Переверни страницу

Мы с тобой -

Против мира всего,

Навсегда вместе...

Пока не появится "но".

      Антон примчался к дому Арсения так быстро, как только смог. Он стоял около двери и пытался хотя бы немного прийти в себя прежде, чем начал неистово вжимать в стену подъезда дверной звонок. Парень совершенно не понимал, что сейчас испытывает. Злость, облегчение, негодование и эйфория - всё смешалось. В его голове не укладывалось, как один разговор с его другом мог полностью перевернуть представление юноши о Арсении. Не укладывалось и то, для чего мужчина врал ему, делал вид, что Антон для него ничего не значит. Одно парень осознавал ясно - ему надо услышать всё из первых уст. И Шастун добьется этого, чего бы ему это не стоило.       Дверь распахнулось и парень увидел лицо, которое ещё вчера мечтал забыть окончательно. На этот раз, редактор явно не ожидал увидеть на пороге своей квартиры юношу. Он выпученными глазами, в которых четко читалось непонимание, смотрел на запыхавшегося Антона. — Привет? — только и смог из себя выдавить мужчина. — Привет, — еле отдышавшись, произнёс Шастун— нам надо поговорить.

***

      Антон принял из рук редактора чашку горячего чая, аромат ромашки которого тут же заполонил комнату. — Ты что, его не выкинул? — ухмыльнулся юноша. — А должен был? — Ну я думал, ты не хочешь иметь хоть какие-то воспоминания о нас. — Это не так — почти безэмоционально, но с долей какой-то грусти в голосе ответил брюнет. — Кстати, как раз об этом я и хотел поговорить, — Шастун сделал глоток и набрал побольше воздуха в лёгкие, чтобы продолжить — почему ты мне врал? — Что? — озадачено спросил Арсений. Парень знал, что мужчина прекрасно понимает, о чем речь, но старался не напирать. — Ты сказал, что наши отношения были ошибкой, тогда зачем приходил в больницу, пока я был в коме, зачем интересовался о моем самочувствии? — приподнял он уголок губ — мне казалось, что я тебя больше беспокоить не должен, ну, судя по твоим словам, — Антон отпил ещё немного тёплого чая — так зачем ты мне врал? — Я не врал тебе — спокойно ответил мужчина и наконец тоже сел за стол напротив парня. — Что это значит? — Просто не договаривал — вздохнул мужчина. — Так договори уже! — не сумев больше сдерживать эмоции, слегка повысил голос Шастун. — Антон, тебе не нужно знать всего, так будет лучше — произнес он ту фразу, которая уже до одури замозолила Антону всё, что только можно. — Да почему все только это и повторяют! Кому будет лучше? Не знаю как тебе, но мне уж точно не будет лучше от всей этой лжи и недомолвок! — разразился парень — Почему мы не можем как взрослые люди, просто всё обсудить?! — Потому что у взрослых людей есть свои раны — размыто ответил Арсений. Парень задумался на секунду, а затем протянул свои руки к ладоням, которых думал уже никогда не коснется. — Тогда я думаю их стоит ненадолго вскрыть, чтобы не появились новые гораздо глубже. Редактор поднял на парня взгляд, который до этого был устремлен к кружке. Он всматривался в глаза юноши, что-то прокручивая у себя в голове и, как всегда, решая стоит ли продолжать разговор. Антон боялся, что мужчина снова закроется, так и не открывшись. Оттолкнет его, выгонит и захлопнет перед ним дверь, но, видимо, Арсению самому было уже тошно от этих тайн, потому что следующие слова, на удивление парня, были обнадеживающими. — Хорошо, только обещай, что после этого не будешь ненавидеть меня ещё больше, — в пол голоса произнес он — хотя куда ещё больше — ухмыльнулся мужчина. Антон кивнул и приготовился слушать то, что в будущем полностью обернуло его мнение об этом человеке.

