/1/ Сам не свой
2 апреля 2022 г., 15:17
Рэки почувствовал боль раньше, чем по-настоящему пришёл в себя. Она отдавалась пульсациями во всём теле. Казалось, каждая клеточка мучилась в агонии. Дышать было тяжело, голова раскалывалась.
Кян с трудом открыл глаза, сначала один, потом второй, и тут же пожалел об этом: от слишком яркого света их сразу защипало. Скейтер тут же зажмурился, досчитал до десяти и снова попытался оглядеться.
Взгляд ни на чём не мог сфокусироваться, всё вокруг кружилось и выглядело расплывчатым. Кян попытался поднести руку к лицу, чтобы потереть глаза, но его собственное тело его не слушалось. Оно было словно свинцом налитое, и руки казались тяжёлыми в том числе.
Тогда Рэки решил приподняться на локтях, но как только он с трудом принял более-менее вертикальное положение, голова взорвалась вспышкой острой боли, настолько сильной, что аж дыхание перехватило. Тогда юноша непроизвольно попытался набрать полную грудь воздуха, но рёбра тоже отдались приступом невероятной боли.
Рэки чувствовал, что задыхается. На грудь будто что-то давило, голова и рёбра болели. Всё вокруг плыло, и в глазах то и дело темнело. Скейтер издавал рваные хрипы, силясь сделать хотя бы один вдох.
Вдруг кто-то взял его за руку и приобнял за плечо. Кян не мог понять, кто это: он никого не успел заметить, когда очнулся, а сейчас был слишком увлечён тем, что вперил взгляд перед собой, сжимая простынь до побеления в костяшках. Ему было некогда глядеть по сторонам, он надеялся не откинуться от недостатка кислорода и всеми силами пытался напомнить организму, как нужно дышать.
— Рэки? Боже мой, Рэки! — раздался над ухом обеспокоенный женский голос. — Врача! Кто-нибудь, помогите!
Рэки, значит? Какое интересное имя. А кто здесь Рэки? И где это, «здесь»?
Раздались шаги, в комнату кто-то вошёл. Рэки видел, как рядом с ним остановились две девушки в костюмах медсестёр, но он не мог поднять голову и посмотреть на них: он всё ещё задыхался и не мог ни на чём сфокусироваться.
В правой руке защекотало. Рэки перевёл на неё взгляд и заметил, что ему в вену была введена трубочка от капельницы. Кян наблюдал за тем, как прозрачная жидкость, поступающая через неё прямо ему в кровь, потекла ещё быстрее. Через пару мгновений боль во всём теле стихла, Рэки смог наконец расслабиться и сделать вдох. Глубокий вдох сделать не получилось, так как бока всё ещё отдавались болью, и более сильный приступ скейтер провоцировать не хотел.
Отдышавшись, Кян откинулся на подушки. Голова всё ещё словно бы немного кружилась, но теперь юноша мог более осознанно отнестись к тому, что происходит.
Очевидно, его звали Рэки, и, очевидно, он сейчас находился в больнице. Кян с ужасом осознал, что он не имеет ни малейшего представления не только о том, как он здесь очутился, но и о том, кто он такой вообще.
В голове было пусто, Кян не мог ухватиться ни за одну мысль, ни за одно воспоминание. Если бы не обезболивающие и седативные, которые, видимо, ему только что ввели через капельницу, у него случился бы ещё один приступ паники.
Одна из медсестёр покинула палату, другая протянула Рэки стакан воды. Парень аккуратно взял его и хрипло поблагодарил девушку. Его собственный голос звучал незнакомо. Он всегда таким был?
Рэки перевёл взгляд на женщину, которая всё ещё ласково гладила его по спине, не отпуская руку. Она улыбнулась ему, и Кян сглотнул. Кто эта приятная женщина?
«Красивая», — подумалось скейтеру. Женщина с таким беспокойством смотрела на него, было понятно, что юноша дорог ей, и ему было стыдно за то, что он ничего не помнил о ней. Логично было бы предположить, что будь она посторонней, ей бы не позволили находиться в палате. Может, это его мама?
Рэки всё разглядывал женщину широкими глазами, и, видимо, замешательство на его лице было слишком очевидным, потому что улыбка с её лица постепенно пропала и выражение на нём сменилось таким же недопониманием.
— Рэки... Рэки, ты помнишь, как ты сюда попал? Ты узнаёшь меня? — осторожно спросила женщина.
Кян, прикусив губу, виновато покачал головой и опустил взгляд.
— Боже мой... — раздался над ухом тихий шёпот. Рэки зажмурился. От печали в её голосе хотелось плакать.
