Легенда о Чёрной Жемчужине

— Эй, — раздалось откуда-то сбоку. — Оболтус, просыпайся. Сильный удар прилетел под рёбра, и Блас с трудом продрал глаза, поднимая тяжёлую голову от деревянной стойки. Сильно воняло навозом и пóтом немытых тел. Было слишком много незнакомых и странно одетых людей вокруг. В свете факелов всё выглядело как-то фантастически и неприемлемо. Блас попал на вечеринку, о которой забыл? Кто все эти люди? И где, чёрт его дери, Лухан? Он раскрыл зажатую в кулак руку и увидел на ладони рубиново-красный камень. Поняв, что вопросов стало ещё больше, он посмотрел на изучающих его людей, убрал рубин в карман брюк и нервно взглотнул. — Ты кто? — задал вопрос полный мужчина с редкими зубами и грязными волосами, патлами висящими вдоль его головы до плеч. — Блас, — оглядываясь по сторонам и рассматривая людей, сказал он. Люди, окружающие его, были разного возраста и половой принадлежности. Женщины носили причудливые причёски, словно парики, возможно, это и были парики. Все они были разодеты в пышные платья разных цветов и покроев. У большинства в руках были веера, которыми они обмахивались. Мужчины были одеты в широкие рубахи с длинным рукавом, поверх которой обязательно был длинный кортуз или жилетка, на ногах высокие сапоги с подворотом. Дети, а здесь были и они, в большинстве своём были одеты как мужчины, даже девочки. А может, это были мальчишки? Блас не знал, так как почти у всех были длинные грязные волосы. Как у мужчин, так и у детишек. — Эредия. Блас Эредия. — Что ж, Блас Эредия, — сказал тот же мужчина с кривыми зубами, скорее всего, он был здесь главный. — Кто ты такой? И какого хера здесь делаешь? «Хотел бы я сам это знать», — подумал он. Сейчас, находясь среди толпы этих людей, Блас понимал, что это он здесь выглядит нелепо. В идеально выглаженных брюках и начищенных туфлях известного бренда, в белоснежной рубашке с пуговицами, о которых тут, похоже, не слышали, судя по шнуровкам и распахнутым рубахам. Он оглядел себя, насколько это было возможно. Ладно, уже не настолько идеально он выглядел, но и всё равно не по-местному. — Это мой старпом! — раздался громкий оклик из-за его спины. Толпа дружно оглянулась, а потом прошёл взволнованный шёпот. Блас тоже оглянулся. Перед ним, точнее за ним, стояла… девушка? Её стройная фигура была обтянута в коричневый костюм, из-под узкого корсета выглядывала, скорее всего, когда-то белая блуза с рюшами, эффектно подчёркивая маленькую аккуратную грудь. На ногах длинные чёрные сапоги выше колена. На поясе с одной стороны висел однозарядный кремниевый пистолет и мешочек, видимо, с порохом, с другой — длинная абордажная шпага и фляжка. Её аккуратное лицо обрамляли длинные рыжие волосы, которые спускались по плечам и груди, заканчиваясь на талии, некоторые пряди были сплетены в дреды, другие в косы, а ещё на некоторых было немного бусин разных цветов и размеров. Саму голову скрывала треуголка, надетая поверх банданы, повязанной на голову. Девушка подняла голову, являя людям свой карий и упрямый взор. Нос был гордо вздёрнут, а губы искажены в ехидной улыбке. — Марисса, птенчик! — злорадно выдохнул кривозубый, вновь привлекая внимание Бласа к себе. — Пташка Мари! — поправила его она. — А для тебя — капитан Пташка Мари! — Вы только посмотрите, — громко загоготал мужчина, и средь толпы также разнёсся дружный смех. — Для того, чтобы иметь старпома, а тем более быть капитаном, необходимо иметь корабль, птенчик! — А