/2/ (Не)первая встреча
3 апреля 2022 г., 16:22
Лечащий врач Рэки дал разрешение на то, чтобы к нему пустили посетителя не из числа членов семьи. Он предположил, что знакомое лицо поможет Кяну начать вспоминать прошлое, даже если совсем понемногу. Даже одно воспоминание было бы хорошо для начала. Единственным условием было лишь ограничение на количество посетителей. Навестить Рэки мог только один человек, по выбору самого Кяна, естественно. Если бы посетителей пришло больше, был высок риск того, что Рэки попросту не справился бы с потоком информации. Друзья-то его помнят. А он их — нет. К тому же, если встреча вызовет какие-то осложнения, в шаговой доступности находятся все необходимые специалисты, поэтому попробовать стоило.
— Ну тут и думать нечего, Рэки, это должен быть Ланга! Вы, ребята, так дружны. Учитесь, работаете вместе, на скейтборде катаетесь дни напролёт… — рассказывала Масаэ. — Ланга видит тебя чаще, чем родная мама, — хихикнула она, прикрыв рот ладошкой.
Рэки смутился и опустил взгляд, пока произносил следующую фразу:
— Я не… Я не против. Мы можем пригласить его?
— Конечно, золотце! — женщина вытянула руку, чтобы погладить сына по голове. — И ты сам это сделаешь!
Скейтер в панике уставился на мать.
— Что?! Я не… не… Как я это сделаю?!
— Позвонишь, — последовал простой ответ.
— Но как?! — парень расстроенно отвёл взгляд. — Я не помню его номера.
Он мог бы позвонить другу со своего телефона, но тот разбился от удара об асфальт при падении и не работал. Хотя сим-карта, скорее всего, была ещё жива; осталось заменить сам телефон, но на данный момент это не представлялось возможным.
— У меня есть его номер, — Масаэ Кян выудила из сумки свой мобильный. Когда Рэки вопросительно посмотрел на неё, она объяснила: — Мы обменялись номерами в вечер аварии, когда тебя уже доставили в больницу. Ланга очень за тебя переживает, он просил меня держать его в курсе всего, что касается твоего состояния.
Масаэ отыскала нужный контакт и вручила телефон сыну. Рэки тупо уставился в экран. Через несколько секунд он покачал головой и протянул мобильный обратно, отводя взгляд. Рука его дрожала.
— Я не могу, — тихо произнёс скейтер. — Мне страшно.
— Рэки, милый, послушай, — Масаэ накрыла тёплой ладонью руку сына. — Тебе нечего бояться. Ланга там, наверное, сам не свой от волнения, он твой лучший друг и очень дорожит тобой. Он уже знает, что ты пришёл в себя, но ты только представь, как сильно он обрадуется, если именно ты пригласишь его сюда проведать тебя. Он будет счастлив услышать твой голос, Рэки, и ничей другой. Звони.
Слова матери вселили некую уверенность. Рэки снова вперил взгляд в экран смартфона. Палец застыл над кнопкой вызова. Кян сглотнул. «Была не была», — подумал он, одним резким движением нажимая на иконку вызова, прежде чем сомнения одолели бы его.
Парень приложил телефон к уху. Пошли гудки. Казалось, время тянулось бесконечно долго. Рэки кусал губы и мял простынь. Сердце бешено колотилось в груди. Он сам не понимал, чего хотел больше: чтобы Ланга ответил или пропустил этот звонок.
В реальности же Ланга практически сразу взял трубку. Наверняка сидел и мониторил каждый звонок и каждое сообщение в ожидании любых вестей.
— Госпожа Кян! — раздался на другом конце взволнованный юношеский голос. Рэки он показался очень приятным, почти завораживающим. — Есть новости о Рэки?!
— Кхм, эм… — Кян прочистил горло. — Вообще-то это я. Рэки.
Несколько мгновений на том конце провода повисла полнейшая тишина. Рыжик готов был провалиться сквозь землю. Ну надо же так сваливаться на головы людям?
Он уже почти ударил себя по лицу, когда в ответ послышался облегчённый вздох.
— Рэки, боже, ты… — секундная пауза. Было видно, что парень всё ещё не мог прийти в себя от испытываемых эмоций. — Ты не представляешь, как я счастлив тебя слышать! — Рэки показалось, или он успел расслышать небольшой всхлип?
— Тут такое дело… — Кян почесал затылок, не зная, с чего начать.
— Ты потерял память. Я знаю, — перебил его Хасегава.
— Оу… Вот как, — смущённо буркнул Рэки.
— Рэки, всё хорошо, — заверил того Ланга. — Мы… мы обязательно справимся. Самое главное, что ты остался жив.
Голос Хасегавы был твёрд, но Кян не мог не думать о том, что же пришлось пережить этому юноше в ту несчастную ночь. «И всё из-за меня», — подумалось рыжему скейтеру.
