Переверни страницу

      Большинство коллег Антона стараются не тратить обеденное время на перекур, отдавая предпочтение рабочему, с целью как можно чаще делать перерывы, к тому же, для этого они чаще всего выбирают балконы на этажах или главный вход, оттого, очутившись на улице и переведя дыхание, парень смотрит по сторонам и рядом никого не обнаруживает. «Идеально» - проносится у него в голове. Юноша не хотел бы, чтобы кто-то заметил его в таком состоянии и ещё, не дай бог, подумал бы, что он какой-нибудь сумасшедший. Парню и так не особо нравилось ощущать на себе внимание людей, а ещё более неприятно это было бы в такой ситуации. Шастун стоит на улице, обдуваемый прохладным октябрьским ветром, и жадно вдыхает воздух, отрываясь каждые несколько секунд, чтобы сделать очередную затяжку. Руки слегка потряхивает, а голова словно раскалывается от давящей боли, и он хотел бы списать это на резкое попадание в организм большого количества никотина, но и гадалкой быть не надо, чтобы понять, что дело совсем не в сигаретах. Юноша ни раз испытывал что-то вроде панических атак, ну или даже их самих, но в последний раз с ним случалось подобное почти полгода назад, оттого ощущалось всё как в первый раз - тяжело, непонятно и страшно.       Когда спустя пару минут, кажущиеся вечностью, Антона слегка отпускает и уши, прежде как будто заложенные, начинают различать звуки вокруг, он осознает, что недалеко от него слышится чей-то голос. Парень оглядывается по сторонам и, так и не приметив никого, понимает, что голос разносится из-за угла здания, вид на который загораживает стена. Антон, не сдерживая интереса, выглядывает и, увидев подозрительно знакомую спину, судорожно прячется обратно. — Блять — тихо выругивается он и, осознав, что произнёс это вслух, быстро подносит руку к лицу, прикрывая рот, как будто это может исправить положение. Антон уже собирается вбежать обратно в здание, когда понимает, что не слышит шагов или приближения голоса. Парень ещё раз высовывает из-за стены голову, и убедившись, что не был замечен, приглядывается. В поле его зрения оказывается активно жестикулирующий и что-то явно недовольно тараторящий в трубку телефона начальник. Антон всеми силами напрягает слух, понимая, что речь идёт явно о его ошибке. — Чёрт, я не знаю, что делать, эта опечатка такая небольшая… но... но — на удивление Антона, голос редактора подрагивает и в нём отчётливо слышаться нотки неуверенности — понимаешь, этот автор очень дотошный, не простит такого, ты же знаешь, он текст-то раз десять перечитывал прежде, чем подтвердить, а тут на первой же странице… — мужчина переводит дыхание и продолжает — у нас нет ни денег, ни времени, чтобы делать новую партию, к тому же, из-за какой-то неправильной даты... боже — он тяжело выдыхает, когда юноша, не желая дослушивать до конца, открывает дверь и возвращается в здание.              Парень стоит в ожидании лифта, размышляя над тем, свидетелем чего только что был. Он ни разу за время работы не видел Арсения таким. В глазах Шастуна, мужчина был самым холодным и безэмоциональным человеком, которого он знал. Единственное, что могло выражать его лицо — это гнев и неприязнь, но парень и подумать не мог, что этот человек способен на волнение и даже, кажется, страх? У него что-то защемило в груди, но на этот раз от ненависти не к тому, что происходит в его жизни, а к самому себе. Он подставил человека и от осознания этого, на душе кошки скребли. Лифт открылся, прежде предупреждая звуковым сигналом, и Антон зашёл в него с твёрдым намерением всё исправить.       Шастун не успел переступить порог офиса, когда на него налетела Катя, явно переживающая за коллегу друга, что чётко отражалось на её лице. — С тобой... с тобой всё в порядке? Ты так быстро выбежал… — Да, ничего, просто слегка перенервничал — отмахнулся он рукой, на что девушка, неожиданно для юноши, быстро прижала его к себе и заключила в некрепкие объятия. — Ты не волнуйся, такое со всеми бывает, ничего страшного, что-нибудь придумаем — всё ещё не отрываясь от парня, проговорила коллега, а затем, отстранившись, поддерживающие улыбнулась. — Ага, со всеми, как же — усмехнулся в ответ Антон, будучи уже не таким расстроенным. — Да серьёзно, я за время работы столько ошибок наделала… удивительно, что меня до сих пор не уволили — продолжала она подбадривать — слушай, иди-ка домой, а то на тебе совсем лица нет. — А как же… — начал было возражать юноша, но Катя, очевидно, уже решившая всё за него, перебила. — Арса сегодня уже в офисе не будет, а перед Борисычем уж я смогу тебя отмазать — расплылась в улыбке коллега. — Но все-таки, я же должен исправить как-то всю эту хрень, что натворил... — Я сегодня подумаю, что можно сделать, а на выходных с тобой придём сюда и попробуем вместе - девушка опустила взгляд вниз - я же все-таки тоже виновата, должна была сама отправить файлы в печать, как старшая коллега.

