Нити Последней Любви

1.Begging. (2010 год. Малибу.)       Капли дождя аккуратно выписывали узоры, стекая по стеклу автобуса. В Малибу не льют дожди, нет, обычно нет. Сегодняшний день вообще не похож на все другие, он чем-то отличался, но это «что-то» было покрыто сильным и непроглядным туманом. Оно было далеким, неприступным, но так быстро приближающимся на всех парах к рутине каждого дня, который сменялся на такой же скучный и никчемный день. Месяц тянулся за месяцем, год за годом, менялись столетия, века, эпохи. Но кое-что оставалось всегда неизменным: тягостность и пустота дней, проживающих людей. Каждое новое поколение жило свой век, оставляя очерк в истории, чтоб когда-то обратиться в прах и удобрение. История менялась, иногда вырывая нужные страницы, заполняя их своими присказками, которые, казались, лучше вписывались в это течение времени. И что в конечном счете? Вся вселенная превратиться в одно большое черное пятно? Или жизнь будет продолжаться до.? До какого момента? На сколько хватит нашего солнца, воздуха, земли, воды. Мы же не узнаем, мы умрем раньше, чем наши дети увидят внуков.       Автобус завернул за угол, останавливаясь около учебного учреждения. Автоматические двери открылись, выпуская школьников, посыпавшихся сразу же из транспорта. Дети побежали быстрее к зданию, не желая намокнуть или намочить свои дорогие и фирменные рюкзаки. Кто-то выходил с зонтиком в руках, не спеша перепрыгивая через лужи на асфальте. Последние ребята вышли из автобуса, после чего он, простояв еще немного, отправился на стоянку. Через несколько минут должны были начаться уроки, но во дворе все еще было достаточно много народа. Все подростки стояли своими кучками и что-то громко обсуждали, никуда не собираясь. Почти никто не выделялся, не считая той группы, которые всегда и везде не прочь упомянуть имя своего папочки и кинуть тебе на стол купюры денег для показушности. Таких узнать можно было везде и всегда. Они, словно под копирку из всех зарубежных сериалов, считали своим долгом высказать свое никому ненужное мнение по поводу твоего внешнего вида. Кто-то и пытался дать им отпор, но и это было бесполезно.       В школе прозвенел звонок, и ученики, особенно старшие классы, начали лениво заходить в помещение. В коридоре началась толкучка, которая, к счастью, быстро разошлась, занимая свои учебные места. В кабинеты зашли учителя с угрюмыми лицами, разглядывая знакомые лица, которые отвечали им такими же эмоциями. Старшие классы готовились к окончанию года, повторяя весь материал для сдачи экзаменов. Немногие были основательно к этому готовы, поэтому учителя каждое занятия тратили последние силы на идиотов, которые за двенадцать лет обучение не смогли запомнить даже азы. Но не все учителя верили в силы своих детей, поэтому некоторые индивиды к концу года разбирали лишь то, как незаметно пронести на экзамен шпаргалку или телефон. Ученики же в свою очередь предпочитали подсказки от своих учителей и записку в кармане, чем настоящие знания, вложенные в извилины мозга. Лишь единицы усердно учили весь материал и подходили со всей ответственностью к аттестатам и медалям за прилежную учебу.       Из окна было видно, как некоторые опоздавшие ребятишки быстро бежали по мокрой дороге, забегая в школу. Дождь не прекращался и продолжал заливать красочные улицы красивого города. В одном из кабинетов, как и во многих, был слышен монотонный голос учителя, объясняющего новую тему по химии, которую предстояло сдавать ровно через месяц. Дети старались делать вид, что слушают внимательно, все-таки сохраняя приличия, из-за не очень высокого статуса класса. Десятый класс, подростки все еще маленькие и несмышлёные детки, которые в сегодняшнее время, порой, не оправдывали надежды свои родителей.       С начала урока прошло около десяти минут, и класс все еще не приступил к практике, которая занимала большую часть и огромное значение на экзамене. Учительница, молодая девушка, перешедшая в эту школу всего лишь год назад, продолжала рассказывать скучным голосом про Иридий, упоминая всю история его получения. Кабинет был снабжен всеми нужными приборами для изучения, создания различный химических реакций. За одной стойкой сидело по четыре человека. Так же в классе было три огромных окна, открывающих вид на задний двор школы. В углах стояли шкафы с ног и доверху заполненные книжками и материалами для лабораторных работ. Из-за возможности получения радиации в классе не было ни одного цветка или какого-то другого растения. На задних партах, кто-то уснул, кто-то из последних сил пытался разлепить глаза. Самый главный удар приходился на первые парты, поэтому там сидели зубрилки или тот, кто, правда, готовится к экзаменам. В дверь постучали, а затем та неуверенно приоткрылась, пропуская в маленькую щель светлую, маленькую головку.       — Извините, Миссис Робертс, за опоздание, можно ли войти — едва различимым голос произнесла девушка, все так же стояв в немного приоткрытой двери.       — Аббигейль, — учительница немного удивленными глазами прошлась по торчащей голове девушки — конечно, — она пошатнулась в сторону, держась за стол — проходи.       Аббигейль зашла в класс, так же тихо и незаметно закрыв за собой дверь, вставая к своему классу спиной. Когда она повернулась десятки пар глаз были устремлены на нее в немом удивление. В их глазницах были сотни вопросов, на которые никто из них никогда не услышит ответа. Девушка вздохнула и, держась за свой портфель, быстро пробежала на единственное свободное место. Одноклассники и учитель проводили ее взглядом до самой парты, пока она, в свою очередь, даже глаза не подняла.       — С выздоровлением, Аббигейль — сказала Миссис Робертс, продолжая смотреть на девушку, словно та была живым призраком.       Девушка едва заметно кивнула и достала все принадлежности для урока, готовая к усвоению нового материала. Учитель тряхнула головой и хлопнула в ладоши, привлекая к себе все внимание учеников, которые все еще завороженно разглядывали девушку. Аббигейль трясущимися руками открыла одну из своих тетрадок и записала сегодняшнее число. По всему кабинету снова разнесся монотонный голос учительницы.       