кто сказал, что у меня его нет? — Она дерзко взмахнула волосами и развязной походкой, наступая с пятки на носок, прошла вперёд. Марисса встала спиной перед Бласом и, заткнув руки за пояс, предстала перед кривозубым. — Всё грезишь о «Жемчужине», детка? — Толпа вновь разразилась громким смехом. — Его ещё твой папаша просрал, мечтая о бессмертии. — Не смей говорить плохо о моём отце! — В её голосе прозвучала явная угроза. Голос Мариссы был звонким, но с хрипотцой. Сейчас же он прозвучал иначе. — Он считал тебя другом! Ты мой крёстный, в конце концов! — Марисса, птенчик. — Лицо мужчины разгладилось. Он спрятал злобу с лица и вполне искренне улыбнулся. — Пташка! Мистер Гиббс, я Пташка! — закричала она и притопнула маленькой ножкой в длинном сапоге. — Неужели так трудно запомнить? По толпе вновь покатилась волна дружного смеха, но Джошами Гиббс пресёк её, подняв руку вверх. Махнув ею, он дал знак, что представление окончено и можно расходиться. За годы, что он жил здесь, на Тортуге, точнее, за последние шестнадцать лет, он схуднул. В его бороде и волосах стало ещё больше седины, а сами волосы ещё и поредели. Но старость ведь никого не щадит, верно? Хоть Джошами и являлся большую часть своей жизни моряком и даже пиратом, взгляд его был добр. И как много десятков лет назад, в его глазах блестела юность и непокорность. Да, с годами в них поселилась мудрость, но он был всё тот же пират, верный старпом капитана Джека Воробья, преданный друг Джека Воробья. И сейчас крёстный отец его дочери, Пташки Мари. Он не заметил, как его маленький птенчик вырос. Но про какой корабль говорит сейчас девица, он не знал. Его это волновало, и он был готов отлупить заносчивую крестницу. И кто такой этот Блас Эредия? Они шли более двадцати минут. Гиббс впереди, Пташка за ним, Блас замыкал их ряд. Он, словно маленький мальчик, озирался по сторонам, пытаясь разглядеть всё и запомнить дорогу и происходящее. Также он старался не наступить в кучки навоза и грязи, что лежали по всей дороге, впрочем, его сопровождающих это нисколько не смущало. Люди, идущие им навстречу, с интересом рассматривали парня и всю компанию, оборачиваясь им вслед и громко перешёптываясь. Вскоре мистер Гиббс остановился у одноэтажного домика, слепленного из камня и глины, открыл хлипкую дверь и вошёл внутрь, приглашая туда своих попутчиков. Войдя в дом, Блас огляделся. Комнатка была маленькая. С разных сторон стояло по кровати, посередине у окна дубовый стол, на котором были керосиновая горелка — источник света — и несколько стульев вокруг него. — Я принесу ром, — сказал Гиббс и скрылся за незаметной дверью возле одной из кроватей, оставив молодых людей наедине. — Какого чёрта происходит? — спросил Эредия, изучив обстановку и посмотрев на девушку. — Где я? — Так, послушай, — тихо сказала Марисса, оттаскивая его подальше от двери, за которой скрылся её крёстный. — Я не знаю, кто ты, но мы можем помочь друг другу. Если, конечно, ты мне подыграешь. — С какой стати? — воскликнул он. Девушка зашикала на него, прижимая палец к губам и оглядываясь на дверь. — Мне нужно найти Лухан. Я не знаю ни где она, ни что с ней! Если она в подобном месте, то ей должно быть очень страшно! — Послушай! — возразила Марисса шёпотом. Усадила его на стул возле стола, села на другой напротив. — Я помогу найти тебе твою Лухан, обещаю! Слово Пташки Мари! Но сейчас подыграй мне, пожалуйста! — Так, птенчик, — в комнату вернулся Гиббс. — Я слушаю