Переверни страницу

Глаза открыты, опять сносит крышу. Давно уже мертв, но всё ещё дышит…

      Весна. Что за чудесная пора, не правда ли? Если не учитывать всплывающее из-под тающих сугробов собачье дерьмо и лёд на дорогах, на котором то и дело норовишь поскользнутся, впечатываясь носом в асфальт, то это время года можно считать вполне себе романтичным. Подснежники пробиваются к лучам солнца сквозь остатки снега. На деревьях появляются первые почки, что вскоре породят зелёные листья, украшающие хмурые голые ветки. Метафорично выражаясь - это время, когда всё вокруг словно снова оживает, обновляясь и принося в серые будни яркие краски. Несмотря на неожиданно суровую зиму, тепло в столицу пришло достаточно рано, согревая, тем самым, не только людей, но и их замерзшие сердца. Антон же не нуждался в растапливании этих льдов с души - его зима выдалась одной из лучших за последние годы. Впервые, за долгое время, ему наконец правда казалось, что он счастлив. И сейчас ничто не могло помешать этому приятному чувству, что теплилось у него внутри.       Парень думал об этом, пока шёл до автобусной остановки, пока ехал в вагоне метро, наполненном до отказа спешащими на работу жителями города, пока спокойным шагом добирался до здания издательства и даже тогда, когда поднимался на лифте на нужный этаж. Он думал о том, насколько сейчас всё прекрасно в его жизни, вплоть до того момента, пока не оказался на своём рабочем месте.

***

      Шастун сидел напротив входа, как и всегда, встречая взглядом заходящих в офис коллег, высматривая и ожидая лишь одного единственного человека - человека, который и заставлял юношу ощущать внутри своего живота бабочек, порхающих и щекотящих струны его израненной души. Парень здоровался поочередно с работниками редакторского отдела, улыбаясь и мимолетно узнавая, как у них прошли выходные.       Когда с момента начала рабочего дня прошло уже полчаса, Антон начал волноваться. В офисе присутствовали все его коллеги. Не хватало только главного редактора. Будь это кто либо другой, юноша не придал бы этому особого значения, максимум - поинтересовался бы в общем чате, не случилось ли чего. Но сегодня в издательстве не появился не просто один из его коллег - на месте не было того, кто, по большей части, волновал его совсем не из-за рабочих моментов. Даже спустя час, Арсений в офис так и не явился. Чувствуя что-то неладное, Шастун уже собирался написать мужчине, с целью узнать в чём дело, когда из своего кабинета вышел заместитель главного редактора. Сергей Борисович встал посреди офиса и слегка прокашлялся, привлекая тем самым внимания подчинённых. — Отвлеку вас ненадолго, у меня тут есть небольшое объявление, — проговорил он совсем не тем весёлом тоном, что обычно был присущ ему в разговорах — сегодня Арсений Сергеевич покинул город по личным обстоятельствам, — Антон вздрогнул, услышав имя мужчины — на данный момент неизвестно, когда он вернётся к работе. Пока он отсутствует, я займу место главного редактора и буду исполнять его обязанности. Поэтому, если что, обращайтесь по всем вопросам ко мне. Спасибо — мужчина закончил свою недолгую речь и уже собирался вернутся в свой кабинет, когда Шастун окликнул его. — Извините, а вы не можете сказать, что произошло? Почему он так внезапно уехал? — с надеждой во взгляде спросил парень. — Нет, Антон, это не рабочая поездка, поэтому деталей я раскрыть не могу. Если у тебя есть к Арсению Сергеевичу какое-то срочное дело, можешь написать ему, я думаю, он ответит — подытожил редактор и поспешил продолжить работу. Словно какое-то неведомое существо резко начало скрести внутри парня, острыми когтями подбираясь к горлу. Что-то произошло? Почему Арсений ему ничего не сказал? Юноша взял в руки телефон, открывая переписку с мужчиной. Не единого сообщения. В чём дело? «Не паниковать, всё в порядке» — успокаивал он сам себя, когда дрожащими пальцами начал набирать текст.

Антон, 9:32

Где ты? Что-то случилось?

Антон, 9:33

Ты уехал? Почему не предупредил?

Молчание.

Антон, 9:37

Арс?

