Переверни страницу

Я — труп живой, и доживаю Последние мгновения весны. В то время, как сирени расцветают, Душа моя теряет красоты…

      Прошёл уже месяц с того момента, как Антон в последний раз видел Арсения. Ужасный, мучающий, тревожный, высасывающий последние крохотные силы из хрустально хрупкой психики парня, месяц. Это время для него стало сравнимо с вечностью. Казалось, будто до того злополучного дня, в который он узнал об отъезде редактора, ничего и не существовало вовсе. Никаких других счастливых или трагичных событий в его жизни. Будто юноша родился только в тот день и сразу же умер.       Все его мысли были только об одном, и заглушить их не могло ничто, хоть Шастун и пытался как можно сильнее увязнуть в работе, практически не выползая из офиса, лишь бы не думать о мужчине. Но не думать не получалось. Особенно, когда всё вокруг напоминало о нём. И Антон думал. Думал постоянно. Утром, как только просыпался после максимум двухчасового сна. Когда ехал в метро, когда проводил часы в издательстве. Поздним вечером, возвращаясь домой, и даже ночью долго не мог уснуть, вспоминая голубые глаза, что смотрели на него, казалось, с такой любовью. Но это был обман. Не было никакой любви. И от осознания этой простой истины, парня разрывало изнутри, прежде перемешивая все органы в один большой запутанный клубок. Он не спал ночами, практически не ел, добираясь до пищи лишь тогда, когда уже было невыносимо передвигаться от темноты в глазах. Друзья и коллеги юноши начинали замечать неладное, то и дело интересуясь, всё ли в порядке, а он просто отмахивался, скидывая всё на весеннюю хандру и недостаток в организме витаминов.       Шастун изводил себя мыслями о том, как его угораздило впутаться во всю эту историю. Ведь жил же раньше как-то, никого не любил и прекрасно существовал свои никчемные дни. Зачем в его сердце вдруг нашлось место для кого-то ещё. Антон никогда не был ни к кому привязан, кроме матери и лучшего друга. Он легко отпускал людей, и если прямо сейчас один из его знакомых просто перестал бы отвечать на его сообщения, он, кажется, даже не заметил бы этого, да что там один, если бы даже все вмиг отказались бы от него, то он бы и глазом не повёл. Да, парень часто влюблялся в кого-то ещё со школьных времён, у него даже были отношения, пока он учился в вузе. Но все эти проделки юношеского сердца были мимолётными и, в целом, ничего серьезного для Шастуна не значали. Он никогда не разговаривал с объектами своей влюблённости на личные темы и не подпускал слишком близко. Даже Витя, человек, с которым он прошёл огонь и воду, по сути, был без понятия, что кроется глубоко в душе за маской счастливого беззаботного человека. Единственная пара близких людей - это все, кто был ему нужен. Ключевое слово «был», до того, как в его жизнь, не спрашивая и даже не постучавшись прежде, вторгся голубоглазый брюнет с самой привлекательной красотой, которую он когда-либо видел и с настолько же редкостно отвратительным характером. Весь его мир будто сомкнулся вокруг одного единственного человека. А теперь этот человек исчез, просто испарился, как будто его и не было в жизни юноши никогда. Как будто всё это было лишь сном, от которого парень сейчас так резко проснулся, до конца не осознавая, что всё было нереально.       Впервые за долгое время Антон смог почувствовать себя счастливым, он смог почувствовать себя живым. Так, как будто он действительно есть, он существует, так, как будто бы он и правда что-то значит в этом мире. Но все эти грёзы в миг разрушились о холодные айсберги действительности, возвращая Шастуна в ту реальность, в которой он и существовал все эти годы. Он погряз в своей мечтательности и будто разучился критически мыслить, уже начиная строить их совместное с Арсением будущее и не замечая всех красных флажков, что так и маячили прямо перед его носом. Парень погрузился в этого человека полностью, не видя больше ничего и никого.       Потому что любовь похожа на болото, на зыбучие пески. Ты тонешь, сам того не замечая. И выбраться оттуда невозможно.

