Алая Леди

      — …вы даже не представляете, как тяжело быть единственной супергероиней в этом городе и тащить всё на своих хрупких женских плечах! Но я люблю Париж всем сердцем, поэтому готова страдать во имя моего дорогого города, — Алая Леди в очередной раз сверкнула широкой улыбкой в объектив камеры, хотя задавший ей вопросы журналист находился несколько сбоку от оператора, и выходило, что смотрела Алая Леди совершенно мимо него, увлечённая тем, чтобы принять наиболее выигрышную позу в кадре.       Кот Нуар, стоявший в считанных шагах от неё, с громким вздохом закатил глаза.       Всеобщая зрительская обласканность и слава отнюдь не были первыми пунктами его приоритетов в жизни, но быть настолько откровенно лишённым даже малейшей — тем более заслуженной — признательности было весомым поводом для обиды и раздражения на Алую Леди.       — То есть Кот Нуар никак не помогает вам в борьбе с одержимыми акумой? — сведя брови и изображая полную обеспокоенность возможной перенагрузкой Алой Леди, уточнил журналист, и Кота Нуара пробрало гневной дрожью от одного этого вопроса, но это ощущение и рядом не стояло с тем, когда Алая Леди картинно закатила глаза и прижала руку ко лбу, словно у неё закружилась голова:       — Какая помощь, когда мой помощник только и умеет, что всё разрушать? Я одна, совершенно одна!       «Настолько одна, что от тебя скоро собственное отражение сбежит», — до скрипа стиснул челюсти Кот Нуар.       — Что самое сложное в моей работе? — переспросила она, округлив глаза и кукольно взмахнув ресницами, а потом вытянула губы и в нарочитой задумчивости приложила к ним палец. Впрочем, уже через секунду Алая Леди взмахнула кокетливо рукой и засмеялась: — Конечно же, сохранять причёску в идеальном состоянии! Знаете же, в бою в меня вечно кидают всякие штуки или хватают, так что блистать мне вовсе нелегко!       «Ещё как нелегко, когда не получается сделать селфи из-за того, что на фоне меня колошматит очередной одержимый акума», — мысленно фыркнул Кот Нуар, с натянувшим все нервы усилием сдержавшись от того, чтобы произнести это вслух — склоки между двумя главными героями Парижа едва ли помогут росту их репутации или послужат достойным примером горожанам.       Алая Леди продолжала бодро щебетать о своей трудной супергеройской доле («А то как же — я ведь не рискую во время боя ноготь сломать», — в такт каждой реплике отвешивал едкие мысленные комментарии Кот Нуар), когда со стороны смежной улицы раздался подозрительный грохот, заставивший Кота Нуара дёрнуть хвостом и прищуриться, переведя взгляд в ту сторону — на мгновение он даже перестал беситься на Алую Леди, однако долго это не продлилось, потому что она и ухом не повела на шум, чересчур увлечённая самолюбованием.       «Надо обязательно посоветовать журналистам в качестве благодарности от города подарить ей слуховой аппарат, а то у неё, кажется, проблемы со слухом», — шумно выдохнул и уже несдержанно взаправду фыркнул Кот Нуар, хмуро вглядываясь в переулок, откуда не только не переставал доноситься, но и становился всё громче и громче шум, на который Алая Леди всё не обращала внимание, хотя даже взгляд интервьюирующего её журналиста начал косить в ту сторону. Внутренне чертыхнувшись и приготовившись к тому, что слух сейчас обожжёт громкий возмущённый визг, а самого его обольют оскорблениями с головы до ног, Кот Нуар протянул к Алой Леди руку, чтобы дёрнуть её и призвать, наконец, обратить внимание на подозрительный шум.       Однако делать это не понадобилось: Алая Леди сама переключила внимание, когда из переулка вылетела оторванная магазинная вывеска и, просвистев в воздухе прямо между ней и журналистом, заставила прохожих броситься в рассыпную, а журналиста и оператора — отшатнуться, уронив микрофон и камеру, которая закономерно и безвозвратно разбилась.       — Какого!.. — Алая Леди распахнула глаза и крутанулась на каблуках, негодующе уставившись на появившегося из переулка одержимого акумой. — Да как ты смеешь прерывать моё интервью, мерзкое чудовище! Пошёл вон!.. — голом её не успел перейти на ультразвуковую и разрывающую барабанные перепонки громкость, потому что одержимый со скрежетом вырвал из асфальта пожарный гидрант и запустил прямиком в Алую Леди — чудом он пролетел над её головой, едва задев макушку, отчего несколько прядей выбились из причёски, упав непривлекательными кривыми росчерками на лицо и почти полностью разрушив её всегда идеально собранный хвост. Не успевший кинуться наперерез Кот Нуар аж выдохнул, подумав, что Алой Леди невероятно повезло, в то время как сама она, очевидно, так не считала: видная из-под маски часть её лица стремительно побагровела от ярости, а руки сжались в подрагивающие от напряжения кулаки — Кот Нуар впервые видел её такой искренне разозлённой, что даже застыл, моргнув удивлённо и на секунду напрочь забыв про громко топающего в их направлении одержимого акумой.       А в следующий миг Алая Леди преподнесла ещё один сюрприз, заставший Кота Нуара ошарашенно замереть: с неожиданно нечеловеческой скоростью, которую никогда раньше не проявляла, она в считанные секунды преодолела расстояние до одержимого акумой и, на ходу выбросив йо-йо, обмотавшееся вокруг фонаря и подпрыгнув на нём, с разбега влетела в него ногами, отбросив на несколько метров назад и опрокинув на землю. Одержимый не успел не то, что подняться — даже шевельнуться, потому что Алая Леди сразу же воспользовалась супершансом и, словив упавший ей прямо в руки камень, повторно подпрыгнула на йо-йо, чтобы упасть одержимому на грудь и с размаху разбить подсвечивающийся акумой медальон. Стоило этому произойти, как тело одержимого буквально сдулось, возвращаясь к привычным человеческим размеру и облику, а Алая Леди, запыхано дыша, выпрямилась и встряхнула волосами — губы брезгливо изогнулись, когда она схватилась за карманное зеркальце и принялась придирчиво осматривать себя и свою неизбежно испорченную причёску.       Этот жест откровенно позабавил Кота Нуара, впервые не успевшего и краем поучаствовать в сражении — настолько стремительно всё произошло. Всё-таки Алая Леди, на короткое мгновение показавшаяся ему настоящей супергероиней, была неисправима.       А вот Бражник, пристально наблюдавший за каждой секундой развернувшегося боя, раздражённо чертыхнулся с мыслью, что впредь будет выбирать момент для нападения тщательнее, чтобы Алая Леди не теряла обожаемые минуты славы, становясь от этого по-настоящему опасной и способной дать отпор.