Часть 2
3 апреля 2022 г., 15:19
Эйдан чихает пару раз за ужином. К ним неожиданно пришли друзья семьи, и теперь все вместе переговариваются и смеются. Отец с другом вспоминает школьные времена, и подкалывают давними шутками, порой прерываясь на разговоры о работе. Женщины обсуждали новый мамин рецепт. Удивительная женщина снова всё вкусно приготовила. Эйдан завидовал сам себе, у него такая замечательная и талантливая мама. На столе стояло несколько блюд, но для четверых человек их хватало выше крыши с учётом того, что они все наелись.
Галлахер улыбался на некоторые вопросы, ковыряя вилкой листья салата. Он собирался вообще-то закрыться в комнате и сделать проект по истории и про решать несколько задач по химии и биологии. Попытаться стоит, а потом, что не вышло или не сошлось списать у друзей. Такой способ не был его привилегией, и материал все равно заставят выучить и даже хорошенько проверят. Он фыркает на свои мысли, а после тяжело вздыхает. Его смущают яркие голубые глаза Адама, сына друзей. Парень был красив, но характер и поведение оставляют желать лучшего. Эйдан не любил таких людей. Заносчивый, хамоватый, любит влезать в передряги и устраивать драки, однажды Эйдана чуть в такую не в тянул. Благо шатен нашёл выход, как избавиться от обидчиков и избежать мордобоя. После того случая Моралес занесён в черную книгу и его имя было единственным.
Глаза парня напротив, смущали Эйда, он как будто хотел прожечь в нём дырку, а потом заглянуть туда. Каждый раз Адам пытался задать провокационные вопросы о «душе» или его отношениях, но взрослые за столом не позволяли этого. Единственное спасение паренька — дождаться, когда гости уйдут, заварить огромную кружку травяного чая и достать пару батончиков, что он прикупил по дороге домой. Операция опасна, особенно со сладким. В доме его нет и быть не должно. Гостям приходится каждый раз изворачиваться и приносить не выпечку. Сегодня это цитрусовые, а завтра из них будут прекрасный сушеный перекус и дополнение к чаю. И не плохо бы маме помочь и пару кружочков стащить.
Зеленые глаза бегают по собеседникам, у каждого из них есть своя пара. Он уверен у Адама тоже, просто парень хорошо шифруется и не собирается об этом говорить. Личная жизнь, она на то и личная. У Галлахеров были несколько прядей в цвет своей пары. И они плавно менялись, когда кто-то из них менял цвет волос. Можно подумать об обычном совпадении. Сколько таких людей ходят с похожим цветом волос, но все сомнения отпадают, смотря на пару. Слишком гармоничные, слишком похожи, слишком идеальные. Эйд уверен: его родители были созданы друг для друга и для создания дружной, крепкой семьи.
Семья Моралес такая же гармоничная, у них на запястьях витиеватые черные браслеты, словно специально набитые татуировками. И порой кажется, что эти части светятся, когда до них дотрагиваются. И смотрятся они счастливо, не в этом ли радость?
Парень чуть грустит, ощущение не из приятных, все по парам, а он один. Даже в шутку поцеловаться ни с кем не может, вдруг у него такая же связь, как и у Лео? Меньшее о чём он мечтает — поломать, навредить или разрушить веру в свою любовь и себя у своей «души».
Когда они успели «родственные души» или «соулмейт», заменить на «душа», но так легче. В компании сразу понимают, о чём идёт речь и с какой эмоцией нужно реагировать.
— Эйдан, золотце, — мелодичный голосок мисс Моралес выводит из раздумий. Парень делает заинтересованный взгляд и поднимает на женщину, ожидая продолжения фразы. Хотя он догадывается, в чём вопрос. — Ты нашёл свою родственную душу?
Парнишка смутился от этого вопроса, ему уже семнадцать лет, а никаких намёков нет. Ему почудилось, что атмосфера в комнате стала немного другой: веселость, озорство и смех испарились, а на их месте лёгкое напряжение. М-да, видимо, для его родителей тоже тяжёлый вопрос. Мама всегда весело говорила ему: «Сынок, твоя любовь ещё найдётся. Не стоит распылять себя на каждого. Сосредоточься на себе, своих увлечениях, здоровье и друзьях. Твоё обязательно найдёт тебя».