***

      Антон лежит на диване. Как только он вернулся домой из издательства, то сразу же завалился на него. Обычно парень рад, если сможет заснуть хотя бы через пару часов после того, как ляжет, мучаясь от бессонницы, но в этот раз было иначе. Он дрыхнул несколько часов подряд, и сейчас, когда на улице уже стемнело и единственным, что освещало комнату, был уличный фонарь, свет от которого наполнял её через окно, Шастун проснулся и, не вставая с дивана, протирал взглядом дырку потолке. Он бы пролежал так ещё, скорее всего, до ночи, пока снова бы не уснул, но вдруг раздался пробирающий до мурашек своей резкой громкостью звонок. Парень перевёл свой взгляд на рядом лежащий телефон, когда на экране высветился контакт «Отец». Внутренне закатив глаза и тяжело вздохнув, он потянулся к трубке телефона.       Родители Антона развелись, когда ему было шестнадцать. На самом деле, парень перенёс это событие совсем нелегко, хотя и понимал, что всё не могло сложится иначе. Его мать страдала, как и он сам, поэтому развод был необходим. И Антону, правда, как он думает, было бы намного легче это пережить, если бы он ненавидел своего отца, если бы хотел, чтобы он ушёл, но нет, парень очень его любил. Андрей был хорошим человеком, прекрасным мужем и замечательным отцом. Единственная проблема, он был во всех этих ролях лишь только будучи трезвым, а таких дней с каждым годом в жизни юноши становилось всё меньше и меньше. Когда Шастун был совсем ребёнком, папа покупал по бутылке пива каждые выходные. Потом, когда он пошёл в школу, мужчина выпивал через день. Со временем пиво сменилось на водку, а к подростковому возрасту, Антон перестал надеяться, что вечером, придя домой после дополнительных занятий, сможет застать отца трезвым. К счастью, Андрей был действительно не плохим человеком, он никогда бы не поднял руки на жену или сына, не устраивал громких сцен с выбивание стёкол или, что похуже, но когда он выпивал, то мог наговорить таких неприятных вещей, что было больно так, как будто бы тебя и вправду избили. Подросток сам ещё мог терпеть этот бред, но видеть маму каждый раз в слезах было невыносимо. А постоянные крики и ругани с целью вразумить отца добивали и так некрепкую психику подростка. Каждый день перед сном он ревел в подушку и молил бога, в которого даже не верил, о том чтобы всё прекратилось, а на Новый год, начиная лет с десяти загадывал не игрушки и сладости, а чтобы папа бросил пить. Когда Антону было четырнадцать, мама всё чаще стала ссориться с отцом и заводить речь о том, что жить она так больше не может, что они должны съехать. Именно тогда у юного парня, с уже вдребезги разбитой психикой, начали зарождаться мысли о том, чтобы исчезнуть из этого мира. Проще говоря, о суициде. Один раз он был максимально на грани. В этот день Андрей снова напился, и родители начали ссориться. Обиженный, видимо, какой-то колкой фразой, отец собирался сесть пьяным за руль и куда-то уехать, на что мать в слезах просила его этого не делать, иногда срываясь на крик. Отправленный родителями на кухню, подросток слушал как они же громко ругаются за стеной. Стоя посреди комнаты, Антон прожигал глазами лежавший на столе нож. Недолго думая юноша схватил его и подставил к запястью. Весь на нервах он дрожал, а голову занимали мысли только о том, как же всё это надоело. В момент, когда лезвие уже плотно упиралось в покрасневшую кожу и парень был готов нанести решающее движение, он услышал из соседней комнаты особенно громкий крик и от неожиданности выронил острый предмет на пол. Никто не узнал тогда об этой истории, Антон никому не говорил. Шастун, в принципе, предпочитал не рассказывать кому-либо подробности своей жизни. Даже Витя, много лет думающий, что знает о лучшем друге всё, по сути, был без понятия, что кроется за натянутой на лицо маской счастливого человека.       