наблюдает, облизывает пересохшие губы и складывает выше указанное по пакетам. Теперь из сумки торчит парочка французских багетов и несколько новых пирожных. Расплачиваются дамы так же быстро, как и пришли. Оставляя в специальной баночке — чай. Исключительно, Никку и только ему. — Доброй ночи, милок. Будь аккуратен. И Харпер только машет в след, слыша, как те переговариваются и закрывают дверь. Ровно пятнадцать минут на выбор выпечки, пять минут на сбор и оплату. И ровно в восемь они покидают помещение. В след за ними табличка «открыто», меняется на противоположную сторону. А в зале выключают основной свет, оставляя только мягкое рассеянное свечение нескольких лампочек. Они создают особую атмосферу. Николас за полчаса убирает зал, проверяя всё по несколько раз, и окончательно выключает свет. Теперь только из полуоткрытой двери в кухню, ведёт тоненькая полосочка света. На кухне вся тара и продукты ставятся по местам. Он не видит смысла сейчас ставить дрожжевое тесто, а также готовить крем. Можно успеть завтра, перед открытием. Они с родителями быстро справятся, а в обед на смену придёт Дикки и Рикки, и тот будет свободен, не охотно покидая пекарню. Его волнует кастрюля и прилипший карамель, там остались остатки горько-коричневого цвета. Застыдят, если узнают, как он всё испортил. Синяк на ноге не мешает до того момента, пока не облокачивается одной ногой на стул, для опоры и просто потому что ноги устали. Кастрюля сверкала и блестела, полностью очищена и свежа. Ник горд собой, как будто побывал в магазине и только её прикупил. Потратил на это нелишние полтора часа своей жизни, а мог нарезать фрукты и проворить повидло для начинки. Но уставший мальчик оставляет всё на утро, сделав только половину из ночной заготовки: резка фруктов и мытьё некоторых ягод. Всё промаркировано и сложено в контейнеры и стоит в холодильники. Он молодец, он чемпион. Сменная одежда, состоявшая из фартука и рубашки-кителя, вешается на вешалку и прячется в шкаф. Спортивные штаны и свободная футболка с джемпером украшают юное тело. Апрельский ветерок приятно развивает волосы, превращая укладку в гнездо кукушки. Ментоловая сигарета загорается в тонких пальчиках и Никки держит путь до дома, проходя через магазин и покупая две новые пачки для разнообразия вкуса. Он заебался под конец и хочет только спать.