И это по правде говоря успокаивало, но только до того момента, пока он не оказывается в компании влюблённых. Чувства одиночества и ненужности накатывали волнами, а ком разочарования застревала где-то в середине груди.
— Прости, если для тебя это тяжёлый, неприятный вопрос. Если тебе будет легче, то у Адама тоже никого нет, а ему двадцатый год пошёл. — Меллиса постаралась увести тему в другую сторону и немного подбодрить, заметно погрустневшего подростка. На высказывание Адам недовольно закатил глаза, мама не знает, что он и не ищет никого. Он одиночка и любитель похождений «налево». Но от кого ходить, раз никого нет. Только от родителей и прятаться за маской невинности.
Вот только Эйдан не её сын, он переживает, нервничает и винит себя. А вдруг не разглядел, а если не расслышал или синяк, полученный во время физкультуры это связь с «душой», а он смахнул на свою неуклюжесть?
И лучше всё же уйти в комнату и поддаться там своим эмоциям. Парень тихо проговаривает «спасибо» и очень резко уходит. Тарелка и отодвинутый стул остаются стоять на месте. Сегодня Галлахер позорно сбежал. На глаза наворачиваются слёзы, которые постоянно нужно смахивать рукавом, а нос сопит. Пареньку обидно, а душу терзают кошки, начиная её драть и опустошать.
Сейчас бы закурить у окна, но он за здоровый образ жизни и вредной заначки никогда не было. Только шоколад, который он уплетает за обе щеки, заедая обиду.
На кухне ещё некоторое время длится молчание, и никто не знает, как его нарушить. Получилось неловко, а румянец заиграл на щёчках женщины.
— Лорен, прости, я не думала. Я не догадывалась, что это вызовет такую реакцию, — оправдание и извинение, вот что осталось ей делать.
Адам заинтересовано смотрит и пока свою душещипательную речь не начала мама мальчика, он решает свалить наверх. Стул слегка опрокидывается назад, но пальцы придерживают спинку. Ему не хватало еще, и нашуметь здесь.
— Пойду, проверю его.
Получив в ответ только кивок, юноша направился к другу. Эйдан Райан Галлахер — весьма привлекательный парнишка и именно тот тип, которого он хочет видеть рядом. У них относительно одинаковая проблема, а значит, много тем и путей сближения. Адам любит игнорировать хотелки других людей, а хотелось ему попробовать паренька на вкус. Может даже приласкать. Губки Эйдана созданы для сладких и долгих поцелуев, а тело для долгих объятьев. Зарываться в пушистые волосы руками и носом, вдыхая аромат кокоса и ванили. Он сладкий, как конфетка и Адам хочет попробовать на вкус, возможно, сегодня.
Он стучит ради приличия три раза, а после открывает дверь. На кровати в позе эмбриона лежал хозяин, шмыгая носом и стирая солёные слёзы. Оставалось только гадать от жары они или из-за слов.
Окно открывается нараспашку, впуская прохладный, но в тоже время тёплый воздух. Им двоим, будет легче в проветриваемом помещении. Брюнет присаживается на край кровати, хотя намеривался лечь непосредственно за спиной мальца. Пальцы пробегаются по бокам, прощупывая каждое ребро. Он худой и юноше данный факт не нравится. Эйдан сбрасывает руку, отодвигаясь к краю кровати, подальше от прохладных касаний.
— Ты прости маму. Она не знала, никто не знал, что эта тема так больна для тебя. Больше никто не поднимет, а если и поднимает, но рядом буду я, то получит по хорошей затрещине.
Моралес прекращает, устраивается на подушке и смотрит в потолок. Лить воду с извинениями не было желания, но объяснить ситуацию стоило.
Его молчаливый собеседник не проронил ни слова, всхлипывая через раз, стараясь заглушить слёзы. Эйдана не беспокоит, что завтра будут опухшие и красные глаза, сорванный с хрипотцой голос, прокушена нижняя губа, на которой итак имеются мелкие ранки. Плевать на уроки, за которые точно получит низкий балл, и плевать на постороннего человека в комнате. Выгнать Моралеса нет сил, а демонстрировать дрожащий голос нет желания.
В носу опять щекочут ноты ментола и табачного дыма, продлевается это недолго на смену приходит шоколад и по ощущениям — горький. Эйдан не любит горькие блюда, а тем более, если это сладкий продукт, для него шоколад априори — сладкий, всё остальное не должно существовать по его мнению.