Сейчас же - вечер пятницы, парень и не надеется услышать трезвый голос, но переходя из положения лёжа в сидячее и мысленно проклиная себя, всё же берёт трубку — как никак, отец. — Привет, пап, что-то случилось? — первым начинает диалог юноша. В трубке слышится пару тяжёлых вздохом, после которых неразборчиво доносится: — Неат, всьо атлична. Антон закатывает глаза. Что и требовалось доказать - пьяный. — Пап, иди спать — с трудом выговаривает он. — Пачиему? Ты н-не хочешь пагаварить с отцом? — продолжает тот, явно ненастроенный вешать трубку. — Давай поговорим завтра, уже поздно, я устал — отвечает он нехотя. — Но… — Антон не успевает услышать, что «но», потому что сам сбрасывает звонок, не в силах больше терпеть. Мужчина всё равно не обидится, он на следующие утро, скорее всего, и не вспомнит, что звонил. Парень отбрасывает в сторону телефон и его взгляд падает на раскрытый «дневник», на странице которого красуется запись, сделанная буквально вчера вечером: " 15 октября я действительно не создан для этого мира. я не думаю, что «временные» трудности - действительно временные, мне кажется, я никогда не смогу выйти из этого порочного круга…» Юноша перечитывает эту заметку, если можно её так назвать, прикрывает глаза и начинает почти до боли тереть их. Эта запись такая короткая, но так хорошо описывающая его мысли последние несколько лет. Антон не может. Он просто не может. И всё. Парень отрывает руки от лица, когда опять слышит гудки. Шастун думает, что это снова отец и уже собирается бросить трубку, но видит на экране незнакомый номер. Задумавшись на пару секунд, нехотя он отвечает на звонок, прикладывая телефон к уху. — Алло? — неуверенно спрашивает парень, надеясь, что это лишь очередной звонок от какого-нибудь исследовательского центра с просьбой ответить на однотипные вопросы, которой он благополучно сбросит. — Да, ал-алло — слышится немного растянутый ответ. — Кто это? — Кто?.. Арс… кто ещё? — каждое слово произносится неспешно, словно голос замедлили специально. — Арс? Какой ещё Арс? — Антон хмурится, перебирая имена своих немногочисленных знакомых — Стоп… Арс-Арсений Сергеевич? — теперь же брови юноши вскинуты вверх. — Да, я — слышится в трубке. Мужчина явно нетрезвый. На фоне играет громкая музыка и доносится шум от разговоров людей, означающие, что он находится вне дома. — Отлично, второй алкаш за вечер — проносится в голове парня — Но почему он звонит мне? Сказал же, что удалил номер — снова проговаривает про себя Антон и только собирается озвучить эти мысли вслух, как редактор снова начинает что-то возмущенно мычать из динамика телефона. — Этот м-мелкий… Шастун… он… он… бля, не знаю — мужчина делает паузу чуть длиннее, за которую до парня доходит, что звонить собирались явно не ему — еблан полный, короче — эту часть фразы редактор произносит наиболее чётко, словно уверенный, в том, что говорит. — Э-э-э, Арсений Сергеевич, это Антон — решается все-таки сообщить своё имя парень, не особо желая слушать то, какими же ещё ругательствами наградит его начальник. — Антон? Класс… знаешь, ты еблан — опять повторяет тот свою мысль. На удивление юноши, мужчина говорит эти слова совершенно спокойно, не кричит, как обычно. В опьяненном голосе даже нет ярости или злости, скорее разочарование, отчего Шастуну снова становится не по себе. — Вы пьяны, вам лучше поехать домой — игнорирует он слова редактора. — Домой… зачем? Что я там не видел? — Антон закатывает глаза, тяжело вздохнул. Как же он ненавидит разговаривать с нетрезвыми людьми. Собственно, по этой причине парень никогда не беспокоит знакомых, если решает напиться сам. — Затем, Арсений Сергеевич, скажите, где вы сейчас находитесь? — А что? Хочешь приехать и продолжить то, что мы начали в прошлый раз? — глаза юноши округляются, устремляясь в темноту. Подобного он точно не ожидал услышать — Да шучу я… нахер ты мне сдался? — парень сглатывает и снова тяжело вздыхает. — Скажите адрес, я закажу такси. — Не надо… сам разберусь — отвечает мужчина и затем из трубки слышатся короткие гудки. Сбросил. И опять юноша остаётся наедине со своими мыслями. И опять они наплывают с новой силой. Почему он снова облажался? Почему не мог нормально выполнить свою работу? Почему это всё происходит с ним? Почему каждый раз так тяжело? Почему опять так хочется исчезнуть из этого мира? И вновь этот вопрос: Почему?