***
— Вывих плечевого сустава левой руки, ушиб рёбер и лёгкого, сотрясение мозга и... амнезия, — объявил доктор диагноз. Рэки слушал его вполуха. То, что он потерял память, стало ясно, ещё когда он не смог ответить на самые банальные вопросы. Первичный шок уже почти прошёл, и для человека, который только что услышал довольно неутешительный вердикт, он не был убит горем или тревогой. В конце концов, он же не помнит ничего о том, кем был в прошлой жизни и как он получил эти травмы. Быть может, то была не случайность. Может, он хотел забыть что-то. Врач продолжал говорить что-то про выздоровление, курс лечения и возможные визиты к психиатру. С каждым его словом Масаэ Кян — мама Рэки, которая и так была невысокого роста — казалось, сжималась и становилась всё меньше и меньше. Скейтеру было тяжело осознавать, что он доставил неприятности этой чудесной женщине. Но и от взглядов, полных жалости, которые на него периодически бросали, в частности медсёстры, становилось тошно. Тем временем врач продолжал: — Для каждого пациента время восстановления абсолютно индивидуально. Кому-то память возвращается через месяц, у другого это может занять год. — Год, — тихо повторил Рэки, не поднимая взгляда. Он мог слышать, как в тот же момент его мама всхлипнула. Целый год жить, не имея ни малейшего понятия о том, что ты из себя представлял предыдущие семнадцать лет. А ведь это ещё довольно утешительный прогноз. К тому времени он наверняка привыкнет к новому себе, тогда будет ли сложно возвращаться к предыдущей жизни? Хочет ли он этого? Вдруг ему не нравилось то, кем он был раньше? Что касается полученных увечий, то Рэки тоже довольно легко отделался. Ему повезло, что водитель машины из-за ливня ехал на невысокой скорости. И всё-таки падение было неудачным. Тут врача позвали в другую палату, он попрощался и вышел. Попросив обращаться к ним по любому вопросу, медсёстры откланялись и ретировались вслед за ним. Рэки вздохнул и перевёл взгляд на прикроватную тумбочку, пытаясь привести в порядок мысли. Хоть и слушал он вполуха, полученной информации было достаточно, чтобы голова снова закружилась. На тумбочке стояли вазы с цветами и детский рисунок — портрет Рэки, Масаэ, Коёми и близняшек. Парень отметил, что его нарисовали со скейтом в руках, и от этого, по непонятной причине, по спине пробежал холодок. Рисунок был немного неумелый, но очень милый — подарок младших сестёр Рэки. Девочек не водили в больницу к лежащему без сознания Кяну, чтобы не расстроить. Скейтер одновременно обрадовался и испугался, когда узнал, что он не единственный ребёнок в семье, что у него есть аж три сестры. Хороший ли он брат? Дарит ли он им достаточно любви, заботы? Рады ли они иметь такого старшего братика? Рэки не знал, и он не мог вспомнить ничего о девочках. Он боялся встретиться с ними и не оправдать их ожиданий. Насчёт отца Масаэ ничего ему не сказала, и Рэки не стал спрашивать. Значит, так лучше. Подарков от друзей на тумбочке Кян пока не наблюдал, хоть мама и сказала ему, что он дружил с несколькими ребятами. Видимо, их пока не пускали проведать его. Тем временем Масаэ подхватила рассказ с того момента, на котором его прервал доктор. Она сказала, что Рэки не приходил в себя три дня. Да уж, заставил он всех попереживать. Что-то не давало Кяну покоя. Казалось, было нечто важное, что он должен был вспомнить. На языке вертелось какое-то слово — нет, не слово, имя. Рэки пытался вспомнить, но мысленно натыкался на толстую стену. Как же зовут этого человека? И кто он? Вспомнить имя казалось жизненно важным. Ли? Нет, не то... Может, Ле?.. Лу?.. Ла! — Ланга, — резко выдохнул Рэки. В глазах потемнело. Масаэ резко вскинула на него взгляд. Затем глаза её наполнились слезами, и женщина, наклонившись ближе к юноше, широко улыбнулась: была счастлива, что сын вспомнил хоть что-то. — Да, малыш, — она часто закивала. — Ланга — это твой лучший друг. Такой милый и добрый мальчик... Он всё порывался навестить тебя, пока ты лежал без сознания. Это он был с тобой, когда... Не нужно было заканчивать предложение, чтобы понять, что она имела в виду. — Я хочу его увидеть, — произнёс Рэки. Глаза его впервые за долгое время горели огнём.
