Диггори, ты сошел с ума?

Я, если честно, никогда серьезно не задумывалась о смерти. Даже в подростковые времена, когда большинство ребят проходят через «бунтарскую фазу» и начинают задумываться о смысле жизни и смерти, меня такое не трогало. Поэтому, сидя сейчас перед своим уже бывшим парнем у нас дома, я искренне не понимала, как он может выпаливать эти слова. — Ты убила меня! Зачем ты это сделала, Ань?! Он стоял на ногах, по щекам текли слезы, руки запутались в кудрявых рыжих волосах. Ваня даже не смотрел на меня, находясь в истерике, а я просто глядела в пространство перед собой. Меня немного кольнула совесть: все-таки я знаю его больше пяти лет, но честность была всегда приоритетом для меня вне зависимости от последствий. — И сколько вы уже трахаетесь?! — выплюнул злостно Ваня, повернувшись, наконец, ко мне. — Вань, ты правда хочешь знать? — я тяжело вздохнула, но продолжала сидеть на диване. — А что ты еще хочешь от меня услышать?! — парень сорвался на крик. — Да, давай расстанемся? Я готов выкинуть кольцо и наши планы на совместное будущее? Будь счастлива со своей шлюхой?! — на этих словах я недовольно поморщилась, но промолчала. Можно называть меня как угодно — я полностью осознаю свою вину за разрушение отношений и боль, которую причинила Ване изменой. Я сама терпеть не могла ложь и неверность, и прекрасно понимала, что теперь стала предательницей, блудницей, прелюбодейкой и так далее, однако мы оба осознавали (даже если сам Ваня не хотел этого признавать), что наши чувства давно изжили себя. И даже то, что он решил сегодня сделать мне предложение в попытке воскресить наши отношения, не меняло этого факта. Я уже давно хотела поднять вопрос о расставании, однако каждый раз, когда разговор поворачивал в эту сторону, Ваня просто переводил тему, переставал слушать или уходил в другую комнату. Поэтому-то, хоть я и не хотела расходиться вот так, пришлось остановить его прямо посреди предложения о женитьбе и во всем признаться. Ваня смотрел на меня красными от слез, немного безумными глазами, и я встала, чтобы попытаться успокоить его, но неожиданно повалилась на пол, почувствовав, как что-то тяжелое ударило меня в висок. Последнее, что я увидела, перед тем как темнота заволокла мои глаза и мысли — это дурацкую окровавленную вазу, которую нам подарила моя свекровь, и дикое, перекошенное от ярости лицо Вани.

***

Вокруг было совершенно тихо. Ни ветерка, ни звука. Через некоторое время, а может быть, никакого времени не проходило, я осознала, что лежу на какой-то поверхности совершенно обнаженная. Открыв глаза, я увидела вокруг себя только светлый туман — такого странного тумана я никогда в жизни не знала. Пространство вокруг не было затянуто облачной дымкой. Скорее, облачная дымка еще не оформилась в пространство. Поверхность, на которой я лежала, казалась белой, ни холодной, ни теплой — просто нечто плоское, пустое, на чем можно находиться. Я осмотрелась и почувствовала себя очень неудобно. Хоть вокруг и не было ни души, мне совершенно не хотелось находиться голой в непонятном месте. Не успела я подумать об этом, как рядом со мной появилась одежда. Поразившись тому, что она появилась в тот самый момент, как я подумала об этом, я надела ее — одежда была мягкая, чистая и теплая. Оглядевшись по сторонам, я вдруг поняла, что пространство приобретает форму прямо на моих глазах. Просторное помещение, светлое и чистое, зал, превосходящий по размерам любой собор, с прозрачным стеклянным куполом вместо крыши. И совсем пустой. Я не знала, что здесь делаю. Последнее, что я помнила, был сильный удар в висок вазой. Судя по крови на ней, я должна была получить серьезный ушиб. А может даже и умереть… Неужели, я оказалась на «том свете»? Неожиданно откуда-то послышался громкий гудок, и через пару минут возле меня возник буквально из ничего поезд. Такой же белоснежный, как и остальное пространство вокруг. Я посмотрела в начало поезда, где должно было быть видно, куда именно он идет, однако передние вагоны просто исчезали в облачной дымке. Дверь передо мной была приветливо открыта, словно зазывая проехаться на призрачном поезде. Не зная, что делать дальше, я некоторое время помялась на месте и, наконец, решилась залезть внутрь. Что мне еще остается? Вечно шататься в тумане? Оказавшись в вагоне, я зашла в первое же купе, которое, конечно же, было пустым. Едва я села на белую скамью, как поезд двинулся с места. За окном не было ничего видно, будто все заволокла какая-то пелена, и со временем эта же светлая дымка начала окутывать пространство вокруг меня, размывая очертания. Я громко и отчетливо услышала еще один гудок поезда и окончательно провалилась в белый свет.