тебя внимательно. Он поставил три деревянные кружки на стол, наполнил их ромом и поставил перед ними. Сел за противоположную сторону стола и пригубил напиток. Блас видел, как Марисса умоляюще на него посмотрела, улыбнулась и повернулась к крёстному. — Помнишь пропоицу, что три дня ошивался в местном пабе? Он проиграл мне своё судно в карты! У меня уже есть старпом, ещё набрать парочку для команды и можно отправляться! — О, Господи, — закатив глаза и поперхнувшись ромом, сказал Джошами. — Ты в своём уме? На старой посудине? Парочку для команды? Марисса, ты хоть представляешь, что такое быть капитаном? Жить на корабле? Управлять им? В конце концов, находиться месяцами посреди открытого моря? Не видя земли, не зная, есть ли она поблизости. Не имея возможности бросить свою команду, если тебе страшно и грозит опасность, только потому что ты капитан? Ты думаешь, это игрушка? Это не то, что мы с тобой играли в детстве! Быть пиратом — это опасно! — Джо, я всё понимаю. — Марисса сняла с головы треуголку и положила её на колено. Облокотившись на стол, она заглянула в глаза старика. — Это моё наследие. Пиратство у меня в крови. Я это знаю, ты это знаешь. Иначе и быть не могло. Мои родители — Джек Воробей и Анжелика Тич. Сложнее сочетания не придумаешь, верно? — Мари, птенчик, — пытался вразумить девушку Джошами. — Но это опасно. — Гиббс, — возразила Марисса, доставая с одной стороны шпагу, с другой пистолет. — У меня всегда есть левая и правая! А теперь ещё и старпом! — Она хлопнула рядом сидящего Бласа по плечу, заткнув оружие на место. Парень подавился ромом и громко закашлялся. Он почувствовал, как Марисса постучала по его спине, помогая прокашляться. Блас всё ещё пытался вникнуть, что происходит. Может, это розыгрыш такой? Может, это Маркос мстит ему за то, что он разлучил его с Лухан и даже не дал им объясниться, отправив его в ссылку к родственникам в Ла-Плату? Но всё выглядело слишком необычно: эти образы, грязь и вонь потных тел в той толпе. И ром. Он никогда не пил такой приличный ром. А ведь он считал себя знатоком хороших напитков. И где всё-таки Лухан? — Да, — прокашлявшись, кивнул Блас, соглашаясь с Мариссой. Она же просила его подыграть? — Я не дам в обиду капитана Пташку Мари! Клянусь. — А какой у тебя опыт? — задал разумный вопрос бывший пират. Хотя пираты бывшими не бывают. — Никакой, — честно ответил Блас. Поймал на себе удивлённые взгляды, получил пинок от капитана, хлебнул рома, запивая першение и, поставив кружку, вытер губы рукой. — Но я достаточно смел и благороден, чтобы не предать Пташку. — Что ж. — Гиббс добавил ром в кружки, поставил бутылку и пригубил напиток, опрокидывая его залпом и раздумывая над словами Бласа. — Утром я решу, отправитесь вы в море или в свинарник. А сейчас пора спать! Он, шатаясь, встал из-за стола. Выпитое за день давало о себе знать. Дошёл до кровати, не снимая ни обуви, ни одежды, увалился на койку, проминая доски, и захрапел. Блас вздёрнул брови. Поведение мужчины поражало его: он вроде пытался защищать птенчика, но оставил её одну в компании незнакомого мужчины. Однако храп Джошами и выпитый алкоголь заставили его зевнуть. Блас скрыл это ладонью, но Марисса всё равно это заметила. — Он прав. — Она согласно кивнула на Гиббса. — Пора спать. Я принесу тебе одежду. Что вообще на тебе надето? — Марисса встала и достала из-под кровати крёстного небольшой деревянный сундук. Вытащила из него сапоги, штаны, жилетку и