Первое время девушка внимательно слушала рассказ и делала пометки, услышав что-то примечательно и похожее на задание из экзамена. Но после она поймала себя на мысли, что за время лечения уже успела пройти эту программу. Девушка сидела около окна, вместе с тремя своими одноклассниками за стойкой. Парта находилась в конце кабинета и поэтому ее соседи сейчас обсуждали вчерашний матч по баскетболу. Абби прошлась беглым взглядом по кабинету и заприметила знакомую фигуру, которая сидела на первой парте. Из-за чего ей оставалось лишь дожидаться спасительного звонка, чтоб побыстрей прижать к себе родное и знакомое тепло, расцеловав в конопатое личико.       Девушка повернула голову к окну, поставив подбородок на руку. Её глаза зацепились за пейзаж, медленно любуясь каждым намокшим лепестком. От проливного дождя они блестели, иногда потрагиваемые дуновеньем ветра. Девушка смотрела на детский комплекс, на которым сейчас резвились пылинки, погоняемые ветром. Она любовалась скамейками и лавочками, древесина которых выглядело словно красный дуб из-за воды, скопившейся в их резьбе. Голос, который звучал на фоне, превратился в успокаивающую музыкой. Абби улыбнулась, заметив, что даже в рассказе про Иридий есть особый ритм, кульминация и задумка. Дождь за окном прекратился, и по оконному стеклу скатывались последние капли. Их движение было медленным, некоторые из них сливались друг с другом, продолжая падать вместе. Словно понимая, что через мгновение они упадут на асфальт, закончив свое существование.       Глаза девушки продолжали рассматривать пейзаж за окном, пока ее мозг не заметил свое же отражение. На Аббигейль смотрел маленький подросток, с широко открытыми глазами. Цвет виски четко отображался на стекле, но, к сожалению, не показывая интересный переход зеленого цвета в ее больших глазах. Лицо девушки было нездорово маленьким, покрыто маленькими и редкими веснушками. У нее никогда не было этой милой особенности, но болезнь до сих пор показывала признаки своего присутствия. От многочисленных таблеток, которые она принимала у нее появились эти самые веснушки. Но от них же ее кожа снова стала бледной, как у графа Дракулы. Именно этот тон кожи делал Абби, похожую на самого страшного монстра. Ее волосы, оттенка жемчужный блонд, ни в каком измерении не могли сочетаться с бледной кожей, на которой выступили толстые вены. Поэтому, сейчас, она старалась выходить в люди с завязанными волосами и делать акцент на своем макияже, зачастую делая его ярким.       Но сегодня, она носила образ — бледность нынче в моде. Девушка так спешила на занятия, что все, что она успела — это заплести высокий хвост. Ее пухлые губы были потресканы и искусаны из-за переживаний за последние месяцы, а маленькие волосики низко посаженных бровей находились в хаотичных положениях. Светлых ресниц почти не было видно, если их не прокрашивать. Поэтому единственным ярким пятном на ее лице были ее глаза, доставшиеся, скорее всего, от ее отца, так как ее мама была голубоглазой. Кончики ее маленького хвостика приятно щекотали открытую кожу тонкой шеи. Абби в школу предпочитала носить форму, хотя это не было в уставе учебного учреждения. Но в этом она видела свою эстетику, заходя в магазин и скупая себе белые рубашки с черными брюками. Ближайшее время она планировала носить только штаны, чтоб скрыть свою болезненную худобу в ногах, как и во всем теле. Так и сейчас, на ней была белая блузка с открытыми рукавами и строгие брюки с высокой талией.       Незаметно для девушки прозвенел звонок, выводя ее из образовавшегося транса. Она немного дрогнула, осматривая людей вокруг себя, которые как будто уже забыли, что Абби впервые за несколько месяцев пришла в школу. Ребята быстро собрались и покинули класс, почти сбивая с ног учителя. Кабинет быстро опустел, оставляя внутри себя лишь троих девушек. Аббигейль поднялась из-за стойки и одним движением забрала все свои учебники. Она настолько была настроена на учебе и сегодняшних делах, что не заметила, как сбоку к ней подбежала девушка и сразу же заключила в объятия.       — Стеф, — девушка одной рукой приобняла подругу, прижимая к себе — я так скучала по тебе — она пробубнила в волосы девушке, чувствуя родной и близкий запах шампуня.       — Как скучала я, — Стефани оторвалась от девушки, держа ее за плечи — ты не поверишь. — она еще раз прижала ее к себе, засмеявшись от застенчивого взгляда подруги. Абби закинула портфель себе за спину, и взявшись за руки с Стеф, направилась к выходу, уже слушая на ухо бесконечный рассказ подруги. Дойдя до выхода, ее окликнула учительница, наблюдавшая за долгожданной встречей.       — Аббигейль, — женщина поднялась из-за стола и подошла к двум ученицам. — Я понимаю, что ты пропустила целый семестр (шесть месяцев), а экзамены уже почти через месяц. Если это возможно в твоей ситуации — она немного запнулась. — Я могла бы поговорить с учителями, насчет домашнего преподавания.       — Спасибо, Миссис Робертс, — девушка расплылась в слабой улыбке — я, правда, вам благодарна. Но моя мама, во время моей болезни, уже нашла преподавателей на будущий курс моего домашнего обучения. — Аббигейль улыбнулась еще шире, почувствовав легкое смущение. Учителя беспокоятся за ее обучение и статус «главной зубрилки», это ее по-настоящему умиляло.       — Но если что — учительница немного расслабилась и улыбнулась в ответ девушке — ты прибегай сразу ко мне, я уж все устрою.       — Спасибо большое, Миссис Робертс — Абби напоследок еще раз улыбнулась и вместе со Стефани покинула класс.       Девушки вышли в главный коридор, где протиснуться — было настоящим достижением. Школа была достаточно большая и вмещала в себя около трех тысяч учеников, которые учились все в одно время. Почти всегда была большая давка, не дающая прохода младшим классам, в принципе, поэтому во время первых двух перемен они почти не выходили из своих кабинетов. Стефани, держа Аббигейль за руку, вела её к своему шкафчику, где она удобней всего могла расспросить девушку. Абби слепо следовала за своей подругой, увлеченно разглядывая ребят, которые занимались своими обыденными делами. Она как будто в первый раз идет по этому коридору школы, в первый класс, совершенно незнакомые ребята. Девушка чувствовала себя Маугли, наконец-то вышедшим из джунглей. Она скучала по этому месту.       — Это был последний курс химиотерапии? — подруги дошли до шкафчика Стефани и резко остановились около него.       — Да, теперь остались только таблетки и бессонные ночи — Абби облокотилась на соседний шкафчик, наблюдая как Стеф достается что-то из своего.       За это время она никак не поменялась, все тот же взрослый ребенок. Стефани всегда любила привлекать к себе внимание, будь то ее наряд, макияж или же выступление на конкурсах, где, кстати, она всегда неплохо справлялась. Они были тем самым банальным дуэтом: заучка и главная девочка школы. Не то чтобы Аббигейль не пользовалась интересом к своей персоне, но её подруга, затмевала любую. Обе девушки были привлекательны, совершенно разные. Две стихии: огонь и вода. Даже их цвет кожи различался, и вместе они выглядели немного странно. Особенно сейчас, когда Абби выглядела альбиносом, который разгуливает рядом с мулаткой. У Стефани были мягкие и теплые черты лица. У нее были интересные формы, еще раз подчеркивая, как они рознятся с подругой. Но, тем не менее, они дружили почти всю жизнь, сколько они себя помнят.       — Ты волосы выпрямила? — Абби закусила губу, поглаживая идеально уложенные темные волосы Стеф.       — Да, нравится? — она заулыбалась еще шире и посмотрела, как девушка завороженно смотрит на её изменения.       — Кудряшки мне нравились больше — девушка опустила свою руку и обиженно выпятила нижнюю губу.       — Помою несколько раз голову, и ты снова увидишь свои любимые кудряшки — Стефани закрыла дверцу шкафчика и взяла под руку блондинку. — мне намного интересней, что по итогу у тебя с Блейком, сколько я тебя спрашивала, ты так и не отвечала?       — Стеф, — девушка резко остановилась, выдергивая у подруги свою руку — когда я узнала, что у меня за болезнь — она медленно начала идти в сторону кабинета, где должен был проходить следующий урок –первую неделю он терпел и клялся в безграничной любви до гроба.       — Но? — с детским нетерпением спросила мулатка.       — Помнишь, как я выглядела после первой химиотерапии? — Абби покосилась на подругу.       — Была веселым ежиком — она провела по отросшим волосам девушки — ты так быстро их отрастила, каре тебе идет больше — протараторила Стефани — Но так что?       — Он не вытерпел под предлогом того, что не может смотреть на мою смерть — девушка шла спокойным шагом, и отвечала таким же безразличным голосом. — Больше я его не видела.       — Знаешь, я сегодня свободна — девушки остановились около кабинета. — я скажу маме, и она наведёт на него и его маленького дружка порчу.       — Обязательно — Абби рассмеялась — только не сегодня, я хочу заснять, как он будет бегать по улице и кричать — теперь хохотали они обе.       Прозвенел звонок, и девушки нехотя, но разошлись по разным кабинетам. Несмотря на то, что они учились в одном классе, их направления кардинально различались, как и сами героини. Аббигейль всегда мечтала работать инженером в какой-нибудь престижной кампании, разрабатывать новые чертежи машин. Она была сильна лишь в области точных наук, остальное ей давалось с трудом. Недавно девушка всерьез занялась химией, так же без особого труда подтянув ее до пользовательского (не только теория, но и практика) уровня.       А Стефани расписала свою жизнь на следующие десять лет, куда ни коим образом не входила учеба. Она всю жизнь мечтала стать певицей, чем она занималась почти с пеленок. У нее были прекрасные вокальные данные, которые она пыталась показать при любом удобном случае. В классе она была настоящей активисткой, зарабатывая себе медали для поступления в Джульярдскую школу (консерватория в Нью-Йорке, входит в топ 25 самых лучших университетов мира). Поэтому в школу Стеф ходила лишь для того, чтоб поучаствовать во всевозможных конкурсах и чемпионатах. Все уроки ей помогала делать Аббигейль, а она, в свою очередь, стала для нее старшей сестрой. Девушка заботилась о ней всегда, прибегала в трудную минуту. Она пожертвовала своими волосами, когда Абби, лишившись волос от процедур, отказываясь выходить на улицу. Они были настоящими сестрами, такие разные, но они были вместе.       Аббигейль сидела на самой первой парте, внимательно разглядывая правило лабораторной работы, которую ей предстояло сделать. Вроде бы ничего сложного завести уменьшенную версию двигателя с помощью батареи и регистра, при этом имея лампочку, которая будет забирать энергию, но которая должна работать. Пока все ученики молились богу или вспоминали, как составить цепь, Абби уже выстроила всю схему, и ей оставалось лишь включить ключ. Учитель физики строго осмотрел всех присутствующих и объявил о начале работы. Ученики накинулись на приборы, пытаясь разобраться, что подключать первым и куда должен был быть направлен ток. Девушка спокойным темпом собрала электронную цепь и записала все расчеты. У нее осталось время чтоб несколько раз проверить задачу. И со спокойной душой она покинула кабинет раньше всех.       Урок еще не закончился, и Абби ждала звонка в школьном дворе, который все еще был пустой. Девушка сидела на лавочке, облокотившись одной рукой на нее. Она лениво разглядывала все листья, которые сейчас блестели на солнце после проливного дождя. Сиденья еще были сырыми, но ей было все равно. Она как пещерный человек, радовалась красивой палитре цветов. В зеленых листьях она видела многое: старость, новую жизнь, глубину, поверхность. Аббигейль сидела сейчас на лавочке и с улыбкой до ушей радовалась лучикам света, которые ярко жгли её глаза. Ее кожа блестела от ультрафиолета, который наконец-то добрался до белизны. К сожалению, девушка не могла расслабиться полностью, ее преследовала тень прошлого.       Да, все почти ушло, но не бесследно. Болезнь, столкнувшая два её мира: настоящее и будущее. Будущее, которое покатилось к чертям, когда у четырнадцатилетней девочки ставят диагноз, обрубивший все пути запланированного. Рушиться мечты, мосты, которые они с мамой выстраивали с самого рождения. Она боролась, Абби знала, что ее жизнь может оборваться каждый день. Засыпая, она думала о том, что она не проснётся, что ее мать найдет холодный труп. Но каждое утро девушка открывала глаза и с глазами, полных слез смотрела на свое отражение в зеркале. И в конечном итоге болезнь отошла. Не ушла, нет, она не уйдет. И теперь, Аббигейль Тёрнер могла спокойно вдохнуть настоящий воздух. Не в комнате через трубку или окно. Нет, девушка сидела на улице и радовалась самой обыденной вещи.       