Не сладкая выпечка — извращение, а кто её придумал — извращенцы. Как хорошо, что к ним он не относился. Он вообще не должен ни к какому отряду относится, играет за чужую команду, когда у них запрещено сладкое. Хорошо, что Лорен не проверяет тумбочки и ящики, не наводит свой порядок. Комната Эйдана — сугубо его территория и на ней он может делать что хочет: стоять на голове, устраивать кавардак или делать перестановку, но тот только прячет по углам батончики, а в сундучок складывает обёртки, забывая выкинуть.
Апрельский ветерок колышет белоснежные занавески, а после сметает несколько листиков на пол. Снова весна в Лос-Анджелесе жаркая, душная, но такая прекрасная. Рядом океан, поблизости горы и улицы, посвящённые знаменитостям. Адам думает, как вывести погулять паренька, вытащить в один из музыкальных магазинов и даже прикупить виниловую пластинку. Он не раз слышал от своих родителей о том, сколько времени Эйдан проводит за игрой на гитаре и даже пытается писать свои песни. И на пару секунд голубоглазому становится интересно: какое звучание голоса у юноши и плавные ли текста.
— Слушай, может, мы с тобой сходим, прогуляемся, не сегодня. Явно не сегодня. На следующих выходных или каникулах. Зависит, будет ли у тебя свободное время и желание.
Рука брюнета касается талии паренька, а после он опускает на его животик. Нежно перебирает пальцами ткань мягкой вещички, и пока Эйдан не сообразил, прижимает к своей груди. Он не даст сейчас ему выбраться из своей хватки. Адам зарывается в вечный «шоколад» волос, вдыхая аромат ванили и отдаленный запах цитрусовых. Парень готов пролежать с ним хоть до самого утра, поглаживая во всех участках и не давать выбраться из объятьев. Парня охватывает дикое желание прикоснуться к молочной шеи, обцеловывая, перейти к щёчкам и губкам.
Но Эйдану не нравятся намерения знакомого, он пыхтит, сбрасывает ладонь, что всё равно прижимает к горячему телу. Можно ведь один раз поддаться, ощутить вкус другого человека и растаять в объятьях? Можно, если нет принципов, а у Эйда они были. В ход пошли ноги, что начали отталкивать настырного, который не собирался и не думал исчезать с пространства комнаты.
— Пусти, — голос надорван и еле слышан. Сил не осталось, маленькая истерика забрала их все. — Пусти, кому говорю. — Создавалось ощущение, что обладатель голоса засыпал, но не оставлял попытку выбраться. — Мне неприятно, Адам.
Правда, вместо того, чтобы отпустить, Эйда перевернули на спину, а следом нависли над его телом. Румянец не заставил себя долго ждать, окрашивая лицо и шею пунцовыми пятнами. Руки слабо впиваются в плечи, напротив, с единственным желанием — оттолкнуть. Он сейчас слишком слаб. И с новым напором силы испаряются.
— Давай я научу тебя целоваться? — Моралес опаляет горячим дыханием, сжатые в тонкую линию губы. Его взгляд бегает по лицу парня, перескакивая с глаз на манящий рот. — Тебе понравится, обещаю. — Он буквально приближается ещё сильнее, не обращая внимания, на незаметные для него попытки оттолкнуть. Ещё несколько сантиметров и вкус парня будет разгадан.
— Нет, прошу, не надо. — Новый поток истерики, маячащий рядом, вырывается наружу.