***

Первое, что я почувствовала, был запах травы. И чья-то рука, которая сильнее, чем нужно сжимала мое запястье. Голова раскалывалась, а мысли разбегались во все стороны. Кто я? Где я? Что случилось? Темнота перед глазами не проходила, и я поняла, что просто физически не могу раскрыть глаза. Тогда мозг зафиксировал, что я еще и не дышала все это время. Едва у меня получилось сделать первый вдох, как водоворот оглушительных звуков донесся отовсюду, и я словно резко вынырнула из-под толщи воды. — Гарри! Гарри! — донеслось откуда-то сверху, и у меня, наконец, получилось приоткрыть веки. Я лежала на мягкой траве, глядя на звездное небо, и тут краем глаза заметила седовласого старца в очках-полумесяцах, который склонился надо мной. Я хотела было сказать, что меня зовут никак не Гарри, но не смогла произнести и слова. Постепенно начало подходить все больше людей, сжимаясь кольцом теней и закрывая ночное небо. — Он вернулся. Волан-де-Морт вернулся, — я вдруг почувствовала, как мою руку сжимают еще сильнее, и невольно зашипела, пытаясь повернуть голову в сторону этого идиота, который мне сейчас запястье сломает. Я увидела, как ошарашенные глаза невероятного зеленого цвета смотрели на меня так, будто я из мертвых восстала. На носу сидели очки в круглой оправе, а худощавое бледное лицо, которое сейчас было измазано в какой-то грязи, но все-равно оставалось неожиданно красивым, обрамляли взъерошенные черные волосы. Я невольно засмотрелась на изумрудные глаза и даже забыла, что хотела накричать на того, кто так сильно держит мою руку. — Что случилось? Что происходит? — заорали люди вокруг. — Седрик, — черноволосый парень в шоковом состоянии смотрел на меня и едва двигал губами, но я смогла его расслышать, — Ты… ты жив? «Какой такой Седрик?» — хотела спросить я, но из приоткрытого рта смогли вырваться только хрипы. — Бог мой! Что произошло? — крики вокруг уже начали раздражать, и я не смогла больше удерживать свое сознание от соскальзывания в черноту, которая начала окружать меня, и просто провалилась в небытие. Проснулась я от того, что снова послышались громкие возмущенные голоса. Приоткрыв глаза, я обнаружила, что лежу в кровати похожей на больничную, окруженной ширмой, а по обе стороны от меня в креслах сидят мужчина и женщина средних лет в каких-то странных мантиях. Едва они заметили, что мои веки дрогнули, как тут же подлетели ко мне и принялись обнимать и плакать. — Седрик, дорогой! Как ты себя чувствуешь? Что случилось? Так, погодите. Я мягко выбралась из объятий пары и приподняла свою руку — она определенно была мужской. — Можно зеркало, пожалуйста? — глаза невольно округлились, когда я услышала свой низкий тон голоса. Мужчина с женщиной непонимающе переглянулись, но подали мне маленькое зеркало, которое было в тумбочке рядом с кроватью. Я взглянула в отражение и обомлела — вот тебе на! На меня смотрело очень красивое мужское лицо. Серьезно, прямо актер какой-то. Ярко-серые глаза (впервые такой оттенок вижу), обрамленные длинными светлыми ресницами, смотрели недоуменно, а средней длины, немного вьющиеся темные волосы обрамляли точеные черты лица. Еще раз повторюсь — мужского лица. — Все в порядке, Седрик? — участливо спросила женщина с такого же цвета глазами, как у парня в отражении. Погодите-погодите! Я продолжала пялиться в маленькое зеркало и щупать себя за чужое лицо. Нифига себе! Я — попаданка, что ли? Да еще и в невероятно красивого парня?! Помню, по молодости читала разные истории о героях, которые