бело-жёлтую заношенную рубаху. Несмотря на то, что вещи были старые и хорошо потрёпанные, они были чистые: — Это моего отца. Переоденься, твой вид вызывает слишком много вопросов. Блас дождался, когда Марисса отвернётся, и надел предложенные штаны и рубаху, переложив камень из одних брюк в другие. Попытался представить, как он выглядит в этом, и усмехнулся. Он надел свои туфли обратно и сел за стол, ожидая объяснений от Мариссы. Она повернулась, убедилась, что он переоделся, скинула его одежду в сундук и задвинула тот обратно. — Что происходит? Джек Воробей, Чёрная Жемчужина, что за глупые шутки? Кто вас нанял? — Блас хлебнул рома в ожидании ответа, но Марисса не спешила на них отвечать. Она подставила тыльные стороны ладоней под подбородок и внимательно посмотрела на говорившего. У него были чёрные, словно вороновое крыло, волосы и ярко-голубые светлые глаза, которые похожи на бездонный океан, в котором хочется утонуть. Кожа его была смуглой, возможно, загорелой. Чёткие и правильные черты лица, широкие плечи. Он совсем не похож на пирата. Его руки совершенно не годятся для штурвала, да и трос он вряд ли когда-то закреплял. Посмотрите, ни одной мазоли. А чем от него пахнет? Как от бабы. Настоящий мужчина пахнет как пират, ромом и потом. — Джек — мой отец, — задумчиво произнесла Марисса. — Тебя никто не нанимал, я даже не знаю, откуда ты взялся. А Чёрная Жемчужина — это корабль, который должен быть моим. И ты мне в этом поможешь! А я в ответ помогу найти Лухан. Кстати, что это за Лухан? — Ты издеваешься? — вновь воскликнул он. — Это всё выдуманные герои из фильма! Что происходит? Сколько вам заплатили? — С тобой всё впорядке? — серьёзно спросила Марисса, в её кофейных глазах мелкнуло беспокойство. — Что такое фильм? — Ты шутишь? — От негодования Блас подскочил на ноги, опрокинув кружку с остатками рома на стол. — Так. — Марисса слабо стукнула ладошкой по столу. — Потом поговорим! Гиббс прав, спать пора. Ты, похоже, перепил. Какие-то фильмы придумал, что это вообще за напасть такая? В пиратском кодексе такого нет! Марисса указала ему на свободную кровать. Словно нашкодивший ребёнок, Блас прошёл мимо неё, снял туфли и улёгся на постель. Она оказалась слишком жёсткой. Подушки не было, он положил руку под голову и отвернулся к стенке, надеясь, что на утро этот кошмар закончится и он увидит Лухан. Прежде чем провалиться в сон, Блас успел почувствовать, как Марисса легла за его спиной, не забыв погасить горелку.

***

— Позовите капитана! Девчонка приходит в себя. Лухан открыла глаза и почти сразу их закрыла. Солнце жгло глаза, не давая даже мельком взглянуть на обстановку вокруг. Жмурясь, она всё же смогла рассмотреть перед собой двух человек. Пираты? Да не, наверное, просто моряки. Они были очень странно одеты. И лица их, кроме страха и отвращения, не вызывали ничего. Они были полной противоположностью друг другу. Первый был низкорослый и упитанный, голова его была наполовину лысой, но её бокам свисали седые патлы. Другой был высокий и сильно худой, на его голове была густая копна светлых волос, один его глаз беспорядочно двигался. Лухан разглядела, что глаз был деревянным. Моряки скалились, выставляя кривые коричневые зубы. Из их ртов ужасно пахло гнилью, и девушка постаралась от них отползти. Мужчины глупо заржали и вновь сократили расстояние между ними. Они с любопытством и похотливостью разглядывали тело девушки. Лухан заметила движение за их спинами. На палубе, а