***
— Подожди-подожди, он поцеловал? — Марка, соседа и по совместительству друга, по парте волнует данный вопрос. Эйд буквально завалился до начала урока за пять минут, плюхнулся за парту и спрятался от всех глаз. Монотонный голос учителя его нисколечко сейчас не волновал, он всегда опережал одноклассников и уходил на несколько тем вперёд. Так что эта тема по истории ему знакома и на любой вопрос он ответит. Галлахер стыдливо прятал глаза за чёлкой, ладонью или книгой. Сейчас очень сложно что-то говорить или рассказывать, но увлеченный и не останавливающийся не перед чем МакЛауд выведал вчерашний вечер. И разбитый вид друга стал для него понятлив, пазл сложился в голове. — Ответь, и тебе станет легче. Не храни всё в себе, — стул двигается непозволительно близко. Так точно соседи по парте не сидят, а рука обхватывает спину парня, в лёгком поглаживании. Им для полного счастья не хватала истерики Эйдана, красные глаза и как он сглатывает слюну, давали понять — скоро что-то случится. Галлахер отрицательно качает головой и утыкается в сложенные руки. Ночью он поспал всего лишь полтора часа и то уснул под утро, когда его пришла будить мама. Пол ночи на истерику и множество способов привести себя в надлежащий вид, оставшаяся часть — домашка. С проектом повезло, он успел сделать только одну четвёртую из всего объёма, а учитель по известным только ему причинам, увеличил срок сдачи на полторы недели. Можно спокойно выдохнуть: двойка не грозит, но только на этом уроке. Глаза закрываются, отправляя в лёгкий сон. Рецепторы носа щекочет французская выпечка: круассаны с шоколадом и миндалём, от чего живот начинает крутить. Он утром не смог засунуть в себя и ложку каши, отмахнувшись сытостью со вчерашнего дня. По дороге к школе, выпил пару бутылочек энергетика и они частично перекрыли голод. Урок подходил к концу, а значит, они могут вырваться в столовую и спокойно перекусить. До большой перемены — один урок. Домашка была проигнорирована и как только раздаётся спасительная трель, Эйдана и след простыл. Он выбежал самый первый, не прощаясь с учителем и перебивая её поток слов таким образом. Автомат медленно выдает ореховый батончик в шоколаде, а рядом готовится ароматный кофеек. Американо — лучшее из лучших, но в школьных автоматах имеет посредственный вкус на перебить аппетит, и проснутся — годится. Шатен знает, что больше совместных уроков у него нет с друзьями. А значит и в обед сможет избежать разговора. Четыре ложки сахара для такого сластёны оказывается достаточным в придачу с батончиком. Он сидит на школьной скамейке, замечая, как снуют в разные стороны школьники, где-то идут в большой компании и обсуждают предстоящий матч, а кто-то по одному со стопкой книг или с музыкой в ушах. Если сегодня он чувствуют выпечку, а рядом её точно не могло быть, выходит, это не галлюцинации? Вчера, когда лежал и плакал, чувствовал сигареты ментоловые и шоколадные, сегодня круассаны. Только слишком мало совпадений и запахов, он мечтал о связи Кристофера. Губы трогает грустная ухмылка: ему было пятнадцать и все стали находить свои пары, он тогда написал целый стих на руке и ждал около недели. Ответ так и не пришёл, а несколько парней засмеяли его, назвав «романтичным хлюпиком». Проверить стоило, он подносит стаканчик к носу и делает пару сильный вдохов, что голова начинает гудеть от запаха. Таких попыток можно делать миллион, а в чём смысл, если ответа нет? Он пока не придумал и надеялся исключительно на везение и случай.***
— Никки, блять, — Дон, не сдерживаясь, повышает тон. Её младший братец завис на пять с лишним минут, а клиенты вообще-то ждут свой заказ, — Вы простите брата, он сегодня не много не выспался и поэтому тормозит. Вот ваш хлеб и булочки. Всего хорошего и приходите к нам ещё. Дон улыбается, на сколько, позволяет ей лицо, растягивать губы, и так чтобы это было, правда, подобно. Никка, что толкнули в бок толчком, заставляют прощаться и приветливо махать ручкой. Он стоял немного в шоке, в носу играл острый запах кофейных зёрен, а поблизости ни одной души, что распивала его. Все пьют чай, шелестят бумажками и равномерно бьют по клавишам клавиатуры, печатая. — Ты тоже это чувствуешь? — Что? Что, Никки, я должна чувствовать: стыд, неудобство, раздражение? — блондинка переходит на будничный тон, вытирая кассовый аппарат, и проверяя выручку за первую половину дня. — Да нет же. Запах кофейных зерен, а точнее кофе. Ник склоняет голову