— Ланга, — на секунду Рэки замолчал, удивляясь тому, как легко и правильно ощущалось произносить имя Хасегавы. — Ты не мог бы… Ты не мог бы прийти завтра в больницу? Навестить меня. Посещение разрешено пока только одному человеку, и я был бы… Я был бы очень рад тебя увидеть. — Лицо горело от смущения. Но вместе с тем Кян всем сердцем надеялся на то, что Ланга согласится.
— Конечно! — сразу же ответил Хасегава. — Рэки, я обязательно приду! Я обещаю тебе.
На душе у Кяна впервые за весь день стало по-настоящему спокойно.
***
Ещё какое-то время после этого звонка Масаэ Кян провела у койки сына, уговаривая того съесть хоть что-то. Рэки отказался наотрез: аппетита не было от слова совсем, и парень боялся, что его и вовсе может стошнить. Обречённо вздохнув, женщина отступила, но взяла со скейтера слово, что он хорошенько поест утром. Кяну пришлось согласиться. Тогда Масаэ наклонилась к сыну, чтобы обнять, но вспомнив про ушибы, ограничилась тем, что поцеловала того в лоб и потрепала по голове. Она очень не хотела оставлять сына одного, но ей нужно было вернуться домой, чтобы проведать и позаботиться как о младших дочерях, так и о самой себе, и попытаться хотя бы немного расслабиться и перевести дух после всего произошедшего. Рэки она строго наказала отдохнуть, и когда тот с улыбкой кивнул, отсалютовав ей со словами «Так точно, мэм!», тепло улыбнулась и скрылась за дверью. Оставшись в одиночестве, Рэки с минуту-другую просто озирался по сторонам, не зная, чем себя занять. Мысли занимал лишь завтрашний день. Обрадуется ли Ланга, когда увидит его? Вспомнит ли Рэки хоть что-нибудь? От раздумий его отвлекла медсестра, вошедшая в палату. Она аккуратно сняла с него бинты и осмотрела места ушибов. Затем отсоединила капельницу и предложила Рэки принять душ, пока она меняет пакеты. Рэки заметил на кресле спортивную сумку с принадлежностями, которые обычно нужны пациенту в больнице, заботливо оставленную его матерью. Рэки мысленно поблагодарил эту предусмотрительную и заботливую женщину. В сумке Рэки нашёл сменные носки и нижнее бельё, спортивные штаны, а также повязку на голову с каким-то забавным существом и жёлтую толстовку. Повязку наверняка ему пока ещё не разрешат носить, хотя Кян уже представлял, как тайком надевает её — уж больно она ему нравилась. И повязка, и толстовка были довольно изношены. Интересно, это потому, что он их очень любил и часто носил в прошлой жизни? Откланявшись медсестре, Рэки взял сменную одежду и закрылся в санузле палаты. Включил воду, и пока та грелась, снял неудобный больничный халат. Кян посмотрелся в зеркало, и хоть то было небольшим, увиденного было достаточно, чтобы удивлённо вздохнуть. Бледная кожа, мешки под глазами, ссадины — всё это шло вразрез с лохматыми огненно-рыжими волосами и золотисто-карими глазами. Самый обычный юноша, ничего примечательного. Посредственность. Куда ни глянь, везде были синяки и царапины, а правое плечо было красным и слегка припухшим от вывиха, который, впрочем, уже был в процессе заживления. Имелись также и старые шрамы, и их было довольно много. Масаэ Кян рассказала Рэки, что он очень любил кататься на скейтборде, был прямо одержим этим и набил кучу шишек. Кян непроизвольно задумался: как прежний он мог так сильно любить скейтбординг, если катание на доске его лишь калечило? Кян перевёл взгляд ниже, и лицо его стало на тон белее. У нижних рёбер красовались сочные фиолетово-зелёные гематомы. Смотреть было довольно тяжело. И как только прежний Кян мог переносить постоянные вывихи и ушибы, не говоря уже о переломах костей? Стараясь не думать об этом, скейтер быстро вымылся в душе и вернулся в палату, где его уже ожидала медсестра с пачкой новых бинтов и целым набором таблеток. Рэки стянул толстовку, тихо зашипев, когда слишком резко дёрнул больной рукой. Медсестра быстрыми, отточенными и аккуратными движениями наложила новые бинты на голову, плечо и торс юноши. Затем тот снова оделся, и девушка вновь ввела ему капельницу. Проследив, чтобы скейтер выпил лекарства, она откланялась и покинула палату. Рэки снова остался один. Спать не хотелось, хоть он и чувствовал себя уставшим. Скейтер дотянулся до сумки и снова порылся в ней. Как оказалось, мама оставила ему и планшет, благо, он был незапароленный. Звонить и отправлять сообщения, как на телефоне, с него нельзя, но зато в галерее нашлись фото и видео — самая настоящая кладезь воспоминаний, бесценная в данной ситуации. Самое последнее видео было датировано неделей назад. На нём было видно юношу, выполняющего различные трюки на скейте. Он катался с одного конца рампы на