Парень разглядывал экран, высматривая то, чего не было. Внутри что-то сжалось, когда вверху открытой страницы мессенджера появилось заветное «печатает», а затем с треском разбилось, когда он прочёл ответ. Арсений, 9:42 Антон, у нас ничего не выйдет. Это было ошибкой. Извини. Шастун замер. Телефон медленно выскользнул из рук, со звуком ударившись о стол. Нить, так ненадежно скрепляющая их с редактором отношения, в момент оборвалась.       Он судорожно выбегает из офиса в коридор, попутно хватая телефон и набирая номер мужчины. Парень слышит, как за спиной вслед ему что-то кричит обеспокоенная Катя, но не оборачивается и даже не может разобрать конкретно, что она говорит. Руки трясутся, в голове набатом стучат мысли, сердце вырывается из груди, воздуха катастрофически не хватает. Юноша подносит трубку к уху и слышит продолжительные гудки, что тянутся, кажется, бесконечно. «Нет ответа». Ещё раз. «Нет ответа». И ещё. «Абонент вне зоны действия сети». Он смотрит на экран устройства, вглядываясь в буквы, складывающиеся в имя редактора, а под ними лишь надпись, оповещающая парня о том, что звонок окончен. Их отношения с Арсением окончены. Всё окончено. И Антон теперь тоже окончен. Его больше нет. Снова.

***

      Шастун сидит с открытой страницей мессенджера в телефоне, на которой открыта переписка с непрочитанными сообщениями.

Антон, 10:02

Эта какая-то шутка?

Антон, 11:23

Арс, это не смешно.

Антон, 13:45

Ответь мне. Давай поговорим?

Антон, 15:30

Я волнуюсь

Антон, 18:47

Арс?

Антон, 19:58

Арсений блять

Антон, 20:23

Ублюдок

Антон, 20:24

Сволочь

Антон, 20:25

Только посмей появиться в моей жизни снова

Парень раз за разом перечитывает отправленные сообщения, значок под которыми так и не сменяется на «прочитано». Он вновь и вновь смотрит на последние написанные им же слова и, несмотря на всю боль и ненависть внутри, отрицает их. Антон ждёт звонка, сообщения, чего угодно от мужчины, который сказал бы ему, что он просто неудачно пошутил. Ему кажется, что вот если сейчас Арсений позвонит в дверь его квартиры, парень непременно откроет ему, обнимет и простит всё тут же, как будто ничего и не было. Только бы мужчина вернулся, только бы был сейчас рядом с ним. Но ответ на сообщение так и не приходит, на экране не появляется контакт с именем редактора, а дверной звонок молчит. И эта тишина бьёт по ушам сильнее, чем отбойный молоток по стенам, а сердце колит так, как будто в него одновременно вонзают тысячи иголок.       Антон сидит в ванне, свет от экрана телефона освещает тёмное помещение, парень водит по ладони огнём зажигалки, ощущая как медленно появляются небольшие ожоги, раскаляющие кожу, но он не может остановиться. Юноше нравится чувствовать физическую боль. Ему хочется её чувствовать, что бы хоть как-то затмить ей эмоциональную. И парню хочется большего. В голове проносятся воспоминания о временах, когда его лучшим другом был небольшой канцелярский ножик, всё ещё хранимый в ящике тумбочки у дивана, и возобновить эту дружбу прямо сейчас Антону кажется неплохой перспективой. Шастун опускается в воду полностью, оказываясь без доступа к кислороду, и единственной его мыслью является то, как хорошо было бы больше не поднимать голову из воды и остаться тут, в ванной, навсегда, в спокойной и умиротворяющей обстановке, где нет доступа к внешнему миру и проблемам.       Антон заходит в комнату спустя пару часов нахождения в воде, когда на его взгляд попадается серый котёнок, оплетающий своими лапами тетрадь, оставленную раскрытой на диване со вчерашнего вечера. Он аккуратно вытягивает дневник из под питомца, чтобы не нарушить его покой, а затем резко вырывает последнюю исписанную страницу и, хватая с подоконника пачку сигарет, к которой не притрагивался последние несколько месяцев, выходит на балкон. Парень щёлкает зажигалкой и подносит огонь к листу бумаги. Он смотрит, как медленно, начиная с краёв, тлеет бумага, а вместе с ней и надпись. « 20 марта Кажется, я счастлив. » Антон не отпускает это клочок, пока огонь не доходит до пальцев, сжигая остатки и опаляя кожу, а затем, достав из пачки сигарету, закуривает. Кажется, ему не суждено быть счастливым.