***

      После уроков девочки решили провести время вместе, обсудив план на неделю. Стефани и Аббигейль остановились в соседнем кафе, заказав себе напитки и парочку пирожных. Кафе находилось около школы. Помещение было маленьким, но очень уютным, куда забегали все ученики после школы. Так и сейчас, почти за всеми столиками сидели ученики всех возрастов. В кафе были панорамные окна, где любила сидеть Абби, зарисовывая закаты в свой блокнот, ведь вид из окна был изумительным: далеко виднелся пляж с чистой, как и небо водой. Люди все еще находились на пляже, даже не собираясь уходить. Пока Стеф уплетала бисквиты за две щеки, Абби медленно пила зеленый чай, каждый раз мешая ложкой. Мулатка говорила без умолку, рассказывая про все новые сплетни в школе. Девушке было не особо интересно, что нового и интересного в этом учреждении, но ей приятно было слышать свою подругу не по телефону. Стеф, съев все, что они заказали, перешла на другую тему, начиная жаловаться на проблемы дома.       Саманта Голдман, мама Стефани, происходила из богатой семьи, которая раньше управляла одним из штатов. Несмотря на свой цвет кожи, ее семья считалась одной из самых влиятельных, до того момента, пока Саманта не влюбилась в работягу Дэвида, парня, который работал на плантациях у семьи Голдман. Ее родители были против такого брака, но влюбленные сбежали в Малибу, начав здесь свою, новую историю. После брака Саманта и Дэвид Буш открыли свой бизнес в сфере СМИ, который сразу же пошел в гору, принося славу уже фамилии «Буш». Стефани, как единственному ребенку в семье, ни в чем никогда не отказывали. Все появлялось по ее щелчку и одному желанию. Но Стеф всегда не хватало лишь одного — внимания. Ее родители предпочитали откупиться от подростка деньгами, нежели выслушать ее проблемы и переживания.       Стефани никогда не заводила отношений, стремясь не опозорить фамилию и свою семью. Её матери важно было лишь одно от своей дочери — хорошие оценки в школе, чего девушке давалось очень трудно. Ни мама, ни отец не знали про ее мечту стать певицей и улететь в Нью-Йорк. Если они узнают, что их дочь выбрала себе будущую профессию не в сфере СМИ или рекламы, то скорее всего, на первый капитал она получит лишь дырку от пончика. Девушка работала у своих родителей на побегушках, по медленному собирая все свои сбережения для переезда.       Но с возрастом для Стеф ее взаимоотношения с родителями становились все сложней и запутанней. Девушка не могла найти утешения у груди матери или на коленках отца. Её не слушали, считая, что маленький подросток не имеет полноценно сформированного мировоззрения. Она любила своих родителей, но каждая ссора становилась ей все тягостней и тягостней. Ее единственной подругой была Аббигейль, которая готова была поддержать ее в любую секунду. Родители Стеф были, на удивление, очень рады такой подруге, как Абби, и всегда готовы были принимать ее у себя дома. Когда Абби поставили ужасающий диагноз, они первые кинулись покупать все курсы лечения, несмотря на то что сама мама Аббигейль была в состоянии всё оплатить. Стефани была прилежным ребенком, всегда приходила домой вовремя, во время отсутствия родителей не устраивала вечеринок, не загуливалась с парнями за школой. Она делала все, чтоб у родителей было, как можно меньше причин отчитывать ее, и у нее получалось. Из-за чего девушка порой предпочитала семью Тернер, нежели свою.       Лилиан Тернер — мама Абби, была очень молода для статуса «мамы». Так получилось, что Аббигейль появилось у нее достаточно рано, когда ей исполнилось буквально девятнадцать лет. Но, тем не менее, она превосходная мать, так считают почти все одноклассники Абби, когда за ней приезжают на мотоцикле ее собственная мать. Лилиан до сих пор вела разгульную жизнь, в которую прекрасно вписывалась ее дочка. Она работала журналистом, из-за чего ее имя и фамилия не раз промелькивали по новостным каналам или в популярном журнале. Женщина любила свою дочь и души в ней не чаяла, но образ жизни Абби отличался от ее. В отличии от своей матери, девушка ненавидела находиться в центре событий, предпочитая оставаться в тени славы. Но она не стеснялась того, что ее мама могла влиться в любой подростковый коллектив, оставаясь там «своей».       Про своего отца Аббигейль ничего не знала, и последнее время, даже не интересовалась. Она привыкла к такому темпу течения жизни, какой имеет сейчас. Лилиан не отвечала на вопросы маленькой девочки, почему у нее нет родного папы, и та перестала задаваться этим вопросом. Они жили вдвоем в большой и просторной квартире, они помогали друг другу, веселились, вместе плакали, поедали пиццу вечером, за просмотром очередного шоу. Абби помогала своей маме в настройке её техники, а Лили учила ее быть девушкой, так как сама справлялась с этим отлично. Они вместе преодолели болезнь девушки. Аббигейль знала про личную жизнь своей матери и не упрекала её в том, что она могла привести кого-то домой, потому что была уверенна, что долго он не задержится.       Стефани иногда завидовала своей подруге, что девушка может разговаривать со своим родителем, как со своей подружкой. Абби почти ничего не скрывала от своей мамы, выкладывая все, как на духу. В то время, когда маму Стеф волновал лишь имидж и статус своей дочери, почему девушка часто разговаривала по душам именно с Лилиан Тернер, оставляя свою мать в слепом неведении.       — Как поживает Миссис Буш? — девушки все еще сидела в кафешке, попивая остывшие напитки.       — Как всегда, гребет деньги лопатой и отсыпает мне ведерко — Стефани унылым взглядом смотрела на пенку своего кофе. — Можно я у тебя сегодня останусь?       — Ты поссорилась с родителями? — девушка озабоченно посмотрела на подругу — опять хотят тебя отправить в Университет Пепердин? (частный технический университет).       — И не только — подруга горько усмехнулась, сделав глоток из своей кружки — сегодня у них должна быть конференция по поводу всех преимуществ их кампании перед другими, и они хотят меня взять с собой, чтоб убедить меня в правильном выборе профессии.       — Терпения тебе, малышка — Абби выпила свою кружку чая и поставил ее на блюдечко — думаю, мама не будет против того, что ты останешься у нас.       