на бок, прячась от всех за прилавком. Ему так лень нести стульчик и поэтому опускается на пол. Глаза сверлят ноги сестры, пока та задумчиво молчит, порой, шумно втягивая воздух. — Вроде нет. Лишь травяные чаи и разные добавки к ним. Тебе надо больше спать, а не проводить время не пойми с кем и как. Вот и сейчас причудился запах кофе, которого нет. А может, это с кухни идёт? Родители отдыхают, пока тесто поднимается, вот ты и почувствовал. Дон высказала свою версию, ведь не очень верила братцу. Его вид не вызывал бурю приятных эмоций, скорее огорчения. Никки был потрёпанный, уставший и загнанный. Пытался успевать помогать семье, учиться и заниматься хобби. Выходило только помогать семье и выкуривать пачку-две сигарет. В них он был чемпион. Даже подумывал перейти на более крепкие, чем сейчас курит, тогда и полторы пачки не уходило так быстро. Только вчера прикупил две новые, из которых осталось одна. Ванильная. Ему кажется, она для особого случая, а, значит, снова тратиться на них. — Я пойду, подышу, — сообщает о своих намерениях сестре. Запара будет через полтора часа, а к ней нужно подготовиться морально и физически. Парочка сигарет точно улучшит положение. — Тебе десять минут. — Хорошо. Фартук остаётся лежать на кухне. Родители нарезают фрукты и взбивают крема, в духовых шкафах готовится новая порция выпечки. Прошмыгнув мимо них, выходит на задний двор. Мама даже здесь умудряется засаживать всё цветами и ухаживать за ними. Создает некую атмосферу уюта комфорта. Ник пинает первый попавшийся камень и прячется за домами. Так не хочется попадаться кому-то на глаза. Дон дала слишком много времени на его перекур, обычно всё ограничивалось пятью-шестью минутами, а дальше крутись, как хочешь. Харпер направляется к ближайшему автомату с напитками. В штанах шумит мелочь и несколько купюр. Взгляд падает на горячий шоколад. Николас относил себя «убийцам», которые в жаркую погоду пьют не менее горячие напитки. Сигарета закуривается, руки обжигает стаканчик, а фигура молодого парня теряется под кронами деревьев в тени. Дети дошкольного возраста носились по детской площадки, играя в салки или качаясь на качелях. Родители мирно переговаривались о своем, иногда посматривая на своих чад. Интересно, какими будут их дети, когда вырастут. Кем захотят стать, или какие привычки будут на первом месте. Сложно ли входят в новый коллектив или сущий пустяк для них. Ник отпивает двумя большими глотками, прокашливаясь, когда горло дерёт от кипятка. Огонёк медленно сжигает фитиль, и пока тот совсем не потух, парень делает две короткие затяжки. Тушит об землю и кидает в урну. Сигареты без какого-либо вкуса самые противные, после них создается ощущение, что коты перепутали лоток с его ртом и нагадили туда. Следом горячий шоколад, который частично избавляет от привкуса. Он больше не будет брать сигареты Дикки, он курит самую настоящую хуйню и часто брату предлагал. На телефон приходит смс от Дон: «Твои десять минут подошли к концу, дуй на место» и не остаётся ничего делать, как направляться в сторону пекарни. Через два часа будет смена персонала, Никки заменяется Рикки и тот свободен. Относительно свободен. Насколько он помнит в доме нужно прибрать, перемыть кухню и постирать свои вещи, а к ужину приготовить еду. Мама вроде хотела запечь курицу и отварить картошку, нарезать лёгкий салат. И снова это падёт на плечи самого младшего из них. Рикки ведь по любому зависает в библиотеках или у своей подружки, изредка помогая семейному бизнесу. Ник и сам рад так поступать, но его карманные расходы стали преувеличивать сумму, выделяемую родителями, а зарплата в знакомом коллективе у родителей самое то. Перекрывает расходы, и можно даже откладывать на чёрный день. — Никки, веселей! — Анне хлопает сынишку по плечу, подавая его фартук. Она не обращает на вымученную улыбку, и поэтому даёт ему французскую булочку с кофе. — Кушай и приступай к работе. Через два часа, а может и раньше твоя смена закончится. — Хорошо. Ник откусывает сдобу, запивая сразу же капучино. Есть не хотелось, но ради приличия и чтобы не обижать женщину он ест. Желудок только благодарно «мурчит», насыщаясь нормальной едой за последние два дня, а не только сигаретным дымом. Руки вытираются и об полотенце и об штанину, на лице добродушная улыбка, когда выходит в зал. — Выглядишь, лучше. — Замечает Дон, рассчитывая подростка. — Готов к труду и обороне. — Прекрасно, ведь скоро начнётся наплыв.
