Таёжный роман

Дни потянулись быстрее, ночи становились короче. Каждое утро «супруги» ходили на рыбалку или на охоту, с некоторых пор только вместе. По одному было скучно, а вдвоём намного веселее и, что немаловажно, безопаснее. Была протоптана тропинка к озеру, «охотничьи» пути, места, где можно было найти какие-нибудь образцы растительной пищи. Они много разговаривали, рассказывали друг другу о своём прошлом, попутно узнавая новые подробности из довольно туманной биографии друг друга. Курьёзные ситуации на работе, забавные случаи из её медицинской практики, работа в ФЭС и многое другое стало частым предметом их разговоров. Долгие февральские вечера они предпочитали проводить в обществе друг друга, нежели читая труды Ленина или слушая громкую тишину. Они узнавали друг друга с новой стороны. Не как профессионалов своего дела - неподкупных служителей закона, - а как простых, обычных людей с их взглядами, вкусами, пристрастиями, страхами, волнениями. Спустя какое-то время – совсем недолгое, как оказалось, - они подружились. Да, стали вести себя как добрые знакомые, исчезла некоторая напряжённость в отношениях, всё дольше длились разговоры перед сном, и приятнее становилось традиционное чаепитие. Жизнь наладилась, насколько это возможно было в данной ситуации. …Утром 24 февраля небольшая поисковая группа выдвинулась из Тайги в лес. Вооружённые нарезными карабинами, картами и навигаторами милиционеры, возглавляемые Романовым, срочно приехавшим из Кемерово, медленно продвигались по заснеженной тайге. Периодически приходилось останавливаться не на один час, чтобы расчистить путь – последствия метелей не давали забыть о себе. В день им удавалось пройти не больше пяти километров, а на ночлег приходилось оставаться в тесных палатках под открытым небом. Так или иначе, но поиски, хоть и медленные, начались. Значит, у фэсовцев появился шанс на спасение. Начальство кемеровского УВД получило чёткое распоряжение от высших чинов из Москвы: найти Рогозину и Круглова живыми или мёртвыми. Большинство членов поисковой группы почти уверились, что «спецы из Москвы» уже мертвы. Но приказы в вышеназванном ведомстве никогда не обсуждались. Начальство ФЭС устроили быт так, чтобы можно было вполне комфортно жить в таёжных условиях. Они полагали, что им придётся провести там ещё не один месяц, а может и не один год. В посуде и прочей кухонной утвари они не нуждались: старой сковородки и такой же кастрюли, найденных в большом доме, им вполне хватало. Тарелки и вилки были получены ими ещё в Тайге. Старая раковина была приспособлена и под умывальник, и под место, где можно постирать вещи, и под всё остальное. В домике воцарился уют и покой, там всегда было убрано, еда приготовлена, а в печке приятно потрескивали дрова. Вязанка поленьев плотно обосновалась в тёмном углу. Рогозина иногда ловила себя на мысли, что могла бы всю жизнь прожить так, в отдалении от цивилизации, в лесу рядом с… На этом моменте мысли всегда путались, останавливался их вялый поток, будто спотыкался об что-то. Они оба привыкли жить вместе, им было нетрудно делить совместный быт, находить компромисс в каких-то вопросах, хотя случилась и мелкие ссоры. «Супруги» свыклись с мыслью, что им приходится засыпать в одной постели и просыпаться рядом. Впрочем, это их не сильно стесняло. Последний день зимы – 29 февраля* – прошёл ничем особо не отличаясь от предыдущих. Вечером, вдоволь наговорившись, фэсовцы стали укладываться спать. - Коль, у меня что-то голова кружится, - слабо сказала Рогозина, зябко кутаясь в куртку. – И тошнит немного. - Ты не заболела? – он заботливо провёл рукой по её лбу, хотя и сам чувствовал похожие недомогания последние двадцать минут. - Нет, не должна, - скупо отозвалась женщина, и тут её осенило: - Угарный газ! - без цвета, запаха, - у нас же печка! Не мешкая ни секунды, они выбежали на улицу, оставив дверь открытой, чтобы дом мог проветриться. Судорожно глотая ртом морозный воздух, Рогозина добрела до бревна и устало опустилась на него. Круглов, зажимая рот и нос рукой, вернулся в дом, чтобы взять ружье и спички, которых оставалось не так уж и много. Вернувшись, он присел рядом с женщиной. Они молча сидели в кромешной тьме, вдыхая чистый воздух тайги. Совсем скоро рядом яркими языками пламени запылал костёр. - Всё в порядке, - сказал Круглов, когда тишина стала несносной. - Да, - с некоторым опозданием ответила Рогозина, едва ли будучи уверенной в своих словах. – Всё хорошо. Её тон не был холодным, как обычно, скорее напуганным, голос – тихим. Руки дрожали, но не от холода, нет. От страха. От былого хладнокровия не осталось и следа. Она отвернулась от него, вглядываясь в тёмные глубины леса. - Всё будет хорошо, - уверенно продолжал майор, упорно не желающий замечать её состояние. Рогозина молча кивала в такт его словам. Когда первый приступ страха отпустил её сознание, она повернулась лицом к костру. Длинные тени плясали на белом снегу, ночное небо заволокло серебристо-серой дымкой. Она не выдержала, повернулась к нему и, едва сдерживая рыдания, уткнулась лицом ему в плечо. - Ну что ты, что ты? Не плачь, всё же хорошо, - он успокаивающе гладил её по голове – ему казалось, что только так можно успокоить расплакавшуюся женщину. - Я не плачу, - она нашла в себе силы посмотреть ему прямо в лицо, поправляя рукой растрепавшиеся волосы. – Просто… - Я всё понимаю, успокойся, скоро дом проветрится, и мы сможем там спокойно спать, - майор ободряюще посмотрел на неё. Она даже улыбнулась. - Да, чего это я, всё ведь хорошо, мы успели, - сказала Рогозина, тяжело дыша. Женщина пыталась согреть озябшие руки у огня. Таёжная тишина, еле слышное потрескивание костра, легкое дуновение ветра – всё это действовало на женщину усыпляющее. Вскоре она бесцеремонно уснула на плече своего заместителя. Спустя два часа, когда ночной холод стал пробирать до костей, он, неся её на руках, вошёл в дом, искренне веря, что их жизни теперь вне опасности. Круглов уложил спать свою «жену», а сам устроился рядом с ней, чуть-чуть ближе, чем обычно. Она безмятежно спала, не чувствуя холода, не помня об опасности, которая им грозила буквально несколько часов назад. Несмотря на чернильную темноту, он видел, как она ласково улыбалась во сне. Он и сам вскоре уснул. А на улице бушевала метель – их было много этой зимой. ____ * 29 февраля. По условию заявки, действия происходят через полгода после создания ФЭС (предположительно, осень 2007 года), т.е. описываемые события датированы февралём 2008-ого високосного года.