Стефани захлопала в ладоши, растягивая свою широкую улыбку. Девушки расплатились и, собравшись, направились к выходу. Выйдя на улицу, Абби остановилась и начала разглядывать закат. Словно разлив свои краски, небо блестело от их избытка. Розовый, фиолетовый, оранжевый, бордовый эти оттенки разлились на всю небесную гладь. Облака медленно проплывали, заходя за горизонт, где уже сидело солнце, испуская последние лучики света. Деревья, стоящие на фоне заката, были огромными тенями, у которых просвечивался каждый листочек. Над девушками пролетела стая птиц, направляясь прямо к сияющему солнцу. Аббигейль продолжала счастливыми глазами смотреть на пейзаж, созданный природой. Стефани стояла рядом, сильнее укутываясь в свою кофточку. Она не хотела долго находится на улице, так как была одета лишь в юбку, обтягивающую ее большие бедра и топик, еле скрывающий грудь, если такую грудь вообще можно было чем-то скрыть. Но сейчас, смотря, как ее единственная лучшая подруга смотрела за самыми обыденными вещами, она не могла прервать это. Стеф и сама удивилась, что всегда проходила мимо такой красоты, все время спешив куда-то.       — Эй, дистрофик — девушки настолько засмотрелись на закат, что не заметили, как к ним подошла кампания знакомых ребят.       Эту компанию в школе знали почти все, и при этом, никто не питал к ним хоть каплю любви или симпатии. Эта шайка состояла из богатеньких маменек и папенек детишек, которые в детстве были завернуты в простыни из меха шиншиллы. В школе и дома им никто никогда не отказывал, а они даже не знали этого слова. Их оценки в школе соответствовали статусу их родителей, при том, что в их головах почти ничего не было. Эти дети не умели работать, решая все свои проблемы деньгами. Их терпеть не могли, ни учителя, ни одноклассники, но давать отпор боялись все. Абби не знала никого лично и даже путала их, из-за схожести их лиц и характеров. Стеф и Аббигейль обернулись и увидели лишь малую часть всей кампании. Форд, мальчишка, который руководил всем этим цирком, смотрел на девушек из-под темных очков, в которых отражался закат.       — Ты здорова, и теперь с нами навсегда? — он стоял, облокотившись на стену здания, пока остальные оставались позади, наблюдая, что произойдет дальше.       — Да — совсем тихим голосом ответила девушка. Нет, её голос всегда был таким: высоким и тихим, словно у маленького ребенка, несмотря на то, что ей было уже пятнадцать, она говорила ангельским голосом, смущая своих собеседников.       — Жаль — Форд оторвался от стенки легким движением и начал медленно подходить к девушке. Стефани немного ближе подошла к подруге, нахмурив свои брови, и злобно разглядывая лицо парня — мы больше не увидим твоего эпичного падения в обморок. — стоящие сзади ребята пустили смешок, продолжая следить за командиром.       — Чего тебе надо? — Стефани встала перед девушкой, прикрывая ее от парня — проваливай.       — Просто хотел увидеть, как наша душенька будет падать в следующий раз — Форд склонился перед мулаткой, переигрывая словно на сцене дешевого театра — надеясь, что ты раскроишь себе череп — теперь все ученики залились игристым смехом, держась за животы.       Абби поджала нижнюю губу и опустила взгляд вниз. Стеф посмотрела на нее сочувственным взглядом и ничего не сказала, слушая, как ребята почти кричали от смеха. Аббигейль думала, что все это закончится и эта шайка найдет себе новую жертву, но каждый раз они цеплялись за нее. Она ничего им не сделала, она лишь была дочерью Лилиан Тернер. За что ненавидят ее мать, девушка могла лишь предполагать и ссылалась на ее разгульную жизнь и стремительно растущую карьеру. Девушка сильней вцепилась в ручку своего портфеля и, сохраняя молчание, обошла парня. Она сглотнула ком, стоящий у нее в горле и пыталась быстрей покинуть это место.       — Ты так быстро не убежишь — её за руку схватил парень, притащив за себя — я не закончил.       — Ты так и своей подстилке говоришь? — Абби прошипела ему в лицо, пытаясь вырваться из хватки. Слова Форду не понравились, и он сильнее сжал руку девушки, притаскивая к себе. Она пыталась его оттолкнуть, и чтоб девушка не смогла быстро вырваться, парень схватил ее за горло, оставляя между ними несколько сантиметров.       — Не думаю, что ты здорова на столько, чтоб так со мной говорить — девушка чувствовала его дыхание на своих губах, из-за чего очень сильно дрожала. Ее худая рука вцепилась в его, отчаянно пытаясь вырваться.       — Еще раз — Стеф быстро подбежала к своей подруге, грубым движением отодвигая парня — подойдешь к ней, руки пообрубаю.       Абби быстро отошла от Форда, который сейчас смотрел на свою жертву бешенными глазами. Девушка тряслась от страха и своей беспомощности, она начала потирать свою шею, все еще тяжело дыша. Её здоровье сильно пострадало после курса лечения, и это проявлялось во всем. Она не могла даже бегать, начиная задыхаться на первых десяти метров. Девушка ущемляла себя почти во всем и при любом удобном случае старалась оставаться дома. Стефани напоследок злобно взглянув на парня, подхватила Абби под локоть и быстрым шагом ушла от кампании, которая провожала их жадным взглядом.       Они шли по ярко освещенному парку, где только что началась жизнь. Люди веселились, отдыхали, было много парочек, шумных компаний. Девушки все еще сохраняли молчание, Стефани иногда поглядывала на свою подругу, замечая ее странно спокойное поведение.       — Он придурок, не волнуйся, мы ему дадим по заслугам — Стеф взяла за руку девушку, проходя мимо новой шумной компании.       — Меня он особо не волнует — Абби продолжала смотреть перед собой, не смотря на девушку — я планирую перейти на домашнее обучение.        — А как же социальные потребности? Тусовки? — мулатка остановилась, дернув за собой девушку.       — Прости, Стефани, но сейчас мне намного важней закончить школу на отлично, нежели выпендриться перед парочкой парней — Аббигейль выудила свою руку из хватки подругу и продолжила идти умеренным шагом по улице.       — Я все равно буду с тобой — девушка догнала Абби и пошла с ней вровень. Девушка улыбнулась, покосившись на подругу, и они продолжили идти до дома.       