другой, делая перевороты в прыжке. С каждым новым заходом он прыгал всё выше и выше. Движения парня были точны и грациозны, как у самого настоящего принца. Ветер развевал длинные белоснежные волосы, а в глазах горел огонь. Сердце Рэки забилось чаще. От удивления. От восхищения. От чего-то ещё? Рэки быстро пролистал остальные фото и видео, и на большинстве из них можно было увидеть этого талантливого скейтера. Имелись также и фото с маленьким зеленоглазым мальчиком-брюнетом в забавной кошачьей толстовке, двумя высокими уже вполне себе мужчинами: один бледный с розовыми волосами, а другой загорелый и почему-то всегда без майки. Был также и рыжеволосый парень с очень ярким макияжем на лице. Видимо, то и были его друзья. Но чаще всех встречался именно тот блондин. Видео с трюками, совместные фото, на которых они оба выглядели очень счастливыми, — подобного было пруд пруди, но имелись также и снимки, сделанные исподтишка. Рэки смутился. Насколько же близки они были, что вся память планшета забита этим парнем? Но Кян не мог отвести взгляда. Это и есть тот самый Ланга? «Очень красивый», — подумал Рэки. Изящные черты лица, голубые глаза цвета чистого неба — а может быть, льда? Рэки отложил планшет и откинулся на подушки. Лицо горело. Во всём теле по непонятной причине разливалось тепло. — Чёрт бы тебя побрал, Ланга, — пробормотал Кян, пряча лицо в ладонях. — Быть таким красивым — преступление. Но, как оказалось, в жизни Хасегава был ещё красивее.***
Весь следующий день Кян был словно на иголках. Несмотря на то, что он по-настоящему проснулся довольно поздно, до времени свободных посещений оставалось ещё несколько часов, по ощущениям сравнимых только с несколькими годами. Как и обещал матери накануне, Кян поел, ему снова сменили бинты, врач зашёл его проведать и узнать о наличии жалоб. Единственной жалобой скейтера было то, что время тянулось непростительно медленно. Кян сидел на подоконнике, смотря на улицу через окно. Солнце приятно грело кожу. Рэки прикрыл глаза, отдаваясь на милость убаюкивающим солнечным лучам. Когда он их открыл в следующий раз и взглянул на часы, то осознал, что время посещений вот-вот начнётся. На мгновение рыжий запаниковал. Он не знал, куда себя деть, как себя вести. Тогда скейтер переместился обратно в койку, сел, скрестив ноги, и принялся мять простынь в ожидании, стараясь унять частое сердцебиение. Через несколько долгих минут дверь приоткрылась. Рэки вскинул голову. Не открывая дверь до конца, в палату заглянула Масаэ Кян. На лице её красовалась широкая и довольная улыбка. — Смотри, кого я привела! — полу-воскликнула, полу-пропела женщина, отходя в сторону и открывая шире дверь. В палату неуверенным шагом зашёл высокий юноша с голубыми глазами и белоснежными волосами. Ланга. Сердце Рэки пропустило удар. Он еле сдержался, чтобы не выдать томное «О-о-ох». — Ну, вы тут, мальчики, поболтайте, а я отойду ненадолго. Не буду вам мешать, — с этими словами Масаэ Кян вышла из палаты, прикрыв за собой дверь. Ланга медленно, шаг за шагом, подошёл к подножью кровати. На лице его застыло выражение удивления и… страха? Хасегава словно призрака увидел. Он не решался подойти ближе. Кян смутился, отвёл взгляд, вытер резко вспотевшие ладони о штаны и уж было встал с кровати, чтобы налить себе воды, но отказался от этой идеи, когда понял, что всё сразу разольёт из-за дрожи в руках. Так они и стояли каждый на своём месте. Рэки, склонив голову вниз, мял в руках края толстовки. Лицо его покраснело ещё больше. Он не смел смотреть на Лангу, который, в свою очередь, не двигался и, казалось, не дышал. — Ну что ты встал там, как вкопанный… И молчит ещё… — тихо, недовольно и смущённо буркнул Рэки. Это словно разбудило Лангу. В два шага он оказался рядом с Рэки, стискивая того в крепких объятиях. Одной рукой Хасегава аккуратно придерживал Кяна за голову, положив ладонь тому на затылок, а второй прижимал к себе за плечи. Рыжик мог чувствовать, как у Ланги слегка трясутся руки. Блондин мягко прижался носом к виску Кяна, вдыхая аромат. Рэки был ниже ростом. Сначала слегка опешив, уже через несколько секунд он уткнулся лицом в шею Хасегавы и обнял его за талию, сцепив руки в замок за спиной парня. Ланга прижал его ещё крепче к себе. — Прости меня, прости, прости, прости… — повторял он шёпотом Кяну в ухо. Рэки не понимал, что тот имел в виду. Он ничего не понимал. Единственное, что Кян отчётливо осознавал, — в объятиях Ланги он чувствовал себя в безопасности. Все тревоги отступили, оставив место лишь чему-то нежному и тёплому. Хасегава был здесь, и это всё, что было нужно Кяну.
