Знание — сила!

С раннего утра являются рабочие. Соседнюю с ее лабораторией совещательную кладовку срочно освобождают от бардака, растягивают пластик и становится ничего не видно, зато слышно по-прежнему отлично. Замена стен, вентиляции и пола. На первой космической скорости. Что происходит? Лейтенант вызывает ее к себе, вид у лейтенанта — будто он напился уксуса. — В общем, Лопес, — говорит лейтенант, — неизвестный благодетель выделил кучу бабла на научное оснащение полиции Лос-Анджелеса. — Всего Лос-Анджелеса? — изумляется Элла. Лейтенант вздыхает, кажется, очень хочет сказать «потому что у некоторых слишком много денег», но не говорит. — Всего Лос-Анджелеса. В принципе, вы можете выбрать, что вам надо. Но, — он поднимает палец, — вы получите оборудование для анализов токсикологии, какое можно здесь поставить, и это не обсуждается. — Конечно, сэр, — говорит Элла. Ура, ура, хотя бы в части (большей части) анализов они перестанут быть зависимы от Великой Общей Очереди! — А что, там еще на что-то останется? — Останется, — отвечают ей очень кисло и протягивают бумаги. Какой-то каталог, распечатки, сметы… — Развлекайтесь. Элла тратит на бумаги весь обед, но это того стоит. Главное — не осознавать количество нулей в сумме, выделенной на «развлечение». Ее лабе светит апгрейд. И ей даже хватит на совсем маленький и не последнего поколения секвенатор генома. Они полностью развяжутся с главной лабораторией в анализах ДНК. Ух! И только месяц спустя, когда ремонт закончен — что само по себе фантастика — и оборудование установлено и даже налажено — а это уже прямо фэнтези и магия, — Элла видит, как вошедший в лабу Люцифер с улыбкой кидает беглый взгляд на секвенатор, и наконец-то все понимает. — Чувак, — говорит она после обязательных обнимашек, — тебе не кажется, что это было немножко чересчур? Только ради того, чтобы я получила секвенатор? Он же даже не последней модели, на последнюю остатков денег не хватило. Потому что там нужен был почти миллион. Не последняя в десять раз дешевле. — Нет, мисс Лопес. — Сатана оглядывает ее обновленную лабу и улыбается. — Это было как раз правильно. Линда мне говорила, что я постоянно пытаюсь исправить симптомы проблем, не касаясь их сути, и она права — я очень давно отучил себя думать о системных переменах… Но надо же когда-то и с чего-то начинать. Системных переменах?.. — Ты не про Армагеддон? — интересуется Элла. Она совершенно спокойна, да. Это самая та тема для разговора с гражданским полицейским консультантом в конце рабочего дня. Люцифер издает смешок — только это не совсем человеческий звук, что-то почти музыкальное. — Нет, мисс Лопес, что вы. Армагеддон… Если бы я хотел войны с Небом, она бы уже началась, и там это прекрасно знают. Я никогда не хотел жертв. А изменить миропорядок так, чтобы единственной жертвой стал я, — невозможно. Ну или я слишком глуп и не вижу как. Нет. Я про системный бандитизм и торговлю людьми в Лос-Анджелесе. Элла сглатывает. Пусть он не думает, что она пропустила мимо ушей это вот «чтобы единственной жертвой». Это настолько неправильно, что… Он смотрит на нее очень спокойно, в кои-то веки в нем не чувствуется бури энергии, желания куда-то немедленно бежать — от чего-то немедленно бежать? — и Элле на мгновение становится холодно — будто там космос, за этим черным взглядом. Холод, пустота, вечность. Безжалостный мир, который не изменить. Люцифер резко отворачивается, прячет глаза. — Прошу прощения, мисс Лопес. Я немного… — Маска сбилась? — Даже лучшие актеры Метода, — произносит он, смотря сквозь стеклянную стену на вечернюю суету участка, — иногда сбиваются с роли. — Кстати, — говорит Элла и, коварно подкравшись, обнимает его со спины, — давно хотела тебя спросить. Ты правда выглядишь именно так? — Так прекрасно? Или вы про наличие у меня рогов и копыт, мисс Лопес? — Я про э… исполненных очей ангелов, огненные колеса с крыльями и э… Лавкрафта? Древних Богов? Он смеется. — Лавкрафта! — Ну. — Элла отпускает его и пожимает плечами. — Девушка же может помечтать, правда? — Только вы, мисс Лопес, — он поворачивается к ней, улыбается, смотрит весело и тепло. — Ну, должен признать, что мы и вправду не творили мир, будучи крылатыми людьми в хитонах. Хитоны Папочка придумал куда позже, и я уже тогда должен был понять, что Папочка изобретет Ад. — То есть?.. — Старина Говард был не совсем прав, у нас не было такого количества щупалец, как у его созданий, но… скажем так… Элле очень хочется подпрыгнуть на месте и захлопать в ладоши, и она удерживается героическим усилием. — А покажешь? Люцифер качает головой. — У меня больше нет этой формы. — То есть?.. Он ненужно поправляет пиджак и отвечает легко: — Когда Папочка определился со своим новым проектом, он привел всех нас, тех, кто был рожден, а не сотворен, всех первых, к... э… общему знаменателю. Человеческой форме, крыльям, этому всему. Хитонам, — он морщит нос. — Хитоны — это просто извращение, если хотите знать, мисс Лопес. Привел? В смысле… заставил измениться? Насильно?.. Ох. — Лимит на обнимашки на сегодня выбран! — Люцифер тактически отступает к двери и машет на нее руками. — Мисс Лопес, это было очень давно. Не нужно переживать, теперь все хорошо! — Правда? — тихо спрашивает Элла. — Ну конечно, — он улыбается. — Разве это тело не прекрасно? И я никогда не вру! Да, думает она. Только очень сильно не договариваешь. Очень, очень сильно. Из-за стеклянной стены на нее умоляюще смотрит Хлоя: у Хлои куча бюрократии и Хлоя жаждет передышки от своего слишком энергичного консультанта. Будет тебе передышка. И ему тоже. — Показать тебе, как секвенатор работает? — спрашивает Элла. В ответе, в общем-то, можно и не сомневаться.