***

      Абби и Стеф дошли до квартиры достаточно быстро, под светом фонарей и красивого звездного неба. Они молчали почти весь путь до дома, лишь когда девушки подошли к подъезду, обмолвились парочкой фраз. Аббигейль не предупредила свою маму о том, что Стефани останется у них с ночевкой, потому что это не было большой проблемой. Девушка предположила, что ее мать сейчас на работе и задержится до полуночи, а когда придёт, ей уже будет не до гостей. Девушки поднимались в стеклянном лифте на пятнадцатый этаж. Квартира Тернер находилась в элитном районе, огромной высотке, где обычно проводились конференции международного уровня и шумные вечеринки миллионеров. Двери лифта открылись, выпуская девушек. Время было около семи вечера, и из соседней квартиры доносился шум колонок. Абби привыкла, к тому, что на их этаже живет молодежь, любящая устраивать party.       Девушка достала ключи и открыла входную дверь. Стефани, все еще сохраняя молчание зашла в прихожую, снимая свою обувь. Следом за ней вошла Аббигейль, скинув с себя кроссовки и рюкзак, она прошла в гостиную. У них была двухкомнатная квартира с видом на пляж из огромных панорамных окон. Из коридора можно было попасть в гостиную, где посередине стояли два больших, кожаных дивана, между которых был стеклянный журнальный столик. Комната была в темных тонах, сочетающиеся с черным мраморным полом. Над диванами висела хрустальная люстра, по обе стороны от них стояли ночники. С правой от них стороны над комодом висел плазменный телевизор. По обе стороны от комода были две деревянные, черные двери в комнату Лилиан и Абби. С противоположной стороны была арка, завешанная шторой-гирляндой, которая выводила в просторную кухню. Абби остановилась в гостиной, извиняющим взглядом посмотрев на подругу. Из комнаты ее мамы доносились пошлые стоны и ритмичный стук кровати о стену. Стеф махнула рукой и потащила девушку в ее комнату.       Комнаты Абби была маленькой, но очень уютной из-за любви девушки к рисованию и рукоделию. Все стены были заклеены пейзажами и натюрмортами. Девушке не нравился цвет ее обоев, поэтому она старалась закрыть его всеми возможными способами. В ее углу ее комнаты стояла двуспальная кровать, заполненная плюшевыми медведями. Рядом с кроватью стоял бежевый туалетный столик, с овальным зеркалом, набитый, к удивлению, художественными принадлежностями. На его бортиках стояли огромные банки с кисточками всех размеров и любого материла. На зеркале были наклеены маленькие эскизы. Весь стол был запачкан акрилом или гуашью. Напротив кровати стоял рабочий стол, так же запичкан либо школьными принадлежностями, либо краской и альбомами. Между туалетным столиком и рабочим столом, в углу стоял комод с книжками, которые девушка перечитала уже по несколько раз. Большую часть комнаты занимал шкаф. У Абби не было так много одежды, поэтому он стоял почти пустым, иногда пополняемый новыми книжками или красками.       Пока девушка лечилась, она очень редко покидала свою комнату, поэтому для нее она стала своим уютным уголком, где Абби могла прятаться от всего мира. Девушка считала, что у нее творится беспорядок, который она никогда не могла привести в упорядоченный вид, но взгляд со стороны всегда говорил, что здесь все находится на своих местах. Ничего лишнего, будто так и изначально был задуман творческий беспорядок. Аббигейль и Стефани зашли в комнату, тихо закрыв за собой дверь. Мулатка сразу же кинулась на кровать, оттопыривая руку звездочкой и включая светильник, который висел над изголовьем. Абби начала аккуратно расстегивать пуговицы своей рубашки. Взгляд ее карих глаз бессильно устремлялся в ножку стула.       — Прости, за маму — девушка сняла с себя рубашку, сразу же вешая ее на вешалку. Абби повернулась к подруге и встретила глаза, полные ужаса. Она посмотрела на себя в зеркало, которое находилось на дверце шкафа и горько усмехнулась.       — Сколько раз в день ты ешь, Абби? — настороженно спросила подруга.       — Проблема не в том, сколько я ем, Стеф — она еще раз посмотрела на свое отражение и измучено отвела взгляд — я только два дня назад закончила курс.       Когда на девушку была одета рубашка, хоть она и висела, но она выглядела намного лучше, чем сейчас, когда стояла в одном бюстгальтере. Она была истощена, ее грудную клетку туго обтягивала кожа, из-за чего были видны ребра, даже не вдыхая воздух. Ее лифчик почти был пустой, еле держась на худых плечах от которых остались одни ключицы. Локти были слишком острые, о них, словно, можно было порезаться. Все ее тело говорило о нездоровой жизни. Девушка сняла штаны, уже не поворачиваясь к подруге, и это было не нужно. Стефани видела позвоночник, полностью выпирающий из ее спины, косточки бедра, коленки, который были такие же острые, как и локти. Аббигейль повесила свои вещи и достала из шкафа большую, домашнюю майку. Мулатка горько усмехнулась, когда и это одежда висела, как отдельный аксессуар, на девушке.       — Я забыла позвонить родителям — Стеф встрепенулась и поднялась с кровати, ища в рюкзаке мобильник.       — Я пойду приготовлю нам макароны с сыром — Абби распустила свои волосы, доходившие ей ровно до плеч, и так же тихо, как заходила, вышла из комнаты.        Из комнаты Лилиан все еще доносились неприличные звуки, и девушка, поморщившись, быстро прошла на кухню, где голосов было уже почти не слышно. Кухня была просторной, посередине находилась барная стойка, за которой чаще завтракали, нежели приготавливали напитки. Около стены, напротив входа были три кухонные тумбы, посреди которых была плита. Холодильник находился рядом с аркой, где стояла и раковина. Все было заставлено кухонными атрибутами, все полки, шкафчики. Девушка включила свет и обернулась к холодильнику, доставая оттуда сыр и сливки. Она подошла к одной из кухонных тумб, раскладывая продукты. Готовкой в их семье занималась, практически всегда, только Абби. И она с этим поручением хорошо справлялась.        