это была именно она, сначала появился высокий негр, за ним пожилой мужчина с обезьянкой на плече. Он был одет словно знатный человек, одежда была чистой — чёрный камзол до колен, сидел на мужчине как влитой. На голове была широкополая шляпа с большим пером сверху. Лицо было довольно молодым, но обветренным, наполовину скрытым длинной густой бородой и усами. Лухан удивлённо проморгалась, обвела присутствующих взглядом и подумала, что спит. — Капитан Барбосса? — спросила она и не поверила сама себе. Она сотни раз смотрела фильмы о пиратах, и то, что происходило сейчас, то, что она видела перед собой, никак не укладывалось в её голове. Нет, пираты не были похожи один в один на актёров, сыгравших их, но Лухан была уверена, что видит перед собой именно этих пиратов. Она посмотрела на мачты корабля и в целом обвела взглядом обстановку на палубе. Это был не фильм, но Лухан была готова поклясться, что находилась именно на Жемчужине. — Мы знакомы, мисс? — прозвучал заинтересованный голос пирата. Он был груб и низок и вполне соответствовал его внешнему виду. — Я вот вижу вас впервые. Кто вы? Расскажите нам? — Капитан, — сказала Лухан, поднимаясь на ноги и отряхивая одежду. — Меня зовут Лухан. Лухан Линарес. — Что ж, мисс Линарес. — Он подошёл ближе к девушке и осмотрел её округлости похотливым взглядом. — Что вы делаете на моём корабле? — Я не знаю. — Лухан потупила взор. Незаметно ущипнула себя за руку, пытаясь проснуться, но почувствовала резкую боль. — Минуту назад я целовала своего парня… — Вот как? — По палубе прокатился дружный смешок. — А у меня немного другие сведения на этот счёт. Вы появились здесь три дня назад. И что бы мы с вами ни делали, вы всё равно оказывались ровно на том же месте и в том же состоянии. Она поражённо моргнула. Три дня? Какие, к чёрту, три дня? Как такое возможно? Кажется, она сходит с ума. Такого же быть не может, верно? Пираты, Жемчужина и она три дня на палубе… А где Блас? — Что вы имеете ввиду? — спросила Лухан. — Для начала мы пытались вас разбудить, когда наши попытки не увенчались успехом, мы более десятка раз выкидывали ваше тело за борт. Пару раз даже сжигали. — Капитан отошёл в сторону своей команды и обвел её тело рукой. — Но, как видите, с вами всё в полном порядке. Вы не хотели ни тонуть, ни гореть. Ваша одежда волшебным образом сшивалась после разрыва обратно. Компас не берётся в чужие руки. Так кто вы такая, мисс Линарес? — Я. — Она сильнее обхватила себя руками, словно пытаясь почувствовать всё то, о чём говорил ей капитан. Взяла в руки компас и легко открыла его, показывая пиратам. — Я из будущего! Команда моряков испуганно отпрянула от девушки с компасом в руках. Они все видели, как стрелки прибора беспорядочно крутились. По толпе волной прошёл испуганный шёпот. Пираты оглядывались друг на друга. Потом они резко замолчали, ожидая вердикта своего капитана. — Из будущего, — недовольно буркнул он. — Занимательно. А по мне, так вы обычная ведьма. Запереть её в трюме! — Капитан топнул деревянной ногой и, развернувшись, отправился прочь в свою каюту. Самые смелые, а это оказались Пинтел и Раджетти, схватили брыкающуюся девушку и потащили её в глубь корабля. Трюм был немного затоплен, скорее всего, на корабле была течь. Пинтел отворил стальную решётку, и Раджетти запихнул за неё Лухан. — Добро пожаловать на Чёрную Жемчужину, ведьма! — загоготали они и, громко переговариваясь, оставили девушку наедине со своими мыслями.