оказываются в иных мирах, но никогда бы в жизни не подумала, что стану одной из них. Звук становился все громче, и я смогла различить пару важных слов. «Гарри Поттер». Мои руки замерли на тонком носе, и я в шоке посмотрела на женщину, которая скорее всего приходилась матерью этому телу. — Гарри Поттер? — тупо повторила я довольно низким бархатным голосом. — Гарри? — мужчина подскочил на ноги, а лицо его искривилось от неприязни, — Так это он тебя оглушил? — Стоп! — я остановила его за руку, резко садясь на кровати, и, видимо, отец тела, испуганно глядя на меня, плюхнулся обратно в кресло. Мне определенно нужно привести мысли в порядок. Гарри Поттер, Седрик, эти непонятные мантии. Я взглянула на тумбочку — там лежала довольно длинная деревянная палочка. Из меня невольно вырвался истерический смешок — я попала в мир Гарри Поттера! Да еще и в Седрика Диггори, так его вроде зовут. В детстве я довольно сильно увлекалась миром магии, Хогвартсом и книжками о мальчике-который-выжил, однако с возрастом интересы поменялись, книги затерялись где-то у родителей, а я больше и не вспоминала о Гарри Поттере и его приключениях. Но раз уж такое дело, то надо срочно выуживать все воспоминания об этом мире. Я отпустила руку Амоса (конечно, не уверена, что правильно его назвала) и осторожно прикоснулась к палочке на тумбочке. Она никуда не пропала, и я почувствовала под пальцами гладкую деревянную поверхность. С каждой секундой мысль о том, что это просто сон, начинала испаряться. Тут дверь резко распахнулась, и в больничное крыло ввалилась целая орава людей. Я невольно вздрогнула, и тело инстинктивно схватило волшебную палочку, поворачиваясь на звук. — Молли, — услышала я уже знакомый уставший голос, — Пожалуйста, выслушай меня. Гарри подвергся сегодня ужасному испытанию. Только что, в разговоре со мной, он еще раз пережил все случившееся. Сейчас ему нужны сон, тишина и покой. Если он захочет, чтобы вы остались с ним, вы можете остаться. Но я хочу, чтобы ему не задавали вопросов до тех пор, пока он не будет готов ответить на них. Я резко встала, крайней мыслью отметив, что Седрик был довольно высок и хорошо сложен, и выбежала из-за ширмы. За мной тут же сорвались родители Седрика. В больничном крыле собралась вся веселая компания: трое Уизли, насколько я поняла по их рыжине, девушка с большой копной каштановых волос, которая, наверное, была Гермионой, сам Гарри, огромная черная собака, пухлая медсестра и Альбус Дамблдор. Все невольно повернулись в мою сторону, когда увидели, как я торопливо выбежала к ним навстречу. Поттер все еще глядел на меня, как на восставшего мертвеца. Ну, по сути, я им и была. Я быстрым шагом подошла к Дамблдору, который немного недоуменно на меня поглядывал сквозь половинки очков, и быстро зашептала. — Дамблдор, мне нужно с вами срочно поговорить. Шестеро человек и собака в полнейшем недоумении воззрились на меня, а я, поняв ошибку, постаралась быстро исправиться. — Точнее, профессор. Но мне все-равно нужно вам обязательно кое-что сказать. От этого очень многое зависит, — я увидела промелькнувшее в глазах Дамблдора подозрение. — Не знаю, говорил ли вам Гарри о том, что случилось в первые минуты, после того как мы схватили кубок, но, пожалуйста, используйте на мне легилименцию, если не верите. Времени мало. Все в палате смотрели на меня, как на умалишенную. Альбус Дамблдор не произнес ни слова, но перед глазами у меня вдруг замелькали разные образы, словно в ускоренном фильме: Святочный бал, я танцую