С детства девочка оставалась по вечерам одна, когда ее мама уходила на работу, а именно на светские вечеринки, пытаясь добыть у миллионеров пикантные подробности их личной жизни. Аббигейль ни в чем не нуждалась, благодаря своей матери, она жила в роскоши. Но быть хозяйкой и хранительницей очага ей приходилось учиться самой. Как её мама не знала всех тонкостей выполнения домашних обязанностей, так и в тридцать четыре года не знает. И это не было ей в надобности, потому что й неё под боком росла своя собственная помощница и хозяйка. Чаще всего девушке необходимо было готовить только для себя, так как Лилиан обычно перекусывала на работе, конференциях, фуршетах.       Аббигейль спокойно готовила макароны, потирая сыр, пока в кастрюле кипели спагетти. На сковородку она добавила масло и муку, дальше пошли макароны и сыр, вперемешку со сливками. Это был легкий ужин для девушки, учитывая, что за последнее время она ничего толком и не ела. Хлопнула дверь, Абби повернулась и увидела какого-то мужчину, выходящего из маминой комнаты, заправляющего ремень в свои брюки. Девушка снова повернулась к готовке, никак не реагируя на неловкую ситуацию. Следом за мужчиной вышла сама Лилиан, поправляя свои светлые волосы. Заметив, что на кухне горит свет, она заглянула в арку.       — Зайка, — женщина неловким движением поправила свою майку и подошла к дочке — прости, надо было предупредить.        — Ничего страшного — девушке посмотрела на свою маму и улыбнулась усталой улыбкой — мистер не хочет присоединиться к нам на ужин?       — Нет, он сейчас уйдет — женщина чмокнула в щеку свою девочку и быстро убежала в коридор, спроваживать любовника.       Аббигейль привыкла, что ее мать пользуется спросом у противоположного пола и со времен стала безразлично относится к таким моментам. Ее мать была слишком молода для всего того, что с ней случилось. На ее лице еще не появилось ни одной морщины, на волосах не было седины. Ее голубые глаза сохраняли искры своей молодости, а улыбка напоминала Абби, ведь она была такой же искренней и наивной, как ее дочь. У Лилиан была хорошая фигура и примечательная внешность, которая и помогла ей пробиться в индустрию звезд.       — Мои родители сказали, что с тобой меня отпустят хоть на край света — на кухню зашла Стефани, уже переодевшись в одну из маек Абби, которая ей была мала и сильно обтягивала тело.        — Значит, собираем бутерброды и уходим в плавание — девушка улыбнулась, снимая с плиты ужин.       — Только через мой труп — Лилиан, подслушав разговор девочек, прошла на кухню — приветик, Стефи. — она потрепала девочку по кудрявым волосам, торчащие в разные стороны.       — Здравствуйте, Мисс Тернер, у кого сегодня интервью брали — мулатка расплылась в улыбке, потому что обожала рассказы Лилиан о своей работе. Что, если быть честным, и повлияло на выбор будущего девушки.       — Сегодня у меня был выходной — женщина потерла шею и включила телевизор, который висел над стойкой. Девушки сели за стулья и начали смотреть новостной канал, где показывали вступительную речь Энтони Старка. Он объявил, что борозды правления Stark Industries переходит его правой руке — Вирджиния Поттс. — а завтра у меня крупная рыба — Лилиан и Стефани завороженно смотрела на харизматичного мужчину, который привлекал к себе все внимание.        — И кто он? — Стеф, не отрывая глаза от телевизора, спросила Мисс Тернер. Абби накладывала свою приготовленную еду на три порции, она не слушала разговор, полностью погрузившись в свои мысли. Девушка пошла к холодильнику и достала оттуда сок, разливая его по двум стакана, а себе заварив чай.       — Абби, ты слышала — Стефани подпрыгивала на стуле, закрывая себе рот руками.       — Что такое? — безразличным голосом спросила девушка, ставя перед ними тарелки с едой, а рядом раскладывая вилки с салфетками.       — Твоя мама будет брать завтра интервью у Тони, мать его, Старка — мулатка накинулась на еду, будто не ела неделю.        — Интересно — таким же скучным голосом ответила Абби, поставив на стол три стакана.       — Абби не интересуется моей работой, солнышко — Лилиан, поперчив блюдо, тоже принялась за него с жадностью.       — Меня больше интересует, когда ты рассказываешь интересные подробности их менеджеров, это намного интересней — девушка положила в рот кусочек запеченного сыра, прикрывая глаза от блаженства.       — Но это же сам Железный Человек — мулатка с набитым ртом упорно пыталась что-то доказать.       — Кушай, солнце — женщина, проглотив еще один кусочек пасты, потрепала девочку по голове.       Девушки просидели на кухне весь вечер, обсуждая сегодняшний день. Лилиан была рада, что ее дочка наконец-то вышла со своего карантина и сразу влилась в течение школьной жизни. Абби была немного грустная, но оправдывала это своей усталостью. Солнце давно село за горизонт и на небе появились звезды, образовывая созвездия. Мисс Тернер говорила о том, какие вопросы она должна будет задать на завтрашнем интервью и смеялась над глупыми тонкостями своей работы.       — Никто тебя сегодня не задевал? — вдруг спросила Лилиан, доедая свой ужин.       — Нет, мам — Стеф даже рот не успела открыть, чтоб ответить за подругу. Абби, сохраняя спокойный вид, словно ни в чем не бывало, встала из-за стола и, собрав все три тарелки, понесла их к раковине.       — Хорошо, а то руки пообломаю — мулатка, сидевшая рядом засмеялась, а Аббигейль продолжала сохранять спокойствие. Лилиан посмотрела на свою дочку и немного взгрустнула. Вдруг женщина начала кашлять, прикрывая рот открытой ладонью.       — Мам, все в порядке? — девушка оторвалась от посуды, внимательно вглядываясь в лицо матери.       — Да, — она все еще кашляла — просто подавилась. Я лучше пойду, высплюсь — Лилиан поднялась, продолжая задыхаться — за меня не беспокойтесь.       — Спокойной ночи, Мисс Тернер — крикнула ей вслед Стефани.       — Спокойной, — тихо сказала Абби, всматриваясь в силуэт женщины.       — Спокойной ночи, девочки — дверь ее комнаты хлопнула.       Через несколько минут девушки переместились в комнату Аббигейль. Стефани сразу свалилась на кровать, забываясь сном, а Абби долго не могла уснуть и ворочалась. Девушка могла выпить лекарства, но она должна была соблюдать дозу. После болезни её часто мучала бессонница, а эти таблетки помогали ей расслабиться, но в то же время вызывали зависимость. Девушка еще несколько раз повернулась на другой бок и сдалась. Она поднялась и тихо вышла из комнаты. Встав на носочки, девушка прошла на кухню. Она залезла на стул, чтоб достать таблетки с верхней полки. Ее худая рука полезла вглубь шкафа, цепляясь за стеклянную баночку, наполненную красными таблетками. Абби слезла с табуретки и начала разглядывать цветные пилюли. Ее пальцы сжали стекло, и девушка отставила бутылку обратно.       — Нельзя — прошептала Абби, собирая слезы, появившиеся у нее на глазах.       Девушка направилась обратно к себе, услышав, что из комнаты Мисс Тернер доносится разрывной кашель. Абби медленно приблизилась к двери, приоткрывая маленькую щелку. Лилиан не спала и сидела под свои ночником, что-то печатая на компьютере. Её комната была больше, чем комната дочки, из-за того, что у Лилиан была также ванная комната. Всю площадь комнаты занимала огромная кровать, которая упиралась в стенку. За стенкой была душевая комната, где было много чего «женского». В остальном комната матери была слишком пустая. Два комода по каждой стороне кровати со светильниками на стенах. И одинокий шкаф, стоящий напротив лежанки.       — Ты заболела, мам? — девушка протиснулась в ее комнату, вырывая Лилиан из задумчивости.       — Немного, приболела, сейчас чай выпью и завтра буду как новенькая — женщина вернулась к своим делам, продолжая что-то быстро и отточено печатать.       — Можно с тобой поговорить? — Абби закрыла за собой дверь и села на кровать.       — Конечно, что случилось? — Лилиан отложила свой ноутбук, и выпрямившись, взяла дочку за руки.       — Я хочу перейти на домашнее обучение, теперь, навсегда — ответила Абби грустным голосом.       — А как же общение, друзья, школьная жизнь, золотце — женщина до коснулась до острой скулы своей дочери.       — Единственный мой друг — это Стеф, а с ней я общаюсь и вне школы — Аббигейль опустила свои глаза, поджав губы.       — Хорошо, как скажешь — Лилиан сползла с кровати, поставив ноги на полу — я завтра напишу тебе записку, с которой ты должна будешь пойти к директору и забрать документы.       — Спасибо — девушка обняла маму, утыкаясь своим носом в копну родных волос. — Что пишешь?       — Я забыла, что мне нужно — она снова начала кашлять — проверить и отредактировать вопросы Мистеру Старку — женщина встала с кровати и подошла к комоду, на котором стоял кувшин с водой. Она налила себе в граненый стакан немного жидкости и отпила.       — Тебе нужна помощь? — Абби смотрела на свою мать, поддавая сомнению ее слова о том, что она прекрасно справится с болезнью.       — Что бы ты задала ему при встрече? — Лилиан села на кровать, прогибая под собой матрац.       — Как он относится к новой селекции кроликов — сказала с серьёзным видом девушка.        — Обязательно спрошу — рассмеялась женщина и прервалась, снова начиная кашлять. — Знаешь, когда-то давно, я уже брала у него интервью, не факт, конечно, что он меня вспомнит, но это было бы весело.       — Когда? — девушка посмотрела на свою мать, узнавая, в своей матери ту, кто может увести любого парня.       — Давно, я только начинала свою карьеру, и это было очень большим толчком по карьерной лестнице — Лилиан легла на кровать, раскинув руки в стороны.       — Простите — в проеме появилась лохматая голова — я услышала, что вы были знакомы со Старком — в комнату зашла Стефани, протирая свои сонные глаза.       — Как только упомянешь вашего любимого Железного Человека, так все — рассмеялась Аббигейль, пододвинувшись, освобождая тем самым место для подруги.       — А какой он при общении? — мулатка села на край кровати, внимательно всматриваясь в лицо журналистки.       — Такой же, как и на экране, пафосный герой нашей планеты — Лилиан потянулась, хрустнув своими позвонками — девочки, никто не хочет лечь спать?       — Конечно, Мисс Тернер, мы сейчас пойдем — мулатка поднялась с кровати и потащила за рукав свою подругу. — Еще раз спокойной ночи.       Дверь закрылась и Лилиан осталась одна, слепо просверливая потолок. Ее ноутбук снова засветился, и женщина поднялась, поставив себе на колени горячее железо. На ее почту пришло письмо из больницы. Она глубоко вздохнула и нажала на ярлык.       «Уважаемая, Лилиан Роуз Тернер.       К сожалению, больница Денестри Малибу, штат Калифорния, отказывает Вам в химиотерапии. Ваше состояние усугубляется с каждым курсом, и наше руководство не может брать на себя такую ответственность. Вы можете продолжать пить препараты, которые вам назначил доктор Глаус. Со всеми сожалениями приносим вам весть, что в таком состоянии вам осталось около месяца, стоит рассказать вашей дочери Аббигейль Корнелии Тёрнер. Если вы затрудняетесь это сделать, можете обратиться к нашему психолгу миссис Волнес, для помощи вам или вашей дочери.       

Со всем уважением главный врач мистер Блойди.

      

Больница Денестри, Малибу, Штат Калифорния»

      Лилиан откинулась на спинку кровати, закрывая свое лицо руками. По ее щекам прокатилась слеза, оставляя мокрый след. Сколько она боролась вместе с Абби против этого, а теперь, она погибает сама. Ей не спастись, и Лили это прекрасно понимает. Как сказать это своей дочери? Сказать, что она теперь остается сама, в пятнадцать лет. Она не хочет покидать свое чадо, когда на них свалилась такая радостная новость. Они победили, вместе. А теперь, это конец. Всё.       

***