***

Утро Бласа началось с ужасно затёкшей руки и всего правого бока. Он попытался встать, но почувствовал, что его обнимает маленькая рука девушки. Спросонья он сначала не понял, кто это может быть, а потом воспоминания вечера накрыли его. Пташка Мари. На соседней кровати всё так же храпел мистер Гиббс. Блас всё же снял с себя руку Мариссы и ловко перелез через неё, оказываясь на полу. Он босиком прошлёпал к столу и уселся за него, зарываясь пальцами в волосы, стараясь разложить все мысли по полочкам. Всё, что с ним происходило, было на грани какого-то безумия. Всё это было настолько настоящим, что он уже начинал в это верить. В его сердце стучала боль от переживания за Лухан. Блас безумно боялся за судьбу девушки, что была так дорога его сердцу. Увидит ли он её ещё когда-нибудь? Жива ли она вообще? Он услышал тихие шаги, когда рядом с ним села Марисса. Она вновь изучающе осмотрела парня. Ей предстояло многому его обучить, что касалось мореплавания. Уж не пожалеет ли она об этом? Может, стоит найти более опытного человека, чем Блас? Но ей почему-то казалось, что он необходим ей. Но для чего, Марисса не знала. Они молча смотрели друг на друга. Десятки вопросов стояли в воздухе, но остались незаданными и неотвеченными. Блас знал, что Марисса не ответит на его вопросы, а она боялась его окончательно спугнуть. — Морской дьявол! — громко выругался мистер Гиббс. — Неужели мне это не приснилось? Он прошёл в кладовку и вышел оттуда уже с бутылкой и вяленым окороком какой-то дичи. Поставил всё это на грязный стол — в свете утра это было видно. Вчера, при свете керосиновой лампы, Блас этого не заметил. Небольшим тесачком в виде топорика Джошами разрубил окорок на неравные части и разлил ром во вчерашние кружки. Он уселся за стол и принялся есть мясо, запивая его алкоголем и громко чавкая. Марисса последовала его примеру, призывая Бласа присоединиться. Понимая, что ничего другого на завтрак предложено не будет и что неизвестно, когда будет следующая трапеза, он брезгливо откусил кусок мяса. Он оказался вкусным, и Блас принялся активно его жевать, прихлёбывая так же, как и другие, ромом, который сегодня был ещё вкуснее, чем вчера. Покончив с едой, Гиббс мощно отрыгнул, обтёр губы грязной ладонью и воззрился на молодых людей, ожидая продолжения вчерашней беседы. — Это не обсуждается, — Марисса отложила кусок мяса в сторону и тоже обтёрла губы рукой. — В обед мы отходим от пристани, поддержишь ты это или нет. Гиббс скривил морщинистое лицо. Он растил эту девчонку почти с рождения один. Когда шестнадцать лет назад с утра он нигде не обнаружил ни Джека, ни Анжелики, он понял, что малышка — теперь его забота. Марисса росла такой же упрямой и хитрой, как и её родители, была умной не по годам и смышлёной. Любимой игрой считала, когда они вместе выходили в море на небольшом арендованном бриге на рыбалку. Марисса представляла себя капитаном корабля и отдавала приказы налево и направо матросам, которые смеялись, но, подыгрывая, выполняли их. Джошами продолжал ворчать на тему «Баба на корабле к беде, даже если она маленькая», но каждый раз с любовью улыбался, глядя на то, как растёт дочь двух легендарных пиратов. И сейчас он прекрасно понимал, что спорить с этой девчонкой было бесполезно. Джошами сам вырастил её такой. Да и кровь, текущая в её жилах, давала о себе знать. — Отлично, — неохотно согласился он, другого выхода же нет? — Я иду с вами, и это тоже не обсуждается! Нужно подобрать команду, поэтому я отлучусь на пару часов. В полдень жду вас на пристани.

***

Падуя. Италия. Конец XV — начало XVI веков. Точная дата не известна. Уже немолодой мужчина стоял, склонившись над столом, на котором лежали множество книг, чертежей и прочего хлама. В комнате он находился один. Обстановка была довольно напряжённой. Мужчина что-то негромко бормотал себе под нос, споря с самим собой. Переодически он что-то записывал, чертил или перечитывал в книгах, ища нужную для себя информацию. Если ему что-то не нравилось, он тут же сминал проделанное и, выкидывая его в сторону, начинал заново. Поэтому одна из частей кабинета была завалена испорченными бумажками. Он пробыл здесь по меньшей мере около десяти часов, казалось, совсем забыв о простых человеческих нуждах. Мужчина отошёл от стола, дыхание его было спокойным. За окном уже стемнело, и звёздное небо было ясно видно. Мужчина мягко улыбнулся. Подойдя