***

      В свой день рождение утром Антон идёт на работу, говоря с матерью по телефону. — Да, мам, всё хорошо — выслушав поздравительные речи, парень привычно придаёт своему голосу мнимо бодрый тон. Вот он - плюс жизни с родителями в разных городах. За экраном устройства не видно твоих впалых щёк, огромных мешков под глазами и изнеможденного тела. Ты можешь соврать напрямую, не боясь, что это останется незамеченным. Не волнуясь, что близким тебе людям будет больно от твоих страданий. Шастун любит свою маму больше всего на свете и меньше всего хочет, чтобы та волновалась за него. — Спасибо ещё раз, люблю тебя, пока — завершает он свой недолгий разговор с женщиной и вешает трубку, вновь теряя с лица и малейший намёк на улыбку. У него всё ещё есть человек, ради которого он продолжает жить, и он будет и дальше мучиться хоть до конца своих дней, лишь бы не навредить ей.

***

      — Всё в порядке, — говорит юноша на работе в очередной раз взволнованно оглядывающей его Кате — как там Витя? — переключает он диалог на другую тему и, после первых слов девушки, уже не вслушивается в то, о чём она говорит, а лишь на автомате кивает, совершенно не понимая о чём идёт речь. Антон вообще не знает, что происходит за пределами его сознания последние несколько недель.

***

      Парень снова заканчивает поздно. Шастун заходит на порог своей студии, когда на улице уже давно наступили сумерки, а комната облачена в почти беспросветную тьму, освещаемую лишь фонарями за окном. Он заходит в квартиру и, уже по привычке не щёлкая выключателем, сразу же направляется к дивану вместе с встретившим его у дверей Демоном, когда, ещё в коридоре, из кармана джинсов слышится приглушённая мелодия. В мыслях мельком пробегает надежда, на то, что это звонок от Арсения. От единственного человека, чей голос он бы хотел услышать в свой день рождения. Парень прикрывает глаза, представляя имя мужчина на экране телефона, но эти надежды рушатся сразу, как только он видит надпись «Отец». Антон шумно набирает в лёгкие побольше воздуха, прежде чем нажать кнопку принятия вызова и спустя несколько длинных гудков поднимает трубку. — Алло, привет — говорит парень первым, только бы не слышать сразу же пьяные речи мужчины. — Антон, привет, — в этот раз трезвый голос отца, доносящийся из трубки почему-то настораживает юношу намного больше, чем обычный, после нескольких выпитых рюмок водки — я должен тебе кое-что сказать… — Я слушаю — настороженно произносит Шастун, успевая прокрутить в голове все возможные плохие исходы событий. Но он не прокручивает в мыслях последнюю, самую ужасную вещь, которой он боялся все эти годы. Парень напрягается, прежде, чем слышит слова, которые добивают его окончательно. — Твоя мать… она… её больше нет… Удар. — Сердечный приступ… Ещё удар. А дальше всё, как в тумане. Телефон выскальзывает из рук, ударяясь с грохотом о твёрдый паркет. И вот Антон ближется к тому же полу, сползая по стенке. Звон в ушах. Темнота перед глазами. Нет. Этого не может быть. Это не правда. Он же только сегодня утром говорил с ней по телефону, она была здорова, всё было хорошо. Внутри как будто что-то обрывается. Последняя ниточка, что оставляла Антона на плаву все эти годы только что испарилась, отпуская держащегося из последних сил за неё парня. Её больше нет. Её. больше. нет. Шастун сидит на полу, его руки и ноги трясутся, а в ушах лишь звон, заглушающий обеспокоенный голос отца из трубки, да и любые другие звуки. Внутри всё как будто взрывается фейерверками, перекрывающими всевозможные чувства. Только фейерверки эти не праздничные. Они аварийные. Как те, что в "Гарри Поттере", которые посылают в небо, когда случается что-то плохое, когда человеку грозит опасность. Так и внутри Антона сейчас взрывается словно миллиард таких фейерверков.       Он смотрит на кота, что взволновано мечется вокруг парня и, обращаясь к единственному живому существу, за которого тот несёт ответственность, произносит: — Прости.