***

— Ты спрашивал, писал ли Юра книги. Нет, не писал. Это был я. Я - автор тех книг, что ты нашёл. Использовал имя брата, как псевдоним. Чуть больше пяти лет назад я переехал из Питера в Москву. Я жил там всё время после того, как покинул детдом. Отучился в универе, устроился подрабатывать в какое-то кафе официантом, а по ночам чиркал всякий бред на клочках бумаги, в надежде стать известным писателем. Это было моей мечтой. Там же я влюбился в одного человека. Без памяти влюбился. Я не видел ничего и никого, был погружен в него полностью и не замечал того, что творится вокруг. У него было много недостатков - он никогда не рассказывал о том, что делает, когда меня нет рядом, постоянно пропадал, мог долго не отвечать на звонки и сообщения. Когда я пытался выяснить почему он так поступает, то в ответ только и слышал, что это не моё дело, что меня не должно подобное волновать. Но несмотря на это, я не мог перестать любить его, и мы начали встречаться. Я терпел и терпел. Верил ему, когда он говорил, что уезжает на выходные к родителям или встречается с друзьями. Боялся потерять его больше всего на свете, оттого сам себя убеждал, что ничего странного в таком поведении нет. А потом, словно гром среди ясного неба. Тогда был его день рождения, я пришёл к нему в квартиру среди ночи, чтобы сделать сюрприз. Ровно в двенадцать я стоял в подъезде с подарком в руках, как полный идиот. Он долго шёл к двери после того, как я нажал на звонок, а когда открыл, то выглядел прямо как те парни из отвратных комедий - растрепанный, с мечущимися глазами, незнающий, что сказать, а из-за спины чужой голос: «Кто там?» И тогда мой мир рухнул. Мне словно пелену с глаз сняли. Как говорится, розовый очки разбились стёклами внутрь, и эти стёкла как будто прошли внутрь, по венам, в самое сердце. Оказалось, всё это время он мне изменял, и каждый раз с разными людьми. Он был для меня целым миром, а я для него пустым местом. Просто игрушкой. Я не знал, что делать, как жить дальше, полностью погряз в этом болоте, забывая обо всём на свете. Дни проводил в офисе, а ночами упивался в хлам в барах. Я не общался ни с кем, игнорировал звонки, даже на работе старался минимально контактировать с коллегами. И в один день, когда я снова ехал в бар после работы, мне снова позвонили. Но на этот раз номер был незнакомым, и я решил ответить. С того дня я больше не записывал номера людей, не знаю почему, но я удалил всех из телефонной книжки. Я поднял трубку и услышал слова, которые не забуду никогда. Они вырезаны ножом по моему сердцу, и в этом лишь моя вина. «Ваш брат сегодня скончался. Самоубийство» Скорая не успела приехать, его нашли уже мертвым. Ночью, на холодном кафельном полу в душевой. Истекающим кровью. Оказалось, что всё это время он был в глубокой депрессии. А я не знал. Не замечал или не хотел замечать. Я был полностью погружен в свои проблемы и почти не общался с ним, лишь изредка созванивался, обещая забрать к себе, как только ему исполнится восемнадцать. Но не успел. Он покончил с собой за месяц до совершеннолетия. После этого я не мог больше писать. Не мог смотреть на книги, изданные под его именем. Они полностью ассоциировались с Юрой. Я переехал в Москву, устроился в издательство редактором, и вместо того, чтобы создавать свои истории, стал исправлять и дополнять чужие. Учитывая мой опыт в писательстве, меня взяли довольно охотно. Я зарылся в работу, сутками не отлипал от экрана компьютера, брал всё больше и больше заданий, отчего быстро шёл по карьерной лестнице и уже совсем скоро занял место главного редактора. Я стал холоднее и строже по отношению к людям, перестал доверять им. Больше мне не хотелось любить, я мог лишь ненавидеть, презирать, ставить себя выше других. Я превратился в острый осколок, который только и может, что ранить других. Одинокий и никому не нужный. Пока я не встретил тебя. Не знаю почему, но ты влюбил меня в себя сразу же. Ты не боялся меня, не избегал, а наоборот словно хотел быть ближе. Без спросу проникал в самую душу своими меткими вопросами. И я не смог устоять. Сначала пытался сопротивляться, отталкивать. Я умело, как мне казалось, продолжал игнорировать тебя, но только свои чувства глушить не мог, как бы не пытался. И я решил попробовать, хоть и не был к этому готов. Открылся тебе, рассказал то, что вслух-то боялся произнести. Впустил в свою жизнь. И сначала всё было нормально, по крайней мере, мне так казалось. Я потихоньку приоткрывал эту дверь в своё сердце, но чем больше она открывалась, тем с большим звуком скрипела, срываясь с петель. Каждый день я боролся с навязчивыми мыслями в голове. Я просто боялся... боялся, что открою свою душу, а в неё снова плюнут. И в один момент я не выдержал. Хлопнул этой дверью и сбежал. Мне казалось, что так будет лучше. Что, если я буду один, то смогу избежать этой боли. Я думал лишь о своих чувствах. Не знал, что причиню тем самым боль и тебе. А когда ты оказался в больнице, то понял это. Понял, что совершил тоже самое, что когда-то сделали со мной - предал. Но было уже поздно, тогда я решил - если просто заставлю себя ненавидеть, то так будет лучше для тебя. Но, на самом деле, лишь продолжал думать только о себе. Я - эгоист. Просто никчемный, прогнивший до мозга костей человек, который только и может, что беспокоится о себе одном.

***

      Антон всё ещё не мог отойти от шока, допивая остатки уже остывшего чая. Он не знал, что ему думать. С одной стороны, парень понимал Арсения, с другой - не мог его простить. На юношу вмиг вывалилось столько информации, от которой просто ломилась голова. Парень знал, что как прежде уже не будет. Нормально - уже не будет. Но разве в его жизни хоть когда-то было что-то нормальное. Казалось, он уже привык ко всем мукам, что подкидывала ему судьба ежедневно. Однако вопрос, который стоял у него в голове - единственное, что сейчас действительно имело значение. Что ему теперь делать? Что им теперь делать? — Давай я подвезу тебя, уже поздно — только и вымолвил редактор в ответ на его молчание. — Д-да, хорошо — всё, что парень мог сейчас ответить.

*** зэ энд ***