к телескопу, он посмотрел в него одним глазом и начал разглядывать небесные тела, которые постоянно были в едва заметном движении. Он наблюдал за звёздами более одиннадцати минут, напрочь забыв о своём важном деле, что не заметил, как в кабинете оказался не один. — Сеньор Галилей, — раздался за его спиной женский голос. Мужчина вздрогнул и оторвался от своего излюбленного дела. Перед ним вновь стояла эта женщина, что пугала его. Она то появлялась, то исчезала. Он не знал о ней совершенно ничего. Даже его обращение к инквизиции не дало никаких результатов. Эту женщину не видел никто, кроме него. — Как продвигается ваша работа? — Я не знаю, — сказал он, твёрдо смотря в глаза женщины. — Сеньора Дальма, скорее всего, я не смогу помочь вам с этим делом… — У вас нет другого выхода! — перебила его Дальма. Словно вспорхнув по воздуху, она в долю секунды оказалась возле его лица и громко закричала: — Если вы откажетесь, ваша жизнь закончится сию же секунду! — Но, сеньора Дальма, я не сведущ в деле кораблестроения, — оправдывался Галилей, отступая от Тиа Дальмы на пару шагов и упираясь спиной в телескоп. — Я совсем в этом ничего не понимаю. — Уважаемый. — Она развернулась и подошла к столу, где мужчина целый день трудился. — Пророчество гласит, что именно вам подвластно это. К тому же строить вам и не нужно, ваша задача лишь спроектировать. — У меня есть одна задумка. — Галилей поманил женщину к другому краю стола и приподнял несколько бумаг, явив её взору чертёж, на котором были подробно изложены этапы и фрагменты для отстройки корабля. У этого суда предполагались три мачты и аж тридцать две двенадцатифунтовые пушки: восемнадцать на пушечной палубе и четырнадцать на верхней. Погонные и ретирадные орудия отсутствовали. Сам корабль предполагался быть длиной около сорока метров, если точнее, то сорок метров, одиннадцать сантиметров. Колдершток, расположенный на возвышенной части корабля, позволит ясно видеть моряку обстановку не только на горизонте, но на борту и за ним. — Это пока лучшее, что мне удалось. — Уже лучше, сеньор Галилей, — похвалила его Тиа. — Это вам для вдохновения. Ваше имя будет известно в веках, помните об этом, когда у вас опускаются руки. Мужчина держал в руке рубиновый камень. Тот слабо мерцал, немного пульсировал и становился тёплым. Голос женщины умолк, и Галилео поднял взгляд, чтобы поблагодарить сеньору Дальму за подарок, но в кабинете он оказался совсем один. Положив подарок на стол, он ещё раз изучил свой чертёж, который был оценён женщиной. Он подписал сверху: «Red ruby». Взял в руки маленькую книжечку, открыв её примерно на середине, сел в кресло и начал что-то записывать. Иногда он задумчиво останавливался, думая, что написать, потом встал и вновь подошёл к телескопу. В этот момент на небе что-то вспыхнуло красным светом — за спиной Галилео случилось ровно тоже самое. Он оглянулся. Рубин, что дала ему сеньора Дальма, ярко мерцал и светился, озаряя всю комнату ярким рубиновым светом ярче свечей. Галилео осторожно подошёл к нему, положил дневник на стол и взял камень в руку, но тут же выбросил его. Камень упал на кожаную обложку книги и, погаснув, впечатался в неё. Галилео попытался достать камень, но он словно всегда здесь был и не двинулся с места. — Устал, — растерянно сказал Галилео сам себе. Поочерёдно затушив все свечи, он покинул кабинет, направляясь домой к беременной супруге, которая явно его уже заждалась. На утро он не нашёл ничего из своих разработок: все его записи, чертежи и заметки таинственным образом исчезли. Сколько он ни пытался их восстановить, у него ничего не получалось. Память играла с ним злую шутку. Впрочем, Тиа Дальма больше никогда не появлялась в его жизни, наверное, поэтому он бросил попытки возродить утерянное и занялся своим любимым делом — изучением небесных тел. Обо всём этом ему напоминал лишь камень, который плотно сидел на обложке его личного дневника, в который он записывал важные, на его взгляд, астрономические детали и знамения. Рубин больше никогда не светился и был простым напоминанием. Но вдохновение Галилею он и правда приносил. Спустя столетие после его смерти его дневник попал в неизвестные руки и скрылся из истории на долгие века. А ещё спустя половину столетия по его чертежу был построен самый быстроходный трёхмачтовый корабль. По каким-то неизвестным причинам строение получило название: «Niger Margarita».