с Чжоу Чанг; я нахожусь под водой в пузыре из воздуха и режу веревку, с привязанной к ней девушкой; мы с Гарри натыкаемся на огромного паука в лабиринте; нас уносит порталом, и мы оказываемся на кладбище; Хвост, которого еще не видно из-под капюшона, направляет палочку на меня, и из нее вырывается зеленый луч. На последнем воспоминании я не удержалась на ногах и упала на колени. Ко мне тут же подбежала взволнованная чета Диггори и помогла подняться. — Седрик, пройдем ко мне в кабинет, — произнес Дамблдор, заинтересованно блеснув очками-полумесяцами. Я кивнула и собиралась уже пойти за ним, как меня перехватила чья-то рука. Обернувшись, я увидела ошалевшего Гарри, который впивался в меня своими изумрудными глазами. — Я с вами, — сказал он решительно. — Нет, Гарри, — отрезал директор, — Лучше тебе отдохнуть. — Но… Я наклонилась прямо к его уху и тихо прошептала, чтобы никто не услышал. — Я тебе потом все расскажу, хорошо? — и невольно улыбнулась, смотря на легенду этого мира. Гарри пробуравил меня взглядом, но кивнул и пошел к своей койке. Я развернулась к ждавшему меня у дверей больничного крыла Дамблдору, но едва не споткнулась об огромную черную собаку. Изо рта невольно вырвалось. — Прости, Си… собака, — Сириус резко поднял свою морду и прижал уши, поглядывая на меня черными глазами. Я отругала себя в голове и постаралась напялить на лицо извиняющуюся улыбку. От двери послышался тихий кашель, и я поняла, что и так заставила Дамблдора слишком долго ждать, поэтому аккуратно обойдя анимага, подбежала к директору. Мы шли с ним быстрым шагом через коридоры Хогвартса, пока я изумленно оглядывалась по сторонам. Нет, ну это надо было видеть! Стены старинного замка были увешаны различными картинами и портретами, на которых свободно двигались их обитатели, тут и там стояли рыцарские доспехи, видимо, живые, потому что иногда сами по себе открывались, один раз я даже заметила привидение вдалеке, которое легко прошло сквозь потолок. Настоящая магия! Пока я наблюдала за всеми этими удивительными чудесами, то не заметила, как мы подошли к огромной каменной горгулье, которая сразу же попросила пароль. Дамблдор его назвал, и перед нами открылась винтовая лестница, ведущая к дубовой двери кабинета директора. Сам кабинет представлял собой круглую просторную комнату, полную еле слышных странных звуков. Множество таинственных серебряных приборов стояло на вращающихся столах — они жужжали, выпуская небольшие клубы дыма. Стены увешаны портретами прежних директоров и директрис, которые показательно дремали в красивых рамах. В центре стоял громадный письменный стол на когтистых лапах, и по обе стороны от него было по креслу. — Присаживайся, Седрик, — пригласил меня Дамблдор, устраиваясь за столом, и я, восторженно оглядываясь по сторонам, села напротив него. — Так что ты хотел мне сообщить? — мягко, но настойчиво спросил директор. Я посмотрела на Альбуса Дамблдора — вот, кто определенно был похож на волшебника. Длинные серебристые волосы и борода, мантия, крючковатый нос, но внимание сразу же привлекали голубые глаза, которые ярко светились из-под очков со стёклами в форме полумесяца. Я немного приподняла уголки губ: обманчиво добрый, расчетливый, может даже безжалостный старик. У него давно имелся свой хитрый план по свержению Волан-де-Морта, ради которого он будет готов даже умереть через пару лет. — Во-первых, здравствуйте, меня зовут Анна. И во-вторых, я знаю все о предстоящей войне и ваших с Волан-де-Мортом планах насчет нее.